Передать управление Фархаду, срочно вызвать для подстраховки Федотыча. Но он не стал ничего менять. Просто не оставил мересанцу иного выхода, кроме как идти до конца. Пресекал попытки вырваться из боя и внимательно, не отрываясь, смотрел, как его корёжит. А потом, когда почувствовал, что он вот-вот надломится, перестал давить. Ничего не сделал, когда мересанец позволил последнему линкору ускользнуть. И никак не наказал его за своеволие. Наоборот, дал послабление. Никому больше не разрешалось курить на корабле. Но Фархад ни за что не поменялся бы с т’Тамараном.
Для чего Шварц предпочёл оставить т’Тамарана за пультом? Уж точно не из пустого садизма. Он носил маску свирепого солдафона, как собственную кожу, Фархад ничего и не заподозрил бы, если б не выражение, с которым он смотрел на т’Тамарана, думая, что Фархад не видит. Ни насмешки, ни упоения чужой болью, ни торжества – ожидание и чуть-чуть надежды. Нет, не издевательство это было, как решили простодушные десантники, Бадма со Стефаном. Скорее краш-тест. Шварц хотел точно знать, насколько может рассчитывать на мересанца. И – вторая подзадача – перекрыть ему все возможности, кроме одной, чтобы деться было некуда. Может, имелась и третья. В любом случае, хороший пилот нужен командиру больше, чем бесплатный чистильщик унитазов. Толерантность, вспомнил он вылетевшее у Шварца словечко. Адмирал уже тогда думал о мересанце, как о пилоте, а не как о враге. И то, что он до последнего пытался помочь своим, не разозлило Шварца и не разочаровало. Значит, есть у него какие-то принципы, благодаря которым человек не превращается из человека в половую тряпку. Тряпка за пультом совершенно ни к чему.
Фархад покосился на Шварца, не отвлекаясь от приборов.
– Герр Шварц! Вы собираетесь и дальше использовать т’Тамарана на «Ийоне»?
Адмирал хмыкнул.
– В кого ты такой умный, а? Только не беги впереди паровоза, мальчик. Один мой знакомый кардинал говорит в таких случаях: человек предполагает, а Бог располагает. Это гребца на долбаной галере можно приковать и бить кнутом, чтоб усерднее вёсла ворочал. Крейсер рабы далеко не уведут. Захочет – возьму, надо же вакансии закрывать. Но он должен захотеть сам. И наша задача, – Шварц вздохнул, – сделать так, чтобы он захотел, если мы, в свою очередь, не хотим получить пилотскую бригаду из одних зелёных стажёров.
Фархад помолчал. Он наблюдал, как маневрировал т’Тамаран. Твёрдые руки, быстрая реакция, незаменимый опыт, которого так не хватает молодым, как бы хороши они ни были. Фархад сам недавно был зелёным стажёром и предпочёл бы иметь в напарниках не такого же новичка, а человека постарше и поискуснее. Вроде Федотова. Но в новом рейде их с Федотычем будет всего двое из старого состава, и, конечно, их разведут по разным вахтам. Федотыч охотно возьмётся учить уму-разуму очередного стажёра, с присущим ему занудством дошлифовывая привитые в Академии навыки. А ему, Фархаду, сильно повезёт, если ему в пару найдут кого-то лучше этого инопланетного сноба. Вернее всего, такого нереального везения ему не видать.
– Как он сейчас? – спросил Фархад.
Шварц фыркнул.
– Почём я знаю, сынок? Я же тут с тобой сижу, а не с ним. Сменишься – поди к нему да спроси, коли интересно.
– Гъдеанский флот в системе Мересань, – повторил Джеронимо Натта. – Гъде сейчас беззащитна. Это прекрасная возможность покончить с гнездом дьявола раз и навсегда.
Салима молчала. Прихлёбывала чай из пиалы, не мешая собеседнику выговариваться.
– Я помню, вы против уничтожения планеты. – Кардинал слегка скривился. – Но на оккупацию вы были согласны. Мы легко сомнём орбитальную оборону, высадим десант… Салима ханум, чего мы ждём?
Она покосилась на него и отставила пиалу.
– Довольно странно, господин Натта, что мне приходится объяснять вам такие вещи. Разумеется, мы ждём ошибки. И это, как вы понимаете, должна быть ошибка врага, а не ошибка нашего командования.
– Почему…
– Потому что, господин Натта, мы живём в цивилизованном мире, где сила не есть право. Да, мы можем раздавить Гъде. Однако, если мы поступим так сейчас – окажемся в глазах большинства миров варварами, захватчиками, насильниками. Будем честны, тьма на Гъде – мало для кого аргумент. Незаметный прыщик на седалище, под бельём не видно. – Она чуть улыбнулась, увидев, как вздёрнулась бровь кардинала. – А начни выдавливать, больно станет, да паче чаяния, разнесётся инфекция… Проще не трогать.
– Но ведь Совет Безопасности ООН дал добро на разработку кампании… – Джеронимо запутался. Он никак не мог угадать, чего эта женщина на самом деле хочет. – Зачем, если вы не собираетесь…
– Сейчас не собираюсь, – уточнила она. – Но всему своё время, господин Натта.
С точки зрения Джеронимо, самое время было как раз сейчас. Пока эсминцы Гъде болтаются у Мересань.
– Ситуация должна дозреть, господин Натта. Чай не заваривают, пока вода не закипела. Когда ошибки врага перейдут границу приемлемого, наше вторжение на Гъде Созвездие воспримет не просто без осуждения, но с признательностью. Мы будем не захватчиками, а освободителями Галактики от плевел тьмы. Согласитесь, господин Натта: для вас, как для представителя духовной сферы, должен быть важен не только и, наверное, не столько результат, сколько его отражение в высших пластах. Разве нет?
– Да, – вынужден был признать он.
– Поэтому пока, – она поставила акцент на это слово, – мы не станем вторгаться на Гъде.
– Хорошо. – Спорить бесполезно, не стоило даже пытаться. Эта женщина всегда права. Как она умудряется держать в голове ход мыслей самых разных людей? – Тогда у меня другое предложение. Согласно информации, полученной от адмирала Шварца, Ен Пиран, виновный в сделке с тёмной силой, скрывается на Мересань. Не стоит ли нам потребовать у координатора т’Согидина выдачи пособника дьявола?
Салима тихо засмеялась.
– Т’Согидин его не выдаст. Адепт ли он тёмной силы, оболганный ли землянами герой, именно он сейчас защищает Мересань. В том числе от наших с вами «козней». Но потребовать мы можем, почему бы нет? Так сказать, обозначить намерение.
– Если послать к Мересань эскадру, т’Согидину будет сложно игнорировать это требование, – возразил Джеронимо.
– Верно, господин Натта, ему придётся весьма трудно. Лавировать меж двух огней – незавидная участь. Но вновь напомню вам, что систему Мересань держат корабли Ена Пирана. Боюсь, от мнения моего коллеги т’Согидина мало что будет зависеть.
– Мы попробуем, – решился кардинал.
– Попробуйте, – благосклонно кивнула она. – Я сформулирую требование, а вы обеспечьте эскадру.
– Какое имя ты хочешь принять при крещении? – осведомился Дьёрдь.
На этот счёт у т’Тамарана не было колебаний. Юный Принц его предупредил. Мальчишка постучал к нему, когда он только-только отошёл от жестокой депрессии. Машинально потянулся к выключателю, но на полудвижении осёкся. Не стал включать свет, подумал о том, что мересанец без шлема. И не скажешь, что принц.
– Что будешь теперь делать? – спросил он.
Не ехидно, вполне нормально спросил. Только ответа у т’Тамарана не было.
– Оставайся на «Ийоне», – предложил Принц. – Ты классный пилот, чего тебе ещё искать?
– Не думаю, что мне позволят.
У т’Тамарана не имелось особых иллюзий. Мересань ведёт войну, и для землян он будет врагом, что бы о нём ни думали на родине. Шварц вряд ли доверит ему управление снова – после того, как он чуть не подрался с ним за контроль над блокировками. А за пульт хотелось безумно. Он успел почувствовать, что такое земной крейсер, и это было хуже тяжёлого наркотика: раз попробовал, теперь всю жизнь будет тянуть. Ходя на линкоре, он и мечтать не мог об этакой взнузданной силище, послушной малейшему движению пальцев. И это протараненный крейсер, без половины ускорителей! Что будет, когда его отремонтируют?
Т’Тамаран подавил вздох. Какое дело мальчишке до его чувств?
– Ты не можешь знать наперёд, т’Тамаран, позволят тебе или нет. Попроси адмирала Шварца.
Вот так взять и попросить? Он даже представить себе не мог, как по своей воле подойдёт к Шварцу и заговорит с ним.
Принц назвал мересанца по имени. Наверное, впервые за время их знакомства. Не насмешливое и ставшее уже привычным «Червяк», не презрительное «синий». В иное время т’Тамаран бы порадовался, но теперь это вызвало только боль.
– Не зови меня так, Принц. Это имя на моей родине предадут проклятию. Я, наверное, возьму другое.
– Правильно, – кивнул тот. – Здесь, на «Ийоне», всех пилотов зовут Фархадами. Ни к чему нарушать традицию.
– Но я…
– Я хотел бы, чтоб ты был моим напарником, – серьёзно произнёс Принц. – Если ты не питаешь ко мне личной неприязни.
Было маленько: трудно не обижаться на пацана, устроившего тебе сотрясение мозга, пусть он двенадцать раз принц и пусть ты сам виноват. Но всё это не имеет никакого значения, если мальчик готов протянуть ему руку.
– Я… был бы рад, – пробормотал он. – Только…
Только командует тут не Принц.
– Поговори с адмиралом, – снова посоветовал юноша. Отлепился от косяка, прислонившись к которому стоял, повернулся и ушёл.
Т’Тамаран так и не набрался духу подойти к Шварцу. Но главное в голове держал. И он ответил епископу:
– Я хочу зваться Фархадом.
Дьёрдь чуть не подавился.
– Мил человек, ты в какую веру собираешься креститься? Фархад – не христианское имя.
– А какая разница?
– Верующие в Господа нашего должны носить имена святых, – внушительно произнёс епископ. – Вот, например, Иоанн – очень сильное имя. Георгий – тоже неплохо…
– Мне больше нравится Фархад, – настаивал на своём т’Тамаран.
– Есть святой Фердинанд, – подсказал Дьёрдь. – Звучит похоже.
– Нет. – Мересанец упёрся. – Мне надо стать именно Фархадом. Это для меня крайне важно!
Дьёрдь воздел глаза к небу. Он был не настолько глуп, чтобы не понять, что на самом деле нужно т’Тамарану. Но успокоить его: мол, не так уж это важно, – не мог. Крейсер приближался к Земле, и, как только стала доступна эффективная радиосвязь, Шварц отправил в Центр радиограмму с просьбой разместить на сайте космофлота объявление. Дьёрдь был знаком с его текстом. На «Ийон Тихий» требуются пилоты, гласило оно. Обязательные требования: диплом Ебургской Академии космоса и имя Фархад. Епископ пытался намекнуть Шварцу, что требование, вообще говоря, дурацкое и необоснованное. Может, и дурацкое, согласился тот, но очень даже обоснованное. Освящённое традицией. Традиции на пустом месте не возникают, в них явно проявляется Божья воля, и долг епископа – проводить её в жизнь и всячески пропагандировать, а не отравлять сомнениями. Заморочил Дьёрдю голову, он не нашёлся, что и ответить на это. Воистину, спорить с адмиралом Шварцем – занятие безнадёжное. Только в чём тут Божья воля, если все Фархады – мусульмане? Кроме Фархада Фархадовича Федотова, но это то самое исключение, которое подтверждает правило.
Крестить мересанца Фархадом у Дьёрдя язык не поворачивался. Через некоторые вещи переступить невозможно. Фархад Фархадович во Христе носил, кстати, совсем другое имя, мало ли что там в паспорте. Безвестный сибирский поп, надевший крестик на шею очередному младенцу из этой своеобразной династии, тоже имел принципы. Но как объяснить это т’Тамарану, не заронив в нём вполне логичную в этой ситуации мысль обратиться в ислам и без проблем заполучить желанное имя? Епископу не хотелось терять потенциального христианина. Каждый обращённый язычник – маленький бонус на счету священника. Мересанец не проявлял особого влечения к новой вере, но терять ему было нечего, и он не возражал. Упустить его, тупо отдать расторопным служителям Аллаха? Ну, нет!
– Послушай, чадо, – проговорил он терпеливо. – Имя тебе следует выбрать христианское, и это обсуждению не подлежит. Но почему бы тебе не завести фамилию?
– Что такое фамилия? – хмуро поинтересовался т’Тамаран.
– Э… – Епископ запнулся.
Ему ни разу не приходилось встречать человека, не знающего, что такое фамилия. У тсетиан существует обозначение родовой линии, не совсем фамилия, но есть сходство. Даже у вампиров имеется аналог, клановое имя. Но как объяснить смысл фамилии выходцу из мира, где каждый носит одно-единственное имя, уникальное, не повторяющееся в пределах целой планеты?
– Фамилия – это такое специальное имя, – промямлил он. – Ещё одно, добавочное. Оно одинаково у всех прямых родственников.
– У моих прямых родственников нет никакой фамилии.
– Поэтому ты можешь взять себе любую, – намекнул Дьёрдь. – Фархад – чем не фамилия?
– Да? – протянул т’Тамаран не слишком уверенно. – Ну, ладно.
– Вот и хорошо. – Дьёрдь мысленно поздравил себя. – Теперь выбери имя. Какое тебе больше по душе?
– Мне всё равно. – Мересанец махнул рукой. Если не Фархад, то и говорить не о чем. Пусть церковник сам выберет то, которое кажется ему наиболее подходящим.
Эйзза вышагнула из шлюза, и в лицо дохнул морозный степной ветер. Небо было тёмным и холодным, прямо как дома. Но это не дом. Здесь всё по-другому. Она боязливо прижалась плечом к Бену.
– Почему здесь так холодно? В прошлый раз было тепло.
– Зима, – произнёс он незнакомое слово и засмеялся. – У вас в Раю планета смотрит на солнце всегда одной стороной, а Земля – то одной, то другой. Если местность чаще отвёрнута от солнца, чем повёрнута к нему, там наступают холода. А потом всё меняется, и снова тепло.
Милый Бен, он так умеет объяснять, что почти всё понятно. Но от этого не менее странно.
– Ничего не бойся. – Бен поцеловал её в ушко. – Я никому не дам тебя обидеть.
– Куртку застегни, девочка, – проворчал Аддарекх. – Ребёнка застудишь.
Эйзза послушно защёлкала застёжками.
– А может, вы с нами поедете, хирра? – Она оглянулась на него с надеждой.
Он усмехнулся.
– И что Бен скажет про меня матери? Что я – бесплатное приложение к его невесте? Езжай, всё будет хорошо. Бен – отличный мужик.
Сердечко всё же побаливало. Для него самого Земля – чужая планета, полная неожиданностей. Что говорить о наивной кетреййи? Пересилив беспокойство, он заставил себя беззаботно помахать ей рукой. В конце концов, Бен – местный, он куда более надёжный спутник для девочки, чем шитанн. И он-то – не кетреййи, мозгов должно хватить и на себя, и на неё.
Мрланк спрыгнул с трапа за Эйззой, потом обернулся к Аддарекху, молча стоящему на верхней площадке, скрестив руки на груди, чтобы не совершать суматошных, эмоциональных жестов. Пробежал несколько метров за парочкой, медленно идущей к административному зданию. Бен тащил оба Эйззиных мешка с барахлом и свой скромный рюкзак и бережно поддерживал девушку за округлившуюся талию. Мрланк жалобно замяукал, не зная, что делать. Маленькая тёплая самка с большим животом уходит, а побитый жизнью титан остается. Куда бежать? Они оба без него пропадут.
Мрланк метнулся к Эйззе, потёрся о меховые сапоги, вопросительно заглянул в глаза. Она улыбнулась, наклонилась с трудом, чтобы погладить его. Глаза у неё были немного грустные, но счастливые. С ней рядом двуногий бог, ей есть на кого опереться. И он сделал выбор. Коротко мявкнул на прощание и потрусил обратно, к замершему на трапе кошкочеловеку с окаменевшим лицом.
– Мрланк… – Лицо дрогнуло, разгладилось; титан присел на корточки и почесал коту здоровое ухо. – Эх, братишка…
На площадку вышла Клара. Огненные кудри выбиваются из-под чёрной шапки, рыжая меховая безрукавка поверх тёплого свитера, бисерная сумочка через плечо, чёрные высокие сапоги. Аддарекх аж залюбовался.
Для чего Шварц предпочёл оставить т’Тамарана за пультом? Уж точно не из пустого садизма. Он носил маску свирепого солдафона, как собственную кожу, Фархад ничего и не заподозрил бы, если б не выражение, с которым он смотрел на т’Тамарана, думая, что Фархад не видит. Ни насмешки, ни упоения чужой болью, ни торжества – ожидание и чуть-чуть надежды. Нет, не издевательство это было, как решили простодушные десантники, Бадма со Стефаном. Скорее краш-тест. Шварц хотел точно знать, насколько может рассчитывать на мересанца. И – вторая подзадача – перекрыть ему все возможности, кроме одной, чтобы деться было некуда. Может, имелась и третья. В любом случае, хороший пилот нужен командиру больше, чем бесплатный чистильщик унитазов. Толерантность, вспомнил он вылетевшее у Шварца словечко. Адмирал уже тогда думал о мересанце, как о пилоте, а не как о враге. И то, что он до последнего пытался помочь своим, не разозлило Шварца и не разочаровало. Значит, есть у него какие-то принципы, благодаря которым человек не превращается из человека в половую тряпку. Тряпка за пультом совершенно ни к чему.
Фархад покосился на Шварца, не отвлекаясь от приборов.
– Герр Шварц! Вы собираетесь и дальше использовать т’Тамарана на «Ийоне»?
Адмирал хмыкнул.
– В кого ты такой умный, а? Только не беги впереди паровоза, мальчик. Один мой знакомый кардинал говорит в таких случаях: человек предполагает, а Бог располагает. Это гребца на долбаной галере можно приковать и бить кнутом, чтоб усерднее вёсла ворочал. Крейсер рабы далеко не уведут. Захочет – возьму, надо же вакансии закрывать. Но он должен захотеть сам. И наша задача, – Шварц вздохнул, – сделать так, чтобы он захотел, если мы, в свою очередь, не хотим получить пилотскую бригаду из одних зелёных стажёров.
Фархад помолчал. Он наблюдал, как маневрировал т’Тамаран. Твёрдые руки, быстрая реакция, незаменимый опыт, которого так не хватает молодым, как бы хороши они ни были. Фархад сам недавно был зелёным стажёром и предпочёл бы иметь в напарниках не такого же новичка, а человека постарше и поискуснее. Вроде Федотова. Но в новом рейде их с Федотычем будет всего двое из старого состава, и, конечно, их разведут по разным вахтам. Федотыч охотно возьмётся учить уму-разуму очередного стажёра, с присущим ему занудством дошлифовывая привитые в Академии навыки. А ему, Фархаду, сильно повезёт, если ему в пару найдут кого-то лучше этого инопланетного сноба. Вернее всего, такого нереального везения ему не видать.
– Как он сейчас? – спросил Фархад.
Шварц фыркнул.
– Почём я знаю, сынок? Я же тут с тобой сижу, а не с ним. Сменишься – поди к нему да спроси, коли интересно.
– Гъдеанский флот в системе Мересань, – повторил Джеронимо Натта. – Гъде сейчас беззащитна. Это прекрасная возможность покончить с гнездом дьявола раз и навсегда.
Салима молчала. Прихлёбывала чай из пиалы, не мешая собеседнику выговариваться.
– Я помню, вы против уничтожения планеты. – Кардинал слегка скривился. – Но на оккупацию вы были согласны. Мы легко сомнём орбитальную оборону, высадим десант… Салима ханум, чего мы ждём?
Она покосилась на него и отставила пиалу.
– Довольно странно, господин Натта, что мне приходится объяснять вам такие вещи. Разумеется, мы ждём ошибки. И это, как вы понимаете, должна быть ошибка врага, а не ошибка нашего командования.
– Почему…
– Потому что, господин Натта, мы живём в цивилизованном мире, где сила не есть право. Да, мы можем раздавить Гъде. Однако, если мы поступим так сейчас – окажемся в глазах большинства миров варварами, захватчиками, насильниками. Будем честны, тьма на Гъде – мало для кого аргумент. Незаметный прыщик на седалище, под бельём не видно. – Она чуть улыбнулась, увидев, как вздёрнулась бровь кардинала. – А начни выдавливать, больно станет, да паче чаяния, разнесётся инфекция… Проще не трогать.
– Но ведь Совет Безопасности ООН дал добро на разработку кампании… – Джеронимо запутался. Он никак не мог угадать, чего эта женщина на самом деле хочет. – Зачем, если вы не собираетесь…
– Сейчас не собираюсь, – уточнила она. – Но всему своё время, господин Натта.
С точки зрения Джеронимо, самое время было как раз сейчас. Пока эсминцы Гъде болтаются у Мересань.
– Ситуация должна дозреть, господин Натта. Чай не заваривают, пока вода не закипела. Когда ошибки врага перейдут границу приемлемого, наше вторжение на Гъде Созвездие воспримет не просто без осуждения, но с признательностью. Мы будем не захватчиками, а освободителями Галактики от плевел тьмы. Согласитесь, господин Натта: для вас, как для представителя духовной сферы, должен быть важен не только и, наверное, не столько результат, сколько его отражение в высших пластах. Разве нет?
– Да, – вынужден был признать он.
– Поэтому пока, – она поставила акцент на это слово, – мы не станем вторгаться на Гъде.
– Хорошо. – Спорить бесполезно, не стоило даже пытаться. Эта женщина всегда права. Как она умудряется держать в голове ход мыслей самых разных людей? – Тогда у меня другое предложение. Согласно информации, полученной от адмирала Шварца, Ен Пиран, виновный в сделке с тёмной силой, скрывается на Мересань. Не стоит ли нам потребовать у координатора т’Согидина выдачи пособника дьявола?
Салима тихо засмеялась.
– Т’Согидин его не выдаст. Адепт ли он тёмной силы, оболганный ли землянами герой, именно он сейчас защищает Мересань. В том числе от наших с вами «козней». Но потребовать мы можем, почему бы нет? Так сказать, обозначить намерение.
– Если послать к Мересань эскадру, т’Согидину будет сложно игнорировать это требование, – возразил Джеронимо.
– Верно, господин Натта, ему придётся весьма трудно. Лавировать меж двух огней – незавидная участь. Но вновь напомню вам, что систему Мересань держат корабли Ена Пирана. Боюсь, от мнения моего коллеги т’Согидина мало что будет зависеть.
– Мы попробуем, – решился кардинал.
– Попробуйте, – благосклонно кивнула она. – Я сформулирую требование, а вы обеспечьте эскадру.
– Какое имя ты хочешь принять при крещении? – осведомился Дьёрдь.
На этот счёт у т’Тамарана не было колебаний. Юный Принц его предупредил. Мальчишка постучал к нему, когда он только-только отошёл от жестокой депрессии. Машинально потянулся к выключателю, но на полудвижении осёкся. Не стал включать свет, подумал о том, что мересанец без шлема. И не скажешь, что принц.
– Что будешь теперь делать? – спросил он.
Не ехидно, вполне нормально спросил. Только ответа у т’Тамарана не было.
– Оставайся на «Ийоне», – предложил Принц. – Ты классный пилот, чего тебе ещё искать?
– Не думаю, что мне позволят.
У т’Тамарана не имелось особых иллюзий. Мересань ведёт войну, и для землян он будет врагом, что бы о нём ни думали на родине. Шварц вряд ли доверит ему управление снова – после того, как он чуть не подрался с ним за контроль над блокировками. А за пульт хотелось безумно. Он успел почувствовать, что такое земной крейсер, и это было хуже тяжёлого наркотика: раз попробовал, теперь всю жизнь будет тянуть. Ходя на линкоре, он и мечтать не мог об этакой взнузданной силище, послушной малейшему движению пальцев. И это протараненный крейсер, без половины ускорителей! Что будет, когда его отремонтируют?
Т’Тамаран подавил вздох. Какое дело мальчишке до его чувств?
– Ты не можешь знать наперёд, т’Тамаран, позволят тебе или нет. Попроси адмирала Шварца.
Вот так взять и попросить? Он даже представить себе не мог, как по своей воле подойдёт к Шварцу и заговорит с ним.
Принц назвал мересанца по имени. Наверное, впервые за время их знакомства. Не насмешливое и ставшее уже привычным «Червяк», не презрительное «синий». В иное время т’Тамаран бы порадовался, но теперь это вызвало только боль.
– Не зови меня так, Принц. Это имя на моей родине предадут проклятию. Я, наверное, возьму другое.
– Правильно, – кивнул тот. – Здесь, на «Ийоне», всех пилотов зовут Фархадами. Ни к чему нарушать традицию.
– Но я…
– Я хотел бы, чтоб ты был моим напарником, – серьёзно произнёс Принц. – Если ты не питаешь ко мне личной неприязни.
Было маленько: трудно не обижаться на пацана, устроившего тебе сотрясение мозга, пусть он двенадцать раз принц и пусть ты сам виноват. Но всё это не имеет никакого значения, если мальчик готов протянуть ему руку.
– Я… был бы рад, – пробормотал он. – Только…
Только командует тут не Принц.
– Поговори с адмиралом, – снова посоветовал юноша. Отлепился от косяка, прислонившись к которому стоял, повернулся и ушёл.
Т’Тамаран так и не набрался духу подойти к Шварцу. Но главное в голове держал. И он ответил епископу:
– Я хочу зваться Фархадом.
Дьёрдь чуть не подавился.
– Мил человек, ты в какую веру собираешься креститься? Фархад – не христианское имя.
– А какая разница?
– Верующие в Господа нашего должны носить имена святых, – внушительно произнёс епископ. – Вот, например, Иоанн – очень сильное имя. Георгий – тоже неплохо…
– Мне больше нравится Фархад, – настаивал на своём т’Тамаран.
– Есть святой Фердинанд, – подсказал Дьёрдь. – Звучит похоже.
– Нет. – Мересанец упёрся. – Мне надо стать именно Фархадом. Это для меня крайне важно!
Дьёрдь воздел глаза к небу. Он был не настолько глуп, чтобы не понять, что на самом деле нужно т’Тамарану. Но успокоить его: мол, не так уж это важно, – не мог. Крейсер приближался к Земле, и, как только стала доступна эффективная радиосвязь, Шварц отправил в Центр радиограмму с просьбой разместить на сайте космофлота объявление. Дьёрдь был знаком с его текстом. На «Ийон Тихий» требуются пилоты, гласило оно. Обязательные требования: диплом Ебургской Академии космоса и имя Фархад. Епископ пытался намекнуть Шварцу, что требование, вообще говоря, дурацкое и необоснованное. Может, и дурацкое, согласился тот, но очень даже обоснованное. Освящённое традицией. Традиции на пустом месте не возникают, в них явно проявляется Божья воля, и долг епископа – проводить её в жизнь и всячески пропагандировать, а не отравлять сомнениями. Заморочил Дьёрдю голову, он не нашёлся, что и ответить на это. Воистину, спорить с адмиралом Шварцем – занятие безнадёжное. Только в чём тут Божья воля, если все Фархады – мусульмане? Кроме Фархада Фархадовича Федотова, но это то самое исключение, которое подтверждает правило.
Крестить мересанца Фархадом у Дьёрдя язык не поворачивался. Через некоторые вещи переступить невозможно. Фархад Фархадович во Христе носил, кстати, совсем другое имя, мало ли что там в паспорте. Безвестный сибирский поп, надевший крестик на шею очередному младенцу из этой своеобразной династии, тоже имел принципы. Но как объяснить это т’Тамарану, не заронив в нём вполне логичную в этой ситуации мысль обратиться в ислам и без проблем заполучить желанное имя? Епископу не хотелось терять потенциального христианина. Каждый обращённый язычник – маленький бонус на счету священника. Мересанец не проявлял особого влечения к новой вере, но терять ему было нечего, и он не возражал. Упустить его, тупо отдать расторопным служителям Аллаха? Ну, нет!
– Послушай, чадо, – проговорил он терпеливо. – Имя тебе следует выбрать христианское, и это обсуждению не подлежит. Но почему бы тебе не завести фамилию?
– Что такое фамилия? – хмуро поинтересовался т’Тамаран.
– Э… – Епископ запнулся.
Ему ни разу не приходилось встречать человека, не знающего, что такое фамилия. У тсетиан существует обозначение родовой линии, не совсем фамилия, но есть сходство. Даже у вампиров имеется аналог, клановое имя. Но как объяснить смысл фамилии выходцу из мира, где каждый носит одно-единственное имя, уникальное, не повторяющееся в пределах целой планеты?
– Фамилия – это такое специальное имя, – промямлил он. – Ещё одно, добавочное. Оно одинаково у всех прямых родственников.
– У моих прямых родственников нет никакой фамилии.
– Поэтому ты можешь взять себе любую, – намекнул Дьёрдь. – Фархад – чем не фамилия?
– Да? – протянул т’Тамаран не слишком уверенно. – Ну, ладно.
– Вот и хорошо. – Дьёрдь мысленно поздравил себя. – Теперь выбери имя. Какое тебе больше по душе?
– Мне всё равно. – Мересанец махнул рукой. Если не Фархад, то и говорить не о чем. Пусть церковник сам выберет то, которое кажется ему наиболее подходящим.
Эйзза вышагнула из шлюза, и в лицо дохнул морозный степной ветер. Небо было тёмным и холодным, прямо как дома. Но это не дом. Здесь всё по-другому. Она боязливо прижалась плечом к Бену.
– Почему здесь так холодно? В прошлый раз было тепло.
– Зима, – произнёс он незнакомое слово и засмеялся. – У вас в Раю планета смотрит на солнце всегда одной стороной, а Земля – то одной, то другой. Если местность чаще отвёрнута от солнца, чем повёрнута к нему, там наступают холода. А потом всё меняется, и снова тепло.
Милый Бен, он так умеет объяснять, что почти всё понятно. Но от этого не менее странно.
– Ничего не бойся. – Бен поцеловал её в ушко. – Я никому не дам тебя обидеть.
– Куртку застегни, девочка, – проворчал Аддарекх. – Ребёнка застудишь.
Эйзза послушно защёлкала застёжками.
– А может, вы с нами поедете, хирра? – Она оглянулась на него с надеждой.
Он усмехнулся.
– И что Бен скажет про меня матери? Что я – бесплатное приложение к его невесте? Езжай, всё будет хорошо. Бен – отличный мужик.
Сердечко всё же побаливало. Для него самого Земля – чужая планета, полная неожиданностей. Что говорить о наивной кетреййи? Пересилив беспокойство, он заставил себя беззаботно помахать ей рукой. В конце концов, Бен – местный, он куда более надёжный спутник для девочки, чем шитанн. И он-то – не кетреййи, мозгов должно хватить и на себя, и на неё.
Мрланк спрыгнул с трапа за Эйззой, потом обернулся к Аддарекху, молча стоящему на верхней площадке, скрестив руки на груди, чтобы не совершать суматошных, эмоциональных жестов. Пробежал несколько метров за парочкой, медленно идущей к административному зданию. Бен тащил оба Эйззиных мешка с барахлом и свой скромный рюкзак и бережно поддерживал девушку за округлившуюся талию. Мрланк жалобно замяукал, не зная, что делать. Маленькая тёплая самка с большим животом уходит, а побитый жизнью титан остается. Куда бежать? Они оба без него пропадут.
Мрланк метнулся к Эйззе, потёрся о меховые сапоги, вопросительно заглянул в глаза. Она улыбнулась, наклонилась с трудом, чтобы погладить его. Глаза у неё были немного грустные, но счастливые. С ней рядом двуногий бог, ей есть на кого опереться. И он сделал выбор. Коротко мявкнул на прощание и потрусил обратно, к замершему на трапе кошкочеловеку с окаменевшим лицом.
– Мрланк… – Лицо дрогнуло, разгладилось; титан присел на корточки и почесал коту здоровое ухо. – Эх, братишка…
На площадку вышла Клара. Огненные кудри выбиваются из-под чёрной шапки, рыжая меховая безрукавка поверх тёплого свитера, бисерная сумочка через плечо, чёрные высокие сапоги. Аддарекх аж залюбовался.
