Поминая под нос свою мать с её мудрым советом выбрать иную профессию, а заодно остальных матерей Вселенной с намёком, что именно эту профессию они выбрали не в добрый час, Вася манипулировала рычагами, уворачиваясь от бомбардировки. Лоб Зигленка Винта покрылся холодным потом, но второй пилот не паниковал, и руки не дрожали. Не потому, что он был уверен в себе. Просто рядом была Василиса, а в неё-то он верил.
Тсетианский эсминец поступил наиболее логично. Он с самого начала удалился от планеты на максимальное расстояние и загодя стал считать ГС-переход. Чего ждать-то?
А «Максим Каммерер», находящийся к планете ближе всех, увернуться не успел.
Плазменный протуберанец, накачанный тьмой, вырвался высоко вверх и захлестнул крейсер, только-только набирающий скорость, опалив дефлекторы и ослепив приборы. Изображение на экранах пропало, и Такаши не сообразил, что надо отвернуть. Каменный обломок размером в пять крейсеров нагнал корабль и безжалостно расплющил, унося с собой его пылающий скелет на пути в бесконечность.
– О Боже, – прошептал т’Лехин.
Кардинала Натта он уважал. Волей-неволей, несмотря на былые трения. Его высокопреосвященство навязал мересанцам, попавшим в безвыходное положение, чужую веру, это да. Но кто, как не он, помог адмиралу в критической ситуации на Мересань? Идеолог войны, её знаменосец. Как бы к нему ни относиться, для Земли это огромная потеря. Не меньше, чем…
Хантский дредноут горел. Одна из выброшенных глыб прошла почти по касательной, сбив надстройки, покорёжив носовой модуль, и начался пожар. Его вполне реально было потушить, но хантам было явно не до того. Тьма оказалась опасней для не защищённого от неё корабля, чем глыба. Предсмертный выброс тьмы вызвал отказ электрических систем и умопомрачение.
Т’Лехин вдруг осознал, что теперь, после гибели «Каммерера», командующий объединённым флотом – он. И нужно что-то решать с хантом. Либо прикончить его, чтобы не представлял опасности для союзников, либо помочь.
– «Аганн»! – позвал он. – Пошлите своих к дредноуту. Бойцов и, главное, побольше монахов. Надо привести хантов в чувство и, возможно, эвакуировать.
Андроникос Спатос помедлил. В эскадре Земли «Меф Аганн» шёл вторым после «Максима Каммерера». Пожалуй, Спатос мог бы пободаться с мересанцем за то, кому отдавать приказы. Только зачем? Он приказал бы то же самое. Начни выяснять отношения – вампир Мрланк вспомнит, что и он адмирал. Только разборок сейчас не хватает. Там, где полтора десятка кораблей из пяти миров собрались вокруг шестого, истекающего тьмой, разборки могут легко привести к вооружённому столкновению. И кому оно надо?
– Слушаюсь, – ответил Андроникос. – Ханта берём на себя.
С «Мефа Аганна» и «Алексея Смирнова» вышли боты, направляясь к горящему дредноуту. Т’Лехин запрашивал корабли об ущербе. Ещё один крейсер задело, но повреждение было чисто физическим: духовных барьеров тьме не удалось преодолеть.
Поток несущихся обломков иссяк. На месте Гъде висело ярко светящееся газопылевое облако. Месть свершилась, впору праздновать. Только ощущения праздника почему-то не было. Тьма взяла своё. Сожрала «Максим Каммерер», флагман Земли. С запозданием по коже пробежал мороз. Если бы Салима явилась сюда, она находилась бы там, и… Т’Лехину было по большому счёту плевать на Землю, которая в ответственный момент осталась бы без координатора, но сердце сжималось от одной мысли о том, что Салима могла бы погибнуть.
Человек в чёрной долгополой одежде повернул голову, будто прислушиваясь. Отца Антония прислал Джеронимо Натта. Будущий настоятель храма невинных жертв апокалипсиса. Первый мересанец-церковник, встреченный т’Лехином. Адмирал не успел выяснить, как он получил сан: отец Антоний прибыл всего несколько часов назад. Задержись он на «Каммерере», и храм остался бы без настоятеля.
– Тьмы больше нет, – промолвил церковник. – Дьявол покинул эту часть Галактики. Миссия выполнена.
– Дорогой ценой, – заметил т’Лехин.
Отец Антоний не мог не понимать, что лишь несколько часов отделили его от смерти. Но ничто не дрогнуло: ни руки, ни голос.
– Мы помолимся о погибших, – произнёс он. – Имя кардинала Натта навсегда останется в нашей памяти. Однако уныние есть смертный грех. Нам ли сетовать на Божий промысел? Господь хранит нас для иных свершений.
– Триста червей могильных, – пробормотал Мрланк, глядя на экран.
Судьба сурового попа его не слишком волновала. Из всей этой церковной братии он согласен был иметь дело разве что с Дьёрдем Галаци. Епископ не выпендривался и с агитацией не лез. Пожалуй, стоило бы пожалеть, если бы Галаци погиб, но епископ спасся со взрывающегося «Ийона Тихого» и теперь находился далеко отсюда, на Земле. А Джеронимо Натта… Для Земли и Галактики он, может, и немало сделал, однако как человек был Мрланку несимпатичен. Шитанн не сомневался, что, сражайся Земля и Рай на противоположных сторонах, жестокости и неумолимости кардинала Ен Пиран позавидовал бы.
Мрланк жалел о Такаши. Жалел и сетовал одновременно: ну явно же не мастер, так какого рожна так близко дрейфовал, считай, подставлялся? Гржельчик на его месте смог бы увернуться, да и сам Мрланк наверняка бы ушёл, но маленький черноволосый землянин до их уровня не дотягивал. Неплохой пилот, и только – ни чутья, ни куражу. Ему бы поберечься… Мрланк вздохнул. Скорее всего, не капитан командовал на «Максиме Каммерере», а кардинал. Он знал, как это бывает, когда на корабле важная шишка – проходил во время рейса на Землю с Ртхинном Фййком. Скрипишь зубами и подчиняешься, деваться некуда.
Мрланку было горько оттого, что они с Такаши так и не успели помириться. Рассорились из-за всплеска тьмы, а поговорить нормально после этого почему-то не получилось. Глупо и обидно. Может, не стоило ждать, пока этот гордец сделает первый шаг? Надо было самому вызвать его и сказать всё, что нужно, язык не отвалился бы. Если бы да если бы… Мы не в той реальности, а в этой, где Такаши унёс на иной план бытия, каков бы он ни был у землян, свою обиду, которая будет сопровождать его там с самого начала.
Такаши принадлежал к тому типу людей, общение с которыми не доставляло Мрланку особого удовольствия. Чопорный, зажатый. Не друг, просто коллега. Хороший знакомый. В общем-то, неплохой человек, только оценить это было непросто из-за его замкнутости. Судьба ненадолго свела их на Земле и развела здесь. Тогда, перед началом войны, они беседовали в ресторане, и Мрланк чуть ли не всю свою жизнь рассказал ему под суши с рисовой водкой, а о нём не узнал почти ничего. Любил ли его кто-нибудь? Оставил ли он детей после себя? Мрланк не разобрался даже, что такое «Такаши» – имя или фамилия. Сотня червей могильных! Кого поминать стаканом по земному обычаю – Такаши или Ясудо?
Он вызвал «Двенадцатый».
– Алекс, выпить надо. Приезжай ко мне, а?
– С ума сошёл? – вздёрнул бровь т’Лехин. – Самое время напиваться! Доложи о состоянии линкоров.
– Оба в порядке… Э, а с какой радости я тебе докладывать обязан?
– С такой, – натянуто произнёс мересанец, – что кто-то должен командовать объединённым флотом. И после гибели Джеронимо Натта это – я. У тебя есть возражения?
– Э… – Мрланк слегка затормозил. – Наверное, нет. – Всё так и должно быть, т’Лехин – более опытный адмирал, да ещё почти координатор, кому как не ему? И Гржельчик, уходя, именно его назначал взамен себя.
– А раз я командующий, – т’Лехин расставил все точки и чёрточки, – то ты ко мне и приезжай, если хочешь встретиться.
– Да пошёл ты к червям, – фыркнул Мрланк и отключил связь.
Вот же сноб надутый! Он состроил рожу, выражающую, по его мнению, худшие черты аристократов: вздёрнутый нос, презрительный прищур, брезгливо вытянутая губа. У каждого свой мусор в голове, у т’Лехина не меньше, чем у Такаши.
– Мама, нет! Я тебя умоляю!
Пока великий эмир Фейсал был под следствием, Эмираты находились под личным контролем координатора. Салиме здесь доверяли, именно она навела порядок в стране, когда была ещё юной девочкой. Но она больше не собиралась править в Абу-Даби. Нет нужды, ведь у Фейсала имеются наследники. Пусть не сыновья, но племянники.
Именно по этому поводу Фархад и переживал. Казнь дяди его абсолютно не смущала. Будь его воля, он бы собственноручно оторвал ему голову: и за «Ийон Тихий», и за Хайнриха Шварца, и вообще за всё. Но когда до него дошло, что он теперь является старшим мужчиной ан-Найян, и его ждёт опустевший трон, им овладела тихая паника.
– Мама, я не хочу!
Салима искоса взглянула на сына.
– Ты – законный наследник. Тебя знают и уважают в народе, ты – Герой Земли, кавалер боевых орденов. Абу-Даби признал бы тебя, будь ты хоть троюродным.
– Но я не хочу быть эмиром!
– Не капризничай, Фархад. Это твой долг. Многие полжизни отдали бы, чтобы оказаться на твоём месте.
– Это не моё место, мама! Я же зачахну на троне, я умру от тоски по космосу. У меня иное место в жизни. Я хочу служить в ГС-флоте. Там я принесу Земле гораздо больше пользы. Мама, я ничего не понимаю в том, как править страной, зато я хорошо разбираюсь, как управлять крейсером. Адмирал Гржельчик, может, по свежим впечатлениям порекомендует меня вторым на какой-нибудь корабль. А если отвлекусь на политику, то всё – корабль уйдёт, я растеряю квалификацию…
Салима вздохнула. А она, что ли, хотела становиться правительницей? Красивой любви и заботливого мужа, вот всё, чего она наивно желала в юности. Но жизнь повернулась так, что главным стало иное. Ладно, сердце не камень. Георг IX вынужден был послушать мать и отказаться от космоса из-за трона, но стал ли он счастливее? У Фархада всё же есть выбор.
– Могу поспорить, что у адмирала Гржельчика относительно тебя совсем другие планы. И он, насколько я успела узнать этого человека, слушать не захочет, согласуются ли они с моими. Хорошо. Готовь официальное отречение в пользу Фахима. Что бы мы ни решили, всё должно быть по закону.
– Спасибо, мама. – Сын с признательностью поцеловал её в щёку. – У Фахима получится гораздо лучше, правда. Ему всегда нравилась дурацкая экономика и политология.
Она поднялась, спрятав невольную улыбку, вышла из комнаты и минуту спустя вернулась, держа в руках ножны с мечом. Вынула клинок наполовину и протянула Фархаду.
– Возьми.
– Это меч адмирала т’Лехина? – Он осторожно прикоснулся пальцем к лезвию.
– Это меч адмирала Шварца.
– Почему ты отдаёшь его мне? – Он поднял бровь.
Он – наследник проклятого трона, но не наследник Шварца. Если бы адмирал Шварц женился на матери, когда Фархад был в нежном детском возрасте, это можно было бы переиграть. Но теперь он взрослый человек, готовый принц, и никому не интересно, чьим сыном он хотел бы быть. Даже состоявшаяся свадьба сейчас ничего бы не изменила.
– А кому? Не возвращать же обратно т’Лехину, Хайнриху это уж точно не понравилось бы.
– Сохрани для ребёнка, – предложил он, подавив вздох.
Она грустно покачала головой.
– Ребёнок – девочка. Зачем девочке меч?
– Ну, это как сказать… – протянул Фархад. – Если характером пойдёт в отца, меч ей очень даже пригодится.
Салима хмыкнула. Вложила меч в ножны, провела по ним ладонью и улыбнулась.
Флот покидал систему Гъде, в которой стало на целую планету меньше. Первым ушёл тсетианский эсминец, за ним собрались земляне. Мрланк вызвал «Райское сияние» с тяжёлым сердцем.
– Василиса, Гржельчик прислал сообщение, – начал он и замолчал.
– И что он приказывает? – помогла Вася.
– Приказывает? Ничего. Что он может нам приказать? Он главнокомандующий Земли, а не Рая. А здесь после гибели Натта командует Алекс т’Лехин.
Вася уже слышала в интернете, что у Земли сменился главнокомандующий. Порадовалась за Гржельчика, но ей так и осталось непонятно, что же с Максимилиансеном. Дед точно не умер, иначе так бы и сказали. Мутная какая-то история.
– Гржельчик говорит, что вы можете вернуться, – неохотно произнёс Мрланк. – Хоть сейчас. «Анакин Скайуокер» – в какой-нибудь паре мегаметров.
Старший помощник, сидящий рядом с Васей, закусил губу. Вот и всё. Она уйдёт, и «Райское сияние» опять останется без капитана. Ему не дадут ни одного серьёзного задания, а если дадут, он с большой вероятностью завалит его. Без отважной, бескомпромиссной землянки он ни за что бы не вступил в бой с пятью эсминцами и не получил бы медаль. Василиса многому его научила. Но сколько ещё она могла бы передать ему! Как же не хотелось с ней расставаться, и не только поэтому.
Василиса медлила. «Дарт Вейдер» – её корабль, и ничего она не желала так, как его вернуть. Но и «Сияние» тоже её, вот в чём загвоздка. Бросить линкор, доверенный ей, на произвол судьбы? Зигленк не дорос до капитана. Фам Хьен, исполняющий обязанности командира на «Вейдере», куда более умел и решителен – по райским меркам, настоящий капитан. Он справится без неё. А Зиг – нет.
– Передайте адмиралу Гржельчику мою благодарность, хирра Мрланк, – проговорила Вася. – Однако на текущий момент я не считаю свой контракт с Раем законченным. Вначале я выполню то, что взяла на себя, а потом уж буду думать о возвращении.
Настроение Мрланка резко переменилось. Он улыбнулся, показав клыки.
– Отлично, Василиса. Иметь с вами дело – одно удовольствие.
Зигленк Винт издал негромкий вздох облегчения и тоже заулыбался. Вася покосилась на него и подмигнула.
– Итак, – произнёс Гржельчик, перещёлкнув мышью изображение, дрожащее над голоплатформой, – наши потери на сегодняшний день составляют пять крейсеров. Это «Хан Соло», «Игорь Селезнёв», «Сайрес Смит», «Ийон Тихий» и «Максим Каммерер». В абсолютных величинах материальный ущерб удручает. И всё же я возьму на себя смелость утверждать, что проверка войной выявила отличный уровень боеспособности наших кораблей. Даже гибель их показательна: в двух случаях она наступила по вине стихии, а не врага, в двух других решающее значение имел огромный численный перевес противника, а «Ийон»… ну, вы сами знаете.
Сердце до сих пор ныло. Корабль для капитана – не просто машина. Всё равно, что конь для кавалериста, или даже больше, проросшее в душу живое существо. Он оставил свой корабль: сперва на Шварца, потом на аль-Саида и аль-Фархада. Забросил его. И вот итог…
Да нет, напрасно он снова ковыряет рану. Сиди он сам за пультом, поступил бы так же. Или не поступил бы – вот что больно сознавать. Теперь непонятно: смог бы он совершить то же, что Шварц, и то же, что аль-Саид? И никто никогда уже этого не узнает. И не к лучшему ли, что у управления в критический момент оказался отчаянный мальчишка Принц?
– Вряд ли что-то можно противопоставить стихии, кроме мастерства и мощи. – И нестандартных решений, именно благодаря им Шварц не стал последним командиром «Ийона», вытащил крейсер из развороченного прокола, но о Шварце Гржельчик лишний раз упоминать не хотел. Чужие раны тоже не стоит ковырять. – Однако в гибели «Сайреса Смита» и «Хана Соло» повинна неверная тактика. Это правило экономии сил, которого мы одиннадцать лет придерживались и которое оказалось несостоятельным во время войны. У нас всё ещё самый большой флот в Галактике, двадцать крейсеров с учётом недавно построенного «Алексея Смирнова», двадцать два, если считать те, что вот-вот будут введены в строй. Нерационально держать их на Земле, стараясь обойтись малыми силами.
Тсетианский эсминец поступил наиболее логично. Он с самого начала удалился от планеты на максимальное расстояние и загодя стал считать ГС-переход. Чего ждать-то?
А «Максим Каммерер», находящийся к планете ближе всех, увернуться не успел.
Плазменный протуберанец, накачанный тьмой, вырвался высоко вверх и захлестнул крейсер, только-только набирающий скорость, опалив дефлекторы и ослепив приборы. Изображение на экранах пропало, и Такаши не сообразил, что надо отвернуть. Каменный обломок размером в пять крейсеров нагнал корабль и безжалостно расплющил, унося с собой его пылающий скелет на пути в бесконечность.
– О Боже, – прошептал т’Лехин.
Кардинала Натта он уважал. Волей-неволей, несмотря на былые трения. Его высокопреосвященство навязал мересанцам, попавшим в безвыходное положение, чужую веру, это да. Но кто, как не он, помог адмиралу в критической ситуации на Мересань? Идеолог войны, её знаменосец. Как бы к нему ни относиться, для Земли это огромная потеря. Не меньше, чем…
Хантский дредноут горел. Одна из выброшенных глыб прошла почти по касательной, сбив надстройки, покорёжив носовой модуль, и начался пожар. Его вполне реально было потушить, но хантам было явно не до того. Тьма оказалась опасней для не защищённого от неё корабля, чем глыба. Предсмертный выброс тьмы вызвал отказ электрических систем и умопомрачение.
Т’Лехин вдруг осознал, что теперь, после гибели «Каммерера», командующий объединённым флотом – он. И нужно что-то решать с хантом. Либо прикончить его, чтобы не представлял опасности для союзников, либо помочь.
– «Аганн»! – позвал он. – Пошлите своих к дредноуту. Бойцов и, главное, побольше монахов. Надо привести хантов в чувство и, возможно, эвакуировать.
Андроникос Спатос помедлил. В эскадре Земли «Меф Аганн» шёл вторым после «Максима Каммерера». Пожалуй, Спатос мог бы пободаться с мересанцем за то, кому отдавать приказы. Только зачем? Он приказал бы то же самое. Начни выяснять отношения – вампир Мрланк вспомнит, что и он адмирал. Только разборок сейчас не хватает. Там, где полтора десятка кораблей из пяти миров собрались вокруг шестого, истекающего тьмой, разборки могут легко привести к вооружённому столкновению. И кому оно надо?
– Слушаюсь, – ответил Андроникос. – Ханта берём на себя.
С «Мефа Аганна» и «Алексея Смирнова» вышли боты, направляясь к горящему дредноуту. Т’Лехин запрашивал корабли об ущербе. Ещё один крейсер задело, но повреждение было чисто физическим: духовных барьеров тьме не удалось преодолеть.
Поток несущихся обломков иссяк. На месте Гъде висело ярко светящееся газопылевое облако. Месть свершилась, впору праздновать. Только ощущения праздника почему-то не было. Тьма взяла своё. Сожрала «Максим Каммерер», флагман Земли. С запозданием по коже пробежал мороз. Если бы Салима явилась сюда, она находилась бы там, и… Т’Лехину было по большому счёту плевать на Землю, которая в ответственный момент осталась бы без координатора, но сердце сжималось от одной мысли о том, что Салима могла бы погибнуть.
Человек в чёрной долгополой одежде повернул голову, будто прислушиваясь. Отца Антония прислал Джеронимо Натта. Будущий настоятель храма невинных жертв апокалипсиса. Первый мересанец-церковник, встреченный т’Лехином. Адмирал не успел выяснить, как он получил сан: отец Антоний прибыл всего несколько часов назад. Задержись он на «Каммерере», и храм остался бы без настоятеля.
– Тьмы больше нет, – промолвил церковник. – Дьявол покинул эту часть Галактики. Миссия выполнена.
– Дорогой ценой, – заметил т’Лехин.
Отец Антоний не мог не понимать, что лишь несколько часов отделили его от смерти. Но ничто не дрогнуло: ни руки, ни голос.
– Мы помолимся о погибших, – произнёс он. – Имя кардинала Натта навсегда останется в нашей памяти. Однако уныние есть смертный грех. Нам ли сетовать на Божий промысел? Господь хранит нас для иных свершений.
– Триста червей могильных, – пробормотал Мрланк, глядя на экран.
Судьба сурового попа его не слишком волновала. Из всей этой церковной братии он согласен был иметь дело разве что с Дьёрдем Галаци. Епископ не выпендривался и с агитацией не лез. Пожалуй, стоило бы пожалеть, если бы Галаци погиб, но епископ спасся со взрывающегося «Ийона Тихого» и теперь находился далеко отсюда, на Земле. А Джеронимо Натта… Для Земли и Галактики он, может, и немало сделал, однако как человек был Мрланку несимпатичен. Шитанн не сомневался, что, сражайся Земля и Рай на противоположных сторонах, жестокости и неумолимости кардинала Ен Пиран позавидовал бы.
Мрланк жалел о Такаши. Жалел и сетовал одновременно: ну явно же не мастер, так какого рожна так близко дрейфовал, считай, подставлялся? Гржельчик на его месте смог бы увернуться, да и сам Мрланк наверняка бы ушёл, но маленький черноволосый землянин до их уровня не дотягивал. Неплохой пилот, и только – ни чутья, ни куражу. Ему бы поберечься… Мрланк вздохнул. Скорее всего, не капитан командовал на «Максиме Каммерере», а кардинал. Он знал, как это бывает, когда на корабле важная шишка – проходил во время рейса на Землю с Ртхинном Фййком. Скрипишь зубами и подчиняешься, деваться некуда.
Мрланку было горько оттого, что они с Такаши так и не успели помириться. Рассорились из-за всплеска тьмы, а поговорить нормально после этого почему-то не получилось. Глупо и обидно. Может, не стоило ждать, пока этот гордец сделает первый шаг? Надо было самому вызвать его и сказать всё, что нужно, язык не отвалился бы. Если бы да если бы… Мы не в той реальности, а в этой, где Такаши унёс на иной план бытия, каков бы он ни был у землян, свою обиду, которая будет сопровождать его там с самого начала.
Такаши принадлежал к тому типу людей, общение с которыми не доставляло Мрланку особого удовольствия. Чопорный, зажатый. Не друг, просто коллега. Хороший знакомый. В общем-то, неплохой человек, только оценить это было непросто из-за его замкнутости. Судьба ненадолго свела их на Земле и развела здесь. Тогда, перед началом войны, они беседовали в ресторане, и Мрланк чуть ли не всю свою жизнь рассказал ему под суши с рисовой водкой, а о нём не узнал почти ничего. Любил ли его кто-нибудь? Оставил ли он детей после себя? Мрланк не разобрался даже, что такое «Такаши» – имя или фамилия. Сотня червей могильных! Кого поминать стаканом по земному обычаю – Такаши или Ясудо?
Он вызвал «Двенадцатый».
– Алекс, выпить надо. Приезжай ко мне, а?
– С ума сошёл? – вздёрнул бровь т’Лехин. – Самое время напиваться! Доложи о состоянии линкоров.
– Оба в порядке… Э, а с какой радости я тебе докладывать обязан?
– С такой, – натянуто произнёс мересанец, – что кто-то должен командовать объединённым флотом. И после гибели Джеронимо Натта это – я. У тебя есть возражения?
– Э… – Мрланк слегка затормозил. – Наверное, нет. – Всё так и должно быть, т’Лехин – более опытный адмирал, да ещё почти координатор, кому как не ему? И Гржельчик, уходя, именно его назначал взамен себя.
– А раз я командующий, – т’Лехин расставил все точки и чёрточки, – то ты ко мне и приезжай, если хочешь встретиться.
– Да пошёл ты к червям, – фыркнул Мрланк и отключил связь.
Вот же сноб надутый! Он состроил рожу, выражающую, по его мнению, худшие черты аристократов: вздёрнутый нос, презрительный прищур, брезгливо вытянутая губа. У каждого свой мусор в голове, у т’Лехина не меньше, чем у Такаши.
Глава 6
– Мама, нет! Я тебя умоляю!
Пока великий эмир Фейсал был под следствием, Эмираты находились под личным контролем координатора. Салиме здесь доверяли, именно она навела порядок в стране, когда была ещё юной девочкой. Но она больше не собиралась править в Абу-Даби. Нет нужды, ведь у Фейсала имеются наследники. Пусть не сыновья, но племянники.
Именно по этому поводу Фархад и переживал. Казнь дяди его абсолютно не смущала. Будь его воля, он бы собственноручно оторвал ему голову: и за «Ийон Тихий», и за Хайнриха Шварца, и вообще за всё. Но когда до него дошло, что он теперь является старшим мужчиной ан-Найян, и его ждёт опустевший трон, им овладела тихая паника.
– Мама, я не хочу!
Салима искоса взглянула на сына.
– Ты – законный наследник. Тебя знают и уважают в народе, ты – Герой Земли, кавалер боевых орденов. Абу-Даби признал бы тебя, будь ты хоть троюродным.
– Но я не хочу быть эмиром!
– Не капризничай, Фархад. Это твой долг. Многие полжизни отдали бы, чтобы оказаться на твоём месте.
– Это не моё место, мама! Я же зачахну на троне, я умру от тоски по космосу. У меня иное место в жизни. Я хочу служить в ГС-флоте. Там я принесу Земле гораздо больше пользы. Мама, я ничего не понимаю в том, как править страной, зато я хорошо разбираюсь, как управлять крейсером. Адмирал Гржельчик, может, по свежим впечатлениям порекомендует меня вторым на какой-нибудь корабль. А если отвлекусь на политику, то всё – корабль уйдёт, я растеряю квалификацию…
Салима вздохнула. А она, что ли, хотела становиться правительницей? Красивой любви и заботливого мужа, вот всё, чего она наивно желала в юности. Но жизнь повернулась так, что главным стало иное. Ладно, сердце не камень. Георг IX вынужден был послушать мать и отказаться от космоса из-за трона, но стал ли он счастливее? У Фархада всё же есть выбор.
– Могу поспорить, что у адмирала Гржельчика относительно тебя совсем другие планы. И он, насколько я успела узнать этого человека, слушать не захочет, согласуются ли они с моими. Хорошо. Готовь официальное отречение в пользу Фахима. Что бы мы ни решили, всё должно быть по закону.
– Спасибо, мама. – Сын с признательностью поцеловал её в щёку. – У Фахима получится гораздо лучше, правда. Ему всегда нравилась дурацкая экономика и политология.
Она поднялась, спрятав невольную улыбку, вышла из комнаты и минуту спустя вернулась, держа в руках ножны с мечом. Вынула клинок наполовину и протянула Фархаду.
– Возьми.
– Это меч адмирала т’Лехина? – Он осторожно прикоснулся пальцем к лезвию.
– Это меч адмирала Шварца.
– Почему ты отдаёшь его мне? – Он поднял бровь.
Он – наследник проклятого трона, но не наследник Шварца. Если бы адмирал Шварц женился на матери, когда Фархад был в нежном детском возрасте, это можно было бы переиграть. Но теперь он взрослый человек, готовый принц, и никому не интересно, чьим сыном он хотел бы быть. Даже состоявшаяся свадьба сейчас ничего бы не изменила.
– А кому? Не возвращать же обратно т’Лехину, Хайнриху это уж точно не понравилось бы.
– Сохрани для ребёнка, – предложил он, подавив вздох.
Она грустно покачала головой.
– Ребёнок – девочка. Зачем девочке меч?
– Ну, это как сказать… – протянул Фархад. – Если характером пойдёт в отца, меч ей очень даже пригодится.
Салима хмыкнула. Вложила меч в ножны, провела по ним ладонью и улыбнулась.
Флот покидал систему Гъде, в которой стало на целую планету меньше. Первым ушёл тсетианский эсминец, за ним собрались земляне. Мрланк вызвал «Райское сияние» с тяжёлым сердцем.
– Василиса, Гржельчик прислал сообщение, – начал он и замолчал.
– И что он приказывает? – помогла Вася.
– Приказывает? Ничего. Что он может нам приказать? Он главнокомандующий Земли, а не Рая. А здесь после гибели Натта командует Алекс т’Лехин.
Вася уже слышала в интернете, что у Земли сменился главнокомандующий. Порадовалась за Гржельчика, но ей так и осталось непонятно, что же с Максимилиансеном. Дед точно не умер, иначе так бы и сказали. Мутная какая-то история.
– Гржельчик говорит, что вы можете вернуться, – неохотно произнёс Мрланк. – Хоть сейчас. «Анакин Скайуокер» – в какой-нибудь паре мегаметров.
Старший помощник, сидящий рядом с Васей, закусил губу. Вот и всё. Она уйдёт, и «Райское сияние» опять останется без капитана. Ему не дадут ни одного серьёзного задания, а если дадут, он с большой вероятностью завалит его. Без отважной, бескомпромиссной землянки он ни за что бы не вступил в бой с пятью эсминцами и не получил бы медаль. Василиса многому его научила. Но сколько ещё она могла бы передать ему! Как же не хотелось с ней расставаться, и не только поэтому.
Василиса медлила. «Дарт Вейдер» – её корабль, и ничего она не желала так, как его вернуть. Но и «Сияние» тоже её, вот в чём загвоздка. Бросить линкор, доверенный ей, на произвол судьбы? Зигленк не дорос до капитана. Фам Хьен, исполняющий обязанности командира на «Вейдере», куда более умел и решителен – по райским меркам, настоящий капитан. Он справится без неё. А Зиг – нет.
– Передайте адмиралу Гржельчику мою благодарность, хирра Мрланк, – проговорила Вася. – Однако на текущий момент я не считаю свой контракт с Раем законченным. Вначале я выполню то, что взяла на себя, а потом уж буду думать о возвращении.
Настроение Мрланка резко переменилось. Он улыбнулся, показав клыки.
– Отлично, Василиса. Иметь с вами дело – одно удовольствие.
Зигленк Винт издал негромкий вздох облегчения и тоже заулыбался. Вася покосилась на него и подмигнула.
– Итак, – произнёс Гржельчик, перещёлкнув мышью изображение, дрожащее над голоплатформой, – наши потери на сегодняшний день составляют пять крейсеров. Это «Хан Соло», «Игорь Селезнёв», «Сайрес Смит», «Ийон Тихий» и «Максим Каммерер». В абсолютных величинах материальный ущерб удручает. И всё же я возьму на себя смелость утверждать, что проверка войной выявила отличный уровень боеспособности наших кораблей. Даже гибель их показательна: в двух случаях она наступила по вине стихии, а не врага, в двух других решающее значение имел огромный численный перевес противника, а «Ийон»… ну, вы сами знаете.
Сердце до сих пор ныло. Корабль для капитана – не просто машина. Всё равно, что конь для кавалериста, или даже больше, проросшее в душу живое существо. Он оставил свой корабль: сперва на Шварца, потом на аль-Саида и аль-Фархада. Забросил его. И вот итог…
Да нет, напрасно он снова ковыряет рану. Сиди он сам за пультом, поступил бы так же. Или не поступил бы – вот что больно сознавать. Теперь непонятно: смог бы он совершить то же, что Шварц, и то же, что аль-Саид? И никто никогда уже этого не узнает. И не к лучшему ли, что у управления в критический момент оказался отчаянный мальчишка Принц?
– Вряд ли что-то можно противопоставить стихии, кроме мастерства и мощи. – И нестандартных решений, именно благодаря им Шварц не стал последним командиром «Ийона», вытащил крейсер из развороченного прокола, но о Шварце Гржельчик лишний раз упоминать не хотел. Чужие раны тоже не стоит ковырять. – Однако в гибели «Сайреса Смита» и «Хана Соло» повинна неверная тактика. Это правило экономии сил, которого мы одиннадцать лет придерживались и которое оказалось несостоятельным во время войны. У нас всё ещё самый большой флот в Галактике, двадцать крейсеров с учётом недавно построенного «Алексея Смирнова», двадцать два, если считать те, что вот-вот будут введены в строй. Нерационально держать их на Земле, стараясь обойтись малыми силами.
