– В это я верю, – кивнул он. – Хотя как аргумент – слабовато. Ладно, сядьте и доложите мне подробно, что у нас с пилотской бригадой.
– На данный момент в реестре четыре пилота – кроме вас, адмирал.
Шварц, прощаясь, сказал ему, что Гржельчик – пилот от Бога, что ему удалось пройти к Земле через все пояса обороны, не сделав ни одного выстрела. Иоанн Фердинанд не совсем понял, почему земной крейсер не хотели пускать к Земле и зачем он туда пробивался, если приказ командования был противоположным. Но главное уяснил. Иоанн Фердинанд ни секунды не думал, будто подобное удалось бы ему, прорывайся он даже не на линкоре, а на крейсере и имей возможность стрелять. Гржельчик – однозначно, виртуоз, и задирать перед ним нос не стоит.
– Второй пилот – с вашего позволения, я. Стаж восемнадцать лет, из них десять лет на ГС-кораблях. Имею награды Мересань… возможно, они вас не очень интересуют, но сейчас я представлен к земному ордену.
За героизм. Какой из него герой? Иоанн Фердинанд знал себя лучше, чем кто-либо посторонний. Эгоист и трус. Всё, что он делал – делал именно из этих побуждений. Он вытащил «Ийон» из дыры на пару с Принцем потому, что отчаянно не хотел погибнуть. А вовсе не из какого-то геройства. Ему казалось, что Шварц об этом знал. Дуболом с виду, на деле он был очень проницателен. Он знал, но принимал мересанца таким, какой есть. А Гржельчику Иоанн Фердинанд не скажет, потому что боится его недоверия.
– Основной пилот – Фархад аль-Саид, он же Принц. Закончил Академию космоса…
– Я в курсе, – прервал Йозеф. – С Принцем я знаком. Дальше.
Дальше должен идти ещё один основной пилот, потом резервные, а за ними уже стажёры. Но…
– Фархад Петрович Рырме, иначе Охотник, пилот-стажёр. Закончил Академию космоса в прошлом году. Проходил стажировку на крейсере «Хан Соло», однако не завершил её. Продолжает стажироваться на «Ийоне Тихом». И Фархад Гасан по прозванию Джинн. – Он мысленно поёжился: принимал сопляка Принц, но ныне именно он, как старпом, отвечает за то, что в экипаже несовершеннолетний недоучка. – Курсант Академии космоса, проходит на «Ийоне» преддипломную практику.
– Боже, – вздохнул Гржельчик. Не возмущённо, скорее обречённо. Дожили: на «Ийоне» тренируются практиканты, словно на каком-нибудь учебном корабле. – Как вахты-то делить?
Вопрос был скорее риторическим, но Иоанн Фердинанд ответил обстоятельно:
– Скользящего графика не получается: ни одному из стажёров нельзя доверить пульт. В центральной рубке обязательно находимся либо я, либо Принц, стажёр сидит вторым. – Они с Принцем почти сложились как вахтенная пара, жаль ломать, но что поделаешь: обстоятельства диктуют. – Резервная рубка пустая, отдыхающая пара занимает её лишь по боевой тревоге.
– Я гляжу, ты все продумал, – проворчал Йозеф, – Иоанн как тебя там?
– Иоанн Фердинанд Георгий Валентин аль-Фархад.
– Блин! Логопедическая скороговорка какая-то. А нормальное имя у тебя есть? В жизни не поверю, что родители так тебя и назвали.
– Вы можете звать меня Ассасин.
Йозеф покачал головой. Мересанцы один за другим принимали христианские имена, но оставляли и свои. Адмирал т’Лехин нынче звался Алессандро т’Лехин, а не просто Алессандро и не, скажем, Алессандро Эмилио. Но старпом упорно не желал называть своё прежнее имя. Хочет уйти от прошлого, слиться с коллективом землян? Всё равно не получится, слишком уж он другой. Он не может этого не понимать. Наверняка с именем у него связано что-то неприятное. Что? Некоторых вопросов лучше не задавать. И так ясно, что от хорошей жизни не пойдёшь служить в чужой флот.
– Ладно, Ассасин. – И прозвище нелепое, не похож он на ассасина ни внешностью, ни повадкой. – Иди… Терзай практиканта, чтоб матчасть у него от зубов отлетала.
– Слушаюсь. – Он отсалютовал, повернулся к дверям, и вдруг до него дошло, что адмирал Гржельчик сменил нейтрально-отстранённое «вы» на «ты». В устах землянина это могло ознаменовать переход как к упрощённо-доверительным, так и к агрессивно-враждебным отношениям. Но он мог бы поклясться, что адмирал не был враждебен. Значит, дал понять, что отныне держит его за своего.
Его превосходительство Аирол 317-й принял визитера в рабочем кабинете. Критически оглядел изящную фигуру мересанца, форменный тёмно-серый халат с красной вышивкой и адмиральскими знаками, кожаный пояс с ножнами.
– Вот, стало быть, какой вы. – Констатация факта, никаких эмоций.
Т’Лехин в свою очередь рассматривал хаона. Высокий поджарый мужчина, выше мересанца на полторы головы. Кожа желтовато-коричневая, длинные тёмно-коричневые волосы несколько раз перехвачены лентами: у шеи, на середине спины и на талии. Облегающий тонкий свитер, связанный с включением золотых нитей, закрывает горло и руки до середины ладоней; рейтузы, густо расшитые бисером, плотно обхватывают ноги. Нелепый костюмчик; впрочем, на хаоский вкус, халат т’Лехина наверняка выглядит не менее смешно.
Спохватившись, т’Лехин произнёс:
– Ваше превосходительство, координатор Аирол. Я благодарю вас от лица моего народа за место под вашим солнцем.
Аирол 317-й молча кивнул, принимая благодарность как должное. Хотя благодарить следовало не его. На прямую просьбу он ответил отказом без объяснения причин. Нет, и всё. Т’Лехин понимал хаоского координатора: никому не нравятся чужаки в доме. Но понимание пониманием, а решить проблему было необходимо. Аирол уступил, когда его попросила Земля. Т’Лехин уже поблагодарил Салиму. Последнее время он только и делал, что кланялся направо и налево.
– Ваше превосходительство, прежде наши миры не были близки друг другу, но я уверен, что мы найдём почву для сотрудничества.
– Сотрудничества? – хмыкнул Аирол. – Дайте-то боги. Я целиком и полностью за, пока речь не идёт о военном союзе.
– Вы не хотите военного союза? – переспросил т’Лехин. – Но это было бы разумно и естественно. Ведь мы, волей-неволей, делим одну планету.
– Вот именно, – суховато подтвердил Аирол. – Волей-неволей.
Т’Лехин стиснул зубы.
– Только не разыгрывайте удивление и негодование, адмирал. Вы здесь потому, что зачем-то нужны землянам. Нам вы не нужны.
Не то чтобы он не догадывался…
– Да сядьте уже, адмирал! Вы мне не подданный, чтоб стоять и преданно таращиться.
Т’Лехин с сомнением посмотрел на хаоский стул-жёрдочку, неуверенно опёрся о неё седалищем.
– Не думайте, будто я такой чёрствый или испытываю к мересанцам иррациональное отвращение. Я вам сочувствую, адмирал, и меня, как любого нормального человека, возмущает то, что натворил этот гъдеанский мерзавец. Но я должен заботиться в первую очередь о Хао. А что вы принесли на Хао? Вы притащили на хвосте войну. Вы не успокоитесь, не сложите оружие, вы будете мстить. Кончится эта война – вы начнёте следующую. Чтобы Мересань да не ввязалась хоть в один конфликт? Такого в истории не бывало. Как по-вашему, нам это нужно? Хао – мирная планета. Мы не желаем участвовать в ваших войнах. Мы не желаем ассоциироваться с вами в глазах ваших противников. Я не хочу, чтобы на наши города падали ракеты, предназначенные вам, адмирал! Я категорически против того, чтобы нас с вами считали одним миром.
– Боюсь, ваше превосходительство, что технически это будет сложно, – заметил т’Лехин. – Планета ведь одна.
– Никто не запрещает одной планете иметь двух координаторов. Я не собираюсь нести ответственность за вас и за то, что отдал вам. Вы – отдельно, а мы – отдельно. Вы меня поняли, координатор т’Лехин?
– Вполне. – Т’Лехин наклонил голову. – А как быть с орбитальной обороной?
– Необитаемый материк в обороне не нуждался. Наши спутники не прикрывают полярный континент. Хотите – заводите свои.
– Что ж, исчерпывающе. – Т’Лехин помолчал. – Я сожалею, координатор Аирол, что мы доставили вам неудобства и неприятные переживания. И всё же надеюсь…
Аирол 317-й встал со своей жёрдочки, улыбнулся и сменил тон на более мягкий:
– В том, что касается сотрудничества, координатор т’Лехин… Мы готовы помочь вам со строительством в первое время. А потом вернёмся к этому вопросу, если вы не возражаете.
Василиса вошла, расстёгивая тёплую куртку, и сняла шапку, обнажив толстую пшеничную косу, как всегда, уложенную короной вокруг головы. Но под курткой был не капитанский китель, а гражданское платье чуть выше колен. Нарядное, со всякими шнурками и бахромой. Она слегка помедлила, в глубине души опасаясь, что хозяин сейчас рявкнет и прогонит прочь.
– Ткаченко? – Йозеф поднял бровь. – Что вы хотите?
Всё это время она чувствовала непроходящую вину перед Гржельчиком. А сейчас, когда она его увидела, к вине добавилась жалость. В несколько месяцев он превратился из плотного румяного мужика в расцвете сил в пожилого дистрофика, бледностью смахивающего на вампира-сумеречника.
– Адмирал Гржельчик, простите меня, если можете, – вымолвила она, краснея. – Вы имеете все основания меня ненавидеть. Но вы никогда не переступали ту грань, которая отделяет ненависть от вражды. Я знаю, вы пытались вытащить меня из той задницы, с ракетой. Честное слово, я её не запускала.
Ему было тогда уже всё равно, он шёл навстречу смерти. Тем не менее он не хотел топить Василису. И он почти сумел замять, утрясти инцидент, но Церковь начала следствие по факту вмешательства дьявола и вытащила на свет всё, что, как они считали, удалось скрыть.
– Я верю, – ответил он спокойно. – И не испытываю к вам ненависти, Ткаченко, как не испытывал её и раньше.
– Ракета – не моя вина. Но я виновата перед вами в ином. Я… говорила вам ужасные вещи. В действительности я этого не думала. Моим языком и телом словно владел кто-то другой.
– Вы были одержимы демоном, – уточнил Йозеф. – Мне объяснили, не трудитесь оправдываться. Дьявол использовал вас как инструмент, и вы не в ответе за поступки, совершённые в том состоянии. Даже если вы запустили ту ракету, это ровно ничего не меняет.
Так говорил и кардинал Натта, отпуская её невольные прегрешения. Не вина твоя, а беда. Бог простит, верь в Него и впредь будь стойкой. Но главнокомандующий Максимилиансен, вернувшийся на свой пост, заявил, что не имеет права оставить подобное без последствий. Её отстранили от капитанской должности. Это не было бы так обидно, если бы сам Максимилиансен не поддался дьяволу. Он, очищенный от подозрений, на своём месте, а она, опозоренная, вынуждена искать себе работу – разве это справедливо? Пойду в проститутки, как советовала мама, сердито подумала она. Потом поостыла. Панель её не прельщала, да и профессиональные навыки лежали в другой области.
– Я не держу на вас зла, Ткаченко. Мне кажется, вы могли уже в этом убедиться.
– Тогда, – она решительно вздохнула и наконец опустилась на стул, – тогда давайте начнём всё с начала. Помните, вы поили меня шампанским? Оно было прекрасным. На самом деле мне очень понравился тот ужин. И вы вели себя, как джентльмен. Вы помогли моему крейсеру, вы сделали всё, о чём я просила, сделали больше, чем были обязаны. Вы угощали меня, и говорили мне комплименты, и намекали на приятные вещи… А я оказалась дурой. Я была не в себе, Гржельчик, и я столько раз об этом жалела, что со счёта сбилась. Может быть, мы продолжим с того момента? – Она посмотрела вопросительно, с неуверенной улыбкой. – Раз так удачно сложилось, что вы мужчина, а я женщина?
Йозеф отвёл глаза. Понять и простить – одно, стремиться к близости – совсем другое. Тогда, на орбите Рая, всё сложилось один к одному: и шнурогрызки эти, и ощущение опасности и общности одновременно, и непосредственность Васи… Момент ушёл, остались лишь тянущие воспоминания о нём, отравленные памятью о том, что произошло позже.
– Видите ли, Василиса, – произнёс он, вымучивая слова, – все люди – либо мужчины, либо женщины, так уж Богом устроено. Согласно комбинаторике, вероятность встречи мужчины с женщиной – пятьдесят процентов. Согласитесь, это не повод превращать встречу в нечто большее.
Лицо Василисы застыло.
– Я сказал, что прощаю вас, – повторил он мягче, – и это правда. Но я не стану лгать, будто люблю вас или желаю. Не надо лишнего, вы ведь тоже меня не любите.
Она сглотнула.
– Ладно. Вы правы, забудем об этих глупостях. – Она переложила ногу на ногу. – Давайте поговорим о деле. У вас есть вакансии пилотов. А у меня есть необходимая квалификация, документально подтверждённая. Что скажете?
Йозеф издал невнятный горловой звук.
– Вы что, хотите перейти на «Ийон Тихий»? А как же «Дарт Вейдер»?
– У «Дарта Вейдера» теперь другой капитан, – спрятав обиду на это обстоятельство, ответила она. – А меня Максимилиансен вышвырнул, как нагадившую кошку! – Терпения хватило ненадолго, обида все-таки прорвалась. – Забыв о том, что и он обделался!
Йозеф помолчал и согласился:
– Да, это нечестно.
– Возьмёте меня?
– Нет.
– Нет? – воскликнула она. – Почему?
Он вздохнул. Неужели обязательно надо объяснять?
– Василиса, это «Ийон Тихий». Крейсер, в который вы стреляли, неважно, как и почему это произошло. Половина экипажа была готова стрелять в ответ, треть не доверяет вам и сейчас, когда всё выяснилось. У нашего разговора в коридоре, если его можно так назвать, были свидетели, и мало кто не знает о том, как вы со мной обошлись. Большинству всё равно, были вы одержимы при этом или нет. Это ваша рука нанесла удар, у демона нет своих рук. Вас здесь не любят, Ткаченко – не как женщину, а вообще. Очень сильно не любят.
– Но вы можете приказать…
– Я могу приказать, чтобы вам не устроили «тёмную». Но я не вижу, каким образом мог бы запретить объявить вам бойкот со всем соблюдением формальной вежливости. Я не возьму вас на «Ийон», ради вашего же блага.
У Василисы опустились плечи.
– И куда мне деваться?
– Обратитесь к капитану любого другого корабля. Только не «Алексея Смирнова»: их старпом – бывший наш пилот, в своё время он предлагал взорвать «Вейдер» просто потому, что на нём – вы.
Она стиснула зубы.
– Все остальные крейсеры укомплектованы!
– Предложите свои услуги союзникам. Во флоте Рая кадровый голод, у них всех космолётчиков повыбило войной. Думаю, Криййхан Винт охотнее отдаст один из линкоров под ваше командование, чем ставить капитаном вчерашнего курсанта. Вы ведь успешно защищали Рай во время совместной атаки Чфе Вара и Гъде.
– Бред какой-то, – проворчала Василиса. Резко поднялась и, запахивая куртку, пошла к дверям. – Сущий бред!
– Преподаватели утверждают, что у вашей дочери хороший уровень знаний по математике. – Директор машинально покрутил в руках скреплённые листы с экзаменационной работой. Честно говоря, он был удивлён. Хелена Гржельчикова сформировала у него вполне определённое мнение о дочерях космолётчиков.
– Она мне не дочь, – поправил мересанец в форме космофлота с нашивками капитан-лейтенанта.
– Ах да… простите.
Жена. Как эта мелкая девчонка может быть кому-то женой? Но документы были в порядке, брак зарегистрирован. Кто только регистрирует подобные браки? Директора терзало непристойное любопытство, но он сдерживался.
– Итак, Теодора м’Саень аль-Фархад может быть зачислена в наш специализированный учебно-научный центр на физико-математическое отделение. Но сейчас середина учебного года, а обучение начинается с сентября. Мы пойдём вам навстречу и примем её сейчас на условиях полной оплаты. За полгода ей необходимо выучить язык, у нас не преподают по-хантски.
– На данный момент в реестре четыре пилота – кроме вас, адмирал.
Шварц, прощаясь, сказал ему, что Гржельчик – пилот от Бога, что ему удалось пройти к Земле через все пояса обороны, не сделав ни одного выстрела. Иоанн Фердинанд не совсем понял, почему земной крейсер не хотели пускать к Земле и зачем он туда пробивался, если приказ командования был противоположным. Но главное уяснил. Иоанн Фердинанд ни секунды не думал, будто подобное удалось бы ему, прорывайся он даже не на линкоре, а на крейсере и имей возможность стрелять. Гржельчик – однозначно, виртуоз, и задирать перед ним нос не стоит.
– Второй пилот – с вашего позволения, я. Стаж восемнадцать лет, из них десять лет на ГС-кораблях. Имею награды Мересань… возможно, они вас не очень интересуют, но сейчас я представлен к земному ордену.
За героизм. Какой из него герой? Иоанн Фердинанд знал себя лучше, чем кто-либо посторонний. Эгоист и трус. Всё, что он делал – делал именно из этих побуждений. Он вытащил «Ийон» из дыры на пару с Принцем потому, что отчаянно не хотел погибнуть. А вовсе не из какого-то геройства. Ему казалось, что Шварц об этом знал. Дуболом с виду, на деле он был очень проницателен. Он знал, но принимал мересанца таким, какой есть. А Гржельчику Иоанн Фердинанд не скажет, потому что боится его недоверия.
– Основной пилот – Фархад аль-Саид, он же Принц. Закончил Академию космоса…
– Я в курсе, – прервал Йозеф. – С Принцем я знаком. Дальше.
Дальше должен идти ещё один основной пилот, потом резервные, а за ними уже стажёры. Но…
– Фархад Петрович Рырме, иначе Охотник, пилот-стажёр. Закончил Академию космоса в прошлом году. Проходил стажировку на крейсере «Хан Соло», однако не завершил её. Продолжает стажироваться на «Ийоне Тихом». И Фархад Гасан по прозванию Джинн. – Он мысленно поёжился: принимал сопляка Принц, но ныне именно он, как старпом, отвечает за то, что в экипаже несовершеннолетний недоучка. – Курсант Академии космоса, проходит на «Ийоне» преддипломную практику.
– Боже, – вздохнул Гржельчик. Не возмущённо, скорее обречённо. Дожили: на «Ийоне» тренируются практиканты, словно на каком-нибудь учебном корабле. – Как вахты-то делить?
Вопрос был скорее риторическим, но Иоанн Фердинанд ответил обстоятельно:
– Скользящего графика не получается: ни одному из стажёров нельзя доверить пульт. В центральной рубке обязательно находимся либо я, либо Принц, стажёр сидит вторым. – Они с Принцем почти сложились как вахтенная пара, жаль ломать, но что поделаешь: обстоятельства диктуют. – Резервная рубка пустая, отдыхающая пара занимает её лишь по боевой тревоге.
– Я гляжу, ты все продумал, – проворчал Йозеф, – Иоанн как тебя там?
– Иоанн Фердинанд Георгий Валентин аль-Фархад.
– Блин! Логопедическая скороговорка какая-то. А нормальное имя у тебя есть? В жизни не поверю, что родители так тебя и назвали.
– Вы можете звать меня Ассасин.
Йозеф покачал головой. Мересанцы один за другим принимали христианские имена, но оставляли и свои. Адмирал т’Лехин нынче звался Алессандро т’Лехин, а не просто Алессандро и не, скажем, Алессандро Эмилио. Но старпом упорно не желал называть своё прежнее имя. Хочет уйти от прошлого, слиться с коллективом землян? Всё равно не получится, слишком уж он другой. Он не может этого не понимать. Наверняка с именем у него связано что-то неприятное. Что? Некоторых вопросов лучше не задавать. И так ясно, что от хорошей жизни не пойдёшь служить в чужой флот.
– Ладно, Ассасин. – И прозвище нелепое, не похож он на ассасина ни внешностью, ни повадкой. – Иди… Терзай практиканта, чтоб матчасть у него от зубов отлетала.
– Слушаюсь. – Он отсалютовал, повернулся к дверям, и вдруг до него дошло, что адмирал Гржельчик сменил нейтрально-отстранённое «вы» на «ты». В устах землянина это могло ознаменовать переход как к упрощённо-доверительным, так и к агрессивно-враждебным отношениям. Но он мог бы поклясться, что адмирал не был враждебен. Значит, дал понять, что отныне держит его за своего.
Его превосходительство Аирол 317-й принял визитера в рабочем кабинете. Критически оглядел изящную фигуру мересанца, форменный тёмно-серый халат с красной вышивкой и адмиральскими знаками, кожаный пояс с ножнами.
– Вот, стало быть, какой вы. – Констатация факта, никаких эмоций.
Т’Лехин в свою очередь рассматривал хаона. Высокий поджарый мужчина, выше мересанца на полторы головы. Кожа желтовато-коричневая, длинные тёмно-коричневые волосы несколько раз перехвачены лентами: у шеи, на середине спины и на талии. Облегающий тонкий свитер, связанный с включением золотых нитей, закрывает горло и руки до середины ладоней; рейтузы, густо расшитые бисером, плотно обхватывают ноги. Нелепый костюмчик; впрочем, на хаоский вкус, халат т’Лехина наверняка выглядит не менее смешно.
Спохватившись, т’Лехин произнёс:
– Ваше превосходительство, координатор Аирол. Я благодарю вас от лица моего народа за место под вашим солнцем.
Аирол 317-й молча кивнул, принимая благодарность как должное. Хотя благодарить следовало не его. На прямую просьбу он ответил отказом без объяснения причин. Нет, и всё. Т’Лехин понимал хаоского координатора: никому не нравятся чужаки в доме. Но понимание пониманием, а решить проблему было необходимо. Аирол уступил, когда его попросила Земля. Т’Лехин уже поблагодарил Салиму. Последнее время он только и делал, что кланялся направо и налево.
– Ваше превосходительство, прежде наши миры не были близки друг другу, но я уверен, что мы найдём почву для сотрудничества.
– Сотрудничества? – хмыкнул Аирол. – Дайте-то боги. Я целиком и полностью за, пока речь не идёт о военном союзе.
– Вы не хотите военного союза? – переспросил т’Лехин. – Но это было бы разумно и естественно. Ведь мы, волей-неволей, делим одну планету.
– Вот именно, – суховато подтвердил Аирол. – Волей-неволей.
Т’Лехин стиснул зубы.
– Только не разыгрывайте удивление и негодование, адмирал. Вы здесь потому, что зачем-то нужны землянам. Нам вы не нужны.
Не то чтобы он не догадывался…
– Да сядьте уже, адмирал! Вы мне не подданный, чтоб стоять и преданно таращиться.
Т’Лехин с сомнением посмотрел на хаоский стул-жёрдочку, неуверенно опёрся о неё седалищем.
– Не думайте, будто я такой чёрствый или испытываю к мересанцам иррациональное отвращение. Я вам сочувствую, адмирал, и меня, как любого нормального человека, возмущает то, что натворил этот гъдеанский мерзавец. Но я должен заботиться в первую очередь о Хао. А что вы принесли на Хао? Вы притащили на хвосте войну. Вы не успокоитесь, не сложите оружие, вы будете мстить. Кончится эта война – вы начнёте следующую. Чтобы Мересань да не ввязалась хоть в один конфликт? Такого в истории не бывало. Как по-вашему, нам это нужно? Хао – мирная планета. Мы не желаем участвовать в ваших войнах. Мы не желаем ассоциироваться с вами в глазах ваших противников. Я не хочу, чтобы на наши города падали ракеты, предназначенные вам, адмирал! Я категорически против того, чтобы нас с вами считали одним миром.
– Боюсь, ваше превосходительство, что технически это будет сложно, – заметил т’Лехин. – Планета ведь одна.
– Никто не запрещает одной планете иметь двух координаторов. Я не собираюсь нести ответственность за вас и за то, что отдал вам. Вы – отдельно, а мы – отдельно. Вы меня поняли, координатор т’Лехин?
– Вполне. – Т’Лехин наклонил голову. – А как быть с орбитальной обороной?
– Необитаемый материк в обороне не нуждался. Наши спутники не прикрывают полярный континент. Хотите – заводите свои.
– Что ж, исчерпывающе. – Т’Лехин помолчал. – Я сожалею, координатор Аирол, что мы доставили вам неудобства и неприятные переживания. И всё же надеюсь…
Аирол 317-й встал со своей жёрдочки, улыбнулся и сменил тон на более мягкий:
– В том, что касается сотрудничества, координатор т’Лехин… Мы готовы помочь вам со строительством в первое время. А потом вернёмся к этому вопросу, если вы не возражаете.
Василиса вошла, расстёгивая тёплую куртку, и сняла шапку, обнажив толстую пшеничную косу, как всегда, уложенную короной вокруг головы. Но под курткой был не капитанский китель, а гражданское платье чуть выше колен. Нарядное, со всякими шнурками и бахромой. Она слегка помедлила, в глубине души опасаясь, что хозяин сейчас рявкнет и прогонит прочь.
– Ткаченко? – Йозеф поднял бровь. – Что вы хотите?
Всё это время она чувствовала непроходящую вину перед Гржельчиком. А сейчас, когда она его увидела, к вине добавилась жалость. В несколько месяцев он превратился из плотного румяного мужика в расцвете сил в пожилого дистрофика, бледностью смахивающего на вампира-сумеречника.
– Адмирал Гржельчик, простите меня, если можете, – вымолвила она, краснея. – Вы имеете все основания меня ненавидеть. Но вы никогда не переступали ту грань, которая отделяет ненависть от вражды. Я знаю, вы пытались вытащить меня из той задницы, с ракетой. Честное слово, я её не запускала.
Ему было тогда уже всё равно, он шёл навстречу смерти. Тем не менее он не хотел топить Василису. И он почти сумел замять, утрясти инцидент, но Церковь начала следствие по факту вмешательства дьявола и вытащила на свет всё, что, как они считали, удалось скрыть.
– Я верю, – ответил он спокойно. – И не испытываю к вам ненависти, Ткаченко, как не испытывал её и раньше.
– Ракета – не моя вина. Но я виновата перед вами в ином. Я… говорила вам ужасные вещи. В действительности я этого не думала. Моим языком и телом словно владел кто-то другой.
– Вы были одержимы демоном, – уточнил Йозеф. – Мне объяснили, не трудитесь оправдываться. Дьявол использовал вас как инструмент, и вы не в ответе за поступки, совершённые в том состоянии. Даже если вы запустили ту ракету, это ровно ничего не меняет.
Так говорил и кардинал Натта, отпуская её невольные прегрешения. Не вина твоя, а беда. Бог простит, верь в Него и впредь будь стойкой. Но главнокомандующий Максимилиансен, вернувшийся на свой пост, заявил, что не имеет права оставить подобное без последствий. Её отстранили от капитанской должности. Это не было бы так обидно, если бы сам Максимилиансен не поддался дьяволу. Он, очищенный от подозрений, на своём месте, а она, опозоренная, вынуждена искать себе работу – разве это справедливо? Пойду в проститутки, как советовала мама, сердито подумала она. Потом поостыла. Панель её не прельщала, да и профессиональные навыки лежали в другой области.
– Я не держу на вас зла, Ткаченко. Мне кажется, вы могли уже в этом убедиться.
– Тогда, – она решительно вздохнула и наконец опустилась на стул, – тогда давайте начнём всё с начала. Помните, вы поили меня шампанским? Оно было прекрасным. На самом деле мне очень понравился тот ужин. И вы вели себя, как джентльмен. Вы помогли моему крейсеру, вы сделали всё, о чём я просила, сделали больше, чем были обязаны. Вы угощали меня, и говорили мне комплименты, и намекали на приятные вещи… А я оказалась дурой. Я была не в себе, Гржельчик, и я столько раз об этом жалела, что со счёта сбилась. Может быть, мы продолжим с того момента? – Она посмотрела вопросительно, с неуверенной улыбкой. – Раз так удачно сложилось, что вы мужчина, а я женщина?
Йозеф отвёл глаза. Понять и простить – одно, стремиться к близости – совсем другое. Тогда, на орбите Рая, всё сложилось один к одному: и шнурогрызки эти, и ощущение опасности и общности одновременно, и непосредственность Васи… Момент ушёл, остались лишь тянущие воспоминания о нём, отравленные памятью о том, что произошло позже.
– Видите ли, Василиса, – произнёс он, вымучивая слова, – все люди – либо мужчины, либо женщины, так уж Богом устроено. Согласно комбинаторике, вероятность встречи мужчины с женщиной – пятьдесят процентов. Согласитесь, это не повод превращать встречу в нечто большее.
Лицо Василисы застыло.
– Я сказал, что прощаю вас, – повторил он мягче, – и это правда. Но я не стану лгать, будто люблю вас или желаю. Не надо лишнего, вы ведь тоже меня не любите.
Она сглотнула.
– Ладно. Вы правы, забудем об этих глупостях. – Она переложила ногу на ногу. – Давайте поговорим о деле. У вас есть вакансии пилотов. А у меня есть необходимая квалификация, документально подтверждённая. Что скажете?
Йозеф издал невнятный горловой звук.
– Вы что, хотите перейти на «Ийон Тихий»? А как же «Дарт Вейдер»?
– У «Дарта Вейдера» теперь другой капитан, – спрятав обиду на это обстоятельство, ответила она. – А меня Максимилиансен вышвырнул, как нагадившую кошку! – Терпения хватило ненадолго, обида все-таки прорвалась. – Забыв о том, что и он обделался!
Йозеф помолчал и согласился:
– Да, это нечестно.
– Возьмёте меня?
– Нет.
– Нет? – воскликнула она. – Почему?
Он вздохнул. Неужели обязательно надо объяснять?
– Василиса, это «Ийон Тихий». Крейсер, в который вы стреляли, неважно, как и почему это произошло. Половина экипажа была готова стрелять в ответ, треть не доверяет вам и сейчас, когда всё выяснилось. У нашего разговора в коридоре, если его можно так назвать, были свидетели, и мало кто не знает о том, как вы со мной обошлись. Большинству всё равно, были вы одержимы при этом или нет. Это ваша рука нанесла удар, у демона нет своих рук. Вас здесь не любят, Ткаченко – не как женщину, а вообще. Очень сильно не любят.
– Но вы можете приказать…
– Я могу приказать, чтобы вам не устроили «тёмную». Но я не вижу, каким образом мог бы запретить объявить вам бойкот со всем соблюдением формальной вежливости. Я не возьму вас на «Ийон», ради вашего же блага.
У Василисы опустились плечи.
– И куда мне деваться?
– Обратитесь к капитану любого другого корабля. Только не «Алексея Смирнова»: их старпом – бывший наш пилот, в своё время он предлагал взорвать «Вейдер» просто потому, что на нём – вы.
Она стиснула зубы.
– Все остальные крейсеры укомплектованы!
– Предложите свои услуги союзникам. Во флоте Рая кадровый голод, у них всех космолётчиков повыбило войной. Думаю, Криййхан Винт охотнее отдаст один из линкоров под ваше командование, чем ставить капитаном вчерашнего курсанта. Вы ведь успешно защищали Рай во время совместной атаки Чфе Вара и Гъде.
– Бред какой-то, – проворчала Василиса. Резко поднялась и, запахивая куртку, пошла к дверям. – Сущий бред!
– Преподаватели утверждают, что у вашей дочери хороший уровень знаний по математике. – Директор машинально покрутил в руках скреплённые листы с экзаменационной работой. Честно говоря, он был удивлён. Хелена Гржельчикова сформировала у него вполне определённое мнение о дочерях космолётчиков.
– Она мне не дочь, – поправил мересанец в форме космофлота с нашивками капитан-лейтенанта.
– Ах да… простите.
Жена. Как эта мелкая девчонка может быть кому-то женой? Но документы были в порядке, брак зарегистрирован. Кто только регистрирует подобные браки? Директора терзало непристойное любопытство, но он сдерживался.
– Итак, Теодора м’Саень аль-Фархад может быть зачислена в наш специализированный учебно-научный центр на физико-математическое отделение. Но сейчас середина учебного года, а обучение начинается с сентября. Мы пойдём вам навстречу и примем её сейчас на условиях полной оплаты. За полгода ей необходимо выучить язык, у нас не преподают по-хантски.
