– Стоять! – заорал стражник. Хриплым, громким голосом, который заполнил все помещение эхом. Он пытался выиграть секунду. Рука метнулась к поясу, пальцы нащупали ложе арбалета. Щелчок предохранителя прозвучал как выстрел в тишине. Еще мгновение – и тетива будет взведена, болт пойдет в грудь.
Ульф не стал ждать. Гномы не дают второго шанса. Он двигался быстрее, чем можно было ожидать от его приземистой фигуры. Никакого замаха, никакой подготовки. Только взрывное усилие мышц. Молот описал короткую, страшную дугу в воздухе, свистнув рассеченным воздухом.
Удар пришелся точно в грудную клетку, чуть ниже ключицы. Не металлическим, а глухим звуком, влажным, будто ударили кувалдой по сырому бревну. Хруст ломающихся ребер и грудины перекрыл даже шум дыхания пленников. Стражник не успел вскрикнуть. Воздух вышибло из легких вместе с жизнью.
Тело отлетело назад, словно кукла, и с тяжелым стуком ударилось о кирпичную стену. Стражник сполз по ней, оставляя на шершавой поверхности широкий, темный след. Он осел на пол, ноги подвернулись, голова безвольно запрокинулась. Из разбитой грудины медленно расползалось пятно, впитываясь в пыль пола.
В складе воцарилось гнетущее безмолвие, пахнущее кровью. Пленники в клетках вжались в углы, закрыв головы руками. Они видели смерть слишком часто, чтобы удивляться, но звук удара заставил их сжаться в комок.
Итан стоял неподвижно с поднятым ножом. Он смотрел на тело у стены. План рухнул. Теперь не было ни тишины, ни скрытности. Через минуту сюда сбежится вся охрана.
– Они знали, – сказал Итан тихо. Голос прозвучал чужим в этой тишине.
– Бежим, – отозвался Ульф, вытирая молот о плащ убитого.
Тишина, купленная ценой жизни стражника, оказалась хрупкой, как стекло. Не успело эхо затихнуть под сводами склада, как снаружи, со стороны главного двора, загремели шаги. Тяжелые, множественные. Голоса перекрывали друг друга, резкие, командные. Лязг оружия, вынимаемого из ножен, звон металла о металл. Они бежали. Не один, не двое – отряд. Расстояние сокращалось с каждой секундой. Через минуту они будут здесь. Через тридцать секунд – у двери.
– Быстро! – рявкнул Торбен. В его голосе не было паники, только холодная ярость. Он метнулся к стойке с инструментом у стены, подхватил тяжелый железный лом. Вернулся к ближайшей клетке, где сидела женщина с ребенком. Упер конец лома между прутьями решетки, налег всем весом. Дерево затрещало, металл заскрипел. – Ломай! Не время церемониться!
Итан повернулся к своей клетке. Замок был старым, ржавым, но крепким. Отмычки не было, времени на возню тоже. Он перехватил нож, но бить лезвием не стал – вместо этого тяжелая рукоять с глухим стуком обрушилась на дужку замка. Еще удар. Металл не выдержал. Дужка соскочила с треском. Итан рванул дверцу на себя. Петли взвизгнули, распахиваясь в темноту.
– Выходите! – приказ прозвучал жестко, как удар хлыста. – К стене, к черному ходу. Ждите сигнала. Не бегите сами, запутаетесь в цепях!
Люди зашевелились. Сначала медленно, будто не веря, что дверь открыта действительно для них. Потом быстрее, подгоняемые страхом и грохотом снаружи. Они поднимались на одеревеневших ногах, колени подгибались, мышцы атрофировались от неподвижности. Женщина прижимала к груди ребенка лет пяти, мальчик молчал, только глаза блестели в полумраке. Двое мужчин, худых, с впалыми щеками, помогли подняться старику, который едва переставлял ноги. Еще одна женщина, с синяками на лице, тащила ногу, скованную кандалами.
Цепи волочились по полу, звеня. Каждый шаг отдавался металлическим лязгом, который казался оглушительным в тишине склада. Этот звук выдавал их с головой. Он перекрывал шум шагов за дверью, делая их собственное движение слышным для врага. Итан морщился от каждого звона, но не останавливал их. Лучше шумные живые, чем тихие мертвые.
– Быстрее! – подтолкнул он отстающего мужчину.
Люди прижались к холодной кирпичной стене у черного хода, в тени, стараясь не дышать. Итан не остался с ними. Он рванул к следующей клетке. Там сидели еще двое. Видимо, вчера на рассвете привезли пополнение, а не весь товар. Время вытекало, как песок сквозь пальцы. Голоса снаружи слышались уже у входа в склад. Дверь, выбитая Ульфом, не могла скрыть свет фонарей, проникающий внутрь. Тени на полу удлинялись, шевелились.
– Еще одна! – крикнул Итан, вкладывая всю силу в удар по замку. Нож выдержал. Дверь открылась. – Выход! К стене!
Он обернулся. Торбен заканчивал ломать третью клетку. Ульф стоял у входа в склад, спиной к ним, молот наготове. Он задерживал врага. Сколько он продержится? Десять секунд? Двадцать? Итан подбежал к последним освобожденным, толкнул их в сторону выхода.
– Двигайтесь! Не останавливаться!
Снаружи ударил первый арбалетный болт. Дерево косяка щепой взорвалось рядом с головой Ульфа. Гном даже не дернулся. Он только плотнее уперся ногами в пол. Бой начался.
Удар в главную дверь был не просто стуком. Это был таран. Тяжелый, ритмичный гул, от которого вибрировал пол, а пыль сыпалась с балок потолка прямо на головы пленникам, забиваясь в волосы и ресницы. Дерево стонало, гвозди скрипели в гнездах, готовые вылететь под нагрузкой. Каждый удар отдавался в груди Итана глухим толчком, будто били не в дверь, а в него самого.
– Идут! – крик Корена прорвался сквозь толщу дерева и шум боя. Он был снаружи, у главных ворот, пытаясь задержать натиск своим телом или чем-то еще. В его голосе слышалась не просто тревога, а настоящая, животная паника человека, который понял, что переоценил свои силы. – Их много! Целый отряд! Не удержу долго!
Торбен не стал спрашивать сколько именно. Для гнома «много» означало лишь одно: времени меньше, чем нужно. Он оценил расстояние до входа, положение балок, вес брусьев.
– Держи их! – рявкнул он, перекрикивая грохот. Командным голосом, не допускающим возражений. – Ульф, к воротам! Клином!
Ульф уже двигался. Он не бежал, он рванул, как спущенная с горы глыба. На ходу он подхватил тяжелый дубовый брус, которым обычно подпирали ворота на ночь. Брус был толщиной с человеческое бедро, покрытый копотью, маслом и старой пылью. Гном взвалил его на плечо одним рывком, будто это просто соломинка. Жилы на шее вздулись, но шаг не сбился.
Ворота затрещали под новым ударом. Щепки полетели из косяка, свет фонарей пробился сквозь узкие щели полосами, выхватывая из темноты летающую пыль. Но пока держались. Древесина сопротивлялась, волокна натягивались, но брус, упертый Ульфом в диагональ, принимал основную силу удара на себя. Гном уперся ногами в пол, сапоги заскрипели по камню, налег на дерево спиной. Его мышцы вздулись под кольчугой, лицо покраснело от напряжения.
– Еще немного! – прорычал он сквозь зубы, не оборачиваясь. – Ломайте клетки!
Итан открыл вторую клетку. Замок был податливым, но времени не хватало даже на радость. Внутри сидел старик, руки связаны грубой веревкой за спиной. Веревки въелись в запястья до крови, кожа была воспаленной, синей от нарушения кровообращения. Итан не стал снимать кандалы – ключей не было, а ломать их слишком долго. Он быстро перерезал веревки на руках, освобождая пальцы.
– На черный ход, быстро! – толкнул он его в спину. – Ноги слушаются?
– Да... – голос старика был хриплым, едва слышным.
Люди побежали. Это не было похоже на бег здоровых людей. Это было шаткое, спотыкающееся движение существ, забывших, что такое свобода. Мужчина споткнулся о высокий порог клетки, упал лицом в грязную солому. Итан не стал тянуть его за руку – времени нет. Он подхватил его под мышки, рывком поставил на ноги, толкнул к выходу, где серел свет улицы.
– Беги! Не оглядывайся!
В этот момент ворота главного входа рухнули. Не просто открылись – они взорвались внутрь склада. Древесина щепой разлетелась по помещению, подняв облако пыли. В проеме, на фоне света факелов со двора, возникли силуэты. Трое. Нет, четверо. Рыжий – впереди, плащ развевается, в руке обнаженный меч, сталь блеснула холодным огнем. За ним – двое стражников с арбалетами наготове, взведенные арбалеты смотрели в темноту склада.
– Вот вы где, – рыжий усмехнулся. Уголок его рта дернулся, но глаза оставались холодными, оценивающими. – Думали, воры, а тут… целый зверинец. Гномы? Серьезно?
Ульф не стал слушать. Гном сделал шаг навстречу. Первый арбалетчик выстрелил – тетива хлопнула, болт пролетел мимо, выбив искру из камня стены рядом с головой Торбена. Гном даже не моргнул. Он ударил по второму стражнику, который пытался перезарядить оружие. Древко арбалета хрустнуло под ударом молота, пальцы человека разжались. Стражника отбросило к стене, он сполз вниз, хватая ртом воздух.
Рыжий отступил на шаг, оценивая ситуацию. Он не побежал, не запаниковал. Он свистнул – пронзительно, надрывно, специфическим сигналом, который разносится дальше человеческого крика.
– Он зовет подмогу, – сказал Торбен спокойно, не отрывая взгляда от врага. – Schnell! Быстро! Уводите их!
Итан подхватил женщину с ребенком. Легкая, как птица, кости прощупывались сквозь одежду. Ребенок не плакал, только смотрел большими глазами на вспышки стали в темноте. Итан вытолкнул их за порог черного хода, в холодный воздух переулка. Корен уже был там. Он стоял у стены, прикрывая выход. В руке он сжимал меч старьевщика. Корен отбивался от одного стражника, который каким-то образом обошел склад и добрался до черного хода. Меч Корена ходил ходуном, рука дрожала от напряжения, удары были тяжелыми, но неточными, защитными. Он не нападал, он только не давал пройти.
– Уходите! – крикнул Итан людям, выталкивая их в темноту. – В лес, по тропе! Там гномы ждут! Не останавливайтесь!
Они побежали, цепляясь друг за друга, как звенья разорванной цепи. Падали в грязь, поднимались, оставляя на земле капли крови из разодранных ног. Женщина с ребенком споткнулась на камне, чуть не упала. Итан подхватил ее за локоть, вырвал ребенка из ослабевших рук, сунул старику, который плелся впереди.
– Веди! Не урони!
Рыжий выскочил из склада следом, перешагивая через тело Ульфа, который временно отступил, чтобы не быть окруженным. За ним – оставшиеся стражники. Четверо против двух гномов и Итана. Рыжий поднял меч, лезвие указало прямо на грудь Итана. Он не злился. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, когда он примеривался к удару. Так мясник смотрит на кусок мяса, выбирая, где проще отделить кость.
– Этого не трогать, – гаркнул он, перекрикивая лязг стали. – Живым. Остальных – валить.
Итан замер на секунду. Живым? Почему? Для допроса? Для казни на площади? Или для чего-то хуже? Торбен шагнул вперед, заслоняя выход своим телом. Его молот описал круг, создавая зону смерти вокруг себя. Первый стражник, сунувшийся с копьем, попытался ударить в ногу гнома. Торбен просто опустил молот. Наконечник копья сплющило, древко переломилось. Человека отбросило, хрустнув костями грудной клетки. Ульф бил справа. Его удары были тяжелы, методичны. Каждый взмах заканчивался либо ломанной костью, либо вмятиной в доспехе. Они не сражались красиво. Они уничтожали препятствие.
Но их слишком много. Из главного входа вываливались новые тени.
– Корен! – крикнул Итан. – Отходи!
– Не могу! – огрызнулся Корен, отбивая очередной удар. – Они прорвутся!
Итан сжал нож. Рыжий смотрел на него и улыбался. Он знал что-то, чего не знал Итан. И эта уверенность пугала больше, чем меч в его руке.
Итан пригнулся, чувствуя, как воздух над головой разрежается от прошедшего лезвия. Кончики волос опалило жаром стали. Меч рыжего вонзился в землю там, где секунду назад была его шея. Итан вскочил, вкладывая весь вес в выпад. Нож полоснул воздух – мимо. Рыжий оказался быстрее, чем казался со стороны. Он не блоком встретил удар, а просто шагнул в сторону, используя инерцию Итана против него. Разворот корпуса, жесткий удар подошвой сапога в грудь. Итан сбился с ног, тяжелый сапог выбил воздух из легких.
Он ударился спиной о грязь. В рот набилось земли, крови, соломы. Мир перевернулся, потолок поплыл перед глазами.
– Сопляк, – прошипел рыжий, нависая сверху. Лицо его было спокойным, без злобы. Он занес меч для финального выпада. Лезвие блеснуло в свете факелов, готовое вспороть горло.
Корен налетел сбоку. Это не боевой прием, а отчаянный бросок человека, который знает, что другого шанса не будет. Он сшиб рыжего плечом, вкладывая в удар всю массу своего тела. Они покатились по грязи, перемешанной с кровью и навозом. Меч отлетел в сторону, звякнув о камень. Корен бил кулаками, тяжело, со всей силы, целясь в лицо, в горло, в глаза. Но рыжий уворачивался, профессионально группируясь, искал нож на поясе, пытался перехватить инициативу. Корен хрипел, кровь текла из разбитой брови, но не отпускал.
– Рейнард! – крикнул Торбен. Голос гнома прорезал лязг стали. Он стоял в проеме главного входа, отбиваясь от двоих сразу. Ульф рядом с ним медленно пятился, оставляя за собой тела. – Уводи людей! Здесь не удержать!
Итан откашлялся, выплевывая кровь. Рубцы на груди горели. Он рванул к черному ходу, где еще прятались освобожденные. Но путь преградил стражник с арбалетом. Широкий, в кожаной броне, он стоял устойчиво, целясь в грудь. Щелчок спуска. Болт свистнул мимо уха, срезая прядь волос, и врезался в косяк двери. Щепки брызнули в глаза. Итан упал, перекатился через плечо, чувствуя, как горячая борозда прожгла кожу на щеке. Вскочил сразу, не давая врагу времени на вторую перезарядку.
Нож в руке блеснул тускло, без огня, только холодная сталь. Человек успел взвести рычаг, поднять арбалет, нащупать спуск – и замер. Итан смотрел ему в глаза. В упор. В его взгляде не было страха беглеца. Было что-то другое. Пустота, в которой тонет воля. Стражник дрогнул. Палец на спуске ослаб – всего на секунду. Итану хватило. Нож вошел под ребра, и человек осел на землю, не успев даже вскрикнуть.
Итан выдернул лезвие из груди, и всадил нож в горло стражнику, проведя до упора и резко вправо. Достав нож, Итан развернулся на каблуках, сапоги заскользили по грязи и крови, превратившейся в однородную жижу.
В нескольких шагах, в самой гуще тени, Корен и рыжий катались в грязи. Это была не дуэль, а грязная драка на выживание. Корен был сверху, используя свой вес, давя противника лицом в землю. Но рыжий был профессионалом. Он не паниковал, его движения казались экономными, даже лежа под тяжелым телом. Он извернулся, рука метнулась к голенищу сапога, и в пальцах блеснул узкий кинжал. Лезвие поползло вверх, к ребрам Корена.
Корен почувствовал холод металла сквозь одежду. Он перехватил руку врага, стиснул запястье обеими ладонями. Мышцы на его шее вздулись, вены на лбу набухли черными жгутами. Он держал, но силы уходили. Рыжий медленно, миллиметр за миллиметром, продавливал защиту, приближая острие к жизненно важным органам.
– Бей! – заорал Корен. Голос сорвался на хрип, в глазах стояла мольба и решимость одновременно. – Рейнард, бей его! Не жалей!
Итан подскочил, занося нож для колющего удара сверху вниз. Тень накрыла дерущихся. Но рыжий не смотрел на Итана. Он ждал этого момента. Как только Итан занес руку, открывая себя, рыжий дернулся. Не пытаясь вырвать руку, он резко подался вперед и ударил Корена головой в лицо.
Звук был сухим, противным, как удар дубины по спелой дыне. Хрящ носа хрустнул.
Ульф не стал ждать. Гномы не дают второго шанса. Он двигался быстрее, чем можно было ожидать от его приземистой фигуры. Никакого замаха, никакой подготовки. Только взрывное усилие мышц. Молот описал короткую, страшную дугу в воздухе, свистнув рассеченным воздухом.
Удар пришелся точно в грудную клетку, чуть ниже ключицы. Не металлическим, а глухим звуком, влажным, будто ударили кувалдой по сырому бревну. Хруст ломающихся ребер и грудины перекрыл даже шум дыхания пленников. Стражник не успел вскрикнуть. Воздух вышибло из легких вместе с жизнью.
Тело отлетело назад, словно кукла, и с тяжелым стуком ударилось о кирпичную стену. Стражник сполз по ней, оставляя на шершавой поверхности широкий, темный след. Он осел на пол, ноги подвернулись, голова безвольно запрокинулась. Из разбитой грудины медленно расползалось пятно, впитываясь в пыль пола.
В складе воцарилось гнетущее безмолвие, пахнущее кровью. Пленники в клетках вжались в углы, закрыв головы руками. Они видели смерть слишком часто, чтобы удивляться, но звук удара заставил их сжаться в комок.
Итан стоял неподвижно с поднятым ножом. Он смотрел на тело у стены. План рухнул. Теперь не было ни тишины, ни скрытности. Через минуту сюда сбежится вся охрана.
– Они знали, – сказал Итан тихо. Голос прозвучал чужим в этой тишине.
– Бежим, – отозвался Ульф, вытирая молот о плащ убитого.
Тишина, купленная ценой жизни стражника, оказалась хрупкой, как стекло. Не успело эхо затихнуть под сводами склада, как снаружи, со стороны главного двора, загремели шаги. Тяжелые, множественные. Голоса перекрывали друг друга, резкие, командные. Лязг оружия, вынимаемого из ножен, звон металла о металл. Они бежали. Не один, не двое – отряд. Расстояние сокращалось с каждой секундой. Через минуту они будут здесь. Через тридцать секунд – у двери.
– Быстро! – рявкнул Торбен. В его голосе не было паники, только холодная ярость. Он метнулся к стойке с инструментом у стены, подхватил тяжелый железный лом. Вернулся к ближайшей клетке, где сидела женщина с ребенком. Упер конец лома между прутьями решетки, налег всем весом. Дерево затрещало, металл заскрипел. – Ломай! Не время церемониться!
Итан повернулся к своей клетке. Замок был старым, ржавым, но крепким. Отмычки не было, времени на возню тоже. Он перехватил нож, но бить лезвием не стал – вместо этого тяжелая рукоять с глухим стуком обрушилась на дужку замка. Еще удар. Металл не выдержал. Дужка соскочила с треском. Итан рванул дверцу на себя. Петли взвизгнули, распахиваясь в темноту.
– Выходите! – приказ прозвучал жестко, как удар хлыста. – К стене, к черному ходу. Ждите сигнала. Не бегите сами, запутаетесь в цепях!
Люди зашевелились. Сначала медленно, будто не веря, что дверь открыта действительно для них. Потом быстрее, подгоняемые страхом и грохотом снаружи. Они поднимались на одеревеневших ногах, колени подгибались, мышцы атрофировались от неподвижности. Женщина прижимала к груди ребенка лет пяти, мальчик молчал, только глаза блестели в полумраке. Двое мужчин, худых, с впалыми щеками, помогли подняться старику, который едва переставлял ноги. Еще одна женщина, с синяками на лице, тащила ногу, скованную кандалами.
Цепи волочились по полу, звеня. Каждый шаг отдавался металлическим лязгом, который казался оглушительным в тишине склада. Этот звук выдавал их с головой. Он перекрывал шум шагов за дверью, делая их собственное движение слышным для врага. Итан морщился от каждого звона, но не останавливал их. Лучше шумные живые, чем тихие мертвые.
– Быстрее! – подтолкнул он отстающего мужчину.
Люди прижались к холодной кирпичной стене у черного хода, в тени, стараясь не дышать. Итан не остался с ними. Он рванул к следующей клетке. Там сидели еще двое. Видимо, вчера на рассвете привезли пополнение, а не весь товар. Время вытекало, как песок сквозь пальцы. Голоса снаружи слышались уже у входа в склад. Дверь, выбитая Ульфом, не могла скрыть свет фонарей, проникающий внутрь. Тени на полу удлинялись, шевелились.
– Еще одна! – крикнул Итан, вкладывая всю силу в удар по замку. Нож выдержал. Дверь открылась. – Выход! К стене!
Он обернулся. Торбен заканчивал ломать третью клетку. Ульф стоял у входа в склад, спиной к ним, молот наготове. Он задерживал врага. Сколько он продержится? Десять секунд? Двадцать? Итан подбежал к последним освобожденным, толкнул их в сторону выхода.
– Двигайтесь! Не останавливаться!
Снаружи ударил первый арбалетный болт. Дерево косяка щепой взорвалось рядом с головой Ульфа. Гном даже не дернулся. Он только плотнее уперся ногами в пол. Бой начался.
Удар в главную дверь был не просто стуком. Это был таран. Тяжелый, ритмичный гул, от которого вибрировал пол, а пыль сыпалась с балок потолка прямо на головы пленникам, забиваясь в волосы и ресницы. Дерево стонало, гвозди скрипели в гнездах, готовые вылететь под нагрузкой. Каждый удар отдавался в груди Итана глухим толчком, будто били не в дверь, а в него самого.
– Идут! – крик Корена прорвался сквозь толщу дерева и шум боя. Он был снаружи, у главных ворот, пытаясь задержать натиск своим телом или чем-то еще. В его голосе слышалась не просто тревога, а настоящая, животная паника человека, который понял, что переоценил свои силы. – Их много! Целый отряд! Не удержу долго!
Торбен не стал спрашивать сколько именно. Для гнома «много» означало лишь одно: времени меньше, чем нужно. Он оценил расстояние до входа, положение балок, вес брусьев.
– Держи их! – рявкнул он, перекрикивая грохот. Командным голосом, не допускающим возражений. – Ульф, к воротам! Клином!
Ульф уже двигался. Он не бежал, он рванул, как спущенная с горы глыба. На ходу он подхватил тяжелый дубовый брус, которым обычно подпирали ворота на ночь. Брус был толщиной с человеческое бедро, покрытый копотью, маслом и старой пылью. Гном взвалил его на плечо одним рывком, будто это просто соломинка. Жилы на шее вздулись, но шаг не сбился.
Ворота затрещали под новым ударом. Щепки полетели из косяка, свет фонарей пробился сквозь узкие щели полосами, выхватывая из темноты летающую пыль. Но пока держались. Древесина сопротивлялась, волокна натягивались, но брус, упертый Ульфом в диагональ, принимал основную силу удара на себя. Гном уперся ногами в пол, сапоги заскрипели по камню, налег на дерево спиной. Его мышцы вздулись под кольчугой, лицо покраснело от напряжения.
– Еще немного! – прорычал он сквозь зубы, не оборачиваясь. – Ломайте клетки!
Итан открыл вторую клетку. Замок был податливым, но времени не хватало даже на радость. Внутри сидел старик, руки связаны грубой веревкой за спиной. Веревки въелись в запястья до крови, кожа была воспаленной, синей от нарушения кровообращения. Итан не стал снимать кандалы – ключей не было, а ломать их слишком долго. Он быстро перерезал веревки на руках, освобождая пальцы.
– На черный ход, быстро! – толкнул он его в спину. – Ноги слушаются?
– Да... – голос старика был хриплым, едва слышным.
Люди побежали. Это не было похоже на бег здоровых людей. Это было шаткое, спотыкающееся движение существ, забывших, что такое свобода. Мужчина споткнулся о высокий порог клетки, упал лицом в грязную солому. Итан не стал тянуть его за руку – времени нет. Он подхватил его под мышки, рывком поставил на ноги, толкнул к выходу, где серел свет улицы.
– Беги! Не оглядывайся!
В этот момент ворота главного входа рухнули. Не просто открылись – они взорвались внутрь склада. Древесина щепой разлетелась по помещению, подняв облако пыли. В проеме, на фоне света факелов со двора, возникли силуэты. Трое. Нет, четверо. Рыжий – впереди, плащ развевается, в руке обнаженный меч, сталь блеснула холодным огнем. За ним – двое стражников с арбалетами наготове, взведенные арбалеты смотрели в темноту склада.
– Вот вы где, – рыжий усмехнулся. Уголок его рта дернулся, но глаза оставались холодными, оценивающими. – Думали, воры, а тут… целый зверинец. Гномы? Серьезно?
Ульф не стал слушать. Гном сделал шаг навстречу. Первый арбалетчик выстрелил – тетива хлопнула, болт пролетел мимо, выбив искру из камня стены рядом с головой Торбена. Гном даже не моргнул. Он ударил по второму стражнику, который пытался перезарядить оружие. Древко арбалета хрустнуло под ударом молота, пальцы человека разжались. Стражника отбросило к стене, он сполз вниз, хватая ртом воздух.
Рыжий отступил на шаг, оценивая ситуацию. Он не побежал, не запаниковал. Он свистнул – пронзительно, надрывно, специфическим сигналом, который разносится дальше человеческого крика.
– Он зовет подмогу, – сказал Торбен спокойно, не отрывая взгляда от врага. – Schnell! Быстро! Уводите их!
Итан подхватил женщину с ребенком. Легкая, как птица, кости прощупывались сквозь одежду. Ребенок не плакал, только смотрел большими глазами на вспышки стали в темноте. Итан вытолкнул их за порог черного хода, в холодный воздух переулка. Корен уже был там. Он стоял у стены, прикрывая выход. В руке он сжимал меч старьевщика. Корен отбивался от одного стражника, который каким-то образом обошел склад и добрался до черного хода. Меч Корена ходил ходуном, рука дрожала от напряжения, удары были тяжелыми, но неточными, защитными. Он не нападал, он только не давал пройти.
– Уходите! – крикнул Итан людям, выталкивая их в темноту. – В лес, по тропе! Там гномы ждут! Не останавливайтесь!
Они побежали, цепляясь друг за друга, как звенья разорванной цепи. Падали в грязь, поднимались, оставляя на земле капли крови из разодранных ног. Женщина с ребенком споткнулась на камне, чуть не упала. Итан подхватил ее за локоть, вырвал ребенка из ослабевших рук, сунул старику, который плелся впереди.
– Веди! Не урони!
Рыжий выскочил из склада следом, перешагивая через тело Ульфа, который временно отступил, чтобы не быть окруженным. За ним – оставшиеся стражники. Четверо против двух гномов и Итана. Рыжий поднял меч, лезвие указало прямо на грудь Итана. Он не злился. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки, когда он примеривался к удару. Так мясник смотрит на кусок мяса, выбирая, где проще отделить кость.
– Этого не трогать, – гаркнул он, перекрикивая лязг стали. – Живым. Остальных – валить.
Итан замер на секунду. Живым? Почему? Для допроса? Для казни на площади? Или для чего-то хуже? Торбен шагнул вперед, заслоняя выход своим телом. Его молот описал круг, создавая зону смерти вокруг себя. Первый стражник, сунувшийся с копьем, попытался ударить в ногу гнома. Торбен просто опустил молот. Наконечник копья сплющило, древко переломилось. Человека отбросило, хрустнув костями грудной клетки. Ульф бил справа. Его удары были тяжелы, методичны. Каждый взмах заканчивался либо ломанной костью, либо вмятиной в доспехе. Они не сражались красиво. Они уничтожали препятствие.
Но их слишком много. Из главного входа вываливались новые тени.
– Корен! – крикнул Итан. – Отходи!
– Не могу! – огрызнулся Корен, отбивая очередной удар. – Они прорвутся!
Итан сжал нож. Рыжий смотрел на него и улыбался. Он знал что-то, чего не знал Итан. И эта уверенность пугала больше, чем меч в его руке.
Итан пригнулся, чувствуя, как воздух над головой разрежается от прошедшего лезвия. Кончики волос опалило жаром стали. Меч рыжего вонзился в землю там, где секунду назад была его шея. Итан вскочил, вкладывая весь вес в выпад. Нож полоснул воздух – мимо. Рыжий оказался быстрее, чем казался со стороны. Он не блоком встретил удар, а просто шагнул в сторону, используя инерцию Итана против него. Разворот корпуса, жесткий удар подошвой сапога в грудь. Итан сбился с ног, тяжелый сапог выбил воздух из легких.
Он ударился спиной о грязь. В рот набилось земли, крови, соломы. Мир перевернулся, потолок поплыл перед глазами.
– Сопляк, – прошипел рыжий, нависая сверху. Лицо его было спокойным, без злобы. Он занес меч для финального выпада. Лезвие блеснуло в свете факелов, готовое вспороть горло.
Корен налетел сбоку. Это не боевой прием, а отчаянный бросок человека, который знает, что другого шанса не будет. Он сшиб рыжего плечом, вкладывая в удар всю массу своего тела. Они покатились по грязи, перемешанной с кровью и навозом. Меч отлетел в сторону, звякнув о камень. Корен бил кулаками, тяжело, со всей силы, целясь в лицо, в горло, в глаза. Но рыжий уворачивался, профессионально группируясь, искал нож на поясе, пытался перехватить инициативу. Корен хрипел, кровь текла из разбитой брови, но не отпускал.
– Рейнард! – крикнул Торбен. Голос гнома прорезал лязг стали. Он стоял в проеме главного входа, отбиваясь от двоих сразу. Ульф рядом с ним медленно пятился, оставляя за собой тела. – Уводи людей! Здесь не удержать!
Итан откашлялся, выплевывая кровь. Рубцы на груди горели. Он рванул к черному ходу, где еще прятались освобожденные. Но путь преградил стражник с арбалетом. Широкий, в кожаной броне, он стоял устойчиво, целясь в грудь. Щелчок спуска. Болт свистнул мимо уха, срезая прядь волос, и врезался в косяк двери. Щепки брызнули в глаза. Итан упал, перекатился через плечо, чувствуя, как горячая борозда прожгла кожу на щеке. Вскочил сразу, не давая врагу времени на вторую перезарядку.
Нож в руке блеснул тускло, без огня, только холодная сталь. Человек успел взвести рычаг, поднять арбалет, нащупать спуск – и замер. Итан смотрел ему в глаза. В упор. В его взгляде не было страха беглеца. Было что-то другое. Пустота, в которой тонет воля. Стражник дрогнул. Палец на спуске ослаб – всего на секунду. Итану хватило. Нож вошел под ребра, и человек осел на землю, не успев даже вскрикнуть.
Итан выдернул лезвие из груди, и всадил нож в горло стражнику, проведя до упора и резко вправо. Достав нож, Итан развернулся на каблуках, сапоги заскользили по грязи и крови, превратившейся в однородную жижу.
В нескольких шагах, в самой гуще тени, Корен и рыжий катались в грязи. Это была не дуэль, а грязная драка на выживание. Корен был сверху, используя свой вес, давя противника лицом в землю. Но рыжий был профессионалом. Он не паниковал, его движения казались экономными, даже лежа под тяжелым телом. Он извернулся, рука метнулась к голенищу сапога, и в пальцах блеснул узкий кинжал. Лезвие поползло вверх, к ребрам Корена.
Корен почувствовал холод металла сквозь одежду. Он перехватил руку врага, стиснул запястье обеими ладонями. Мышцы на его шее вздулись, вены на лбу набухли черными жгутами. Он держал, но силы уходили. Рыжий медленно, миллиметр за миллиметром, продавливал защиту, приближая острие к жизненно важным органам.
– Бей! – заорал Корен. Голос сорвался на хрип, в глазах стояла мольба и решимость одновременно. – Рейнард, бей его! Не жалей!
Итан подскочил, занося нож для колющего удара сверху вниз. Тень накрыла дерущихся. Но рыжий не смотрел на Итана. Он ждал этого момента. Как только Итан занес руку, открывая себя, рыжий дернулся. Не пытаясь вырвать руку, он резко подался вперед и ударил Корена головой в лицо.
Звук был сухим, противным, как удар дубины по спелой дыне. Хрящ носа хрустнул.
