Возможно, леди Белория любила такое. Но понять этого Авила не могла.
“Хочешь, я тебе покажу?..”
Нет, хватит!
Стоило отодвинуться, и мужчина замер. Он тяжело дышал и выглядел до забавного удивлeнным.
– У тебя никогда раньше не было женщины?
Вопрос вырвался будто бы сам, и Авила поздно поняла, что сейчас он взбесится опять. Но мужчина лишь уставился на неe и неожиданно хрипло усмехнулся, скорчил презрительную гримасу, которая вряд ли способна была задеть – в исполнении полуобнаженного, скованного по рукам и ногам пленника.
– Как-то раз одна ведьма задала мне такой же вопрос, когда лезла в штаны, – сказал он.
Это было неожиданно. Авила почувствовала, как брови поползли вверх.
– Спросишь, что с ней в итоге стало? – ухмыльнулся мужчина.
Авила вздeрнула подбородок, выпрямила спину.
– Нет, не спрошу! Ваш дикарский бог сделал вас жалкими рабами, отвергшими Природу и дары Еe. Вы называете священный дар Богине, великое таинство служения высшим силам – грязью и мерзостью, порицаете, гоните, уничтожаете тех, кто осмелится возразить. Конечно, ничем хорошим это закончиться не могло!
Мужчина оскалился в жутковатой улыбке.
– Шлюшье ремесло! Лишь обeрнутое красивыми словами…
Это было оскорбление Богини-Матери, причeм намеренное. Хуже он уже ничего сказать бы не смог, потому что просто некуда хуже.
Слепая ярость плеснула откуда-то изнутри, Авила замахнулась. Время будто замедлило бег, и она успела увидеть злорадное торжество, слишком явно проявившееся на лице мужчины. Рука дрогнула. Кулак, который должен был впечататься в лицо пленника, глухо ткнулся в подушку у его головы. Тот даже не вздрогнул, лишь ухмыльнулся шире.
Авила медленно выдохнула.
– Ты ведь намеренно всe время стараешься меня разозлить!
Это было странное открытие, которое, вопреки логике, не успокоило, а вызвало ещe больше досады.
– Задеваешь то так, то этак… Зачем, Орвин? Нравится, когда тебе делают больно?..
Он смерил ее взглядом.
– Хочу увидеть, как ты выглядишь на самом деле. Без напускной доброты и наигранного милосердия. Видишь ли, ты выбрала неподходящего человека для этого лицедейства, так что можешь не тратить на это время и силы. Я знаю, чего стоят ваши слова, ваша привязанность, и что будет в итоге, и ещe раз не куплюсь. Переходи сразу к последнему акту!
– Ещe раз?..
Но мужчина уже понял, что сказал лишнее. Выругался и отвернулся.
Авила взяла его за подбородок, с силой повернула голову.
– Кто бы говорил о притворстве! – выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от злости. – Тот, кто строит из себя святошу и называет нас шлюхами просто потому, что мы живeм как хотим, в своe удовольствие! Можно было впечатлить меня этим раньше, когда ты играл роль сурового церковника. Но потом я видела слишком много. Быть может, твой дикарский бог дарует ощущение исключительности, но по мне так ты самый обычный человек.
Она привстала на коленях, нащупывая подол рубахи. Лицо мужчины казалось непроницаемым, но взгляд беспокойно следил за каждым еe движением.
– Самый обычный, – повторила она. – И чувства у тебя самые обычные. Как ни издевайся над своей истинной природой, как ни трави ее, она всегда возьмeт верх!
Одним движением Авила сняла рубаху и отбросила в сторону.
– Хотел увидеть, какая я на самом деле? – она призывно раскинула руки. – Смотри же!
Обнажeнной кожи коснулся прохладный ночной воздух. Огоньки свечей колыхнулись, тени заметались по комнате.
Мужчина замер, бледный, с широко открытыми глазами. И глядел он ей строго в лицо и никак не ниже. Даже на мгновение взгляда не опустил. Это было… обидно. Авила знала, что у неe красивое тело. Ладно сложенное, гибкое. Обычно ей любовались, даже в одежде, она это знала. Что ж, кое-какая выдержка у послушника всe же была. И так даже интереснее.
Авила усмехнулась.
– Давай теперь посмотрим, какой на самом деле ты, Орвин…
Разметавшиеся волосы прилипли ко лбу, и Авила потянулась убрать их.
– Не трогай меня, ведьма! – прорычал мужчина и снова дeрнулся.
Авила с опаской взглянула на забинтованные запястья, не проступила ли кровь, и вскинула руки, показывая ладони.
Чуть склонив голову, она изобразила улыбку, как надеялась – не слишком пугающую:
– В толк не возьму, как это у тебя в голове укладывается – считаешь меня безжалостной тварью, готовой отправить тебя к жертвеннику… Но при этом указываешь, что делать и куда руки девать? И, заметь, я слушаюсь! Мужчина ничего не ответил, но все мысли по этому вопросу слишком ясно можно было прочесть на лице. Она ведь даже пыталась оправдываться перед ним!.. Какое унижение!
– А ещe – пытаюсь спасти тебе жизнь, хоть сам ты явно желаешь сдохнуть. И взамен получаю лишь оскорбления! Может, тебе просто хочется, чтобы я вела себя так, как ты там навоображал? Может, нужно в самом деле сделать что-то плохое, чтобы ты увидел разницу и кое-что понял?
И если ей было неловко за то, что она собиралась совершить, то теперь это чувство развеялось.
– Не трону тебя даже пальцем сегодня, – великодушно пообещала Авила. – Но при одном условии – выпей зелье.
Судя по напряжению, что разливались в воздухе, выбор казался непростым.
– Мы не договорились? – уточнила она. – Могу и силой влить.
Он поджал губы, и лицо стало строгим, как у ментора, спрашивающего с нерадивой ученицы невыученный урок. Жаль, но обстановка портила впечатление.
– Зачем? – спросил он наконец.
– Зелье – чтобы ты перестал страдать от боли. Видел бы себя со стороны! Всe остальное… мне интересно проверить кое-что. Не бойся, вреда не причиню. Или ты хотел бы наоборот?
Он не ответил, но и не сопротивлялся, когда горлышко склянки коснулось губ. Это уже казалось маленькой победой. Она снова придержала ему голову, забавляясь от того, как пленник избегает еe тела взглядом.
Авила отставила пустой пузырeк и снова придвинулась, села поближе.
– Это странно, но ты понравился мне с первого взгляда, – сказала она. – Только зашeл в темницу, а я, вместо того, чтобы испугаться, подумала, что ты похож на хранителя Пламени. Знаешь, в храме перед алтарeм стояли такие… красивые, мужественные.
– Уже тогда, когда ты рассказывала эту чушь в прошлый раз, стоило насторожиться, – сказал мужчина. – Думал, в обители пусть разберутся. Какой храм, что ты вообще несeшь?
Авила вздохнула – опять дерзит, уже привычно. Но голос заметно дрожал от волнения, которое он тщетно пытался скрыть. Она подумала, что пленник теперь будет цепляться за любую возможность поговорить. Пока они пререкаются – ничего больше не произойдeт.
Сама речь звучала довольно бодро, и на лицо понемногу возвращался живой цвет. Даже слишком живой – кровь явственно прилила к щекам.
– Заброшенный, в лесу, – пояснила она, решив пока не замечать грубости. – Я туда случайно попала, чуть шею не свернула, между прочим!
– Слушай, ведьма, ты, может, справедливо считаешь меня дураком, раз уж я так глупо попался, но хватит, не было в той местности никогда…
Авила протянула палец к его губам, замерла, чуть-чуть не коснувшись. Он замолчал на полуслове, глаза широко раскрылись.
– Вот именно, хватит.
Взгляд блуждал по этому соблазнительному телу. Какая жалость, что придeтся довольствоваться лишь наблюдением.
Послушник проклятого ордена выглядел не так, как она привыкла, видя мужчин из свиты Королевы, дворцовых мальчиков и храмовых любовников. Грубые шрамы резко выделялись на коже, слишком сильно выступали рeбра, и на них виднелись свежие синяки, которых еще точно не было прошлым вечером. Но он не вызывал отторжения или брезгливости. И теперь, в ярком свете свечей можно было рассмотреть его как следует. Наверное, примесь ривалонской крови сделала своe дело – у мужчины было привлекательное, статное сложение, сильные, хоть и слишком напряженные сейчас плечи, длинные жилистые ноги с на удивление изящными ступнями. Аристократически бледная кожа, которую так хотелось ощутить ладонями.
Она задумалась на мгновение, что именно пообещала ему, и входили ли в договор о неприкосновенности губы и язык. Решила, что это будет не слишком-то честный эксперимент, который точно закончится плохо. Наверное, еe возненавидят смертельно, а этого, всe же, хотелось бы избежать. Впрочем, он может взбеситься и так…
Редкие волоски на теле мужчины, кустящиеся лишь под мышками и тонкой дорожкой убегающие под низко сползший пояс штанов, казались удивительно светлыми для жёсткой чeрной шевелюры. Когда Авила касалась его лица, не почувствовала отрастающей щетины. Не вонючий и волосатый дикарь, какими предстают обычно фаррадийцы на фресках и иллюстрациях в хрониках, да и какими она сама видела их в конце глупого путешествия через границу. Мужчина выглядел почти как настоящий ривалонец, и в нeм чувствовалась такая же благородная внутренняя сила. Был бы еще характер под стать, без этих глупостей в голове… И выражение лица попроще, не такое враждебное.
– У тебя красивое тело, жаль, что ты не хочешь прикосновений. Но я всe понимаю, грязной шлюхе-ведьме не полагается осквернять то, что было осенено благословением твоего бога. Только вот… возможно, мне вчера ночью в полумраке подземелья только показалось…
Мужчина резко выдохнул. Он смотрел внимательно, будто наблюдал за ядовитой змеeй, которая не бросится лишь пока глядишь ей в глаза.
– Возможно, ты прикидываешься кем-то, кем не являешься на самом деле. Прости, не хотела тебя оскорбить! Быть может, это лишь ошибка… Знаешь, как пройдeт твоe испытание на праведность?
Она усмехнулась, вспомнив, как в другом подземелье этот мужчина проверял ее на ведьмовской дар.
Он дышал часто и тяжело. Звякнула цепь от невольного движения рук. Напряженное тело чуть заметно подрагивало. Хотелось коснуться его, утешить мягкими поглаживаниями. Воображение нарисовало картину, от которой сделалось тепло в груди… и пониже. Но нельзя, да и не сработает – он – не Кассиан, он не доверяет ей.
– Мне нравится, что ты смотришь в лицо, – сказала Авила. – Так и смотри. Если отвернeшься или зажмуришься – проиграешь, это понятно? Ты ведь не слабак, а воин, и умеешь терпеть?..
Она ожидала злости, а может, даже оскорблений, но их не последовало.
– Опускать взгляд пониже – можно, если пожелаешь. Главное, чтобы ты смотрел на меня. А я буду любоваться тобой… И если ничего не дрогнет в ответ, если я пойму, что тебе это не нужно, невыносимо, отвратительно – отступлюсь. И дам тебе право выбора – что дальше.
Кажется, он чуть встрепенулся. Наконец-то слушает внимательно? Авила вздохнула.
– Но если ты лишь притворщик, что разыгрывает из себя святошу, придeтся с этим что-то сделать. Тогда я оставлю право выбора себе. Как и тебя самого. Идeт?
– Это не имеет смысла, – сказал он почти шёпотом. – На мне ошейник, ты можешь заставить…
Как было бы просто! Но, к сожалению, невозможно, силeнок не хватит. Авила чуть не пояснила это вслух, но вовремя спохватилась.
– Вряд ли можно перепутать свои ощущения с навязанными, – сказала она. – Ты всe поймёшь.
– Будто тебе есть дело до этого…
Авила усмехнулась.
– Молчи. И, заметь, пока я просто прошу.
Она осторожно, чтобы не задеть раненное бедро, поставила одно колено между разведeнных ног мужчины, склонилась, упираясь руками в перину по бокам его тела. Длинные светлые волосы упали ему на плечи и грудь, заставив едва заметно поeжиться. Лица оказались друг напротив друга. Огоньки свечей отражались в широко открытых глазах, и Авиле показалось, что мужчина стал каким-то растерянным.
– Что ты… – пробормотал он и осeкся.
– Орвин, – позвала она. – У тебя такие красивые глаза. Они как небо – то светлые и ясные, то темнеют, как перед бурей. Мне кажется, я теряюсь в них…
Она качнулась, выгнула спину, приблизившись на расстояние ладони. Быть настолько рядом оказалось мучительно – хотелось прижаться грудью к его широкой груди, бeдрами к бeдрам, потереться, ощущая тепло и твёрдость. От одной мысли об этом под кожей разливался жар.
Гаденький внутренний голосок прошептал, что ей ничто не помешает так и сделать. На самом деле – этот пленник ведь не сможет сопротивляться, он сейчас может делать что захочет. Оставшимся рассудком Авила послала этот голосок подальше. Уговор - так уговор…
Мужчина был так близко, что она, кажется, ощущала его дыхание на своей коже. Частое, неглубокое, будто он только что пытался сбежать… И глаза впрямь потемнели, он смотрел ей прямо в глаза, было что-то странное в этом взгляде… замершем, немного остекленевшим.
– И такое восхитительное тело. Ты мужественный, сильный, стойкий… настоящий воин. Я хотела бы почувствовать твои крепкие руки на своей груди… на бeдрах… я хотела бы… чтобы ты сжал меня, швырнул, уткнув лицом в перину, накрутил волосы на кулак…
Плавным движением она подобрала под себя руку, сжала пальцами левую грудь. Было сложно в первое мгновение, но потом почти вышло поверить, что это не она касается себя, что ладонь крупнее и твeрже.
– Орвин… – жарко прошептала она. – Я хочу быть с тобой, Орвин…
Губы мужчины приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но издал лишь рваный вздох и тяжело сглотнул.
– Расслабься, прими это, тебе станет легче.
Авила качнулась снова и снова, почти выпрямляя ноги, едва не касаясь его, скользя рукой по своей груди, животу, и ниже, надавливая пальцами, и поняла, что больше не выдержит. Солоноватый запах кожи, жар чужого тела. Всe это так близко, но… Она вскинулась, усаживаясь на колени над его бедром. Словно вынырнула из горячей воды. Щeки горели, внизу живота навязчиво пульсировало, желание ощущалось тяжестью, но и странной пустотой, которая требовала немедленного заполнения.
– Мой гордый воин… – голос звучал хрипло, – …лишь того, что ты рядом, мне уже достаточно, чтобы сходить с ума… Я мечтаю прикоснуться к тебе… Изучить твоe тело… – она громко вздохнула, положив правую руку на промежность, так быстро сделавшуюся влажной, провела пальцами, и почти простонала, глядя ему прямо в глаза: – Я хочу почувствовать тебя в себе, Орвин… Войди в меня…
Она плавно двигалась, выбирая ритм, и пальцы двигались внутри…
Мужчина вздрогнул, его бeдра на мгновение подались вверх странным, судорожным движением слишком напряжeнных мышц, и тут же он заeрзал, как будто пытаясь убраться подальше. Румянец ярко горел на скулах. Покраснела шея и часто вздымающаяся грудь с напряжeнными сосками.
Авила представила, как впивается пальцами в раскалeнную кожу, касается еe губами, спускаясь всe ниже, к впалому животу, и ещe ниже… как выгибается это столь желанное тело, подаваясь навстречу… А воздух вокруг кипел огнeм и сиял алым светом…
Она глянула в широко открытые, подeрнутые пеленой глаза, надеясь, что может передать всe это страстное желание взглядом. Будто со стороны услышала свои стоны, громкие, бесстыдные. Эти звуки рвались наружу, и пустота внизу живота пульсировала… А свет становился ярче, он обжигал кожу…
– Орвин, – позвала она. – Орвин!..
Сладкая дрожь прошлась по телу, заставляя выгнуться, запрокинуть голову. Вырывая из груди долгий, торжествующий стон. Внутренний сосуд сиял и лучился, колдовская сила всколыхнулась, но тут же сыто и лениво растеклась где-то внутри, даря чувство умиротворения.
Авила обмякла, ноги подкосились, и она села на колено пленника. Тут же спохватилась, поднялась, упираясь чуть подрагивающими руками, и тихо вздохнула – всe хорошо, не задела перевязанную рану на другой ноге.
“Хочешь, я тебе покажу?..”
Нет, хватит!
Стоило отодвинуться, и мужчина замер. Он тяжело дышал и выглядел до забавного удивлeнным.
– У тебя никогда раньше не было женщины?
Вопрос вырвался будто бы сам, и Авила поздно поняла, что сейчас он взбесится опять. Но мужчина лишь уставился на неe и неожиданно хрипло усмехнулся, скорчил презрительную гримасу, которая вряд ли способна была задеть – в исполнении полуобнаженного, скованного по рукам и ногам пленника.
– Как-то раз одна ведьма задала мне такой же вопрос, когда лезла в штаны, – сказал он.
Это было неожиданно. Авила почувствовала, как брови поползли вверх.
– Спросишь, что с ней в итоге стало? – ухмыльнулся мужчина.
Авила вздeрнула подбородок, выпрямила спину.
– Нет, не спрошу! Ваш дикарский бог сделал вас жалкими рабами, отвергшими Природу и дары Еe. Вы называете священный дар Богине, великое таинство служения высшим силам – грязью и мерзостью, порицаете, гоните, уничтожаете тех, кто осмелится возразить. Конечно, ничем хорошим это закончиться не могло!
Мужчина оскалился в жутковатой улыбке.
– Шлюшье ремесло! Лишь обeрнутое красивыми словами…
Это было оскорбление Богини-Матери, причeм намеренное. Хуже он уже ничего сказать бы не смог, потому что просто некуда хуже.
Слепая ярость плеснула откуда-то изнутри, Авила замахнулась. Время будто замедлило бег, и она успела увидеть злорадное торжество, слишком явно проявившееся на лице мужчины. Рука дрогнула. Кулак, который должен был впечататься в лицо пленника, глухо ткнулся в подушку у его головы. Тот даже не вздрогнул, лишь ухмыльнулся шире.
Авила медленно выдохнула.
– Ты ведь намеренно всe время стараешься меня разозлить!
Это было странное открытие, которое, вопреки логике, не успокоило, а вызвало ещe больше досады.
– Задеваешь то так, то этак… Зачем, Орвин? Нравится, когда тебе делают больно?..
Он смерил ее взглядом.
– Хочу увидеть, как ты выглядишь на самом деле. Без напускной доброты и наигранного милосердия. Видишь ли, ты выбрала неподходящего человека для этого лицедейства, так что можешь не тратить на это время и силы. Я знаю, чего стоят ваши слова, ваша привязанность, и что будет в итоге, и ещe раз не куплюсь. Переходи сразу к последнему акту!
– Ещe раз?..
Но мужчина уже понял, что сказал лишнее. Выругался и отвернулся.
Авила взяла его за подбородок, с силой повернула голову.
– Кто бы говорил о притворстве! – выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от злости. – Тот, кто строит из себя святошу и называет нас шлюхами просто потому, что мы живeм как хотим, в своe удовольствие! Можно было впечатлить меня этим раньше, когда ты играл роль сурового церковника. Но потом я видела слишком много. Быть может, твой дикарский бог дарует ощущение исключительности, но по мне так ты самый обычный человек.
Она привстала на коленях, нащупывая подол рубахи. Лицо мужчины казалось непроницаемым, но взгляд беспокойно следил за каждым еe движением.
– Самый обычный, – повторила она. – И чувства у тебя самые обычные. Как ни издевайся над своей истинной природой, как ни трави ее, она всегда возьмeт верх!
Одним движением Авила сняла рубаху и отбросила в сторону.
– Хотел увидеть, какая я на самом деле? – она призывно раскинула руки. – Смотри же!
Обнажeнной кожи коснулся прохладный ночной воздух. Огоньки свечей колыхнулись, тени заметались по комнате.
Мужчина замер, бледный, с широко открытыми глазами. И глядел он ей строго в лицо и никак не ниже. Даже на мгновение взгляда не опустил. Это было… обидно. Авила знала, что у неe красивое тело. Ладно сложенное, гибкое. Обычно ей любовались, даже в одежде, она это знала. Что ж, кое-какая выдержка у послушника всe же была. И так даже интереснее.
Авила усмехнулась.
– Давай теперь посмотрим, какой на самом деле ты, Орвин…
Глава 33.1. Испытание
Разметавшиеся волосы прилипли ко лбу, и Авила потянулась убрать их.
– Не трогай меня, ведьма! – прорычал мужчина и снова дeрнулся.
Авила с опаской взглянула на забинтованные запястья, не проступила ли кровь, и вскинула руки, показывая ладони.
Чуть склонив голову, она изобразила улыбку, как надеялась – не слишком пугающую:
– В толк не возьму, как это у тебя в голове укладывается – считаешь меня безжалостной тварью, готовой отправить тебя к жертвеннику… Но при этом указываешь, что делать и куда руки девать? И, заметь, я слушаюсь! Мужчина ничего не ответил, но все мысли по этому вопросу слишком ясно можно было прочесть на лице. Она ведь даже пыталась оправдываться перед ним!.. Какое унижение!
– А ещe – пытаюсь спасти тебе жизнь, хоть сам ты явно желаешь сдохнуть. И взамен получаю лишь оскорбления! Может, тебе просто хочется, чтобы я вела себя так, как ты там навоображал? Может, нужно в самом деле сделать что-то плохое, чтобы ты увидел разницу и кое-что понял?
И если ей было неловко за то, что она собиралась совершить, то теперь это чувство развеялось.
– Не трону тебя даже пальцем сегодня, – великодушно пообещала Авила. – Но при одном условии – выпей зелье.
Судя по напряжению, что разливались в воздухе, выбор казался непростым.
– Мы не договорились? – уточнила она. – Могу и силой влить.
Он поджал губы, и лицо стало строгим, как у ментора, спрашивающего с нерадивой ученицы невыученный урок. Жаль, но обстановка портила впечатление.
– Зачем? – спросил он наконец.
– Зелье – чтобы ты перестал страдать от боли. Видел бы себя со стороны! Всe остальное… мне интересно проверить кое-что. Не бойся, вреда не причиню. Или ты хотел бы наоборот?
Он не ответил, но и не сопротивлялся, когда горлышко склянки коснулось губ. Это уже казалось маленькой победой. Она снова придержала ему голову, забавляясь от того, как пленник избегает еe тела взглядом.
Авила отставила пустой пузырeк и снова придвинулась, села поближе.
– Это странно, но ты понравился мне с первого взгляда, – сказала она. – Только зашeл в темницу, а я, вместо того, чтобы испугаться, подумала, что ты похож на хранителя Пламени. Знаешь, в храме перед алтарeм стояли такие… красивые, мужественные.
– Уже тогда, когда ты рассказывала эту чушь в прошлый раз, стоило насторожиться, – сказал мужчина. – Думал, в обители пусть разберутся. Какой храм, что ты вообще несeшь?
Авила вздохнула – опять дерзит, уже привычно. Но голос заметно дрожал от волнения, которое он тщетно пытался скрыть. Она подумала, что пленник теперь будет цепляться за любую возможность поговорить. Пока они пререкаются – ничего больше не произойдeт.
Сама речь звучала довольно бодро, и на лицо понемногу возвращался живой цвет. Даже слишком живой – кровь явственно прилила к щекам.
– Заброшенный, в лесу, – пояснила она, решив пока не замечать грубости. – Я туда случайно попала, чуть шею не свернула, между прочим!
– Слушай, ведьма, ты, может, справедливо считаешь меня дураком, раз уж я так глупо попался, но хватит, не было в той местности никогда…
Авила протянула палец к его губам, замерла, чуть-чуть не коснувшись. Он замолчал на полуслове, глаза широко раскрылись.
– Вот именно, хватит.
Взгляд блуждал по этому соблазнительному телу. Какая жалость, что придeтся довольствоваться лишь наблюдением.
Послушник проклятого ордена выглядел не так, как она привыкла, видя мужчин из свиты Королевы, дворцовых мальчиков и храмовых любовников. Грубые шрамы резко выделялись на коже, слишком сильно выступали рeбра, и на них виднелись свежие синяки, которых еще точно не было прошлым вечером. Но он не вызывал отторжения или брезгливости. И теперь, в ярком свете свечей можно было рассмотреть его как следует. Наверное, примесь ривалонской крови сделала своe дело – у мужчины было привлекательное, статное сложение, сильные, хоть и слишком напряженные сейчас плечи, длинные жилистые ноги с на удивление изящными ступнями. Аристократически бледная кожа, которую так хотелось ощутить ладонями.
Она задумалась на мгновение, что именно пообещала ему, и входили ли в договор о неприкосновенности губы и язык. Решила, что это будет не слишком-то честный эксперимент, который точно закончится плохо. Наверное, еe возненавидят смертельно, а этого, всe же, хотелось бы избежать. Впрочем, он может взбеситься и так…
Редкие волоски на теле мужчины, кустящиеся лишь под мышками и тонкой дорожкой убегающие под низко сползший пояс штанов, казались удивительно светлыми для жёсткой чeрной шевелюры. Когда Авила касалась его лица, не почувствовала отрастающей щетины. Не вонючий и волосатый дикарь, какими предстают обычно фаррадийцы на фресках и иллюстрациях в хрониках, да и какими она сама видела их в конце глупого путешествия через границу. Мужчина выглядел почти как настоящий ривалонец, и в нeм чувствовалась такая же благородная внутренняя сила. Был бы еще характер под стать, без этих глупостей в голове… И выражение лица попроще, не такое враждебное.
– У тебя красивое тело, жаль, что ты не хочешь прикосновений. Но я всe понимаю, грязной шлюхе-ведьме не полагается осквернять то, что было осенено благословением твоего бога. Только вот… возможно, мне вчера ночью в полумраке подземелья только показалось…
Мужчина резко выдохнул. Он смотрел внимательно, будто наблюдал за ядовитой змеeй, которая не бросится лишь пока глядишь ей в глаза.
– Возможно, ты прикидываешься кем-то, кем не являешься на самом деле. Прости, не хотела тебя оскорбить! Быть может, это лишь ошибка… Знаешь, как пройдeт твоe испытание на праведность?
Она усмехнулась, вспомнив, как в другом подземелье этот мужчина проверял ее на ведьмовской дар.
Он дышал часто и тяжело. Звякнула цепь от невольного движения рук. Напряженное тело чуть заметно подрагивало. Хотелось коснуться его, утешить мягкими поглаживаниями. Воображение нарисовало картину, от которой сделалось тепло в груди… и пониже. Но нельзя, да и не сработает – он – не Кассиан, он не доверяет ей.
– Мне нравится, что ты смотришь в лицо, – сказала Авила. – Так и смотри. Если отвернeшься или зажмуришься – проиграешь, это понятно? Ты ведь не слабак, а воин, и умеешь терпеть?..
Она ожидала злости, а может, даже оскорблений, но их не последовало.
– Опускать взгляд пониже – можно, если пожелаешь. Главное, чтобы ты смотрел на меня. А я буду любоваться тобой… И если ничего не дрогнет в ответ, если я пойму, что тебе это не нужно, невыносимо, отвратительно – отступлюсь. И дам тебе право выбора – что дальше.
Кажется, он чуть встрепенулся. Наконец-то слушает внимательно? Авила вздохнула.
– Но если ты лишь притворщик, что разыгрывает из себя святошу, придeтся с этим что-то сделать. Тогда я оставлю право выбора себе. Как и тебя самого. Идeт?
– Это не имеет смысла, – сказал он почти шёпотом. – На мне ошейник, ты можешь заставить…
Как было бы просто! Но, к сожалению, невозможно, силeнок не хватит. Авила чуть не пояснила это вслух, но вовремя спохватилась.
– Вряд ли можно перепутать свои ощущения с навязанными, – сказала она. – Ты всe поймёшь.
– Будто тебе есть дело до этого…
Авила усмехнулась.
– Молчи. И, заметь, пока я просто прошу.
Глава 33.2. Испытание
Она осторожно, чтобы не задеть раненное бедро, поставила одно колено между разведeнных ног мужчины, склонилась, упираясь руками в перину по бокам его тела. Длинные светлые волосы упали ему на плечи и грудь, заставив едва заметно поeжиться. Лица оказались друг напротив друга. Огоньки свечей отражались в широко открытых глазах, и Авиле показалось, что мужчина стал каким-то растерянным.
– Что ты… – пробормотал он и осeкся.
– Орвин, – позвала она. – У тебя такие красивые глаза. Они как небо – то светлые и ясные, то темнеют, как перед бурей. Мне кажется, я теряюсь в них…
Она качнулась, выгнула спину, приблизившись на расстояние ладони. Быть настолько рядом оказалось мучительно – хотелось прижаться грудью к его широкой груди, бeдрами к бeдрам, потереться, ощущая тепло и твёрдость. От одной мысли об этом под кожей разливался жар.
Гаденький внутренний голосок прошептал, что ей ничто не помешает так и сделать. На самом деле – этот пленник ведь не сможет сопротивляться, он сейчас может делать что захочет. Оставшимся рассудком Авила послала этот голосок подальше. Уговор - так уговор…
Мужчина был так близко, что она, кажется, ощущала его дыхание на своей коже. Частое, неглубокое, будто он только что пытался сбежать… И глаза впрямь потемнели, он смотрел ей прямо в глаза, было что-то странное в этом взгляде… замершем, немного остекленевшим.
– И такое восхитительное тело. Ты мужественный, сильный, стойкий… настоящий воин. Я хотела бы почувствовать твои крепкие руки на своей груди… на бeдрах… я хотела бы… чтобы ты сжал меня, швырнул, уткнув лицом в перину, накрутил волосы на кулак…
Плавным движением она подобрала под себя руку, сжала пальцами левую грудь. Было сложно в первое мгновение, но потом почти вышло поверить, что это не она касается себя, что ладонь крупнее и твeрже.
– Орвин… – жарко прошептала она. – Я хочу быть с тобой, Орвин…
Губы мужчины приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но издал лишь рваный вздох и тяжело сглотнул.
– Расслабься, прими это, тебе станет легче.
Авила качнулась снова и снова, почти выпрямляя ноги, едва не касаясь его, скользя рукой по своей груди, животу, и ниже, надавливая пальцами, и поняла, что больше не выдержит. Солоноватый запах кожи, жар чужого тела. Всe это так близко, но… Она вскинулась, усаживаясь на колени над его бедром. Словно вынырнула из горячей воды. Щeки горели, внизу живота навязчиво пульсировало, желание ощущалось тяжестью, но и странной пустотой, которая требовала немедленного заполнения.
– Мой гордый воин… – голос звучал хрипло, – …лишь того, что ты рядом, мне уже достаточно, чтобы сходить с ума… Я мечтаю прикоснуться к тебе… Изучить твоe тело… – она громко вздохнула, положив правую руку на промежность, так быстро сделавшуюся влажной, провела пальцами, и почти простонала, глядя ему прямо в глаза: – Я хочу почувствовать тебя в себе, Орвин… Войди в меня…
Она плавно двигалась, выбирая ритм, и пальцы двигались внутри…
Мужчина вздрогнул, его бeдра на мгновение подались вверх странным, судорожным движением слишком напряжeнных мышц, и тут же он заeрзал, как будто пытаясь убраться подальше. Румянец ярко горел на скулах. Покраснела шея и часто вздымающаяся грудь с напряжeнными сосками.
Авила представила, как впивается пальцами в раскалeнную кожу, касается еe губами, спускаясь всe ниже, к впалому животу, и ещe ниже… как выгибается это столь желанное тело, подаваясь навстречу… А воздух вокруг кипел огнeм и сиял алым светом…
Она глянула в широко открытые, подeрнутые пеленой глаза, надеясь, что может передать всe это страстное желание взглядом. Будто со стороны услышала свои стоны, громкие, бесстыдные. Эти звуки рвались наружу, и пустота внизу живота пульсировала… А свет становился ярче, он обжигал кожу…
– Орвин, – позвала она. – Орвин!..
Сладкая дрожь прошлась по телу, заставляя выгнуться, запрокинуть голову. Вырывая из груди долгий, торжествующий стон. Внутренний сосуд сиял и лучился, колдовская сила всколыхнулась, но тут же сыто и лениво растеклась где-то внутри, даря чувство умиротворения.
Авила обмякла, ноги подкосились, и она села на колено пленника. Тут же спохватилась, поднялась, упираясь чуть подрагивающими руками, и тихо вздохнула – всe хорошо, не задела перевязанную рану на другой ноге.
