Наконец, дверь приоткрылась, но вместо Фериды в коридор выглянул хозяин покоев.
- Бехрам, - позвал он, - немедленно приведи в комнаты, которые я приказал обустроить, десятка полтора прислужниц с женской половины. Моя фаворитка отберёт из них тех, кто ей понравится, а остальных проводишь обратно.
- Ваша... ф-фаворитка? - заикаясь, пробормотал Бехрам.
- Да, моя фаворитка, Ферида.
- Но... - промямлил Бехрам, уронив от неожиданности фиалки, - вы же приказали обустроить те покои для черноволосой девушки.
Сарнияр смерил его свирепым взглядом, от которого мавр сразу сник и уныло поплёлся на женскую половину исполнять его поручение.
- Ты тоже уходи, Якуб, - велел царевич. - Ферида останется здесь.
- А что же я скажу госпоже? - воскликнул мальчуган.
Сарнияр равнодушно пожал плечами.
- Обратись к Гюльфем, - посоветовал он, - она обязательно придумает для госпожи какую-нибудь убедительную увёртку. Эта девица превосходно умеет изворачиваться, - прибавил он с горькой усмешкой.
Заложив руки за спину, княжна Лейла нервно расхаживала по своим покоям, сначала от двери к окну, затем обратно к двери. Утомившись от бесконечных хождений туда-сюда, она повернулась к Гюльфем, стоявшей у окна с низко опущенной головой, и спросила с резкостью, совсем ей не свойственной:
- Что же всё это означает, Гюль? Что ты скрываешь от меня?
- Мне нечего скрывать от вас, госпожа, - пролепетала Гюльфем, не поднимая головы.
Княжна обессиленно присела на тахту и, уронив голову на руки, сказала уже обычным для неё, смирным тоном:
- Я совершенно извелась, Гюль. Вот уже две недели я не смыкаю глаз по ночам, и днём не нахожу себе места. Пожалей меня, ради Аллаха. Ты же знаешь, я так долго не выдержу.
Кусая губы от волнения, Гюльфем произнесла:
- Ей-богу, мне ничего неизвестно, госпожа.
- Но ведь должно быть какое-то объяснение. И мне приходит в голову лишь одно. Мой муж велел казнить эту бедняжку.
- Ну, что вы, госпожа! Как вы можете думать так о своём муже?
- Но ведь она пропала, Гюль, будто в воду канула. С того самого дня, как я отправила её с кувшином, от неё нет ни слуху, ни духу. И сколько бы я ни посылала мужу свой эликсир, он неизменно возвращает его без всяких объяснений. Ах, верно, он разгневался на меня, и Ферида пала жертвой этого гнева!
Лейла в отчаянии опустилась на колени и начала истово молиться Аллаху, веру в которого горячо приняла из любви к своему мужу. Не в силах смотреть, как она возносит молитвы за упокой души Фериды, Гюльфем кинулась к ней и подняла её с колен.
- Не надо, госпожа. Не молитесь за душу этой заблудшей овцы. Она живее нас обеих и не заслуживает вашего благочестия.
Лейла пристально посмотрела на служанку.
- Значит, ты всё-таки что-то скрываешь от меня, Гюль?
- Простите меня, госпожа, - взмолилась Гюльфем. - Я хотела, как лучше...
- Говори, - коротко приказала княжна. - Что сталось с Феридой?
- Она... - Гюльфем проглотила застрявший в горле комок и продолжила, - теперь в фаворитках у вашего мужа. Он отвёл ей покои рядом со своими собственными.
- На мужской половине? - ужаснулась княжна.
Гюльфем потупилась, не в силах смотреть ей в глаза.
- Увы! Говорят, их покои соединяет укромная дверь, прикрытая гобеленом, через которую он без лишнего шума проникает к своей наложнице в любое время дня или ночи. Фериде хватает ума не высовываться наружу, но её комнаты обставлены с такой пышностью, что она ни в чём не нуждается. Говорят, там есть даже маленький фонтан, а погулять добровольная пленница сахиба выходит в его личный сад через арку своей террасы. Для услуг к ней приставлены две рабыни и вольнонаёмная камеристка пожилого возраста. Ферида сама их выбрала - конечно, самых неказистых, до того она ревнива.
- Кто рассказал тебе всё это, милочка? - спросила Лейла.
- Её камеристка Бесма. Она иногда приходит на женскую половину посудачить с рабынями.
- Боже мой! - всхлипнула княжна. - Это неслыханно! Он ни во что не ставит наш брак. Какой позор, Гюльфем!
- Прошу вас, успокойтесь, госпожа.
- Как я могу успокоиться, когда мой муж потерял всякий стыд! Я должна положить конец его надругательству над нашими узами.
- Что мы можем сделать в такой ситуации? - попыталась урезонить госпожу Гюльфем. - Он мужчина, он наш повелитель. Здесь все повинуются ему. После того, как он удалил в поместье наставника, никто не осмеливается и слова поперёк ему сказать. Даже батюшка вашего мужа, могучий властелин страны, смотрит сквозь пальцы на его выходки.
- Но почему никто не может объяснить ему, как скверно он со мной поступает?
Гюльфем пожала полными плечами.
- Не знаю, это выше моего понимания. Но думаю, потому что все зависят от него, все едят его хлеб…
- Ага! - торжествующе выпалила Лейла. - Вот тут ты как раз и ошибаешься, Гюль. У моего мужа нет ничего, кроме тех денег, что доставляют ему из Голконды. А эти деньги мои, они принадлежат мне, пока я не отойду в мир иной.
- Но ведь ваш муж распоряжается финансами согласно шариату и завещанию магараджи, - резонно отметила Гюльфем.
- Пока я согласна терпеть такого мужа, - уточнила княжна. - Но ведь я могу и потребовать развода, если моё терпение иссякнет.
- Ах, госпожа! - всплеснула руками Гюльфем. - Неужели вы опозорите свою семью разводом?
- Ты разве забыла, Гюль, что у меня не осталось семьи? - горько усмехнулась Лейла. - Что я обломок династии, которая оборвётся на мне, потому что у меня никогда не будет детей?
- Тем более, госпожа, не следует так ополчаться на мужа. Он ваша единственная опора в жизни. Если вы разведётесь с ним, кто позаботится о вас? Наш мир принадлежит мужчинам, и женщинам в нём не выжить в одиночку.
- Ах, Гюль! - воскликнула княжна, схватившись рукой за сердце. - Мне становится дурно при одной мысли о разводе. Но мой муж не оставляет мне другого выхода. Я вынуждена напомнить ему, чем он обязан мне. Пусть не думает, что на него не найдётся управы. Если он не вернёт Фериду на женскую половину, я подам жалобу шейху, венчавшему нас, и с нашим браком будет покончено. Скажи Якубу, пусть позовёт ко мне его высочество, и немедленно.
- Но, госпожа... Умоляю вас, перенесите этот разговор на другое время. Сейчас вы плохо владеете собой.
- Нет, - стояла на своём Лейла, - потом мне может не хватить решимости.
- Ну, хорошо, - скрепя сердце согласилась Гюльфем и кликнула Якуба.
В ожидании царевича Лейла сильно разнервничалась; её щёки и даже губы побелели, а дыхание участилось. На лбу у неё выступили капельки пота, и, вытирая их платком, Гюльфем озабоченно произнесла:
- Не стоит сейчас заводить серьёзный разговор, госпожа. На вас лица нет от волнения.
- Может, это и к лучшему, - прошептала Лейла. - Мой муж испугается за меня и без лишних разговоров согласится на уступки.
Она повернула голову к двери и увидела стоявшего на пороге царевича. При его появлении кровь застыла в её жилах, тело свело судорогой, а язык онемел, успев выдавить только пару слов:
- Мне плохо…
Глаза её закатились, и она безжизненно откинулась на спинку дивана. Из полуоткрытого рта княжны выступила обильная пена. У царевича самого отвисла нижняя челюсть от этого зрелища; он никак не ожидал, что его вид произведёт на жену такое убийственное впечатление.
- О, Аллах! - всполошилась Гюльфем, бросаясь к двери. - Якуб, бегом за доктором! Кто-нибудь! Принесите воды!
Вскоре комната Лейлы заполнилась людьми, которые без всякой пользы сновали взад-вперёд, наступая друг другу на пятки и подолы юбок. Проворно орудуя локтями, Хаджи-хаким протолкался через толпу прислуги к дивану. Лейла уже не подавала признаков жизни. Он приложился ухом к её грудной клетке, затем коротко приказал:
- Принесите зеркальце.
Толпа возбуждённо загудела, передавая эти неутешительные слова из уст в уста.
У стоявшей за спинкой дивана Гюльфем подкосились ноги, но чья-то твёрдая рука поддержала её, не дав ей упасть. Она скосила глаза на нежданного спасителя и вздрогнула, узнав в нём царевича. Крепко держа её за плечо, он провёл девушку в приёмную Лейлы, но дверь оставил приоткрытой, чтобы присматривать за тем, что происходит в спальне.
- Я рад тебя видеть, Гюль, - шепнул он ей на ухо.
- А я вас – нисколечко, - ответила она, сердито надув губы.
- Отчего же, Гюль? Разве я чем-нибудь обидел тебя?
- Ах, оставьте эти глупости! - рассердилась она. - Сейчас не время для подобных сцен. Ваша жена при смерти, возможно, уже одной ногой на том свете.
- Гм! - изрёк Сарнияр. - В этом случае как раз имеет смысл обсудить наши дальнейшие взаимоотношения.
Но тут, словно показав ему кукиш, Хаджи-хаким поднял вверх слегка запотевшее зеркальце.
- Жива, жива! - заволновалась толпа. - Машалла! Слава Аллаху!
Услышав эту ободряющую весть, Гюльфем поспешила высвободить своё плечо из цепкого плена и прошипела:
- Вы чуть не свели госпожу в могилу!
- Душа моя, я здесь ни при чём, - возразил он, склонившись к её уху, и нежно дунул на чёрный завиток её волос. - Это не я, а слабое здоровье сводит мою несчастную жену в лучший мир.
- Без вас она проживёт намного дольше, - упрямо твердила своё Гюльфем.
- Ангел мой, она и живёт без меня, - оправдывался царевич. - Наш брак одна видимость…
- Да, помню, - язвительно фыркнула Гюльфем, - миф, призрачная тень, фантом, мираж...
- Умница, - шепнул он, целуя её плечико, - если бы ты всегда понимала меня с полуслова, как сейчас...
- Не рассчитывайте на моё понимание, - продолжала по-детски сердиться Гюльфем. - Если ваш брак только видимость, чего вам стоило соблюсти внешние приличия? Зачем вы поселили Фериду на мужской половине?
- Эти покои я готовил для тебя, - ответил Сарнияр. - Если бы ты сдержала свои обещания...
- Но я не обещала вам ничего, что могло бы навредить госпоже. Это Ферида не дорожит её покоем, а для меня он превыше всего, даже моей любви к вам. Я старалась, как только могла, чтобы слухи о вас не достигли ушей госпожи. Но после внезапного исчезновения Фериды она перестала спать по ночам. Мне пришлось рассказать ей всё без утайки. Госпожа была так обижена, что решила пригрозить вам разводом, если вы не вернёте Фериду на женскую половину.
На лице Сарнияра не дрогнул ни один мускул.
- Ну что ж, - спокойно произнёс он, - в таком случае, пойдём со мной, поможешь своей товарке собрать вещи.
- Вы же наняли ей слуг, - съехидничала Гюльфем, - вот пусть они и помогают.
- Если хочешь порадовать свою госпожу уже сегодня, придётся им помочь.
- Вы накупили этой девчонке так много вещей, что сборы грозят затянуться на сутки? - ревниво спросила Гюльфем.
- Нет, - усмехнулся он, - дело не в этом. Ферида оказалась жаднее Ашаба (прим. автора: персонаж арабского фольклора, олицетворение жадности). Ей захотелось унести всё до последнего лоскутка. Она бы прихватила с собой и фонтан, не будь он надёжно прилажен к полу.
- Не понимаю, - протянула Гюльфем. - Она уходит от вас?
- Именно так, - кивнул царевич.
У Гюльфем в мгновение отлегло от сердца.
- Похвально, что вы сами приняли решение расстаться с Феридой. Очевидно, соседство с ней начало вас стеснять? Или же до вас дошло, хоть и с большим запозданием, что держать любовницу под рукой, по меньшей мере, неприлично?
Сарнияр отрицательно покачал головой.
- Боюсь, ты не совсем меня поняла. Я и не думал расставаться с Феридой. К чему лукавить, она пылкая, неутомимая и безотказная любовница, одним словом, тот образчик идеальной фаворитки, какой я мечтал вылепить из тебя. Я всего лишь возвращаю её на женскую половину.
Гюльфем была сильно разочарована, но виду не подала.
- Несносный мальчишка! - неожиданно разозлилась она на Якуба. - Я надеру ему уши, чтобы он в другой раз не грел их под дверью.
- Душа моя, Якуб ни в чём невиноват.
- Как это невиноват? Разве не он предупредил вас о том, что госпожа собралась предъявить вам ультиматум?
- Вовсе нет, - возразил Сарнияр, - он только передал мне её просьбу о свидании, а до остального я додумался сам. Моя жена никогда меня ни о чём не просила. Мы и виделись-то с ней, смешно сказать, всего пару раз за время брака. Хоть я не мню себя пророком, но когда Якуб сообщил, что она желает со мной переговорить, причём безотлагательно, сразу понял, о чём у нас пойдёт разговор. Вот и велел Фериде собрать свой скарб. У Лейлы нет никаких причин считать меня бессердечным мужем. Как видишь, я не только исполняю, но и предвосхищаю желания моей жены.
Гюльфем была уязвлена как его прозорливостью, так и иронией, с которой он закончил тираду.
- Итак, Ферида сейчас увязывает узлы в своих бывших покоях?
- О да, и я очень прошу тебя помочь ей в этом нелёгком труде.
Гюльфем безумно хотелось последовать его приглашению, чтобы немного позлорадствовать над незадачливой соперницей, которой пришлось выметаться из богатых покоев назад в свою конуру. Но тревога за госпожу, не отпускавшая её ни на миг, отмела, ровно шелуху, это мелочное желание.
- Я не могу оставить княжну в таком состоянии, - заявила она.
- Ты всё равно ей сейчас ничем не поможешь, - убеждал царевич. - Через несколько минут Хаджи-хаким выдворит всех посторонних, как того требует обычай. Никому, кроме врача, не дозволено стоять между богом и его призывником, когда решается вопрос о жизни или смерти.
- Бехрам, - позвал он, - немедленно приведи в комнаты, которые я приказал обустроить, десятка полтора прислужниц с женской половины. Моя фаворитка отберёт из них тех, кто ей понравится, а остальных проводишь обратно.
- Ваша... ф-фаворитка? - заикаясь, пробормотал Бехрам.
- Да, моя фаворитка, Ферида.
- Но... - промямлил Бехрам, уронив от неожиданности фиалки, - вы же приказали обустроить те покои для черноволосой девушки.
Сарнияр смерил его свирепым взглядом, от которого мавр сразу сник и уныло поплёлся на женскую половину исполнять его поручение.
- Ты тоже уходи, Якуб, - велел царевич. - Ферида останется здесь.
- А что же я скажу госпоже? - воскликнул мальчуган.
Сарнияр равнодушно пожал плечами.
- Обратись к Гюльфем, - посоветовал он, - она обязательно придумает для госпожи какую-нибудь убедительную увёртку. Эта девица превосходно умеет изворачиваться, - прибавил он с горькой усмешкой.
Глава 8. Ночь любви в тайной комнате.
Заложив руки за спину, княжна Лейла нервно расхаживала по своим покоям, сначала от двери к окну, затем обратно к двери. Утомившись от бесконечных хождений туда-сюда, она повернулась к Гюльфем, стоявшей у окна с низко опущенной головой, и спросила с резкостью, совсем ей не свойственной:
- Что же всё это означает, Гюль? Что ты скрываешь от меня?
- Мне нечего скрывать от вас, госпожа, - пролепетала Гюльфем, не поднимая головы.
Княжна обессиленно присела на тахту и, уронив голову на руки, сказала уже обычным для неё, смирным тоном:
- Я совершенно извелась, Гюль. Вот уже две недели я не смыкаю глаз по ночам, и днём не нахожу себе места. Пожалей меня, ради Аллаха. Ты же знаешь, я так долго не выдержу.
Кусая губы от волнения, Гюльфем произнесла:
- Ей-богу, мне ничего неизвестно, госпожа.
- Но ведь должно быть какое-то объяснение. И мне приходит в голову лишь одно. Мой муж велел казнить эту бедняжку.
- Ну, что вы, госпожа! Как вы можете думать так о своём муже?
- Но ведь она пропала, Гюль, будто в воду канула. С того самого дня, как я отправила её с кувшином, от неё нет ни слуху, ни духу. И сколько бы я ни посылала мужу свой эликсир, он неизменно возвращает его без всяких объяснений. Ах, верно, он разгневался на меня, и Ферида пала жертвой этого гнева!
Лейла в отчаянии опустилась на колени и начала истово молиться Аллаху, веру в которого горячо приняла из любви к своему мужу. Не в силах смотреть, как она возносит молитвы за упокой души Фериды, Гюльфем кинулась к ней и подняла её с колен.
- Не надо, госпожа. Не молитесь за душу этой заблудшей овцы. Она живее нас обеих и не заслуживает вашего благочестия.
Лейла пристально посмотрела на служанку.
- Значит, ты всё-таки что-то скрываешь от меня, Гюль?
- Простите меня, госпожа, - взмолилась Гюльфем. - Я хотела, как лучше...
- Говори, - коротко приказала княжна. - Что сталось с Феридой?
- Она... - Гюльфем проглотила застрявший в горле комок и продолжила, - теперь в фаворитках у вашего мужа. Он отвёл ей покои рядом со своими собственными.
- На мужской половине? - ужаснулась княжна.
Гюльфем потупилась, не в силах смотреть ей в глаза.
- Увы! Говорят, их покои соединяет укромная дверь, прикрытая гобеленом, через которую он без лишнего шума проникает к своей наложнице в любое время дня или ночи. Фериде хватает ума не высовываться наружу, но её комнаты обставлены с такой пышностью, что она ни в чём не нуждается. Говорят, там есть даже маленький фонтан, а погулять добровольная пленница сахиба выходит в его личный сад через арку своей террасы. Для услуг к ней приставлены две рабыни и вольнонаёмная камеристка пожилого возраста. Ферида сама их выбрала - конечно, самых неказистых, до того она ревнива.
- Кто рассказал тебе всё это, милочка? - спросила Лейла.
- Её камеристка Бесма. Она иногда приходит на женскую половину посудачить с рабынями.
- Боже мой! - всхлипнула княжна. - Это неслыханно! Он ни во что не ставит наш брак. Какой позор, Гюльфем!
- Прошу вас, успокойтесь, госпожа.
- Как я могу успокоиться, когда мой муж потерял всякий стыд! Я должна положить конец его надругательству над нашими узами.
- Что мы можем сделать в такой ситуации? - попыталась урезонить госпожу Гюльфем. - Он мужчина, он наш повелитель. Здесь все повинуются ему. После того, как он удалил в поместье наставника, никто не осмеливается и слова поперёк ему сказать. Даже батюшка вашего мужа, могучий властелин страны, смотрит сквозь пальцы на его выходки.
- Но почему никто не может объяснить ему, как скверно он со мной поступает?
Гюльфем пожала полными плечами.
- Не знаю, это выше моего понимания. Но думаю, потому что все зависят от него, все едят его хлеб…
- Ага! - торжествующе выпалила Лейла. - Вот тут ты как раз и ошибаешься, Гюль. У моего мужа нет ничего, кроме тех денег, что доставляют ему из Голконды. А эти деньги мои, они принадлежат мне, пока я не отойду в мир иной.
- Но ведь ваш муж распоряжается финансами согласно шариату и завещанию магараджи, - резонно отметила Гюльфем.
- Пока я согласна терпеть такого мужа, - уточнила княжна. - Но ведь я могу и потребовать развода, если моё терпение иссякнет.
- Ах, госпожа! - всплеснула руками Гюльфем. - Неужели вы опозорите свою семью разводом?
- Ты разве забыла, Гюль, что у меня не осталось семьи? - горько усмехнулась Лейла. - Что я обломок династии, которая оборвётся на мне, потому что у меня никогда не будет детей?
- Тем более, госпожа, не следует так ополчаться на мужа. Он ваша единственная опора в жизни. Если вы разведётесь с ним, кто позаботится о вас? Наш мир принадлежит мужчинам, и женщинам в нём не выжить в одиночку.
- Ах, Гюль! - воскликнула княжна, схватившись рукой за сердце. - Мне становится дурно при одной мысли о разводе. Но мой муж не оставляет мне другого выхода. Я вынуждена напомнить ему, чем он обязан мне. Пусть не думает, что на него не найдётся управы. Если он не вернёт Фериду на женскую половину, я подам жалобу шейху, венчавшему нас, и с нашим браком будет покончено. Скажи Якубу, пусть позовёт ко мне его высочество, и немедленно.
- Но, госпожа... Умоляю вас, перенесите этот разговор на другое время. Сейчас вы плохо владеете собой.
- Нет, - стояла на своём Лейла, - потом мне может не хватить решимости.
- Ну, хорошо, - скрепя сердце согласилась Гюльфем и кликнула Якуба.
В ожидании царевича Лейла сильно разнервничалась; её щёки и даже губы побелели, а дыхание участилось. На лбу у неё выступили капельки пота, и, вытирая их платком, Гюльфем озабоченно произнесла:
- Не стоит сейчас заводить серьёзный разговор, госпожа. На вас лица нет от волнения.
- Может, это и к лучшему, - прошептала Лейла. - Мой муж испугается за меня и без лишних разговоров согласится на уступки.
Она повернула голову к двери и увидела стоявшего на пороге царевича. При его появлении кровь застыла в её жилах, тело свело судорогой, а язык онемел, успев выдавить только пару слов:
- Мне плохо…
Глаза её закатились, и она безжизненно откинулась на спинку дивана. Из полуоткрытого рта княжны выступила обильная пена. У царевича самого отвисла нижняя челюсть от этого зрелища; он никак не ожидал, что его вид произведёт на жену такое убийственное впечатление.
- О, Аллах! - всполошилась Гюльфем, бросаясь к двери. - Якуб, бегом за доктором! Кто-нибудь! Принесите воды!
Вскоре комната Лейлы заполнилась людьми, которые без всякой пользы сновали взад-вперёд, наступая друг другу на пятки и подолы юбок. Проворно орудуя локтями, Хаджи-хаким протолкался через толпу прислуги к дивану. Лейла уже не подавала признаков жизни. Он приложился ухом к её грудной клетке, затем коротко приказал:
- Принесите зеркальце.
Толпа возбуждённо загудела, передавая эти неутешительные слова из уст в уста.
У стоявшей за спинкой дивана Гюльфем подкосились ноги, но чья-то твёрдая рука поддержала её, не дав ей упасть. Она скосила глаза на нежданного спасителя и вздрогнула, узнав в нём царевича. Крепко держа её за плечо, он провёл девушку в приёмную Лейлы, но дверь оставил приоткрытой, чтобы присматривать за тем, что происходит в спальне.
- Я рад тебя видеть, Гюль, - шепнул он ей на ухо.
- А я вас – нисколечко, - ответила она, сердито надув губы.
- Отчего же, Гюль? Разве я чем-нибудь обидел тебя?
- Ах, оставьте эти глупости! - рассердилась она. - Сейчас не время для подобных сцен. Ваша жена при смерти, возможно, уже одной ногой на том свете.
- Гм! - изрёк Сарнияр. - В этом случае как раз имеет смысл обсудить наши дальнейшие взаимоотношения.
Но тут, словно показав ему кукиш, Хаджи-хаким поднял вверх слегка запотевшее зеркальце.
- Жива, жива! - заволновалась толпа. - Машалла! Слава Аллаху!
Услышав эту ободряющую весть, Гюльфем поспешила высвободить своё плечо из цепкого плена и прошипела:
- Вы чуть не свели госпожу в могилу!
- Душа моя, я здесь ни при чём, - возразил он, склонившись к её уху, и нежно дунул на чёрный завиток её волос. - Это не я, а слабое здоровье сводит мою несчастную жену в лучший мир.
- Без вас она проживёт намного дольше, - упрямо твердила своё Гюльфем.
- Ангел мой, она и живёт без меня, - оправдывался царевич. - Наш брак одна видимость…
- Да, помню, - язвительно фыркнула Гюльфем, - миф, призрачная тень, фантом, мираж...
- Умница, - шепнул он, целуя её плечико, - если бы ты всегда понимала меня с полуслова, как сейчас...
- Не рассчитывайте на моё понимание, - продолжала по-детски сердиться Гюльфем. - Если ваш брак только видимость, чего вам стоило соблюсти внешние приличия? Зачем вы поселили Фериду на мужской половине?
- Эти покои я готовил для тебя, - ответил Сарнияр. - Если бы ты сдержала свои обещания...
- Но я не обещала вам ничего, что могло бы навредить госпоже. Это Ферида не дорожит её покоем, а для меня он превыше всего, даже моей любви к вам. Я старалась, как только могла, чтобы слухи о вас не достигли ушей госпожи. Но после внезапного исчезновения Фериды она перестала спать по ночам. Мне пришлось рассказать ей всё без утайки. Госпожа была так обижена, что решила пригрозить вам разводом, если вы не вернёте Фериду на женскую половину.
На лице Сарнияра не дрогнул ни один мускул.
- Ну что ж, - спокойно произнёс он, - в таком случае, пойдём со мной, поможешь своей товарке собрать вещи.
- Вы же наняли ей слуг, - съехидничала Гюльфем, - вот пусть они и помогают.
- Если хочешь порадовать свою госпожу уже сегодня, придётся им помочь.
- Вы накупили этой девчонке так много вещей, что сборы грозят затянуться на сутки? - ревниво спросила Гюльфем.
- Нет, - усмехнулся он, - дело не в этом. Ферида оказалась жаднее Ашаба (прим. автора: персонаж арабского фольклора, олицетворение жадности). Ей захотелось унести всё до последнего лоскутка. Она бы прихватила с собой и фонтан, не будь он надёжно прилажен к полу.
- Не понимаю, - протянула Гюльфем. - Она уходит от вас?
- Именно так, - кивнул царевич.
У Гюльфем в мгновение отлегло от сердца.
- Похвально, что вы сами приняли решение расстаться с Феридой. Очевидно, соседство с ней начало вас стеснять? Или же до вас дошло, хоть и с большим запозданием, что держать любовницу под рукой, по меньшей мере, неприлично?
Сарнияр отрицательно покачал головой.
- Боюсь, ты не совсем меня поняла. Я и не думал расставаться с Феридой. К чему лукавить, она пылкая, неутомимая и безотказная любовница, одним словом, тот образчик идеальной фаворитки, какой я мечтал вылепить из тебя. Я всего лишь возвращаю её на женскую половину.
Гюльфем была сильно разочарована, но виду не подала.
- Несносный мальчишка! - неожиданно разозлилась она на Якуба. - Я надеру ему уши, чтобы он в другой раз не грел их под дверью.
- Душа моя, Якуб ни в чём невиноват.
- Как это невиноват? Разве не он предупредил вас о том, что госпожа собралась предъявить вам ультиматум?
- Вовсе нет, - возразил Сарнияр, - он только передал мне её просьбу о свидании, а до остального я додумался сам. Моя жена никогда меня ни о чём не просила. Мы и виделись-то с ней, смешно сказать, всего пару раз за время брака. Хоть я не мню себя пророком, но когда Якуб сообщил, что она желает со мной переговорить, причём безотлагательно, сразу понял, о чём у нас пойдёт разговор. Вот и велел Фериде собрать свой скарб. У Лейлы нет никаких причин считать меня бессердечным мужем. Как видишь, я не только исполняю, но и предвосхищаю желания моей жены.
Гюльфем была уязвлена как его прозорливостью, так и иронией, с которой он закончил тираду.
- Итак, Ферида сейчас увязывает узлы в своих бывших покоях?
- О да, и я очень прошу тебя помочь ей в этом нелёгком труде.
Гюльфем безумно хотелось последовать его приглашению, чтобы немного позлорадствовать над незадачливой соперницей, которой пришлось выметаться из богатых покоев назад в свою конуру. Но тревога за госпожу, не отпускавшая её ни на миг, отмела, ровно шелуху, это мелочное желание.
- Я не могу оставить княжну в таком состоянии, - заявила она.
- Ты всё равно ей сейчас ничем не поможешь, - убеждал царевич. - Через несколько минут Хаджи-хаким выдворит всех посторонних, как того требует обычай. Никому, кроме врача, не дозволено стоять между богом и его призывником, когда решается вопрос о жизни или смерти.
