Ревнивый юноша прильнул к узкой щели между створкой и косяком и чуть не заревел от бешенства, узрев среди груды разбросанных фолиантов влюблённую парочку. Рука великовозрастного ученика вместо того, чтобы водить пером по бумаге под диктовку наставницы почти вдвое моложе него, с трепетом сжимала её осиную талию. Она сидела у него на коленях без тени смущения, склонив голову ему на плечо. Их разговор, естественно, был далёк от правил правописания и вообще от каких бы то ни было правил. Он вертелся вокруг них самих, прерываясь вспышками веселья, переходившими в интимный шёпот.
- И это моя непорочная целомудренная невеста! - проговорил Зигфар, обуреваемый таким гневом, что окажись у него в этот момент оружие, без колебаний пустил бы его в дело. - Со мной ты никогда не была такой раскованной, Асара.
- Ваше высочество, - решительно отстранившись, сказала девушка, - хватит меня смешить. Давайте вернёмся, наконец, к уроку.
- К чёрту уроки! - ответил он, вернув её на место. - Когда ты со мной, о прекраснейшая из прекрасных, я не в силах думать об учёбе. Твоя близость рождает во мне совсем иные желания. Хочу осыпать тебя ласками... Хочу губами ловить твоё дыхание...
Даже издалека было видно, как щёчки принцессы зарделись от его слов.
- Вы смущаете меня, ваше высочество.
- Зови меня Сарнияр, - потребовал он.
- Нет, - возразила она, - ещё не время. Между нами ещё ничего не решено.
- Ангел мой, родник моей души, услада моих глаз! - твердил царевич, наслаждаясь свежим благоуханием её кожи. - Назначенный тобой срок сегодня истекает. Если у тебя ещё остались какие-то сомнения, скажи мне, в чём они, и я их мигом развею.
Немного помедлив, Асара ответила:
- Я взвесила ваши чувства ко мне, а также и чувства вашего брата.
- Взвесила? - удивился Сарнияр. - На чём?
- На весах надёжности, верности и прочности.
- Ну, хорошо, если в этом была необходимость. И чьи же чувства перевесили на этих весах?
- Ничьи, - пригорюнилась Асара, - они показали, что вы оба равно любите меня.
Сарнияр невольно рассмеялся.
- Думаю, ты чуточку лукавишь, крошка. Скорее твои весы сломались, не выдержав груза моей любви в сравнении с эфирной любовью моего брата. Для Зигфара ты давно стала мерилом собственной значимости, и его любовь к тебе будет расти в прямой зависимости от тех успехов, каких он сможет достичь с твоей помощью. Ведь ты не просто дочь Великого Могола, а его самое любимое дитя.
Принцесса поднялась с колен Сарнияра и, пройдясь по классу, остановилась у сводчатого окна.
- Зачем вы снова и снова стараетесь опорочить брата в моих глазах? - сурово спросила она, устремив на него осуждающий взгляд. - Он начал меня любить задолго до того, как вы появились в моей жизни. С самой ранней юности, когда я ещё не принимала его чувства всерьёз, он уже писал мне проникновенные поэмы о своей любви.
Изменившись в лице, Сарнияр тоже встал и приблизился к ней почти вплотную.
- Ангел мой, - в тон ей сказал он, - спустись на землю, довольно витать в облаках. Эти поэмы сочинял для него один араб - приятель Зигфара, влюблённый в нашу сестру; они служили платой за помощь их тайным свиданиям. Так что поверь, ничего поэтического в его чувствах нет, одна сплошная проза.
- Прошу вас, уйдите, - пролепетала Асара, отворачиваясь от него к окну.
- Ты хочешь, чтобы я ушёл? - обескураженно спросил Сарнияр.
- Да, - кивнула она. - Мне нужно осмыслить всё, сказанное вами про Зигфара. Я сообщу вам о своём решении завтра, как было условлено.
- Хорошо, - согласился он. - Я уйду, если ты так хочешь. Только напоследок скажу, что возвышенная, как ты воображаешь, любовь моего брата не может перевесить моей земной любви, раз уж для тебя чувства избранника весомее твоих собственных чувств.
В ответ она не издала ни звука, и ему пришлось уйти, так толком и не попрощавшись. Раздосадованный упорным молчанием Асары, он вышел из класса, чуть не придавив дверью Зигфара. Как только его тяжёлые шаги, от которых дрожали стены, замерли в конце коридора, юноша ворвался в класс, словно
подхваченный ураганом.
Асара стояла лицом к окну, следя за медленно движущейся точкой в парке. Взглянув туда же, Зигфар увидел удалявшуюся фигуру брата, который черепашьим шагом плёлся по аллее, густо усыпанной белыми лепестками орхидей.
- Что он наговорил тебе про меня? - топнув ногой, взвизгнул юноша.
Обнаружив тоску в её бездонных глазах, он забылся в гневе, но Асаре было все равно. Отвернувшись от окна, она спокойно ответила:
- Думаю, ты всё отлично слышал, Зигфар, иначе не спросил бы меня об этом.
- Я ничего не слышал, - солгал он, - но догадываюсь, что мой брат в очередной раз очернил меня, ибо у него уже вошло в привычку поливать меня грязью при каждом удобном случае. Так что он сказал на этот раз?
- Сказал, что ты любишь не меня, а дочь Великого Могола, будущему ребёнку которой обещана корона империи. А ещё, что ты заимствовал свои поэмы у поклонника вашей сестры.
Лицо Зигфара вспыхнуло огнём, зрачки сузились от гнева.
- Не слушай моего брата! Он дьявол в человечьем обличье!
- Кого же мне слушать? - спросила она. - Тебя, Зигфар, столько лет скрывавшего свой корыстный интерес за строчками украденной лирики?
- Не украденной, - поправил он, - а честно купленной. Разве я виноват, что господь обделил меня поэтическим даром? Чем это умаляет мою любовь к тебе?
- Но истинной любви чужда корысть.
- О какой корысти ты говоришь? Если о короне империи для нашего будущего сына, то да будет тебе известно, что я отказался от неё и не жалею об этом.
- Отказался? - удивилась принцесса.
- Да, отказался, иначе твой брат никогда не оставил бы нас в покое. Всё, чего я хочу, это жить с тобой спокойно и чтобы наши братья не совались к нам ни с какими намерениями. Я отказался бы снова, чтобы ты не сомневалась в моих бескорыстных чувствах к тебе.
Признание Зигфара прозвучало так убедительно, что она заколебалась. В её голубых с чуть заметной прозеленью глазах отразилась целая гамма противоречивых чувств.
- Кому же мне верить, господи? - потерянно проронила она.
- Мне, душа моя. Потому что, в отличие от брата, я не использую клевету, чтобы восторжествовать над ним. Да и к чему мне приписывать ему пороки, когда он и без того погряз в них по уши! Тебе известно, что он уже дважды успел овдоветь?
Принцесса кивнула.
- Да. Он не делал из этого тайны.
- Но при этом всё же утаил, отчего скончались его жёны.
- Его первая жена умерла от разрыва сердца.
- А кто её до этого довёл?
- Не знаю. Скажи мне, Зигфар.
- Мой братец, кто же ещё! Он изменял ей одновременно с двумя её рабынями, и они обе забеременели от него. Сердце Лейлы разорвалось на куски, когда она узнала об этом. Что до его второй жены, то и её постигла не менее печальная участь. Она была на сносях отравлена ревнивой соперницей. И ты хочешь оказаться на месте этих страдалиц? Возглавить гарем моего распутного брата?
- Но у твоего брата нет гарема, - бесцветным голосом произнесла Асара.
- Теперь будет, - злобно фыркнул Зигфар. - Первое, что он сделает по возвращении домой, это обзаведётся сералем, полным райских гурий. И ты, бесспорно, станешь его украшением, если у тебя хватит глупости ответить ему «да».
- Зигфар! - в отчаянии воскликнула Асара. - Это неправда. Я не могу в это поверить. Он обещал, что у него никогда не будет гарема, если я соглашусь стать его женой.
- По-твоему, я лгу? Хорошо, тогда прогуляйся вечером в саду и как бы невзначай загляни к нему в окно. Ты увидишь в его покоях белокурую богиню, первое приобретение для его будущей коллекции. Ха-ха! Честное слово, он недурно устроился. Днём кружит тебе голову в классной комнате, уговаривая составить его счастье, а по ночам ласкает блондинку. У него, видишь ли, особая страсть к женщинам западного типа. Его вторая жена была золотоволосая албанка, фаворитка - зеленоглазая Сирена с Хиоса, ну а третьей женой будет синеокая француженка.
- Зигфар! Умоляю тебя, замолчи! Я не в силах этого слушать.
- А для меня ты всегда была и останешься единственной на земле, - не унимался Зигфар. - Да, я не сам писал тебе стихи, но я ни разу за всю жизнь даже не посмотрел на другую женщину.
- Мне пора на примерку, - прервала его Асара, направляясь к двери. - Мой свадебный наряд сегодня должен быть закончен.
Зигфар поймал её в объятия и с волнением привлёк к своей тощей груди.
- Ты будешь в нём великолепна! - воскликнул он, сжимая её лицо в ладонях. - Ты затмишь красотой всех женщин своего отца, что съедутся на свадебную церемонию. Но кому же ты всё-таки достанешься, Асара? Своему верному рыцарю или развращённому сердцееду?
- Отпусти, а то я сейчас задохнусь, - взмолилась принцесса.
- Не отпущу, пока не назовёшь мне своего избранника.
- Завтра! - пообещала Асара. - Ты узнаешь его завтра. Мне нужно время, чтобы всё обдумать и решить.
- У тебя было предостаточно времени, - не уступал упрямый юноша.
- Но... как же иначе, Зигфар? Ведь решается моя судьба. Разве я могу позволить себе ошибиться?
- Разреши мне проводить тебя к портнихам, - попросил он. - А потом мы вместе прогуляемся по саду.
Асара подумала, что ей самой вряд ли хватит мужества заглянуть в окно к магарадже. А между тем её разбирало не простое любопытство, а насущная потребность увидеть своими глазами, насколько правдивы слова Зигфара. Если там не окажется никакой блондинки, значит, он попросту оговорил брата, а тогда и все остальные его россказни не заслуживают доверия.
Поэтому она, посопротивлявшись ещё немного, согласилась, чтобы он проводил её сначала к портнихам, а затем и на прогулку в дворцовый парк.
Уже сгущались сумерки, когда её провожатый, держа её под руку, осторожно подвёл к окнам покоев магараджи. Одно из них как бы невзначай осталось не зашторено. На самом же деле так было задумано теми, кто подготовил для неё занимательное представление.
- Взгляни, моя радость, - мягко, но настойчиво потребовал Зигфар.
Неожиданно Асара почувствовала отвращение к этой затее.
- Ах, не могу, - воспротивилась она, отводя глаза от окна. - Это так гадко - подглядывать за людьми.
- А может, тебе больно смотреть, как он ласкает другую женщину? - подзадорил её Зигфар.
- Ничуточки, - возмутилась Асара и, собравшись с духом, заглянула в окно.
Он неотрывно следил за её лицом, менявшим цвет у него на глазах. Судя по её реакции, Селена отлично играла свою роль.
Поначалу вид голого торса Сарнияра, полулежавшего в круглой медной ванне, так смутил невинную девушку, что она не сразу заметила молодую гречанку, стоявшую в отдалении и наносившую себе на ладони вязкую кашицеобразную пасту. Но стоило ей приблизиться к ванне, как сердце Асары гулко забилось в груди. Она прижала к нему обе руки, чтобы заглушить его громкие частые удары.
Белокурая рабыня была едва прикрыта двумя лоскутками: один был повязан у неё на груди, другой на бёдрах. Она сняла одежду, чтобы не замочить её водой, но для сторонних глаз эти два полуобнажённых тела представляли захватывающее эротическое зрелище. Нанося пасту на кожу хозяина отточенными движениями пальцев, рабыня касалась соблазнительной грудью то его щеки, то плеча, её светлые распущенные волосы падали ему на лицо, и она игриво отводила их в сторону. Не в силах больше смотреть на это, принцесса отвернулась от окна и с трудом перевела дух.
- Пойдём отсюда, - прошептала она.
- Но ты же не увидела всего, - возразил Зигфар.
- У меня достаточно воображения, чтобы представить себе, чем может закончиться это купание, - сказала Асара.
- Хороша, не правда ли? - трунил над ней Зигфар. - Хотя тебе и в подмётки не годится. Не переживай, душа моя, эта одалиска не составит тебе серьёзной конкуренции после того, как ты научишься у неё этим эротическим штучкам.
- Ты прав, не составит, - согласилась с ним девушка. - Не составит потому, что я никогда не выйду замуж за её хозяина.
Зигфар восторженно вскрикнул и сжал её в объятиях, не замечая, как горячие слёзы стекают с её щёк ему на плечо.
- Что с тобой творится, племянник? - озабоченно спросил Акбар. - Со вчерашнего вечера ты ходишь, как в воду опущенный.
- Сегодня решится моя судьба, - напомнил ему Сарнияр. - Ваша дочь должна объявить имя своего избранника.
- И что же? У тебя есть сомнения на свой счёт?
- Не то что бы, но...
- Разве в последнее время она не предпочитала твоё общество компании твоего брата?
- Да, но... вчера вечером ясно дала мне понять, что он ей далеко не безразличен. Меня это до такой степени обескуражило, что я сам не заметил, как выдал одну его тайну, которую он тщательно скрывал от неё.
- А он обязал тебя хранить эту тайну? - с улыбкой спросил Акбар.
- Нет, но я чувствую себя не лучшим образом... как будто переступил некую грань, за которую никогда не перейдет порядочный человек.
- В любви все средства хороши, племянник. В своё время я отнял у моего лучшего друга, которого публично называл своим братом, юную красавицу Альмиру, ставшую моей третьей женой. Я заставил его с ней развестись, пуская в дело как уговоры, так и подкуп, и угрозы. Теперь, когда в моём сердце не осталось к ней любви, я сожалею, что потерял на этом близкого друга, но если бы мне довелось начать всё заново, я бы снова увёл у него жену.
- И это моя непорочная целомудренная невеста! - проговорил Зигфар, обуреваемый таким гневом, что окажись у него в этот момент оружие, без колебаний пустил бы его в дело. - Со мной ты никогда не была такой раскованной, Асара.
Прода от 11.08.2022, 05:12
- Ваше высочество, - решительно отстранившись, сказала девушка, - хватит меня смешить. Давайте вернёмся, наконец, к уроку.
- К чёрту уроки! - ответил он, вернув её на место. - Когда ты со мной, о прекраснейшая из прекрасных, я не в силах думать об учёбе. Твоя близость рождает во мне совсем иные желания. Хочу осыпать тебя ласками... Хочу губами ловить твоё дыхание...
Даже издалека было видно, как щёчки принцессы зарделись от его слов.
- Вы смущаете меня, ваше высочество.
- Зови меня Сарнияр, - потребовал он.
- Нет, - возразила она, - ещё не время. Между нами ещё ничего не решено.
- Ангел мой, родник моей души, услада моих глаз! - твердил царевич, наслаждаясь свежим благоуханием её кожи. - Назначенный тобой срок сегодня истекает. Если у тебя ещё остались какие-то сомнения, скажи мне, в чём они, и я их мигом развею.
Немного помедлив, Асара ответила:
- Я взвесила ваши чувства ко мне, а также и чувства вашего брата.
- Взвесила? - удивился Сарнияр. - На чём?
- На весах надёжности, верности и прочности.
- Ну, хорошо, если в этом была необходимость. И чьи же чувства перевесили на этих весах?
- Ничьи, - пригорюнилась Асара, - они показали, что вы оба равно любите меня.
Сарнияр невольно рассмеялся.
- Думаю, ты чуточку лукавишь, крошка. Скорее твои весы сломались, не выдержав груза моей любви в сравнении с эфирной любовью моего брата. Для Зигфара ты давно стала мерилом собственной значимости, и его любовь к тебе будет расти в прямой зависимости от тех успехов, каких он сможет достичь с твоей помощью. Ведь ты не просто дочь Великого Могола, а его самое любимое дитя.
Принцесса поднялась с колен Сарнияра и, пройдясь по классу, остановилась у сводчатого окна.
- Зачем вы снова и снова стараетесь опорочить брата в моих глазах? - сурово спросила она, устремив на него осуждающий взгляд. - Он начал меня любить задолго до того, как вы появились в моей жизни. С самой ранней юности, когда я ещё не принимала его чувства всерьёз, он уже писал мне проникновенные поэмы о своей любви.
Изменившись в лице, Сарнияр тоже встал и приблизился к ней почти вплотную.
- Ангел мой, - в тон ей сказал он, - спустись на землю, довольно витать в облаках. Эти поэмы сочинял для него один араб - приятель Зигфара, влюблённый в нашу сестру; они служили платой за помощь их тайным свиданиям. Так что поверь, ничего поэтического в его чувствах нет, одна сплошная проза.
- Прошу вас, уйдите, - пролепетала Асара, отворачиваясь от него к окну.
- Ты хочешь, чтобы я ушёл? - обескураженно спросил Сарнияр.
- Да, - кивнула она. - Мне нужно осмыслить всё, сказанное вами про Зигфара. Я сообщу вам о своём решении завтра, как было условлено.
- Хорошо, - согласился он. - Я уйду, если ты так хочешь. Только напоследок скажу, что возвышенная, как ты воображаешь, любовь моего брата не может перевесить моей земной любви, раз уж для тебя чувства избранника весомее твоих собственных чувств.
В ответ она не издала ни звука, и ему пришлось уйти, так толком и не попрощавшись. Раздосадованный упорным молчанием Асары, он вышел из класса, чуть не придавив дверью Зигфара. Как только его тяжёлые шаги, от которых дрожали стены, замерли в конце коридора, юноша ворвался в класс, словно
подхваченный ураганом.
Асара стояла лицом к окну, следя за медленно движущейся точкой в парке. Взглянув туда же, Зигфар увидел удалявшуюся фигуру брата, который черепашьим шагом плёлся по аллее, густо усыпанной белыми лепестками орхидей.
- Что он наговорил тебе про меня? - топнув ногой, взвизгнул юноша.
Обнаружив тоску в её бездонных глазах, он забылся в гневе, но Асаре было все равно. Отвернувшись от окна, она спокойно ответила:
- Думаю, ты всё отлично слышал, Зигфар, иначе не спросил бы меня об этом.
- Я ничего не слышал, - солгал он, - но догадываюсь, что мой брат в очередной раз очернил меня, ибо у него уже вошло в привычку поливать меня грязью при каждом удобном случае. Так что он сказал на этот раз?
- Сказал, что ты любишь не меня, а дочь Великого Могола, будущему ребёнку которой обещана корона империи. А ещё, что ты заимствовал свои поэмы у поклонника вашей сестры.
Лицо Зигфара вспыхнуло огнём, зрачки сузились от гнева.
- Не слушай моего брата! Он дьявол в человечьем обличье!
- Кого же мне слушать? - спросила она. - Тебя, Зигфар, столько лет скрывавшего свой корыстный интерес за строчками украденной лирики?
- Не украденной, - поправил он, - а честно купленной. Разве я виноват, что господь обделил меня поэтическим даром? Чем это умаляет мою любовь к тебе?
- Но истинной любви чужда корысть.
- О какой корысти ты говоришь? Если о короне империи для нашего будущего сына, то да будет тебе известно, что я отказался от неё и не жалею об этом.
- Отказался? - удивилась принцесса.
- Да, отказался, иначе твой брат никогда не оставил бы нас в покое. Всё, чего я хочу, это жить с тобой спокойно и чтобы наши братья не совались к нам ни с какими намерениями. Я отказался бы снова, чтобы ты не сомневалась в моих бескорыстных чувствах к тебе.
Признание Зигфара прозвучало так убедительно, что она заколебалась. В её голубых с чуть заметной прозеленью глазах отразилась целая гамма противоречивых чувств.
- Кому же мне верить, господи? - потерянно проронила она.
- Мне, душа моя. Потому что, в отличие от брата, я не использую клевету, чтобы восторжествовать над ним. Да и к чему мне приписывать ему пороки, когда он и без того погряз в них по уши! Тебе известно, что он уже дважды успел овдоветь?
Принцесса кивнула.
- Да. Он не делал из этого тайны.
- Но при этом всё же утаил, отчего скончались его жёны.
- Его первая жена умерла от разрыва сердца.
- А кто её до этого довёл?
- Не знаю. Скажи мне, Зигфар.
- Мой братец, кто же ещё! Он изменял ей одновременно с двумя её рабынями, и они обе забеременели от него. Сердце Лейлы разорвалось на куски, когда она узнала об этом. Что до его второй жены, то и её постигла не менее печальная участь. Она была на сносях отравлена ревнивой соперницей. И ты хочешь оказаться на месте этих страдалиц? Возглавить гарем моего распутного брата?
- Но у твоего брата нет гарема, - бесцветным голосом произнесла Асара.
- Теперь будет, - злобно фыркнул Зигфар. - Первое, что он сделает по возвращении домой, это обзаведётся сералем, полным райских гурий. И ты, бесспорно, станешь его украшением, если у тебя хватит глупости ответить ему «да».
- Зигфар! - в отчаянии воскликнула Асара. - Это неправда. Я не могу в это поверить. Он обещал, что у него никогда не будет гарема, если я соглашусь стать его женой.
- По-твоему, я лгу? Хорошо, тогда прогуляйся вечером в саду и как бы невзначай загляни к нему в окно. Ты увидишь в его покоях белокурую богиню, первое приобретение для его будущей коллекции. Ха-ха! Честное слово, он недурно устроился. Днём кружит тебе голову в классной комнате, уговаривая составить его счастье, а по ночам ласкает блондинку. У него, видишь ли, особая страсть к женщинам западного типа. Его вторая жена была золотоволосая албанка, фаворитка - зеленоглазая Сирена с Хиоса, ну а третьей женой будет синеокая француженка.
- Зигфар! Умоляю тебя, замолчи! Я не в силах этого слушать.
- А для меня ты всегда была и останешься единственной на земле, - не унимался Зигфар. - Да, я не сам писал тебе стихи, но я ни разу за всю жизнь даже не посмотрел на другую женщину.
- Мне пора на примерку, - прервала его Асара, направляясь к двери. - Мой свадебный наряд сегодня должен быть закончен.
Зигфар поймал её в объятия и с волнением привлёк к своей тощей груди.
- Ты будешь в нём великолепна! - воскликнул он, сжимая её лицо в ладонях. - Ты затмишь красотой всех женщин своего отца, что съедутся на свадебную церемонию. Но кому же ты всё-таки достанешься, Асара? Своему верному рыцарю или развращённому сердцееду?
- Отпусти, а то я сейчас задохнусь, - взмолилась принцесса.
- Не отпущу, пока не назовёшь мне своего избранника.
- Завтра! - пообещала Асара. - Ты узнаешь его завтра. Мне нужно время, чтобы всё обдумать и решить.
- У тебя было предостаточно времени, - не уступал упрямый юноша.
- Но... как же иначе, Зигфар? Ведь решается моя судьба. Разве я могу позволить себе ошибиться?
- Разреши мне проводить тебя к портнихам, - попросил он. - А потом мы вместе прогуляемся по саду.
Асара подумала, что ей самой вряд ли хватит мужества заглянуть в окно к магарадже. А между тем её разбирало не простое любопытство, а насущная потребность увидеть своими глазами, насколько правдивы слова Зигфара. Если там не окажется никакой блондинки, значит, он попросту оговорил брата, а тогда и все остальные его россказни не заслуживают доверия.
Поэтому она, посопротивлявшись ещё немного, согласилась, чтобы он проводил её сначала к портнихам, а затем и на прогулку в дворцовый парк.
Уже сгущались сумерки, когда её провожатый, держа её под руку, осторожно подвёл к окнам покоев магараджи. Одно из них как бы невзначай осталось не зашторено. На самом же деле так было задумано теми, кто подготовил для неё занимательное представление.
- Взгляни, моя радость, - мягко, но настойчиво потребовал Зигфар.
Неожиданно Асара почувствовала отвращение к этой затее.
- Ах, не могу, - воспротивилась она, отводя глаза от окна. - Это так гадко - подглядывать за людьми.
- А может, тебе больно смотреть, как он ласкает другую женщину? - подзадорил её Зигфар.
- Ничуточки, - возмутилась Асара и, собравшись с духом, заглянула в окно.
Он неотрывно следил за её лицом, менявшим цвет у него на глазах. Судя по её реакции, Селена отлично играла свою роль.
Поначалу вид голого торса Сарнияра, полулежавшего в круглой медной ванне, так смутил невинную девушку, что она не сразу заметила молодую гречанку, стоявшую в отдалении и наносившую себе на ладони вязкую кашицеобразную пасту. Но стоило ей приблизиться к ванне, как сердце Асары гулко забилось в груди. Она прижала к нему обе руки, чтобы заглушить его громкие частые удары.
Белокурая рабыня была едва прикрыта двумя лоскутками: один был повязан у неё на груди, другой на бёдрах. Она сняла одежду, чтобы не замочить её водой, но для сторонних глаз эти два полуобнажённых тела представляли захватывающее эротическое зрелище. Нанося пасту на кожу хозяина отточенными движениями пальцев, рабыня касалась соблазнительной грудью то его щеки, то плеча, её светлые распущенные волосы падали ему на лицо, и она игриво отводила их в сторону. Не в силах больше смотреть на это, принцесса отвернулась от окна и с трудом перевела дух.
- Пойдём отсюда, - прошептала она.
- Но ты же не увидела всего, - возразил Зигфар.
- У меня достаточно воображения, чтобы представить себе, чем может закончиться это купание, - сказала Асара.
- Хороша, не правда ли? - трунил над ней Зигфар. - Хотя тебе и в подмётки не годится. Не переживай, душа моя, эта одалиска не составит тебе серьёзной конкуренции после того, как ты научишься у неё этим эротическим штучкам.
- Ты прав, не составит, - согласилась с ним девушка. - Не составит потому, что я никогда не выйду замуж за её хозяина.
Зигфар восторженно вскрикнул и сжал её в объятиях, не замечая, как горячие слёзы стекают с её щёк ему на плечо.
Глава 8. Выбор принцессы.
- Что с тобой творится, племянник? - озабоченно спросил Акбар. - Со вчерашнего вечера ты ходишь, как в воду опущенный.
- Сегодня решится моя судьба, - напомнил ему Сарнияр. - Ваша дочь должна объявить имя своего избранника.
- И что же? У тебя есть сомнения на свой счёт?
- Не то что бы, но...
- Разве в последнее время она не предпочитала твоё общество компании твоего брата?
- Да, но... вчера вечером ясно дала мне понять, что он ей далеко не безразличен. Меня это до такой степени обескуражило, что я сам не заметил, как выдал одну его тайну, которую он тщательно скрывал от неё.
- А он обязал тебя хранить эту тайну? - с улыбкой спросил Акбар.
- Нет, но я чувствую себя не лучшим образом... как будто переступил некую грань, за которую никогда не перейдет порядочный человек.
- В любви все средства хороши, племянник. В своё время я отнял у моего лучшего друга, которого публично называл своим братом, юную красавицу Альмиру, ставшую моей третьей женой. Я заставил его с ней развестись, пуская в дело как уговоры, так и подкуп, и угрозы. Теперь, когда в моём сердце не осталось к ней любви, я сожалею, что потерял на этом близкого друга, но если бы мне довелось начать всё заново, я бы снова увёл у него жену.
