Так что сделай одолжение, не говори мне про какую-то грань, в любви её вообще не существует, а для мужчин, особенно сильных мира сего, и подавно. Ну, ступай к моей дочери, дорогой племянник, а я вознесу всевышнему молитвы за твой успех.
Поблагодарив султана за добрые напутствия, Сарнияр пустился знакомой дорогой в школу, так как уже пробил час для начала его занятий с принцессой.
Асара молилась, стоя на коленях у окна. Когда он вошёл, она быстро поднялась с колен, повернувшись спиной к свету. Это была обычная уловка женщин, когда им есть что скрывать от мужчин. Она провела всю ночь в напряжённых думах, не дававших ей заснуть, и от этого наутро выглядела измученной и бледной. Кроме того, девушка испытывала сильное волнение от предстоящего объяснения с царевичем, которое отражалось на её открытом лице. Ей совсем не хотелось, чтобы он с характерной ему проницательностью обнаружил, что с ней творится.
Но, несмотря на её хитрость, Сарнияр едва вошёл, сразу заметил, что она выглядит бледнее обычного. Он прошёл через весь класс к окну и распахнул его, пустив свежий воздух, от которого у неё чуть порозовели щёки.
- Так лучше, дорогая? - заботливо осведомился он.
Асара ничего не ответила, только отошла в сторону и повернулась к нему лицом, пользуясь тем, что он заслонил собой свет.
Её волнение, бледность и молчание показались ему добрыми знаками. Он шагнул к ней с раскрытыми объятиями. Она испуганно подалась назад, отступая всё дальше и дальше, пока не упёрлась спиной в стену. Ей стало не по себе от одной мысли, что если он притронется к ней, у неё уже не хватит духу объявить ему о своём решении.
- Не подходите ко мне, - прошептала она.
Сарнияр удивлённо посмотрел на неё, и сердце принцессы застучало в груди молотом.
- В чём дело, Асара? Ты нездорова? Я сейчас пошлю за врачом.
- Не нужно, - возразила она. - Я нормально себя чувствую, только... волнуюсь немного.
- Какое совпадение, - улыбнулся он, - представь, я тоже места себе не нахожу от волнения. Зачем ты подвергла нас обоих столь суровому испытанию? Сними же, наконец, камень с моей души. Скажи всё, что должна была сказать уже много дней назад.
- Конечно, я скажу, однако не думаю, что мои слова вас порадуют, - еле слышно обронила Асара и затем резко повысила голос. - Я не буду вашей женой, Сарнияр Измаил. Простите, если причиняю вам боль, но это моё окончательное решение и... и... обжалованию не подлежит...
Её голос сорвался на последнем слове, ясно показав, как нелегко ей далось её решение, но Сарнияр был слишком потрясён, чтобы обратить на это внимание. Его лицо перекосила гримаса, обезобразившая его почти до неузнаваемости. Она с растущим страхом наблюдала за этой странной метаморфозой.
- Боль? - повторил он свистящим шёпотом. - Ты думаешь, что всего лишь причинила мне боль, Асара? Да ты просто убила меня своим ответом!
Он упёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы, и она почувствовала себя жалкой пленницей в капкане сильных мужских рук. Их губы почти соприкоснулись, когда он приблизил к ней лицо; Асара с оторопью заметила, как напряглись и задёргались жилки у него на скулах.
- Ты шутишь со мной, крошка? Это что - женские штучки, да?
- Нет, - выдавила она, опустив каштановые ресницы. - Это не шутка. Я не выйду за вас, потому что вы пугаете меня своим напором и... своим тёмным прошлым.
Уродливая мина на его лице сменилась такой же малопривлекательной ухмылкой.
- И кто же посвятил тебя в тайны моего прошлого, детка? Зигфар, полагаю? Этот желторотый птенец, которого я вывел в люди и который существует за счёт моих щедрот?
- Не смейте глумиться над ним, - строго потребовала Асара. - В чём он виноват? В том, что открыл мне глаза на вашу сущность? Но вы ведь тоже пытались очернить его в моих глазах, только не смогли припомнить за ним худших грехов, чем присвоение чужих газелей.
- Наивная крошка, - с сарказмом отвечал Сарнияр, - попомни мои слова - этот пай-мальчик ещё успеет отягчить свою совесть гораздо более серьёзными прегрешениями. У него для этого вся жизнь впереди!
- Чего бы он ни совершил, - с жаром воскликнула она, - в одном я могу быть уверена - он никогда не доведёт меня до разрыва сердца своими изменами и не допустит, чтобы другая женщина посягнула на мою жизнь в порыве ревности!
Сарнияр молчал, тяжело дыша ей в ухо. После нескольких тщётных попыток вырваться из капкана его рук ей оставалось лишь отвернуть лицо в сторону, чтобы не видеть склонённой к ней противной маски с налитыми кровью глазами и судорожно дрожащими скулами.
- Я же обещал тебе, - напомнил он, - что у меня не будет других женщин, если ты согласишься выйти за меня.
- Допустим... - начала Асара.
В глазах Сарнияра забрезжила надежда. Он почти коснулся губами её губ, когда она, испугавшись его явного намерения поцеловать её, поспешно продолжила:
- А как нам жить с тем, что уже случилось в вашей прошлой жизни?
- К сожалению, прошлого нельзя изменить. Ты должна понять: я уже давно не юноша, а взрослый мужчина. Мне пошёл четвёртый десяток, чёрт возьми! Естественно, у меня были другие женщины и всё же не так много, как например, у твоего отца.
- Но ни одна из трёхсот тридцати женщин моего отца, - воскликнула Асара, - не умерла насильственной смертью!
- Чёрт, - скрипнул зубами царевич, - откуда Зигфар мог узнать?.. Ангелочек мой, я не стану отрицать: всё это случилось в моей прошлой жизни, но моя первая жена была так тяжко больна, что довести её до смерти могло всё что угодно. Что до моей второй жены, то она была отравлена отнюдь не соперницей и вовсе не из ревности, а из мести. Мой брат просто не хочет поверить, что это сделал его ближайший друг.
- Интересно, с чего бы?..
- Это долгая история. Я как-нибудь расскажу её тебе...
- Не стоит, - возразила Асара, - для меня вы всё равно останетесь виновным в безвременной кончине ваших жён, потому что допустили это так или иначе. И у меня нет ни малейшего желания становиться новой жертвой ваших неотразимых чар. Впрочем, хотя вы, безусловно, весьма привлекательный мужчина, в своём гневе до того страшны, что я давно обратилась бы в бегство, соблаговоли вы убрать от меня руки и отпустить меня.
- Я не могу отпустить тебя к этому гадёнышу, - отвечал Сарнияр. - Он не заслуживает такого подарка как ты. Он же загубит твою жизнь, глупышка.
- Пусть лучше он загубит мою жизнь, чем это сделаете вы. Я ведь уже сказала вам, что моё решение окончательное и обжалованию не подлежит. Чего бы вы ни предлагали мне и как бы ни кичились передо мной своим богатством и могуществом, я предпочитаю вашего брата, у которого нет ничего, кроме того, что вы даёте ему. Он молод, чист душой и, самое главное, беззаветно предан мне с малых лет.
- Любишь окружать себя рабами, богиня? - с кривой усмешкой спросил Сарнияр.
- Да, - глядя ему прямо в глаза, ответила девушка, - но поскольку вас мне никогда не обратить в раба, я выбираю Зигфара.
Он обессиленно опустил руки, и она вырвалась на волю. У двери она чуть замешкалась, чтобы сказать ему напоследок слова ободрения, но, не найдя их, выпорхнула из класса, словно стрекоза.
Не успела Асара уйти далеко, как вдруг чья-то рука цепко схватила её за край шёлкового сари.
- Ты с ума сошла! - гневно напал на неё Акбар. - Отказала магарадже Голконды?!
Асара склонила голову, покусывая губы от волнения.
- Вы... всё слышали, батюшка? - пролепетала она.
- Разумеется, и очень жалею, что позволил тебе зайти так далеко. Следовало бы ворваться в класс и всыпать тебе по мягкому месту прямо у него на глазах, чтобы он взял на вооружение, как с тобой следует обращаться.
- Отец!!! - вспыхнула Асара. - Я ведь уже не ребёнок.
- Но ведёшь себя совершенно по-детски, как и твой избранник. И что выйдет из вашего брака, позволь спросить?
Асара гордо вскинула голову, увенчанную короной тёмно-каштановых волос.
- Я буду повелевать, а он повиноваться.
- Тебе нужен не раб, а хозяин, - уверенно заявил Акбар. - Магараджа для тебя идеальный вариант. Самый завидный жених на всём Востоке. Облечённый властью, именем, богатством, силой, наконец. Мне нужен сильный преемник на троне, чтобы мог сохранить мою империю. А какой родится от его брата-слюнтяя, на котором природа отдохнула в полном смысле этого слова?
- Не говорите так, отец, - обиженно произнесла Асара. - Зигфар тоже по-своему неплох.
- Неплох! - передразнил её султан. - Чем он неплох-то? У него ни гроша за душой, ни реальной власти, ни влияния. Да и ума, прямо скажем, не палата. О таких не говорят «умён», а говорят «неглуп». Много отвлечённого образования и амбиций и ни капли здравого смысла, ни чутья, ни дальновидности. Орнаментальная порода, одним словом.
- Зато он молод и хорош собой.
- Вот-вот, только рожей и вышел. Но с лица воду не пить. И чем тебе магараджа не хорош? Неспроста же все бабы по нему сохнут.
- В этом-то всё и дело, - вздохнула Асара. - Меня это пугает. К тому же, когда он злится, становится похож на дьявола.
- И замечательно, - фыркнул Акбар, - устрашит своим видом любого, кто встанет у него на пути.
- У него нервный тик, отец!
- А твой Зигфар вообще припадочный! Жаль, ты не видела, как он катался по ковру в моей приемной. Возможно, это зрелище раз и навсегда отвратило бы тебя от него. Правда, я не исключаю, что он ломал комедию, чтобы меня разжалобить, но если так, то это ещё хуже. Что может быть плачевнее, чем быть женой комедианта?
Асара поникла головой, с грустью задумавшись о своем будущем. Султан не мешал её раздумьям, считая их полезными для неё, как вдруг с беспокойством посмотрел в конец коридора. Из класса каллиграфии не доносилось ни звука.
- Что-то он долго не выходит, - пробормотал Акбар и, подхватив длинные полы рубахи, понёсся по коридору во всю прыть.
Провожая его глазами, Асара невольно подумала: «У отца ещё полно пороха, чтобы самому произвести себе преемника, а он готов сломать мне жизнь, подбирая для этой цели зятя, как жеребца на ярмарке».
Султан вбежал в класс в тот самый миг, когда Сарнияр готовился расстаться с жизнью, стоя на коленях с нацеленным прямо в горло кинжалом. Ловким ударом ноги Акбар выбил у него из рук орудие самоубийства. Торопливо подняв его с пола, он спрятал его за широким поясом шаровар, опасаясь, что царевич захочет вернуть свой кинжал.
Но Сарнияр не собирался этого делать. Криво ухмыляясь, он смотрел на Акбара пустыми и холодными глазами.
- Вам всё равно не удастся помешать мне, Властитель! В моих покоях все стены увешаны холодным оружием.
- Я прикажу убрать его со стен, - вскричал Акбар. - А если этого окажется недостаточно, пошлю туда стражу, чтобы она охраняла тебя от себя самого.
- Вашу стражу я раскидаю одной рукой, ибо моя сила сейчас столь же велика, сколь и нежелание жить.
Султан опустился на колени подле Сарнияра и повернул к себе его побагровевшее одутловатое лицо, на котором от переизбытка эмоций полопались все мелкие сосуды.
- Зачем ты задумал убить себя, мой бедный друг? Наш милостивый и милосердный создатель не для того дал тебе жизнь, чтобы ты покончил с ней таким жалким и бесславным образом.
- Наш милостивый и милосердный создатель совсем не милосерден ко мне, если позволил этому щенку Зигфару сделать со мной то же, что вы минуту назад сделали с моим кинжалом - заткнуть меня за пояс.
- И твоя гордыня никак не может с этим смириться?
Губы Сарнияра задрожали, как у обиженного ребёнка.
- Не только моя гордыня страдает от этого, но и моё сердце обливается кровью. Даже когда я потерял свою любимую жену и детей, мне не было так нестерпимо больно!
- Врача сюда! - крикнул Акбар в распахнутое окно. - О Аллах, но любая боль отступает, если её правильно лечить. К тому же, не всё ещё потеряно.
- Уже всё потеряно, дядя.
- Я вправлю этой легкомысленной девчонке мозги...
- И на что она мне с вправленными мозгами? Я хочу, чтобы её выбор был свободным и шёл от чистого сердца. А она выбрала Зигфара, так как он молод и ещё не успел нагрешить. И это после всего, что было между нами. Она же ездила со мной на охоту, презрев людскую молву! Позволяла себя целовать, ласкать через тончайшую ткань!
- Хм! Хм! - недовольно нахмурился Акбар. - Как я вижу, ты времени зря не терял. Странно, что моя дочь, образец чистоты и целомудрия, сначала позволила тебе такие вольности, а потом отвергла тебя. Я всем нутром чую подлые козни твоего брата. Готов поклясться, что он умышленно подставил тебе подножку, от которой ты лежишь теперь на полу, как поверженный Вулкан. Немедленно подымайся, пока не пришёл мой врач Али Вахан. Никто не должен видеть тебя в такой унизительной позе.
Султан протянул Сарнияру руку, и тот неохотно оперся на неё. Кряхтя словно старик, он поднялся на ноги как раз в ту минуту, когда в дверях появился запыхавшийся врач.
- Али Вахан, займись его высочеством, - приказал Акбар, - делай что хочешь, но верни ему бодрость духа.
- У меня есть чудодейственные капли, Властитель, - похвалился врач. - Поверьте, от душевной боли нет лучшего лекарства.
- Вот и славно. Проводи его высочество в покои и глаз с него не спускай. Головой мне за его жизнь ответишь.
Поблагодарив султана за добрые напутствия, Сарнияр пустился знакомой дорогой в школу, так как уже пробил час для начала его занятий с принцессой.
Асара молилась, стоя на коленях у окна. Когда он вошёл, она быстро поднялась с колен, повернувшись спиной к свету. Это была обычная уловка женщин, когда им есть что скрывать от мужчин. Она провела всю ночь в напряжённых думах, не дававших ей заснуть, и от этого наутро выглядела измученной и бледной. Кроме того, девушка испытывала сильное волнение от предстоящего объяснения с царевичем, которое отражалось на её открытом лице. Ей совсем не хотелось, чтобы он с характерной ему проницательностью обнаружил, что с ней творится.
Но, несмотря на её хитрость, Сарнияр едва вошёл, сразу заметил, что она выглядит бледнее обычного. Он прошёл через весь класс к окну и распахнул его, пустив свежий воздух, от которого у неё чуть порозовели щёки.
- Так лучше, дорогая? - заботливо осведомился он.
Асара ничего не ответила, только отошла в сторону и повернулась к нему лицом, пользуясь тем, что он заслонил собой свет.
Её волнение, бледность и молчание показались ему добрыми знаками. Он шагнул к ней с раскрытыми объятиями. Она испуганно подалась назад, отступая всё дальше и дальше, пока не упёрлась спиной в стену. Ей стало не по себе от одной мысли, что если он притронется к ней, у неё уже не хватит духу объявить ему о своём решении.
- Не подходите ко мне, - прошептала она.
Сарнияр удивлённо посмотрел на неё, и сердце принцессы застучало в груди молотом.
- В чём дело, Асара? Ты нездорова? Я сейчас пошлю за врачом.
- Не нужно, - возразила она. - Я нормально себя чувствую, только... волнуюсь немного.
- Какое совпадение, - улыбнулся он, - представь, я тоже места себе не нахожу от волнения. Зачем ты подвергла нас обоих столь суровому испытанию? Сними же, наконец, камень с моей души. Скажи всё, что должна была сказать уже много дней назад.
- Конечно, я скажу, однако не думаю, что мои слова вас порадуют, - еле слышно обронила Асара и затем резко повысила голос. - Я не буду вашей женой, Сарнияр Измаил. Простите, если причиняю вам боль, но это моё окончательное решение и... и... обжалованию не подлежит...
Её голос сорвался на последнем слове, ясно показав, как нелегко ей далось её решение, но Сарнияр был слишком потрясён, чтобы обратить на это внимание. Его лицо перекосила гримаса, обезобразившая его почти до неузнаваемости. Она с растущим страхом наблюдала за этой странной метаморфозой.
- Боль? - повторил он свистящим шёпотом. - Ты думаешь, что всего лишь причинила мне боль, Асара? Да ты просто убила меня своим ответом!
Он упёрся ладонями в стену по обе стороны от её головы, и она почувствовала себя жалкой пленницей в капкане сильных мужских рук. Их губы почти соприкоснулись, когда он приблизил к ней лицо; Асара с оторопью заметила, как напряглись и задёргались жилки у него на скулах.
- Ты шутишь со мной, крошка? Это что - женские штучки, да?
- Нет, - выдавила она, опустив каштановые ресницы. - Это не шутка. Я не выйду за вас, потому что вы пугаете меня своим напором и... своим тёмным прошлым.
Уродливая мина на его лице сменилась такой же малопривлекательной ухмылкой.
- И кто же посвятил тебя в тайны моего прошлого, детка? Зигфар, полагаю? Этот желторотый птенец, которого я вывел в люди и который существует за счёт моих щедрот?
- Не смейте глумиться над ним, - строго потребовала Асара. - В чём он виноват? В том, что открыл мне глаза на вашу сущность? Но вы ведь тоже пытались очернить его в моих глазах, только не смогли припомнить за ним худших грехов, чем присвоение чужих газелей.
- Наивная крошка, - с сарказмом отвечал Сарнияр, - попомни мои слова - этот пай-мальчик ещё успеет отягчить свою совесть гораздо более серьёзными прегрешениями. У него для этого вся жизнь впереди!
- Чего бы он ни совершил, - с жаром воскликнула она, - в одном я могу быть уверена - он никогда не доведёт меня до разрыва сердца своими изменами и не допустит, чтобы другая женщина посягнула на мою жизнь в порыве ревности!
Сарнияр молчал, тяжело дыша ей в ухо. После нескольких тщётных попыток вырваться из капкана его рук ей оставалось лишь отвернуть лицо в сторону, чтобы не видеть склонённой к ней противной маски с налитыми кровью глазами и судорожно дрожащими скулами.
- Я же обещал тебе, - напомнил он, - что у меня не будет других женщин, если ты согласишься выйти за меня.
- Допустим... - начала Асара.
В глазах Сарнияра забрезжила надежда. Он почти коснулся губами её губ, когда она, испугавшись его явного намерения поцеловать её, поспешно продолжила:
- А как нам жить с тем, что уже случилось в вашей прошлой жизни?
- К сожалению, прошлого нельзя изменить. Ты должна понять: я уже давно не юноша, а взрослый мужчина. Мне пошёл четвёртый десяток, чёрт возьми! Естественно, у меня были другие женщины и всё же не так много, как например, у твоего отца.
- Но ни одна из трёхсот тридцати женщин моего отца, - воскликнула Асара, - не умерла насильственной смертью!
- Чёрт, - скрипнул зубами царевич, - откуда Зигфар мог узнать?.. Ангелочек мой, я не стану отрицать: всё это случилось в моей прошлой жизни, но моя первая жена была так тяжко больна, что довести её до смерти могло всё что угодно. Что до моей второй жены, то она была отравлена отнюдь не соперницей и вовсе не из ревности, а из мести. Мой брат просто не хочет поверить, что это сделал его ближайший друг.
- Интересно, с чего бы?..
- Это долгая история. Я как-нибудь расскажу её тебе...
- Не стоит, - возразила Асара, - для меня вы всё равно останетесь виновным в безвременной кончине ваших жён, потому что допустили это так или иначе. И у меня нет ни малейшего желания становиться новой жертвой ваших неотразимых чар. Впрочем, хотя вы, безусловно, весьма привлекательный мужчина, в своём гневе до того страшны, что я давно обратилась бы в бегство, соблаговоли вы убрать от меня руки и отпустить меня.
- Я не могу отпустить тебя к этому гадёнышу, - отвечал Сарнияр. - Он не заслуживает такого подарка как ты. Он же загубит твою жизнь, глупышка.
- Пусть лучше он загубит мою жизнь, чем это сделаете вы. Я ведь уже сказала вам, что моё решение окончательное и обжалованию не подлежит. Чего бы вы ни предлагали мне и как бы ни кичились передо мной своим богатством и могуществом, я предпочитаю вашего брата, у которого нет ничего, кроме того, что вы даёте ему. Он молод, чист душой и, самое главное, беззаветно предан мне с малых лет.
- Любишь окружать себя рабами, богиня? - с кривой усмешкой спросил Сарнияр.
- Да, - глядя ему прямо в глаза, ответила девушка, - но поскольку вас мне никогда не обратить в раба, я выбираю Зигфара.
Он обессиленно опустил руки, и она вырвалась на волю. У двери она чуть замешкалась, чтобы сказать ему напоследок слова ободрения, но, не найдя их, выпорхнула из класса, словно стрекоза.
Прода от 13.08.2022, 07:10
Не успела Асара уйти далеко, как вдруг чья-то рука цепко схватила её за край шёлкового сари.
- Ты с ума сошла! - гневно напал на неё Акбар. - Отказала магарадже Голконды?!
Асара склонила голову, покусывая губы от волнения.
- Вы... всё слышали, батюшка? - пролепетала она.
- Разумеется, и очень жалею, что позволил тебе зайти так далеко. Следовало бы ворваться в класс и всыпать тебе по мягкому месту прямо у него на глазах, чтобы он взял на вооружение, как с тобой следует обращаться.
- Отец!!! - вспыхнула Асара. - Я ведь уже не ребёнок.
- Но ведёшь себя совершенно по-детски, как и твой избранник. И что выйдет из вашего брака, позволь спросить?
Асара гордо вскинула голову, увенчанную короной тёмно-каштановых волос.
- Я буду повелевать, а он повиноваться.
- Тебе нужен не раб, а хозяин, - уверенно заявил Акбар. - Магараджа для тебя идеальный вариант. Самый завидный жених на всём Востоке. Облечённый властью, именем, богатством, силой, наконец. Мне нужен сильный преемник на троне, чтобы мог сохранить мою империю. А какой родится от его брата-слюнтяя, на котором природа отдохнула в полном смысле этого слова?
- Не говорите так, отец, - обиженно произнесла Асара. - Зигфар тоже по-своему неплох.
- Неплох! - передразнил её султан. - Чем он неплох-то? У него ни гроша за душой, ни реальной власти, ни влияния. Да и ума, прямо скажем, не палата. О таких не говорят «умён», а говорят «неглуп». Много отвлечённого образования и амбиций и ни капли здравого смысла, ни чутья, ни дальновидности. Орнаментальная порода, одним словом.
- Зато он молод и хорош собой.
- Вот-вот, только рожей и вышел. Но с лица воду не пить. И чем тебе магараджа не хорош? Неспроста же все бабы по нему сохнут.
- В этом-то всё и дело, - вздохнула Асара. - Меня это пугает. К тому же, когда он злится, становится похож на дьявола.
- И замечательно, - фыркнул Акбар, - устрашит своим видом любого, кто встанет у него на пути.
- У него нервный тик, отец!
- А твой Зигфар вообще припадочный! Жаль, ты не видела, как он катался по ковру в моей приемной. Возможно, это зрелище раз и навсегда отвратило бы тебя от него. Правда, я не исключаю, что он ломал комедию, чтобы меня разжалобить, но если так, то это ещё хуже. Что может быть плачевнее, чем быть женой комедианта?
Асара поникла головой, с грустью задумавшись о своем будущем. Султан не мешал её раздумьям, считая их полезными для неё, как вдруг с беспокойством посмотрел в конец коридора. Из класса каллиграфии не доносилось ни звука.
- Что-то он долго не выходит, - пробормотал Акбар и, подхватив длинные полы рубахи, понёсся по коридору во всю прыть.
Провожая его глазами, Асара невольно подумала: «У отца ещё полно пороха, чтобы самому произвести себе преемника, а он готов сломать мне жизнь, подбирая для этой цели зятя, как жеребца на ярмарке».
Султан вбежал в класс в тот самый миг, когда Сарнияр готовился расстаться с жизнью, стоя на коленях с нацеленным прямо в горло кинжалом. Ловким ударом ноги Акбар выбил у него из рук орудие самоубийства. Торопливо подняв его с пола, он спрятал его за широким поясом шаровар, опасаясь, что царевич захочет вернуть свой кинжал.
Но Сарнияр не собирался этого делать. Криво ухмыляясь, он смотрел на Акбара пустыми и холодными глазами.
- Вам всё равно не удастся помешать мне, Властитель! В моих покоях все стены увешаны холодным оружием.
- Я прикажу убрать его со стен, - вскричал Акбар. - А если этого окажется недостаточно, пошлю туда стражу, чтобы она охраняла тебя от себя самого.
- Вашу стражу я раскидаю одной рукой, ибо моя сила сейчас столь же велика, сколь и нежелание жить.
Султан опустился на колени подле Сарнияра и повернул к себе его побагровевшее одутловатое лицо, на котором от переизбытка эмоций полопались все мелкие сосуды.
- Зачем ты задумал убить себя, мой бедный друг? Наш милостивый и милосердный создатель не для того дал тебе жизнь, чтобы ты покончил с ней таким жалким и бесславным образом.
- Наш милостивый и милосердный создатель совсем не милосерден ко мне, если позволил этому щенку Зигфару сделать со мной то же, что вы минуту назад сделали с моим кинжалом - заткнуть меня за пояс.
- И твоя гордыня никак не может с этим смириться?
Губы Сарнияра задрожали, как у обиженного ребёнка.
- Не только моя гордыня страдает от этого, но и моё сердце обливается кровью. Даже когда я потерял свою любимую жену и детей, мне не было так нестерпимо больно!
- Врача сюда! - крикнул Акбар в распахнутое окно. - О Аллах, но любая боль отступает, если её правильно лечить. К тому же, не всё ещё потеряно.
- Уже всё потеряно, дядя.
- Я вправлю этой легкомысленной девчонке мозги...
- И на что она мне с вправленными мозгами? Я хочу, чтобы её выбор был свободным и шёл от чистого сердца. А она выбрала Зигфара, так как он молод и ещё не успел нагрешить. И это после всего, что было между нами. Она же ездила со мной на охоту, презрев людскую молву! Позволяла себя целовать, ласкать через тончайшую ткань!
- Хм! Хм! - недовольно нахмурился Акбар. - Как я вижу, ты времени зря не терял. Странно, что моя дочь, образец чистоты и целомудрия, сначала позволила тебе такие вольности, а потом отвергла тебя. Я всем нутром чую подлые козни твоего брата. Готов поклясться, что он умышленно подставил тебе подножку, от которой ты лежишь теперь на полу, как поверженный Вулкан. Немедленно подымайся, пока не пришёл мой врач Али Вахан. Никто не должен видеть тебя в такой унизительной позе.
Султан протянул Сарнияру руку, и тот неохотно оперся на неё. Кряхтя словно старик, он поднялся на ноги как раз в ту минуту, когда в дверях появился запыхавшийся врач.
- Али Вахан, займись его высочеством, - приказал Акбар, - делай что хочешь, но верни ему бодрость духа.
- У меня есть чудодейственные капли, Властитель, - похвалился врач. - Поверьте, от душевной боли нет лучшего лекарства.
- Вот и славно. Проводи его высочество в покои и глаз с него не спускай. Головой мне за его жизнь ответишь.
