Повсеместно были расставлены глиняные вазоны почти в человеческий рост с белыми трубочками имбирных лилий и кадки с померанцевыми деревцами, украшенными пёстрыми лентами.
Многолюдное общество, включавшее родственников по линии невесты и придворных жениха, заполнило все портики и входы на террасы.
На женской половине лужайки собрались жёны и дочери султана со своими свитами. Не было среди них только принцессы Эмбера, матери Салима. Когда появилась невеста с сопровождавшими её женщинами, они как раз обсуждали причину отсутствия второй жены султана.
- Понятное дело, она стыдится своего отпрыска, - заявила Альмира, третья жена и мать второго сына Акбара, несчастного Мурада. - А возможно, не хочет слушать гадости про него.
- С её стороны было бы просто неприлично появиться тут, - вторила подруге Камлавати, принцесса Джайсалмерская, пятая жена Властителя, поглаживая вьющиеся крупными кольцами волосы своей дочери Кандры. - После всего, что учинил Салим, ей нет места среди нас.
- Замолчите, трещотки, - цыкнула на них Мариам Макани, мать Акбара, вдова легендарного Хумаюна, взвалившая на свои хрупкие плечи организацию свадьбы любимой внучки. - В чём вина Иодх Баи? Разве она вложила меч в руки своего сына? Как вы смеете осуждать её? Ещё неизвестно, что вырастет из ваших детей.
- Мать отвечает за своё детище, - не успокаивалась озлобившаяся Альмира, сына которой Салим превратил в беспробудного пьяницу и наркомана. - Иодх Баи передала сыночку свою дурную кровь. Не следовало нашему повелителю брать себе в жёны принцессу Раджпутов.
- А где сейчас Салим? - тоненьким голоском спросила миниатюрная Румпати, принцесса Хандеша, одна из младших жён Акбара, прибывшая на празднество с двумя дочерьми - Шукунан и Шахазад.
- Всё ещё в замке, наверное, - пожала плечами Альмира. - Сидит там как сыч, боится нос наружу высунуть. Столько зла он успел натворить за свою короткую жизнь, но похищение Жемчужины Индии - это уже слишком...
- Чего же Акбар выжидает? - недоумевала Камлавати. - Почему не велит арестовать Салима?
- Зачем, душа моя? - усмехнулась Альмира. - Этот змеёныш, отродье раджпутки скоро сам приползёт к нему с мольбой о прощении. Ты не слышала, дорогая, что от него отвернулись даже его задушевные друзья - португальцы? Эмберский выродок всем успел насолить, и как только его земля ещё терпит!
- Замолчите, несносные! - снова возвысила голос Мариам Макани. - Прикусите свои злые языки. Сегодня праздник моей внучки, и я не дам вам отравить ей радость своим ядом.
Жёны Акбара примолкли, но ненадолго. Вскоре их внимание привлёк жених, появившийся на террасе с имамом и двумя вельможами, которые должны были служить ему свидетелями. При виде его султанши снова замололи языками.
- Ах, ах, какой херувим, просто загляденье!
- Писаный красавец, как раз под стать невесте.
- Эти румалийцы такие рослые!
- Вы ещё не видели его старшего брата. Говорят, он головой касается небесного свода.
- А вы слышали, что он тоже искал руки нашей Асары, но получил от ворот поворот?
- Ах, ах! А почему?
- Жемчужина Индии сочла его несколько перезревшим. Ей больше по душе молодость и неискушённость избранника.
- Ну и дурочка, - выпятила губу Альмира. - Опытный муж предпочтительнее в постели, чем неумёха.
- Она хочет быть единственной женщиной у своего мужа, - фыркнула мать Кандры, у которой были свои виды на юношу. - Не понимает, что это противоречит мужской природе. Разве мы все не научились делить между собой любовь и внимание нашего повелителя?
- Конечно. И Асара должна научиться. При всей её красоте и уме ей не удастся безраздельно владеть своим мужем, потому что кругом полно сладких гурий, а мужчины большие любители сладостей.
Услышав это, Асара спустилась на несколько ступенек в сад и вызывающе бросила в толпу перемывавших ей косточки женщин:
- Если мой муж посмеет изменить мне, я в тот же день разведусь с ним, тётя Альмира.
- Асара! - прозвучал за её спиной укоризненный голос Зигфара. - Ты ещё не успела выйти за меня, а уже задумалась о разводе?
Оглянувшись, Асара увидела своего жениха в полном блеске красоты и молодости. Он был одет в белые панталоны и шёлковую длиннополую тунику, поверх которой красовалась короткая безрукавка из золотой парчи. Его голову венчал плотный белый тюрбан с камеей, скреплявшей пышный плюмаж из страусовых перьев. Маленькие ступни жениха были обуты в персидские сандалии на высоких каблуках, расшитые золотом и мелким жемчугом.
Асара поймала себя на мысли, что не может отвести от него глаз, так он был пригож в свадебном наряде.
- Мамочка, - вдруг зазвенел в наступившей тишине голосок юной Кандры, - почему красивый принц женится на моей сестрице? Ты же обещала, что он женится на мне, а отец подтвердил. Зачем вы меня обманули?
Десятки чёрных и тёмно-карих глаз уставились на Камлавати, которая покраснела до корней волос. Она схватила за руку свою несдержанную дочь, потянув её к себе, но Кандра вырвалась и метнулась к жениху, приволакивая вывихнутую при рождении ногу.
- Я люблю вас, - пылко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. - Умоляю, не женитесь на моей сестре! Я этого не вынесу - умру, и моя смерть будет на вашей совести.
Зрелище тринадцатилетней девочки, признающейся в любви молодому мужчине, так растрогало всех собравшихся на лужайке, что обряд никах (прим. автора: венчание по мусульманскому обряду) единодушно было решено отложить, пока она не успокоится.
- Прошу тебя, детка, не плачь, - взывала к дочери Камлавати. - Тебе всё равно ещё рано думать о замужестве.
- А сколько лет было тебе, мамочка, когда ты выходила за отца? - заливаясь слезами, спросила Кандра.
- Пятнадцать, - проронила принцесса Джайсалмерская.
- А тебе, бабуля, когда дедушка Хумаюн завоевал Синд (прим. автора: территория современного Пакистана) и потребовал у его владыки твоей руки в ознаменование своей победы над ним?
- Четырнадцать, - улыбнулась Мариам Макани, уносясь мыслями в те далёкие годы.
- Ну, так и мне скоро четырнадцать, - сжала руки в кулачки Кандра.
- Это неважно, дитя, - посуровела Камлавати. - Твой отец сам решит, когда и за кого тебе выходить замуж.
- Но он же нам обещал! - воскликнула девочка. - Почему всё самое лучшее достаётся моей старшей сестре?
Зигфар был поражён тем, что Кандра выражает недовольство по этому поводу точь-в-точь как делал в её возрасте он сам, используя те же слова и даже интонации.
- Потому, милая Кандра, - ласково ответил он, проведя ладонью по её курчавой головке, - что всё лучшее всегда достаётся старшим. Таков неписаный закон нашей жизни и ничего тут не поделаешь.
Кандра разомлела от его ласки, но стоило ему убрать от неё руку, как снова разревелась и пробурчала сквозь слёзы:
- Это мы ещё посмотрим - кому что достанется, женишок.
- Какое невесёлое начало замужества моей любимой внучки, - со вздохом отметила Мариам Макани. - Ох, боюсь, как бы из этого чего худого не вышло. Лучше увести отсюда Кандру, пока она не испортила нам праздник.
- А зачем Камлавати привела её, - спросила принцесса Хандеша, - зная, что дочурка неравнодушна к жениху своей сестры?
- И то верно, - подхватила Дурга, принцесса Биканерская, с которой Акбар заключил свой последний официальный брачный союз. - Как жестоко с её стороны - позволить дочери вновь увидеть предмет своего обожания на чужой свадьбе чужим женихом!
- Кандра ни разу не видела его, - вмешалась в разговор Ругайя Бегум, первая жена и кузина Акбара, не сумевшая подарить ему детей, - что не помешало ей возомнить себя его невестой.
- Вот как? - заинтересовалась Дурга. - Выходит, девчонка влюбилась в него заочно?
- Во всём виновата её мать. Она намеренно подпитывала это чувство, внушая дочери, что самый красивый из сыновей тётушки Хафизы рано или поздно женится на ней.
- Ах, как любопытно, - по-детски загорелась Румпати. - Я хочу знать все подробности. Пожалуйста, поведайте их нам. Кто такая тётушка Хафиза?
Ругайя Бегум охотно начала рассказывать.
- Хафиза - наша с Акбаром двоюродная сестра, мы все вместе росли. Когда ей исполнилось восемнадцать, она вышла замуж за царя Румайлы и уехала к нему в Аравию, но через несколько лет вернулась с мужем и двумя детьми.
- Почему? - удивилась Румпати.
- Его брат захватил трон этой маленькой страны. Их старший сын, тот, что теперь владеет Голкондой, остался в Румайле, потому что у нового царя не было детей. Впрочем, и жён тоже.
- Как это - не было жён? - воскликнула Дурга. - Он был так беден, что не мог их содержать?
- Вернее сказать, не хотел, - запнулась в смущении Ругайя Бегум, - простите, но в эти подробности я не буду вдаваться, поскольку здесь присутствуют ваши дети, невинные ягнятки. У узурпатора был наследник, его племянник, а всё остальное его мало волновало. Однако наследнику не терпелось поскорее вырасти, чтобы свергнуть дядю и вернуть на родину семью, которая тем временем гостила в Индии у другого его дяди - Великого Могола.
- «Гостила»! - презрительно фыркнула Альмира. - Скажите лучше - загостилась. Эта семейка пустила тут корни, и ваша кузина произвела на свет троих детей. В конце концов, Властителю пришлось объявить о помолвке своей старшей дочери с младшим из румалийских царевичей - Зигфаром.
- Из-за таких злопыхательниц как ты, Альмира, - сверкнула на неё глазами Ругайя Бегум.
- Ох, как интересно! - захлопала в ладоши Румпати. - Жаль, я не застала этих событий. Это же просто «Тысяча и одна ночь»! Мне только одно непонятно: с чего Кандра вообразила, что принц Зигфар женится на ней, если он был помолвлен с её старшей сестрой.
- В том-то и дело, что их помолвка была затеяна для отвода глаз, - разъяснила Альмира, - уж слишком румалийцы здесь долго пробыли. Но когда их старший царевич, наконец, свергнул дядю и позвал всех обратно домой, Акбар почувствовал такое облегчение...
Ругайя Бегум снова обожгла её сердитым взглядом.
- Я хотела сказать, - поправилась Альмира, - что он проникся к юному герою такой симпатией, что сразу после отъезда дорогих гостей шепнул Камлавати: дескать, Зигфар недостаточно хорош для его старшей дочери, а для колченогой Кандры вполне сойдёт. Ну, та и рада стараться передать его слова дочурке, которой было тогда не то два, не то три года. Вот и подсчитайте, если вам не лень, сколько наша хромоножка лелеет надежду выйти замуж за самого распрекрасного принца.
- Да убережёт нас Аллах от твоего злословия, Альмира! - сдвинула брови Ругайя Бегум. - В тебе столько яда, что даже лучшей подруге досталось.
- Но как же так? - встряла Дурга. - Если помолвка этих двух детей была устроена понарошку, почему сегодня они женятся по-настоящему?
- Пути господни неисповедимы, - глубокомысленно изрекла Мариам Макани. - Аллах решает за нас, дочери мои.
- Аминь! - воскликнули все в один голос.
Тут с галереи донёсся призыв имама, и наречённые поспешили на его зов: Зигфар нетерпеливо, а Асара чинно, как и подобало высокородной невесте. Четыре старших жены султана - Ругайя Бегум, Альмира, Зайбе и Камлавати - последовали за ними. Им было предписано держать над новобрачными золотой балдахин. Через минуту на галерею поднялся и султан, чтобы собственноручно передать своё сокровище жениху.
- Ай-ай-ай, - огорчённо проговорила Мариам Макани, оставшись на лужайке в обществе младших жён и дочерей своего сына. - Сторону жениха никто не представляет. Это очень плохо, помоги нам Аллах!
- С ним же два свидетеля, - скромно заметила Дурга.
Старуха с досадой махнула рукой.
- Они чужаки, душенька; сегодня состоят на службе у магараджи, а завтра чем-нибудь прогневят его, и поминай их, как звали. Нужен кто-нибудь из родни, из ближайшей родни.
- А где же сам магараджа? - робко спросила восьмилетняя Шукунан. - Отчего не пришёл на праздник?
- Говорят, что его поразил злой недуг, - вздохнула Румпати, поправляя съехавшую набок жемчужную диадему, украшавшую головку её старшей дочери. - Пусть Аллах пошлёт ему доброго здоровья.
- Иншаллах (прим. автора: дай-то бог)! - подхватили в один голос малолетние принцессы.
- Вознесём молитвы Всевышнему за счастье моей внучки! - призвала всех Мариам Макани, опускаясь на колени.
Жёны и дочери Акбара покорно последовали её примеру - все, кроме Кандры, которая, оставшись без присмотра матери, опять начала лить слёзы над своей судьбой и вместо того чтобы молить бога о счастье сестры, призывала на её голову всевозможные бедствия.
Закончив молебен, мать Акбара на правах распорядительницы приказала слугам подавать напитки и яства. На лужайке появились раскрашенные танцовщицы в коротких юбках с привязанными к рукам и ногам серебряными колокольчиками, звеневшими при каждом их движении, а вслед за ними факиры-заклинатели змей, дрессировщики диких обезьян, канатоходцы и жонглёры. В саду зажглись фонари, зазвучали мелодии старинных персидских песен, которые любил Величайший.
Когда с галереи вернулись молодожёны, пиршество было уже в самом разгаре. Султан с молодым зятем направились на мужскую половину лужайки, а новобрачная, окружённая обнимавшими её султаншами, - на женскую. По пути они обменивались впечатлениями о том, как прошёл обряд и как новобрачный по его завершении издал такой облегчённый вздох, словно у него гора с плеч свалилась.
Многолюдное общество, включавшее родственников по линии невесты и придворных жениха, заполнило все портики и входы на террасы.
На женской половине лужайки собрались жёны и дочери султана со своими свитами. Не было среди них только принцессы Эмбера, матери Салима. Когда появилась невеста с сопровождавшими её женщинами, они как раз обсуждали причину отсутствия второй жены султана.
- Понятное дело, она стыдится своего отпрыска, - заявила Альмира, третья жена и мать второго сына Акбара, несчастного Мурада. - А возможно, не хочет слушать гадости про него.
- С её стороны было бы просто неприлично появиться тут, - вторила подруге Камлавати, принцесса Джайсалмерская, пятая жена Властителя, поглаживая вьющиеся крупными кольцами волосы своей дочери Кандры. - После всего, что учинил Салим, ей нет места среди нас.
- Замолчите, трещотки, - цыкнула на них Мариам Макани, мать Акбара, вдова легендарного Хумаюна, взвалившая на свои хрупкие плечи организацию свадьбы любимой внучки. - В чём вина Иодх Баи? Разве она вложила меч в руки своего сына? Как вы смеете осуждать её? Ещё неизвестно, что вырастет из ваших детей.
- Мать отвечает за своё детище, - не успокаивалась озлобившаяся Альмира, сына которой Салим превратил в беспробудного пьяницу и наркомана. - Иодх Баи передала сыночку свою дурную кровь. Не следовало нашему повелителю брать себе в жёны принцессу Раджпутов.
- А где сейчас Салим? - тоненьким голоском спросила миниатюрная Румпати, принцесса Хандеша, одна из младших жён Акбара, прибывшая на празднество с двумя дочерьми - Шукунан и Шахазад.
- Всё ещё в замке, наверное, - пожала плечами Альмира. - Сидит там как сыч, боится нос наружу высунуть. Столько зла он успел натворить за свою короткую жизнь, но похищение Жемчужины Индии - это уже слишком...
- Чего же Акбар выжидает? - недоумевала Камлавати. - Почему не велит арестовать Салима?
- Зачем, душа моя? - усмехнулась Альмира. - Этот змеёныш, отродье раджпутки скоро сам приползёт к нему с мольбой о прощении. Ты не слышала, дорогая, что от него отвернулись даже его задушевные друзья - португальцы? Эмберский выродок всем успел насолить, и как только его земля ещё терпит!
- Замолчите, несносные! - снова возвысила голос Мариам Макани. - Прикусите свои злые языки. Сегодня праздник моей внучки, и я не дам вам отравить ей радость своим ядом.
Жёны Акбара примолкли, но ненадолго. Вскоре их внимание привлёк жених, появившийся на террасе с имамом и двумя вельможами, которые должны были служить ему свидетелями. При виде его султанши снова замололи языками.
- Ах, ах, какой херувим, просто загляденье!
- Писаный красавец, как раз под стать невесте.
- Эти румалийцы такие рослые!
- Вы ещё не видели его старшего брата. Говорят, он головой касается небесного свода.
- А вы слышали, что он тоже искал руки нашей Асары, но получил от ворот поворот?
- Ах, ах! А почему?
- Жемчужина Индии сочла его несколько перезревшим. Ей больше по душе молодость и неискушённость избранника.
- Ну и дурочка, - выпятила губу Альмира. - Опытный муж предпочтительнее в постели, чем неумёха.
- Она хочет быть единственной женщиной у своего мужа, - фыркнула мать Кандры, у которой были свои виды на юношу. - Не понимает, что это противоречит мужской природе. Разве мы все не научились делить между собой любовь и внимание нашего повелителя?
- Конечно. И Асара должна научиться. При всей её красоте и уме ей не удастся безраздельно владеть своим мужем, потому что кругом полно сладких гурий, а мужчины большие любители сладостей.
Услышав это, Асара спустилась на несколько ступенек в сад и вызывающе бросила в толпу перемывавших ей косточки женщин:
- Если мой муж посмеет изменить мне, я в тот же день разведусь с ним, тётя Альмира.
- Асара! - прозвучал за её спиной укоризненный голос Зигфара. - Ты ещё не успела выйти за меня, а уже задумалась о разводе?
Оглянувшись, Асара увидела своего жениха в полном блеске красоты и молодости. Он был одет в белые панталоны и шёлковую длиннополую тунику, поверх которой красовалась короткая безрукавка из золотой парчи. Его голову венчал плотный белый тюрбан с камеей, скреплявшей пышный плюмаж из страусовых перьев. Маленькие ступни жениха были обуты в персидские сандалии на высоких каблуках, расшитые золотом и мелким жемчугом.
Асара поймала себя на мысли, что не может отвести от него глаз, так он был пригож в свадебном наряде.
- Мамочка, - вдруг зазвенел в наступившей тишине голосок юной Кандры, - почему красивый принц женится на моей сестрице? Ты же обещала, что он женится на мне, а отец подтвердил. Зачем вы меня обманули?
Десятки чёрных и тёмно-карих глаз уставились на Камлавати, которая покраснела до корней волос. Она схватила за руку свою несдержанную дочь, потянув её к себе, но Кандра вырвалась и метнулась к жениху, приволакивая вывихнутую при рождении ногу.
- Я люблю вас, - пылко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. - Умоляю, не женитесь на моей сестре! Я этого не вынесу - умру, и моя смерть будет на вашей совести.
Зрелище тринадцатилетней девочки, признающейся в любви молодому мужчине, так растрогало всех собравшихся на лужайке, что обряд никах (прим. автора: венчание по мусульманскому обряду) единодушно было решено отложить, пока она не успокоится.
- Прошу тебя, детка, не плачь, - взывала к дочери Камлавати. - Тебе всё равно ещё рано думать о замужестве.
- А сколько лет было тебе, мамочка, когда ты выходила за отца? - заливаясь слезами, спросила Кандра.
- Пятнадцать, - проронила принцесса Джайсалмерская.
- А тебе, бабуля, когда дедушка Хумаюн завоевал Синд (прим. автора: территория современного Пакистана) и потребовал у его владыки твоей руки в ознаменование своей победы над ним?
- Четырнадцать, - улыбнулась Мариам Макани, уносясь мыслями в те далёкие годы.
- Ну, так и мне скоро четырнадцать, - сжала руки в кулачки Кандра.
- Это неважно, дитя, - посуровела Камлавати. - Твой отец сам решит, когда и за кого тебе выходить замуж.
- Но он же нам обещал! - воскликнула девочка. - Почему всё самое лучшее достаётся моей старшей сестре?
Зигфар был поражён тем, что Кандра выражает недовольство по этому поводу точь-в-точь как делал в её возрасте он сам, используя те же слова и даже интонации.
- Потому, милая Кандра, - ласково ответил он, проведя ладонью по её курчавой головке, - что всё лучшее всегда достаётся старшим. Таков неписаный закон нашей жизни и ничего тут не поделаешь.
Кандра разомлела от его ласки, но стоило ему убрать от неё руку, как снова разревелась и пробурчала сквозь слёзы:
- Это мы ещё посмотрим - кому что достанется, женишок.
- Какое невесёлое начало замужества моей любимой внучки, - со вздохом отметила Мариам Макани. - Ох, боюсь, как бы из этого чего худого не вышло. Лучше увести отсюда Кандру, пока она не испортила нам праздник.
- А зачем Камлавати привела её, - спросила принцесса Хандеша, - зная, что дочурка неравнодушна к жениху своей сестры?
- И то верно, - подхватила Дурга, принцесса Биканерская, с которой Акбар заключил свой последний официальный брачный союз. - Как жестоко с её стороны - позволить дочери вновь увидеть предмет своего обожания на чужой свадьбе чужим женихом!
- Кандра ни разу не видела его, - вмешалась в разговор Ругайя Бегум, первая жена и кузина Акбара, не сумевшая подарить ему детей, - что не помешало ей возомнить себя его невестой.
- Вот как? - заинтересовалась Дурга. - Выходит, девчонка влюбилась в него заочно?
- Во всём виновата её мать. Она намеренно подпитывала это чувство, внушая дочери, что самый красивый из сыновей тётушки Хафизы рано или поздно женится на ней.
- Ах, как любопытно, - по-детски загорелась Румпати. - Я хочу знать все подробности. Пожалуйста, поведайте их нам. Кто такая тётушка Хафиза?
Ругайя Бегум охотно начала рассказывать.
- Хафиза - наша с Акбаром двоюродная сестра, мы все вместе росли. Когда ей исполнилось восемнадцать, она вышла замуж за царя Румайлы и уехала к нему в Аравию, но через несколько лет вернулась с мужем и двумя детьми.
- Почему? - удивилась Румпати.
- Его брат захватил трон этой маленькой страны. Их старший сын, тот, что теперь владеет Голкондой, остался в Румайле, потому что у нового царя не было детей. Впрочем, и жён тоже.
- Как это - не было жён? - воскликнула Дурга. - Он был так беден, что не мог их содержать?
- Вернее сказать, не хотел, - запнулась в смущении Ругайя Бегум, - простите, но в эти подробности я не буду вдаваться, поскольку здесь присутствуют ваши дети, невинные ягнятки. У узурпатора был наследник, его племянник, а всё остальное его мало волновало. Однако наследнику не терпелось поскорее вырасти, чтобы свергнуть дядю и вернуть на родину семью, которая тем временем гостила в Индии у другого его дяди - Великого Могола.
- «Гостила»! - презрительно фыркнула Альмира. - Скажите лучше - загостилась. Эта семейка пустила тут корни, и ваша кузина произвела на свет троих детей. В конце концов, Властителю пришлось объявить о помолвке своей старшей дочери с младшим из румалийских царевичей - Зигфаром.
- Из-за таких злопыхательниц как ты, Альмира, - сверкнула на неё глазами Ругайя Бегум.
- Ох, как интересно! - захлопала в ладоши Румпати. - Жаль, я не застала этих событий. Это же просто «Тысяча и одна ночь»! Мне только одно непонятно: с чего Кандра вообразила, что принц Зигфар женится на ней, если он был помолвлен с её старшей сестрой.
- В том-то и дело, что их помолвка была затеяна для отвода глаз, - разъяснила Альмира, - уж слишком румалийцы здесь долго пробыли. Но когда их старший царевич, наконец, свергнул дядю и позвал всех обратно домой, Акбар почувствовал такое облегчение...
Ругайя Бегум снова обожгла её сердитым взглядом.
- Я хотела сказать, - поправилась Альмира, - что он проникся к юному герою такой симпатией, что сразу после отъезда дорогих гостей шепнул Камлавати: дескать, Зигфар недостаточно хорош для его старшей дочери, а для колченогой Кандры вполне сойдёт. Ну, та и рада стараться передать его слова дочурке, которой было тогда не то два, не то три года. Вот и подсчитайте, если вам не лень, сколько наша хромоножка лелеет надежду выйти замуж за самого распрекрасного принца.
- Да убережёт нас Аллах от твоего злословия, Альмира! - сдвинула брови Ругайя Бегум. - В тебе столько яда, что даже лучшей подруге досталось.
- Но как же так? - встряла Дурга. - Если помолвка этих двух детей была устроена понарошку, почему сегодня они женятся по-настоящему?
- Пути господни неисповедимы, - глубокомысленно изрекла Мариам Макани. - Аллах решает за нас, дочери мои.
- Аминь! - воскликнули все в один голос.
Прода от 16.08.2022, 04:20
Тут с галереи донёсся призыв имама, и наречённые поспешили на его зов: Зигфар нетерпеливо, а Асара чинно, как и подобало высокородной невесте. Четыре старших жены султана - Ругайя Бегум, Альмира, Зайбе и Камлавати - последовали за ними. Им было предписано держать над новобрачными золотой балдахин. Через минуту на галерею поднялся и султан, чтобы собственноручно передать своё сокровище жениху.
- Ай-ай-ай, - огорчённо проговорила Мариам Макани, оставшись на лужайке в обществе младших жён и дочерей своего сына. - Сторону жениха никто не представляет. Это очень плохо, помоги нам Аллах!
- С ним же два свидетеля, - скромно заметила Дурга.
Старуха с досадой махнула рукой.
- Они чужаки, душенька; сегодня состоят на службе у магараджи, а завтра чем-нибудь прогневят его, и поминай их, как звали. Нужен кто-нибудь из родни, из ближайшей родни.
- А где же сам магараджа? - робко спросила восьмилетняя Шукунан. - Отчего не пришёл на праздник?
- Говорят, что его поразил злой недуг, - вздохнула Румпати, поправляя съехавшую набок жемчужную диадему, украшавшую головку её старшей дочери. - Пусть Аллах пошлёт ему доброго здоровья.
- Иншаллах (прим. автора: дай-то бог)! - подхватили в один голос малолетние принцессы.
- Вознесём молитвы Всевышнему за счастье моей внучки! - призвала всех Мариам Макани, опускаясь на колени.
Жёны и дочери Акбара покорно последовали её примеру - все, кроме Кандры, которая, оставшись без присмотра матери, опять начала лить слёзы над своей судьбой и вместо того чтобы молить бога о счастье сестры, призывала на её голову всевозможные бедствия.
Закончив молебен, мать Акбара на правах распорядительницы приказала слугам подавать напитки и яства. На лужайке появились раскрашенные танцовщицы в коротких юбках с привязанными к рукам и ногам серебряными колокольчиками, звеневшими при каждом их движении, а вслед за ними факиры-заклинатели змей, дрессировщики диких обезьян, канатоходцы и жонглёры. В саду зажглись фонари, зазвучали мелодии старинных персидских песен, которые любил Величайший.
Когда с галереи вернулись молодожёны, пиршество было уже в самом разгаре. Султан с молодым зятем направились на мужскую половину лужайки, а новобрачная, окружённая обнимавшими её султаншами, - на женскую. По пути они обменивались впечатлениями о том, как прошёл обряд и как новобрачный по его завершении издал такой облегчённый вздох, словно у него гора с плеч свалилась.
