Как только Нур Яхан спустили к мужу в подземелье, у неё начались преждевременные роды. Она родила мёртвого младенца. И теперь, пока не пройдёт сорок поминальных дней, не может быть и речи о твоей свадьбе.
Сарнияр почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.
- Что с тобой, племянник? - встревожился, наблюдая за его реакцией, султан.
- Ваша новость так сразила меня, - произнёс царевич, - что мне на миг почудилось, будто и ваши собственные покои снабжены этим дьявольским механизмом.
- У тебя просто закружилась голова. Присядь и выпей вина, тебе сразу станет легче.
- Это вряд ли, Властитель, я слишком разочарован. В мои планы не входило задерживаться в Индии ещё на сорок дней.
- Иншаллах, чтобы этот срок не растянулся на полгода, - поднял глаза к потолку Акбар. - Моя невестка Нур Яхан совсем плоха. Если она умрёт, придётся отложить твою свадьбу ещё на шесть месяцев.
- Боже сохрани! - испугался Сарнияр. - За полгода может произойти всё что угодно. Ваша дочь раздумает выходить за меня.
- Во всех храмах будут возносить молебствия за исцеление Нур Яхан. Только вот трудно вылечить тело, когда страдает душа. В тревогах за мужа бедняжка тает как свечка, и нам следует готовиться к худшему. Если она уйдёт к своему создателю, по всей империи будет объявлен шестимесячный траур. Любые увеселения будут запрещены повсеместно.
- Но не в Голконде, - многозначительно отметил Сарнияр. - Если вы позволите мне увезти вашу дочь в Голконду, мы поженимся и проведём там наш медовый месяц.
Он впился глазами в султана, ожидая бурных протестов и возражений. Но, к его удивлению, Акбар не стал возражать.
- Позволю, - кивнул он, - при одном условии.
- Каком же? - живо спросил Сарнияр.
- Как тебе известно, мне некому передать корону империи. Салима в скором времени казнят, Мурад при смерти. Опиум сделал с ним своё чёрное дело, и мой второй сын вскоре разделит судьбу своего младшего брата Данияла. Аллах послал мне слабых сыновей, надеюсь, вознаградит за это сильными внуками. Ты полностью устраиваешь меня как зять и отец моего будущего наследника. Ты носитель гордого духа крестоносцев и в твоих жилах течёт кровь Великих Моголов, которую влила в них моя двоюродная сестра Хафиза. У тебя должно появиться крепкое потомство. Если я разрешу тебе увезти мою дочь невенчанной, дай слово, что первого же сына, рождённого от вашего союза, ты пошлёшь ко мне раньше, чем он начнёт говорить и ходить. Обещай это, и можешь сегодня же увозить её в Голконду с моего благословения. Я и сам заинтересован, чтобы вы как можно скорее поженились и родили мне внука.
- У вас уже есть внук Хушрау, - заметил Сарнияр. - Почему бы вам не сделать его своим преемником?
- У него дурная наследственность, - с досадой отмахнулся султан. - Боюсь, как бы он не пошёл по стопам своего отца, ведь яблоко от яблони падает недалеко. Так ты пришлёшь мне своего первенца или нет?
- Нет, Высочайший, не пришлю, - твёрдо заявил Сарнияр. - Румайла так же остро нуждается в наследнике, как и ваша империя.
- Хоть мне и обещают долгий век, всё же я проживу на свете меньше тебя, - задумчиво произнёс Акбар.
- Помилуй бог, с чего вы это выдумали? - натянуто рассмеялся царевич.
- Для этого не нужно гадать на песке или смотреть на звёзды, - без тени улыбки ответил султан. - Достаточно взглянуть на тебя, чтобы предсказать тебе сто лет жизни. Аллах ниспошлёт тебе много сыновей, и каждый из них станет достойным продолжателем своего отца.
- Сколько бы Аллах не послал мне сыновей, все они останутся при мне, Властитель. Я разменял уже четвёртый десяток, а у меня до сих пор нет наследника. Мой единственный сын Даниял был отравлен, как вам известно. Есть ещё один, но он чужой мне крови. Дети часто умирают ещё в младенчестве, лишь немногие из них дотягивают до зрелых лет. У моей матери из пятерых сыновей выжили трое, у вас, повелитель - двое из шести.
- Иначе говоря, ты отказываешься выполнить моё условие?
- Решительно отказываюсь.
- В таком случае, не будем нарушать установленных порядков. Асара не уедет отсюда до свадьбы, а со свадьбой придётся повременить.
- Властитель! - воскликнул Сарнияр, простирая к султану руки.
- Всё, племянник, аудиенция окончена, - по-деловому сухо отчеканил Акбар и повернулся к нему спиной, всем своим видом выражая непреклонность.
* * *
Нур Яхан начала поправляться к концу третьей недели, когда в Лахор, наконец, приехал дон Антонио. Слух о его прибытии со скоростью лесного пожара распространился по дворцу и достиг её ушей. Она издала такой громкий вопль, что он был услышан послом и альгвасилами (прим. автора: стражники) губернатора Бомбея.
- Что это? - вздрогнул дон Антонио, едва успев соскочить со своего испанского мерина. - Кто кричит так, словно его черти поджаривают на вертеле?
- Очевидно, наш приезд опечалил наложниц нечестивого принца, - ухмыльнулся старший альгвасил, подзывая султанских конюхов и поручая им заботу о лошадях. - Небось, они любят его и не хотят с ним расставаться.
- Будь моя воля, - воскликнул кабальеро, - я привязал бы эту каналью к хвосту самого ретивого коня и пустил его вскачь по колючкам плоскогорья. Однако мой расчётливый кузен рассудил, что казнь подонка не принесёт никакой пользы испанской короне.
- Так мы что - не заберём его в Бомбей? - изумлённо выпучил глаза альгвасил. - Зачем же тогда вы взяли такой внушительный конвой, сеньор?
- Для устрашения, амиго, - едко улыбнулся дон Антонио, - а кроме того, чтобы обеспечить сохранность золотых слитков, которыми должен откупиться за его жизнь султан. До Бомбея путь не близок, Хуанито. По дорогам этой дикой страны бродят шайки свирепых разбойников.
У Хуана разгорелись глаза.
- О, золото! Карамба (прим. автора: чёрт побери!)! Надеюсь, и нам с вами перепадет что-нибудь от щедрости султана Акбара?
- Не сомневайся, Хуанито. Часть этих слитков не попадёт в губернаторскую казну. Мне нужна компенсация за бесчестье моей сестры, раз оно не будет смыто кровью её насильника. Ты тоже не будешь забыт, если поможешь припрятать их от губернатора.
- Весьма охотно, сеньор, - оскалил желтоватые зубы Хуан.
- Молчи пока, что мы приехали за золотом, - потребовал дон Антонио. - Оттянем насколько это возможно весть о его помиловании. Хочу нагнать на него побольше страху.
- Пусть подрожит за свою шкуру, поганый пёс! - подхватил Хуан.
- Сеньор! - окликнул посла спустившийся во двор Рамеш. - Государь ждёт вас в зале приёмов.
Надменно вскинув голову, португальский дворянин последовал за ним к порталу. Альгвасилы маршировали строем, разгоняя грозными окриками мальчишек-водоносов, засмотревшихся на их острые шпаги и багинеты (прим. автора: старинное испанское колющее оружие).
Ожидавший посла в тронном зале Акбар досадливо насупился, почуяв, как кто-то тянет его за длинный рукав кабайи. За спинкой его высокого золотого трона стояла похожая на засохшую грушу маленькая изжелта-смуглая лекарка, пытаясь таким способом привлечь его внимание.
- Не сейчас, Амара, - отмахнулся от неё султан.
- Но ей стало хуже, Властитель, - жалобно запричитала лекарка. - Узнав о приезде португальцев, Нур Яхан так разволновалась, что у неё снова поднялся жар. Она вся горит...
- И что же я могу поделать?
- Ах, повелитель! Одно ваше слово, что вы помилуете её мужа, может излечить несчастную. Её сжигает не болезнь, а страх за его жизнь.
- Посмотри туда, - указал султан на колонну вооружённых до зубов португальцев, входивших в широко распахнутые двери зала. - Эти люди пришли за её мужем. Я не в силах противостоять им.
- Очень жаль, - вздохнула сердобольная женщина. - В таком случае я не поручусь за жизнь вашей невестки.
- На всё воля Аллаха, - смиренно изрёк Акбар.
Лекарка скрылась как мышка за округлой потайной дверцей, которой часто пользовался Акбар, сбегая во время затянувшихся приёмов к одной из своих любимиц. Это был самый короткий путь на женскую половину. Попасть туда незаметно для окружающих можно было только с помоста, на котором стоял султанский трон.
В это время все любимые женщины Акбара толпились у двери спальни и у ложа больной. Не было среди них лишь Альмиры, чей сын бился в предсмертной агонии по вине Салима, и её верной подруги принцессы Джайсалмерской с дочерью. Обе султанши так откровенно радовались горю, постигшему его семью, что преждевременно сплели и прислали в покои Нур Яхан погребальный венок.
Асара сидела у постели умирающей, держа на коленях её сына Хушрау. Полуторагодовалый принц заходился в плаче от того, что его не пускали на руки к матери.
- Пожалуй, я лучше унесу его, - решила девушка.
- Нет, - простонала Нур Яхан, протянув дрожащие руки к ребёнку. - Не надо, Асара, не уноси моего сыночка.
Женщины стали дружно успокаивать Нур Яхан.
- Что ему здесь делать, душа моя? - поддержала Асару Ругайя Бегум. - Пусть твоя золовка унесёт его.
- Но моя болезнь не заразна, тётушка. Прошу вас, не разлучайте меня с сыном раньше срока.
- Доченька, - ласково провела рукой по волосам невестки Иодх Баи, женщина потрясающей красоты, потеснить которую в сердце Властителя удалось лишь очаровательной Элизабель, - не говори так. Не рви мне душу! Ты непременно поправишься, тогда и увидишь своего сыночка. А пока его лучше унести. Смотри, мой внук уже весь посинел от крика.
- Пусть он будет рядом, матушка, - заплакала Нур Яхан, уткнувшись лицом ей в колени. - У меня же никого не осталось, кроме вас и моего Хушрау.
- Повелитель помилует Салима, вот увидишь, дитя моё, - проговорила Иодх Баи. Но в голосе её не было уверенности, и молодая женщина это сразу почувствовала.
- Нет, вы не верите в это, матушка, и я тоже не верю, - прошептала Нур Яхан.
В этот миг в покои вернулась лекарка. Взоры всех женщин обратились к ней: одни с надеждой, другие с тревогой. Участь Салима никого из них не оставила равнодушной.
Лекарка скорбно покачала головой. Увидев её безнадёжный жест, Нур Яхан отчаянно всхлипнула и лишилась чувств.
- Асара, унеси Хушрау, - приказала Ругайя Бегум.
Жемчужина Индии выбежала из покоев, прижимая к груди плачущего ребёнка. Разыскав его няню, она передала ей Хушрау и бегом понеслась к тайной дверце, ведущей в тронный зал. Слёзы жгли ей глаза, сердце разрывалось от сострадания к невестке, умирающей в страхе за мужа на руках отчаявшейся свекрови. Она твёрдо решила просить за него отца, а если потребуется, то и самих португальцев. Если им так необходимо пролить кровь Моголов, чтобы удовлетворить свою оскорблённую честь, пусть они казнят её, а Салиму оставят жизнь ради его семьи!
Открыв потайную дверцу, Асара чуть не ползком пробралась к трону и спряталась за ним. Какое-то время по высоким сводам приёмного зала гулко перекатывались голоса, сливаясь в нестройный хор. Внезапно всё затихло, и она решилась выглянуть наружу. Осмотревшись по сторонам, Асара обнаружила, что в зале никого нет. Вдруг чья-то могучая рука ухватила её за локоть и ловко вытянула её из укрытия. Она не успела опомниться, как оказалась лицом к лицу со своим женихом.
- Это вы? - обомлела Асара, покрываясь предательским румянцем.
- Я, - усмехнулся Сарнияр, глядя на неё искрящимися смехом глазами. - Что ты здесь делаешь, душа моя?
- Мне нужно уговорить отца, чтобы он пощадил Салима.
- Вот как? - поразился Сарнияр. - Ты печалишься о том, кто хотел смешать свою кровь с твоей?
- Я не стала бы о нем печалиться, - сказала Асара, - но мне жаль его мать, жену и маленького сына. Бедняжка Нур Яхан почти оправилась от родильной лихорадки, а с приездом португальцев опять слегла. Скажите мне, не опоздала ли я? Властитель уже выдал им моего брата?
Сарнияр вновь усмехнулся, на этот раз с нескрываемым презрением.
- Твой брат, как оказалось, такая ничтожная добыча, что португальцы предпочли ей золотые слитки. Их предводитель дон Сезар дарует жизнь насильнику, обесчестившему его кузину. Кстати, ты знала о том, что твоя служанка на самом деле португальская сеньора?
- Нет, - покачала головой Асара. - Это хранилось в строгом секрете. Только недавно я выпытала у матушки эту тайну. Жёны отца теряются в догадках, чем Салим мог досадить португальцам. Они думают, что здесь замешана политика.
- Пусть продолжают так думать, иначе им не понять, как ему удалось так дёшево отделаться. Впрочем, его жизнь обойдётся империи совсем даже недёшево. Помимо золотых слитков, Испания получит также монополию на торговлю с Индией. Султану придётся ответить отказом на торговое предложение англичан: такое требование дон Сезар выдвинул в угоду своему королю Филиппу. Это станет славной местью королеве Елизавете Тюдор за недавний разгром его Непобедимой Армады под Гарвичем. Португальцы не хотят делиться богатством Индии со своими врагами. Клянусь, более заносчивых людей я на своём веку не встречал! Ужаснее всего, что султану приходится мириться с их заносчивостью, соглашаясь на все их условия: такова его расплата за поруганную честь сеньоры Мануэлы.
Принцесса была потрясена.
- Как можно оценивать женскую честь на вес золота?!!
Сарнияр пожал широкими плечами.
- Испания всегда славилась своей алчностью. Я тебе уже говорил, что настают времена, когда проливать кровь становится невыгодно. Теперь всё продаётся и покупается: жизнь, честь, свобода, спасение души, дружба и любовь.
Сарнияр почувствовал, как пол уходит у него из-под ног.
- Что с тобой, племянник? - встревожился, наблюдая за его реакцией, султан.
- Ваша новость так сразила меня, - произнёс царевич, - что мне на миг почудилось, будто и ваши собственные покои снабжены этим дьявольским механизмом.
- У тебя просто закружилась голова. Присядь и выпей вина, тебе сразу станет легче.
- Это вряд ли, Властитель, я слишком разочарован. В мои планы не входило задерживаться в Индии ещё на сорок дней.
- Иншаллах, чтобы этот срок не растянулся на полгода, - поднял глаза к потолку Акбар. - Моя невестка Нур Яхан совсем плоха. Если она умрёт, придётся отложить твою свадьбу ещё на шесть месяцев.
- Боже сохрани! - испугался Сарнияр. - За полгода может произойти всё что угодно. Ваша дочь раздумает выходить за меня.
- Во всех храмах будут возносить молебствия за исцеление Нур Яхан. Только вот трудно вылечить тело, когда страдает душа. В тревогах за мужа бедняжка тает как свечка, и нам следует готовиться к худшему. Если она уйдёт к своему создателю, по всей империи будет объявлен шестимесячный траур. Любые увеселения будут запрещены повсеместно.
- Но не в Голконде, - многозначительно отметил Сарнияр. - Если вы позволите мне увезти вашу дочь в Голконду, мы поженимся и проведём там наш медовый месяц.
Он впился глазами в султана, ожидая бурных протестов и возражений. Но, к его удивлению, Акбар не стал возражать.
- Позволю, - кивнул он, - при одном условии.
- Каком же? - живо спросил Сарнияр.
- Как тебе известно, мне некому передать корону империи. Салима в скором времени казнят, Мурад при смерти. Опиум сделал с ним своё чёрное дело, и мой второй сын вскоре разделит судьбу своего младшего брата Данияла. Аллах послал мне слабых сыновей, надеюсь, вознаградит за это сильными внуками. Ты полностью устраиваешь меня как зять и отец моего будущего наследника. Ты носитель гордого духа крестоносцев и в твоих жилах течёт кровь Великих Моголов, которую влила в них моя двоюродная сестра Хафиза. У тебя должно появиться крепкое потомство. Если я разрешу тебе увезти мою дочь невенчанной, дай слово, что первого же сына, рождённого от вашего союза, ты пошлёшь ко мне раньше, чем он начнёт говорить и ходить. Обещай это, и можешь сегодня же увозить её в Голконду с моего благословения. Я и сам заинтересован, чтобы вы как можно скорее поженились и родили мне внука.
- У вас уже есть внук Хушрау, - заметил Сарнияр. - Почему бы вам не сделать его своим преемником?
- У него дурная наследственность, - с досадой отмахнулся султан. - Боюсь, как бы он не пошёл по стопам своего отца, ведь яблоко от яблони падает недалеко. Так ты пришлёшь мне своего первенца или нет?
- Нет, Высочайший, не пришлю, - твёрдо заявил Сарнияр. - Румайла так же остро нуждается в наследнике, как и ваша империя.
- Хоть мне и обещают долгий век, всё же я проживу на свете меньше тебя, - задумчиво произнёс Акбар.
- Помилуй бог, с чего вы это выдумали? - натянуто рассмеялся царевич.
- Для этого не нужно гадать на песке или смотреть на звёзды, - без тени улыбки ответил султан. - Достаточно взглянуть на тебя, чтобы предсказать тебе сто лет жизни. Аллах ниспошлёт тебе много сыновей, и каждый из них станет достойным продолжателем своего отца.
- Сколько бы Аллах не послал мне сыновей, все они останутся при мне, Властитель. Я разменял уже четвёртый десяток, а у меня до сих пор нет наследника. Мой единственный сын Даниял был отравлен, как вам известно. Есть ещё один, но он чужой мне крови. Дети часто умирают ещё в младенчестве, лишь немногие из них дотягивают до зрелых лет. У моей матери из пятерых сыновей выжили трое, у вас, повелитель - двое из шести.
- Иначе говоря, ты отказываешься выполнить моё условие?
- Решительно отказываюсь.
- В таком случае, не будем нарушать установленных порядков. Асара не уедет отсюда до свадьбы, а со свадьбой придётся повременить.
- Властитель! - воскликнул Сарнияр, простирая к султану руки.
- Всё, племянник, аудиенция окончена, - по-деловому сухо отчеканил Акбар и повернулся к нему спиной, всем своим видом выражая непреклонность.
Прода от 26.08.2022, 07:38
* * *
Нур Яхан начала поправляться к концу третьей недели, когда в Лахор, наконец, приехал дон Антонио. Слух о его прибытии со скоростью лесного пожара распространился по дворцу и достиг её ушей. Она издала такой громкий вопль, что он был услышан послом и альгвасилами (прим. автора: стражники) губернатора Бомбея.
- Что это? - вздрогнул дон Антонио, едва успев соскочить со своего испанского мерина. - Кто кричит так, словно его черти поджаривают на вертеле?
- Очевидно, наш приезд опечалил наложниц нечестивого принца, - ухмыльнулся старший альгвасил, подзывая султанских конюхов и поручая им заботу о лошадях. - Небось, они любят его и не хотят с ним расставаться.
- Будь моя воля, - воскликнул кабальеро, - я привязал бы эту каналью к хвосту самого ретивого коня и пустил его вскачь по колючкам плоскогорья. Однако мой расчётливый кузен рассудил, что казнь подонка не принесёт никакой пользы испанской короне.
- Так мы что - не заберём его в Бомбей? - изумлённо выпучил глаза альгвасил. - Зачем же тогда вы взяли такой внушительный конвой, сеньор?
- Для устрашения, амиго, - едко улыбнулся дон Антонио, - а кроме того, чтобы обеспечить сохранность золотых слитков, которыми должен откупиться за его жизнь султан. До Бомбея путь не близок, Хуанито. По дорогам этой дикой страны бродят шайки свирепых разбойников.
У Хуана разгорелись глаза.
- О, золото! Карамба (прим. автора: чёрт побери!)! Надеюсь, и нам с вами перепадет что-нибудь от щедрости султана Акбара?
- Не сомневайся, Хуанито. Часть этих слитков не попадёт в губернаторскую казну. Мне нужна компенсация за бесчестье моей сестры, раз оно не будет смыто кровью её насильника. Ты тоже не будешь забыт, если поможешь припрятать их от губернатора.
- Весьма охотно, сеньор, - оскалил желтоватые зубы Хуан.
- Молчи пока, что мы приехали за золотом, - потребовал дон Антонио. - Оттянем насколько это возможно весть о его помиловании. Хочу нагнать на него побольше страху.
- Пусть подрожит за свою шкуру, поганый пёс! - подхватил Хуан.
- Сеньор! - окликнул посла спустившийся во двор Рамеш. - Государь ждёт вас в зале приёмов.
Надменно вскинув голову, португальский дворянин последовал за ним к порталу. Альгвасилы маршировали строем, разгоняя грозными окриками мальчишек-водоносов, засмотревшихся на их острые шпаги и багинеты (прим. автора: старинное испанское колющее оружие).
Ожидавший посла в тронном зале Акбар досадливо насупился, почуяв, как кто-то тянет его за длинный рукав кабайи. За спинкой его высокого золотого трона стояла похожая на засохшую грушу маленькая изжелта-смуглая лекарка, пытаясь таким способом привлечь его внимание.
- Не сейчас, Амара, - отмахнулся от неё султан.
- Но ей стало хуже, Властитель, - жалобно запричитала лекарка. - Узнав о приезде португальцев, Нур Яхан так разволновалась, что у неё снова поднялся жар. Она вся горит...
- И что же я могу поделать?
- Ах, повелитель! Одно ваше слово, что вы помилуете её мужа, может излечить несчастную. Её сжигает не болезнь, а страх за его жизнь.
- Посмотри туда, - указал султан на колонну вооружённых до зубов португальцев, входивших в широко распахнутые двери зала. - Эти люди пришли за её мужем. Я не в силах противостоять им.
- Очень жаль, - вздохнула сердобольная женщина. - В таком случае я не поручусь за жизнь вашей невестки.
- На всё воля Аллаха, - смиренно изрёк Акбар.
Лекарка скрылась как мышка за округлой потайной дверцей, которой часто пользовался Акбар, сбегая во время затянувшихся приёмов к одной из своих любимиц. Это был самый короткий путь на женскую половину. Попасть туда незаметно для окружающих можно было только с помоста, на котором стоял султанский трон.
В это время все любимые женщины Акбара толпились у двери спальни и у ложа больной. Не было среди них лишь Альмиры, чей сын бился в предсмертной агонии по вине Салима, и её верной подруги принцессы Джайсалмерской с дочерью. Обе султанши так откровенно радовались горю, постигшему его семью, что преждевременно сплели и прислали в покои Нур Яхан погребальный венок.
Асара сидела у постели умирающей, держа на коленях её сына Хушрау. Полуторагодовалый принц заходился в плаче от того, что его не пускали на руки к матери.
- Пожалуй, я лучше унесу его, - решила девушка.
- Нет, - простонала Нур Яхан, протянув дрожащие руки к ребёнку. - Не надо, Асара, не уноси моего сыночка.
Женщины стали дружно успокаивать Нур Яхан.
- Что ему здесь делать, душа моя? - поддержала Асару Ругайя Бегум. - Пусть твоя золовка унесёт его.
- Но моя болезнь не заразна, тётушка. Прошу вас, не разлучайте меня с сыном раньше срока.
- Доченька, - ласково провела рукой по волосам невестки Иодх Баи, женщина потрясающей красоты, потеснить которую в сердце Властителя удалось лишь очаровательной Элизабель, - не говори так. Не рви мне душу! Ты непременно поправишься, тогда и увидишь своего сыночка. А пока его лучше унести. Смотри, мой внук уже весь посинел от крика.
- Пусть он будет рядом, матушка, - заплакала Нур Яхан, уткнувшись лицом ей в колени. - У меня же никого не осталось, кроме вас и моего Хушрау.
- Повелитель помилует Салима, вот увидишь, дитя моё, - проговорила Иодх Баи. Но в голосе её не было уверенности, и молодая женщина это сразу почувствовала.
- Нет, вы не верите в это, матушка, и я тоже не верю, - прошептала Нур Яхан.
В этот миг в покои вернулась лекарка. Взоры всех женщин обратились к ней: одни с надеждой, другие с тревогой. Участь Салима никого из них не оставила равнодушной.
Лекарка скорбно покачала головой. Увидев её безнадёжный жест, Нур Яхан отчаянно всхлипнула и лишилась чувств.
- Асара, унеси Хушрау, - приказала Ругайя Бегум.
Жемчужина Индии выбежала из покоев, прижимая к груди плачущего ребёнка. Разыскав его няню, она передала ей Хушрау и бегом понеслась к тайной дверце, ведущей в тронный зал. Слёзы жгли ей глаза, сердце разрывалось от сострадания к невестке, умирающей в страхе за мужа на руках отчаявшейся свекрови. Она твёрдо решила просить за него отца, а если потребуется, то и самих португальцев. Если им так необходимо пролить кровь Моголов, чтобы удовлетворить свою оскорблённую честь, пусть они казнят её, а Салиму оставят жизнь ради его семьи!
Открыв потайную дверцу, Асара чуть не ползком пробралась к трону и спряталась за ним. Какое-то время по высоким сводам приёмного зала гулко перекатывались голоса, сливаясь в нестройный хор. Внезапно всё затихло, и она решилась выглянуть наружу. Осмотревшись по сторонам, Асара обнаружила, что в зале никого нет. Вдруг чья-то могучая рука ухватила её за локоть и ловко вытянула её из укрытия. Она не успела опомниться, как оказалась лицом к лицу со своим женихом.
- Это вы? - обомлела Асара, покрываясь предательским румянцем.
- Я, - усмехнулся Сарнияр, глядя на неё искрящимися смехом глазами. - Что ты здесь делаешь, душа моя?
- Мне нужно уговорить отца, чтобы он пощадил Салима.
- Вот как? - поразился Сарнияр. - Ты печалишься о том, кто хотел смешать свою кровь с твоей?
- Я не стала бы о нем печалиться, - сказала Асара, - но мне жаль его мать, жену и маленького сына. Бедняжка Нур Яхан почти оправилась от родильной лихорадки, а с приездом португальцев опять слегла. Скажите мне, не опоздала ли я? Властитель уже выдал им моего брата?
Сарнияр вновь усмехнулся, на этот раз с нескрываемым презрением.
- Твой брат, как оказалось, такая ничтожная добыча, что португальцы предпочли ей золотые слитки. Их предводитель дон Сезар дарует жизнь насильнику, обесчестившему его кузину. Кстати, ты знала о том, что твоя служанка на самом деле португальская сеньора?
- Нет, - покачала головой Асара. - Это хранилось в строгом секрете. Только недавно я выпытала у матушки эту тайну. Жёны отца теряются в догадках, чем Салим мог досадить португальцам. Они думают, что здесь замешана политика.
- Пусть продолжают так думать, иначе им не понять, как ему удалось так дёшево отделаться. Впрочем, его жизнь обойдётся империи совсем даже недёшево. Помимо золотых слитков, Испания получит также монополию на торговлю с Индией. Султану придётся ответить отказом на торговое предложение англичан: такое требование дон Сезар выдвинул в угоду своему королю Филиппу. Это станет славной местью королеве Елизавете Тюдор за недавний разгром его Непобедимой Армады под Гарвичем. Португальцы не хотят делиться богатством Индии со своими врагами. Клянусь, более заносчивых людей я на своём веку не встречал! Ужаснее всего, что султану приходится мириться с их заносчивостью, соглашаясь на все их условия: такова его расплата за поруганную честь сеньоры Мануэлы.
Принцесса была потрясена.
- Как можно оценивать женскую честь на вес золота?!!
Сарнияр пожал широкими плечами.
- Испания всегда славилась своей алчностью. Я тебе уже говорил, что настают времена, когда проливать кровь становится невыгодно. Теперь всё продаётся и покупается: жизнь, честь, свобода, спасение души, дружба и любовь.
