Скажи, кто эта ряженая? Кто её господин? Действительно ли она его любовница и если это так, зачем он возит её с собой, когда собирается жениться на самой прекрасной девушке, какую только создавал Творец?
- Ах, сударь! - закатила глаза Катерина. - Если бы вы знали, чего мне стоило разговорить эту особу! Но, по правде сказать, при желании я могу заставить говорить даже мёртвого. Кстати, ей стало гораздо легче после того, как она открылась мне. Как видно, слишком много горечи скопилось у неё на сердце.
Моя догадка оказалась верна. Она и вправду возлюбленная бородача, даже больше того, ждёт от него дитя. Ах, она рассказала мне такую душещипательную историю, что меня до слёз проняло! Хотя с другой стороны эта история стара как мир. Итак, звать её Селена, она гречанка и наша с вами ровесница. Три года назад она попала в гарем к Великому Моголу. Её бывший хозяин, торговец скобяными изделиями поднёс её в подарок султану. Она занимала его всего неделю как новая игрушка, а потом он напрочь забыл о ней и вспомнил о её существовании лишь, когда его долгожданный гость - магараджа Голконды - пожелал провести ночь с девушкой, похожей внешне на Селену.
- Магараджа Голконды! - с тихим присвистом произнёс Франческо.
- Именно так. Этот тип, постучавший в нашу дверь, ни кто иной, как магараджа Голконды, известный всему Востоку своими любовными похождениями и дружбой с Османами. Но всё это только присказка, а настоящая история любви - прелюбопытная, сударь - ещё впереди. Увидев дочь султана, он влюбился в неё без памяти и решил жениться на ней, невзирая на то, что она была обещана его брату. На что он только ни шёл, чтобы добиться её руки и благосклонности, даже не погнушался опорочить жениха в её глазах. Впрочем, тот не уступал своему брату в плетении козней, а Селена помогала ему по мере сил из страха, что магараджа оставит её ради принцессы - и это после того, как сам же выпросил её в подарок у султана. Но, несмотря на все их старания, ничего у них не получилось. Магараджа добился своего при поддержке будущего тестя.
К счастью, Селене удалось забеременеть от него. Как только он об этом узнал, сразу запер её в домике, где жила одна из забытых жён султана. Вскоре во дворце Великого Могола приключилась настоящая беда: умерли почти в один день его сын принц Мурад и жена другого его сына Нур Яхан. В империи был объявлен траур, свадьбу магараджи с Жемчужиной Индии пришлось отложить на полгода.
- Жемчужина Индии! - воскликнул Франческо.
- Да. Так зовут принцессу, хотя индусы предпочитают звать её по-своему - Асарой. Жемчужиной её прозвали не только потому, что её кожа отливает перламутром, а глаза сияют как драгоценные камни...
- Я ещё не видел её глаз, - прошептал юноша почти беззвучно, так что Катерина ничего не расслышала и продолжила своё повествование, как ни в чём не бывало.
- ... а ещё и потому, что она не только красавица, но и умница. По всей империи не сыскать девушки, более сведущей в иностранных языках и науках. Все индийцы гордятся тем, что их родная почва взрастила этот редкостный цветок. Сколько женихов к ней сваталось - не счесть! Но султан всегда питал особое расположение к властелину Голконды и дал своё согласие на его свадьбу с принцессой. При условии, что она состоится по окончании траура...
- А как же их ссора? - перебил рассказчицу Франческо.
- Чья ссора, сударь?
- Магараджи с султаном. Я точно знаю, что между ними произошла ссора.
- Селена тоже упомянула о размолвке между ними, но причины её толком не знает. Может быть, виной тому стало нежелание магараджи ждать, пока закончится траур? Представьте, каково это для любящего сердца! Если так, то это всё объясняет.
- Что объясняет?
- Его внезапный отъезд из дворца. Магараджа собрался в дорогу за считанные минуты, но, несмотря на спешку, предупредил Селену, что заберёт её с собой, если она переоденется мужчиной. Сначала она не поняла, для чего это понадобилось; ведь бедняжка уже вообразила, что её возлюбленный решил отказаться от дочери Великого Могола. Но всё ей стало мучительно ясно, когда магараджа, покидая дворец, проезжал мимо женщин, провожавших домой одну из жён султана - свекровь покойной. Жемчужина Индии была среди них, и он похитил её, да так ловко, что никто ничего не заметил.
Франческо подавленно молчал, вспоминая подслушанный им разговор за столом. Теперь и ему всё стало ясно, причём, не менее мучительно, чем обманутой в своих ожиданиях гречанке. Всё, кроме одного.
- Почему принцесса в таком состоянии? - спросил он. - Что этот бородач с ней сделал?
- Селена говорит, - ответила Катерина, - что всю дорогу до Камбея он поил её опиумным сиропом, добавляя его в чай или воду.
- Негодяй! - зарычал Франческо, сжав руки в кулаки.
Накинув на плечи короткий чёрный плащ и прихватив чёрную шляпу с загнутыми кверху полями, он ринулся к двери.
- Куда же вы, сударь? - крикнула ему вдогонку Катерина.
- Тебе-то что? - грубо буркнул Франческо. - Если дядя спросит обо мне, скажи ему, что я ушёл по делу.
- Так поздно? Какие могут быть дела на ночь глядя?
- Ты что мне - хозяйка, чтобы с меня спрашивать? - разозлился он. - Знай своё место.
- Да идите вы куда хотите, - обиделась девушка, - но прежде верните мне то, что мне причитается.
- Потом, Катерина, потом, - пробормотал Франческо, исчезая за дверью.
Она с досадой ударила кулаком по столу, подняв облако бурой пыли.
- Неблагодарный! - всхлипнула она, тоскливо разглядывая след своей маленькой ручки на пыльной столешнице. - Так-то ты платишь мне за то, что я для тебя из кожи вон лезу? Только попроси меня ещё о чём-нибудь, клянусь святой Катериной, даже с места не сдвинусь!
* * *
Франческо остановился у ворот трёхэтажного строения, выдержанного в духе типично восточной архитектуры. За низким глиняным забором просматривался тенистый сад с гибискусами, ашоками, олеандрами и другими растениями. Садившееся солнце, обведённое характерным для пыльных индийских городов аметистовым ореолом с красноватым отблеском, окрасило их в совершенно фантастические цвета.
Юноша невольно залюбовался этим необычным природным явлением, хотя наблюдал его уже не раз, прогуливаясь вокруг дома наместника, самого большого и вычурного в Камбее. Если бы только ему позволили запечатлеть его на полотне! Но дом охраняют шакириты (прим. автора: члены касты воинов), свирепые, словно львы. Они не дают ему подойти близко к дому - настолько, чтобы он мог различить мельчайшие оттенки этой фантастической иллюминации.
- Опять ты? - нахмурился, завидев его, привратник. - Снова будешь пялиться на деревья в саду, как баран на новые ворота?
- Нет, - кротко ответил юноша. - На этот раз я пришёл не за пустым созерцанием, а по важному делу. Доложите обо мне своему господину.
- И как прикажете доложить ему о вас? - насмешливо осведомился привратник.
Не обращая внимания на его ехидный тон, Франческо ответил:
- Скажите, что пришёл племянник Джованни Лоттеринги, владельца гостиницы «Путеводная звезда».
Услышав имя почтенного венецианца, привратник быстро сменил тон. Джованни Лоттеринги ежедневно поставлял к столу наместника парную ягнятину, овечий сыр и свежие овощи со своего огорода.
- Значит, вы с поручением от вашего дяди? Так бы сразу и сказали...
Он распахнул ворота и провёл Франческо по усыпанной галечником дорожке к большой веранде с белыми колоннами, пристроенной к дому. На низкой бамбуковой кушетке перед столиком на изогнутых ножках восседал Омар Шариф, наместник Камбея. У ног его лежали две ручные антилопы, а за спиной полуголые невольники в белых тюрбанах и дхоти старались расшевелить опахалами неподвижный воздух. С моря перестал дуть свежий ветер; ощущалось приближение грозы. Наместник боролся с духотой, поглощая чашу за чашей ледяной напиток, приготовленный из лепестков гибискуса и мякоти спелого манго.
- Тебя зовут Франческо? - приветливо спросил он. - Не обижайся на моего привратника. Если бы ты представился раньше...
- Я не в обиде на него, ваша светлость, - ответил Франческо, срывая с головы шляпу.
«Какой учтивый юноша!» - подумал Омар Шариф, а вслух сказал:
- Очень рад нашему знакомству. Как поживает твой дядюшка?
- Превосходно, ваша светлость.
- Тебя он прислал?
- Нет, синьор. Мой дядя даже не догадывается о том, что я пошёл к вам. Но, клянусь пресвятой богородицей, я не мог не прийти. Дело в том, что в нашей гостинице поселился подозрительный субъект.
- Ты правильно поступил, Франческо, - одобрительно отозвался Омар Шариф, - решив сообщить о нём властям. Ведь я как наместник Камбея обязан следить за порядком во вверенном мне городе. Но, честно говоря, я немного удивлён. Твой дядя человек крайне осторожный и не принимает на постой кого попало.
- Да, но часто забывает об осторожности при виде золота, - вздохнул Франческо.
- А ты, в отличие от него, не даёшь своим глазам обманываться внешним блеском? Весьма похвально. И что же, в чём дело, голубчик? Ты подозреваешь, что ваш новый постоялец в действительности не тот, за кого себя выдаёт?
- Нет, ваша светлость. Хотя он не открыл нам своего имени, в беседе с дядей случайно обмолвился, что приходится близким другом султану. Настолько близким, что наш повелитель решил отдать ему в жёны свою дочь - Жемчужину Индии, хотя впоследствии, очевидно, передумал. Это я уже выяснил позже, как и то, что он похитил её, вознамерившись увезти в своё княжество на корабле, зафрахтованном в гавани Камбея.
- В какое княжество? - с жадным интересом спросил наместник.
- В Голконду, ваша светлость, - ответил Франческо.
- В Голконду? - округлил глаза Омар Шариф. - Ты хочешь сказать, что этот господин...
- Магараджа Голконды, синьор. Повздорив со своим будущим тестем, он не придумал ничего лучшего, чем украсть его дочь. Но хуже всего то, что он удерживает её при себе, опаивая дурманом!
Франческо ненадолго умолк, затем с надеждой спросил:
- Ну, что вы скажете на это, ваша светлость?
- Даже не знаю, что сказать, голубчик. Я теряюсь...
У юноши задрожали губы.
- Вы не примете никаких мер, синьор? - опешил он.
- Даже не знаю, какие меры тут следует принять. Во всяком случае, я не вправе задержать столь важную персону без одобрения султана. Всё, что я могу, это установить за ним слежку. Ну и конечно, поставить в известность нашего повелителя. Поскольку он сейчас слишком далеко, лучше всего будет воспользоваться воздушной почтой. Я пошлю к нему почтового голубя. А пока мы не дождёмся ответа, обещаю позаботиться о том, чтобы ни один корабль в порту не принял на борт магараджу Голконды. Притом, устрою всё так, чтобы он ничего не заподозрил.
Франческо был несколько разочарован таким решением наместника, но виду не показал.
- Ну что ж, синьор, - развёл он руками, - вам лучше знать. Главное - не дать ему улизнуть, пока не придёт ответ от султана.
- Не беспокойся, Франческо. Ни одно судно не снимется с якоря без моего особого разрешения.
- А кому вы поручите следить за магараджей?
- Ну, конечно, тебе, голубчик, если ты не против. Кто с этим справится лучше тебя? Ты принимаешь такое живейшее участие в этом деле, и я прекрасно понимаю, почему. Помимо того, что тут затронута репутация твоего дяди и вашего заведения, ты как романтический герой мечтаешь вырвать красавицу из рук похитившего её злодея. Но смотри, - Омар Шариф выразительно поднял указательный палец кверху, - не обманись в своих романтических мечтах, мой мальчик! Прекрасная девушка вполне может оказаться его добровольной пленницей, несмотря на то, что он поит её дурманящим зельем как колдун.
- Нет, это невозможно, - горячо воскликнул Франческо. - Не могла она сбежать с ним по доброй воле. Совершенно немыслимо, чтобы это было так!
Омар Шариф понимающе улыбнулся.
- Вот и выясни, дружок, так это или не так. Только будь осторожен: не приближайся к ней слишком близко. Помни о том, чья она дочь.
- Проклятье! - вскрикнул Сарнияр, с яростью швырнув о стену кубок с полюбившейся ему мальвазией. - Тысяча чертей! Ничего не понимаю! Ферхад, вчера ты сказал, что обо всём договорился с владельцем судна, добывающего жемчуг в Камбейском заливе.
- Так всё и было, - пролепетал, дрожа от страха, телохранитель царевича, сменивший ушедшего в отставку Масуда. - Но сегодня утром, стоило мне появиться в гавани, как сразу стало понятно, что положение в корне изменилось. Отныне ни один корабль не может выйти в море без ведома наместника Камбея.
Сарнияр растерянно присел на тахту - главное украшение гостиной, обставленной в западном стиле, но с восточной роскошью.
- Неужели ему стало известно о нас? - вымолвил он, глядя прямо перед собой и ни к кому персонально не обращаясь.
- Нет, сахиб, - помотал головой Ферхад. - Это никоим образом не касается нас. Приказ исходит сверху, от Великого Могола, но связан он не с нами, а с его обязательством по отношению к королю Испании. Ни один корабль не может сняться с якоря без особого разрешения, подписанного наместником Камбея, пока англичане - все до последнего - не покинут Индию.
- Это может занять несколько недель, - вмешался в разговор Бехрам, - а то и месяцев.
Сарнияр с досадой щёлкнул пальцами.
- Ах, сударь! - закатила глаза Катерина. - Если бы вы знали, чего мне стоило разговорить эту особу! Но, по правде сказать, при желании я могу заставить говорить даже мёртвого. Кстати, ей стало гораздо легче после того, как она открылась мне. Как видно, слишком много горечи скопилось у неё на сердце.
Моя догадка оказалась верна. Она и вправду возлюбленная бородача, даже больше того, ждёт от него дитя. Ах, она рассказала мне такую душещипательную историю, что меня до слёз проняло! Хотя с другой стороны эта история стара как мир. Итак, звать её Селена, она гречанка и наша с вами ровесница. Три года назад она попала в гарем к Великому Моголу. Её бывший хозяин, торговец скобяными изделиями поднёс её в подарок султану. Она занимала его всего неделю как новая игрушка, а потом он напрочь забыл о ней и вспомнил о её существовании лишь, когда его долгожданный гость - магараджа Голконды - пожелал провести ночь с девушкой, похожей внешне на Селену.
- Магараджа Голконды! - с тихим присвистом произнёс Франческо.
- Именно так. Этот тип, постучавший в нашу дверь, ни кто иной, как магараджа Голконды, известный всему Востоку своими любовными похождениями и дружбой с Османами. Но всё это только присказка, а настоящая история любви - прелюбопытная, сударь - ещё впереди. Увидев дочь султана, он влюбился в неё без памяти и решил жениться на ней, невзирая на то, что она была обещана его брату. На что он только ни шёл, чтобы добиться её руки и благосклонности, даже не погнушался опорочить жениха в её глазах. Впрочем, тот не уступал своему брату в плетении козней, а Селена помогала ему по мере сил из страха, что магараджа оставит её ради принцессы - и это после того, как сам же выпросил её в подарок у султана. Но, несмотря на все их старания, ничего у них не получилось. Магараджа добился своего при поддержке будущего тестя.
К счастью, Селене удалось забеременеть от него. Как только он об этом узнал, сразу запер её в домике, где жила одна из забытых жён султана. Вскоре во дворце Великого Могола приключилась настоящая беда: умерли почти в один день его сын принц Мурад и жена другого его сына Нур Яхан. В империи был объявлен траур, свадьбу магараджи с Жемчужиной Индии пришлось отложить на полгода.
- Жемчужина Индии! - воскликнул Франческо.
- Да. Так зовут принцессу, хотя индусы предпочитают звать её по-своему - Асарой. Жемчужиной её прозвали не только потому, что её кожа отливает перламутром, а глаза сияют как драгоценные камни...
- Я ещё не видел её глаз, - прошептал юноша почти беззвучно, так что Катерина ничего не расслышала и продолжила своё повествование, как ни в чём не бывало.
- ... а ещё и потому, что она не только красавица, но и умница. По всей империи не сыскать девушки, более сведущей в иностранных языках и науках. Все индийцы гордятся тем, что их родная почва взрастила этот редкостный цветок. Сколько женихов к ней сваталось - не счесть! Но султан всегда питал особое расположение к властелину Голконды и дал своё согласие на его свадьбу с принцессой. При условии, что она состоится по окончании траура...
- А как же их ссора? - перебил рассказчицу Франческо.
- Чья ссора, сударь?
- Магараджи с султаном. Я точно знаю, что между ними произошла ссора.
- Селена тоже упомянула о размолвке между ними, но причины её толком не знает. Может быть, виной тому стало нежелание магараджи ждать, пока закончится траур? Представьте, каково это для любящего сердца! Если так, то это всё объясняет.
- Что объясняет?
- Его внезапный отъезд из дворца. Магараджа собрался в дорогу за считанные минуты, но, несмотря на спешку, предупредил Селену, что заберёт её с собой, если она переоденется мужчиной. Сначала она не поняла, для чего это понадобилось; ведь бедняжка уже вообразила, что её возлюбленный решил отказаться от дочери Великого Могола. Но всё ей стало мучительно ясно, когда магараджа, покидая дворец, проезжал мимо женщин, провожавших домой одну из жён султана - свекровь покойной. Жемчужина Индии была среди них, и он похитил её, да так ловко, что никто ничего не заметил.
Прода от 01.09.2022, 06:43
Франческо подавленно молчал, вспоминая подслушанный им разговор за столом. Теперь и ему всё стало ясно, причём, не менее мучительно, чем обманутой в своих ожиданиях гречанке. Всё, кроме одного.
- Почему принцесса в таком состоянии? - спросил он. - Что этот бородач с ней сделал?
- Селена говорит, - ответила Катерина, - что всю дорогу до Камбея он поил её опиумным сиропом, добавляя его в чай или воду.
- Негодяй! - зарычал Франческо, сжав руки в кулаки.
Накинув на плечи короткий чёрный плащ и прихватив чёрную шляпу с загнутыми кверху полями, он ринулся к двери.
- Куда же вы, сударь? - крикнула ему вдогонку Катерина.
- Тебе-то что? - грубо буркнул Франческо. - Если дядя спросит обо мне, скажи ему, что я ушёл по делу.
- Так поздно? Какие могут быть дела на ночь глядя?
- Ты что мне - хозяйка, чтобы с меня спрашивать? - разозлился он. - Знай своё место.
- Да идите вы куда хотите, - обиделась девушка, - но прежде верните мне то, что мне причитается.
- Потом, Катерина, потом, - пробормотал Франческо, исчезая за дверью.
Она с досадой ударила кулаком по столу, подняв облако бурой пыли.
- Неблагодарный! - всхлипнула она, тоскливо разглядывая след своей маленькой ручки на пыльной столешнице. - Так-то ты платишь мне за то, что я для тебя из кожи вон лезу? Только попроси меня ещё о чём-нибудь, клянусь святой Катериной, даже с места не сдвинусь!
* * *
Франческо остановился у ворот трёхэтажного строения, выдержанного в духе типично восточной архитектуры. За низким глиняным забором просматривался тенистый сад с гибискусами, ашоками, олеандрами и другими растениями. Садившееся солнце, обведённое характерным для пыльных индийских городов аметистовым ореолом с красноватым отблеском, окрасило их в совершенно фантастические цвета.
Юноша невольно залюбовался этим необычным природным явлением, хотя наблюдал его уже не раз, прогуливаясь вокруг дома наместника, самого большого и вычурного в Камбее. Если бы только ему позволили запечатлеть его на полотне! Но дом охраняют шакириты (прим. автора: члены касты воинов), свирепые, словно львы. Они не дают ему подойти близко к дому - настолько, чтобы он мог различить мельчайшие оттенки этой фантастической иллюминации.
- Опять ты? - нахмурился, завидев его, привратник. - Снова будешь пялиться на деревья в саду, как баран на новые ворота?
- Нет, - кротко ответил юноша. - На этот раз я пришёл не за пустым созерцанием, а по важному делу. Доложите обо мне своему господину.
- И как прикажете доложить ему о вас? - насмешливо осведомился привратник.
Не обращая внимания на его ехидный тон, Франческо ответил:
- Скажите, что пришёл племянник Джованни Лоттеринги, владельца гостиницы «Путеводная звезда».
Услышав имя почтенного венецианца, привратник быстро сменил тон. Джованни Лоттеринги ежедневно поставлял к столу наместника парную ягнятину, овечий сыр и свежие овощи со своего огорода.
- Значит, вы с поручением от вашего дяди? Так бы сразу и сказали...
Он распахнул ворота и провёл Франческо по усыпанной галечником дорожке к большой веранде с белыми колоннами, пристроенной к дому. На низкой бамбуковой кушетке перед столиком на изогнутых ножках восседал Омар Шариф, наместник Камбея. У ног его лежали две ручные антилопы, а за спиной полуголые невольники в белых тюрбанах и дхоти старались расшевелить опахалами неподвижный воздух. С моря перестал дуть свежий ветер; ощущалось приближение грозы. Наместник боролся с духотой, поглощая чашу за чашей ледяной напиток, приготовленный из лепестков гибискуса и мякоти спелого манго.
- Тебя зовут Франческо? - приветливо спросил он. - Не обижайся на моего привратника. Если бы ты представился раньше...
- Я не в обиде на него, ваша светлость, - ответил Франческо, срывая с головы шляпу.
«Какой учтивый юноша!» - подумал Омар Шариф, а вслух сказал:
- Очень рад нашему знакомству. Как поживает твой дядюшка?
- Превосходно, ваша светлость.
- Тебя он прислал?
- Нет, синьор. Мой дядя даже не догадывается о том, что я пошёл к вам. Но, клянусь пресвятой богородицей, я не мог не прийти. Дело в том, что в нашей гостинице поселился подозрительный субъект.
- Ты правильно поступил, Франческо, - одобрительно отозвался Омар Шариф, - решив сообщить о нём властям. Ведь я как наместник Камбея обязан следить за порядком во вверенном мне городе. Но, честно говоря, я немного удивлён. Твой дядя человек крайне осторожный и не принимает на постой кого попало.
- Да, но часто забывает об осторожности при виде золота, - вздохнул Франческо.
- А ты, в отличие от него, не даёшь своим глазам обманываться внешним блеском? Весьма похвально. И что же, в чём дело, голубчик? Ты подозреваешь, что ваш новый постоялец в действительности не тот, за кого себя выдаёт?
- Нет, ваша светлость. Хотя он не открыл нам своего имени, в беседе с дядей случайно обмолвился, что приходится близким другом султану. Настолько близким, что наш повелитель решил отдать ему в жёны свою дочь - Жемчужину Индии, хотя впоследствии, очевидно, передумал. Это я уже выяснил позже, как и то, что он похитил её, вознамерившись увезти в своё княжество на корабле, зафрахтованном в гавани Камбея.
- В какое княжество? - с жадным интересом спросил наместник.
- В Голконду, ваша светлость, - ответил Франческо.
- В Голконду? - округлил глаза Омар Шариф. - Ты хочешь сказать, что этот господин...
- Магараджа Голконды, синьор. Повздорив со своим будущим тестем, он не придумал ничего лучшего, чем украсть его дочь. Но хуже всего то, что он удерживает её при себе, опаивая дурманом!
Франческо ненадолго умолк, затем с надеждой спросил:
- Ну, что вы скажете на это, ваша светлость?
- Даже не знаю, что сказать, голубчик. Я теряюсь...
У юноши задрожали губы.
- Вы не примете никаких мер, синьор? - опешил он.
- Даже не знаю, какие меры тут следует принять. Во всяком случае, я не вправе задержать столь важную персону без одобрения султана. Всё, что я могу, это установить за ним слежку. Ну и конечно, поставить в известность нашего повелителя. Поскольку он сейчас слишком далеко, лучше всего будет воспользоваться воздушной почтой. Я пошлю к нему почтового голубя. А пока мы не дождёмся ответа, обещаю позаботиться о том, чтобы ни один корабль в порту не принял на борт магараджу Голконды. Притом, устрою всё так, чтобы он ничего не заподозрил.
Франческо был несколько разочарован таким решением наместника, но виду не показал.
- Ну что ж, синьор, - развёл он руками, - вам лучше знать. Главное - не дать ему улизнуть, пока не придёт ответ от султана.
- Не беспокойся, Франческо. Ни одно судно не снимется с якоря без моего особого разрешения.
- А кому вы поручите следить за магараджей?
- Ну, конечно, тебе, голубчик, если ты не против. Кто с этим справится лучше тебя? Ты принимаешь такое живейшее участие в этом деле, и я прекрасно понимаю, почему. Помимо того, что тут затронута репутация твоего дяди и вашего заведения, ты как романтический герой мечтаешь вырвать красавицу из рук похитившего её злодея. Но смотри, - Омар Шариф выразительно поднял указательный палец кверху, - не обманись в своих романтических мечтах, мой мальчик! Прекрасная девушка вполне может оказаться его добровольной пленницей, несмотря на то, что он поит её дурманящим зельем как колдун.
- Нет, это невозможно, - горячо воскликнул Франческо. - Не могла она сбежать с ним по доброй воле. Совершенно немыслимо, чтобы это было так!
Омар Шариф понимающе улыбнулся.
- Вот и выясни, дружок, так это или не так. Только будь осторожен: не приближайся к ней слишком близко. Помни о том, чья она дочь.
Глава 16. Долг платежом красен.
- Проклятье! - вскрикнул Сарнияр, с яростью швырнув о стену кубок с полюбившейся ему мальвазией. - Тысяча чертей! Ничего не понимаю! Ферхад, вчера ты сказал, что обо всём договорился с владельцем судна, добывающего жемчуг в Камбейском заливе.
- Так всё и было, - пролепетал, дрожа от страха, телохранитель царевича, сменивший ушедшего в отставку Масуда. - Но сегодня утром, стоило мне появиться в гавани, как сразу стало понятно, что положение в корне изменилось. Отныне ни один корабль не может выйти в море без ведома наместника Камбея.
Сарнияр растерянно присел на тахту - главное украшение гостиной, обставленной в западном стиле, но с восточной роскошью.
- Неужели ему стало известно о нас? - вымолвил он, глядя прямо перед собой и ни к кому персонально не обращаясь.
- Нет, сахиб, - помотал головой Ферхад. - Это никоим образом не касается нас. Приказ исходит сверху, от Великого Могола, но связан он не с нами, а с его обязательством по отношению к королю Испании. Ни один корабль не может сняться с якоря без особого разрешения, подписанного наместником Камбея, пока англичане - все до последнего - не покинут Индию.
- Это может занять несколько недель, - вмешался в разговор Бехрам, - а то и месяцев.
Сарнияр с досадой щёлкнул пальцами.
