Викинг выразительно посмотрел на княжича.
— Думаешь, что это Остромысл?..
— Порой ты бываешь так недогадлив, мой клён сечи. Неужели ты думаешь, что это порождение Локи имеет такие способности? Ха! Думаю, что он пляшет, как баран под звуки пастушьего рожка. Только пастушкой является его суложь Негода. Она и тебя хотела стреножить как…
Тут Сигурд замялся. Упоминать в это мгновение о скакунах было верхом бессердечия. Он и сам привязался к своему белому красавцу Бальдру. И вот коня, носившего имя бога весны, больше нет. Княжич не выдержал. Несколько вдохов и выдохов. Кулак Красибора врезался в пятнистую низкорослую болотную берёзку.
— Я знал, что Негода женщина злобная и корыстная, но…
— Скоро всё узнаем, — зловеще усмехнулся Сигурд.
— Как по мне, — раздался поражённый голос Медвежило, — всё уже известно.
Хоробры ахнули. Среди болотных растений, зелёных трав, брусничных листиков и кровавых ягод серебрилось некое украшение. Красибор осторожно подошёл к этой кочке и взял в руки зловещее украшение, которое едва не выронил из дланей. Княжич держал солидный обрывок человеческого уха, в котором поблёскивала серёжка, подаренная некогда любострастным княжичем своей очередной любушке. Той уступчивой особой была суложь боярская, по имени Негода.
— Вот это да! — проговорил впечатлительный Первак. — Я и сам с ней путался… — Но тут его более разумный побратим Русак зажал ладонью рот порывистому кметю.
Марья же смеялась. Этот смех врачевал её душу, истерзанную сомнениями. Вот ведь как бывает! Не её, а иную в ведьмы записали. Это к лучшему. Она уже привыкла к этим хоробрам. Каждый из них стал ей по-своему дорог.
Сон уже покинул людей. Такое иногда происходит после напряжения. Вроде ещё и хочется спать, но заснуть не удаётся. Кметь Деян имел самый настоящий дар к стряпне, поэтому нередко в военных походах храбрый воин превращался в кухаря. Такие люди в войске на вес золота. То ли в этот раз ему особо хорошо удалось пшено с мясом и морковью, то ли Марья была из тех натур, в которых аппетит пробуждается от опасности. Но тут уж она забыла про свою неприязнь к крупам и отдала должное этому простому блюду, запивая остатками лосиного молока, которым поделилась со своими попутчиками. Лосихи будто след простыл. Однако, среди конских черепов лосиных останков не обнаружилось. Марья лишь надеялась, что её верная подруга не утонула в болоте. Шерстян довольно долго просидел на дереве. Шипение, высоко поднятый чёрный пушистый хвост и сверкание изумрудных глаз лучше всяких слов говорили, что кот разозлён, напуган и недоволен.
Это продолжалось недолго. Стоило кошачьим ноздрям уловить мясной аромат, как Шерстян проворно спустился с дерева и стал ласкаться к людям.
— Как он на Кота-Баюна походит, — заметил простодушный Первак. У таких что на уме, то и на языке.
— А ты видел Кота-Баюна? — недобро усмехнулась Марья.
— Не видел, но не раз слышал о нём. Дескать, Велес создал этого зверя дабы наказать мышей. Но мы страдаем больше. Мол, этот кот может зачаровать любого сказками да песнями, а потом съесть.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — туманно промолвила Марья.
— Нет уж, — воскликнул более разумный Медвежило. — С такими зверушками лучше не знаться.
— Странные вы. На Триглава идёте, а обычного котейки напугались. У кого голова на плечах есть, тот не попадётся в когти к кошке-баяльнице. Я вас предупредила.
Насытившись и отогревшись у костра, Марья ни капельки не подобрела. В лице ни кровинки, словно у обитательницы Нави. Губы цвета спелой малины закушены до крови. В тёмных глазах мелькает настороженность и какая-то отчаянная решимость.
В это пору ночи уже были довольно холодными. Жаркое лето уже помахало людям своими изобильными пальцами, но зима ещё носа не кажет. Моросил мелкий дождик, постепенно разрастаясь. Вот и погас костёр. На поверхности озера-болота шли маленькие круги. Витязи поспешили скрыться под навесом шалашей, которые сами недавно смастерили из маленьких сосёнок, рябинок, карликовых берёзок, растущих на берегах топи. Один Красибор хранил неподвижность тролля, узревшего солнце. Его сильные пальцы вертели страшную находку. Княжич не замечал недовольно-настороженных взглядов чародейки, погружённый в безрадостные мысли.
И тут Марья решилась. Дождь как раз затих. Она развела новый костёр, для которого срубила довольно солидное дерево. С топором девица умела управляться. Вскоре дерево стало поленьями, а поленья обратились в пламя. После странная девица покидала в костёр брусничные листочки, полушёпотом произнося слова заговора. Достала из короба лошадиный череп и кости да опустила останки несчастного животного в трясину, призывая болотницу принять требу.
Задумчивость Красибора как рукой сняло. Княжич с опаской глядел на этот странный, ни на что не похожий, обряд и с трудом сохранял прежнюю невозмутимость. Брусничные листья не горели, а взвивались в воздух, кружась в странном хороводе. Первак, не подумав, протянул руку и попытался поймать одного зелёного танцора, но пляска листочков отличалась завидной стремительностью.
Конские кости не потонули в трясине. Голубоватое свечение окружало останки съеденного оборотнём или оборотницей скакуна. Красибор был почти уверен, что Негода решила заставить их повернуть назад посредством хитрости. Она послушна супружнику как сталь кузнецу, глина — гончару, тралл — ярлу. Сам виноват! Нечего связываться с женой честолюбца. Никому нельзя верить, если не хочешь набить новых шишек.
Потоки воды поднялись с болотного дна. Остов коня искупался попервоначалу в прозрачной водице, затем в мутных чуть зеленоватых потоках, а под конец белая, как молоко пена скрыла косточки. Воины дружно ахнули. Больше не было зловеще белеющих косточек. Конь обрёл форму, но теперь то был блазень, нежить, внушающая некий суеверный страх. Кмети, не сговариваясь, схватились за обереги, а порывистый Первак и вовсе завопил, как будто его ошпарили кипятком. Марья быстро преодолела расстояние, разделяющее их, да влепила крикуну оплеуху.
Первак пришёл в чувство, а у Марьи даже длань заболела. Нельзя болотных духов злить. Даже таких добрых как Нивяница. Да и вообще с нежитью нужно обращаться осторожнее. В голове Марьи промелькнула следующая мысль: «А кто я сама-то? Человек, нежить, волколак, а может и беролак».
Одного такого она встречала в лесах. Так все его и звали Медведко. Был рождён Медведко от союза хозяина леса и земной женщины. К людям тянулся. Люди его и забили.
По покону нельзя есть медвежье мясо. Беда будет. Не зря же кощуна рассказывает про старика и старушку, которые нарушили данный запрет и слопали медвежью лапу. Покалеченный косолапый ворвался в избушку и съел незадачливых поедателей медвежатины. Между людьми и медведями много общего, потому поедать мясо себе подобного — накликать несчастье.
Но Медведко убили, а его лапы повесили в хлеву. Как оберег от нечистой силы. Хотя Лют и Елька сами были хуже любой нежити. Марья это знала, но предпочитала не ссориться с людьми. Кто она? И кто Елька? Уважаемая женщина и приблуда, не помнящая родства. Хотя руки чесались свернуть худосочную шею кузнечихи.
Тогда Марья выкрала шкуру да лапы и принесла к Нивянице. Та сделала беролака блазнем да взяла его в приятели. Нивяница и Медведко быстро подружились. Оба пострадали от кузнеца и его жены. А теперь конь будет третьим в их ватаге. Веселее всё же будет.
Болотница почти сразу выбежала, дабы побрататься с новым другом. Витязи замерли. Они ожидали увидеть девицу, обладающую опасной, но притягательной красой али хлипкую уродицу. Это была хрупкая, как лоза, маленькая девчурка. Светлая, как лепестки нивяницы, кожа да золото волос навевали сходство с маленькой Лелей.
Спустя тысячу лет нивяницу назовут ромашкой. Среди множества преданий затеряется сказание о маленькой хозяйке топи. Но люди должны знать не только о злых, но и добрых духах.
Но тут глазастый варяг Деллинг узрел искривлённый стан ребятёнка.
— У нас в Норейг такую бы снесли в лес.
Марья едва за голову не схватилась, но Нивяница лишь грустно засмеялась.
— А вот и нет. Я родилась с такой же прямой спиной, как твой бескостный язык.
Тут уже вятичи взволновались. Они-то смекнули, где свинья зарыта.
— Кикимора, — прошептал Первак.
— Я озёрница, — топнула ножкой Нивяница. У нежити обычно слух острее лезвия меча. Брызги воды разлетелись во все стороны. Марья тихо запела, дабы развеять по ветру обиду нежити. Откуда девица знала слова этой бесхитростной песенки, ей и самой было неведомо. Казалось, что некоторые навыки у неё от рождения… А может эти умения остались от прошлой незнаемой жизни?
Уловка удалась. Маленькая обитательница болота успокоилась и позабыла обиду. Марья и сама считала Нивяницу кикиморой. Неурожай был в том бору на заложных покойников. А если быть точными, то кроме Нивяницы, в Ягодном болоте никто и не потонул. Да неправильной кикиморой получилась малышка. Если бы не малый рост да горбатая спина, любой принял бы её за мавку.
Рядом с болотом посадила его хозяюшка луг, на котором росли простенькие нивяницы. Солнечная серединка, тонкий стебелёк да снежные лепестки. Сама Марья этого не видела али просто не помнила, но люди баяли, что если заблудиться посреди зимы в бору, то можно выйти на золотистое сияние да отогреться на лужку. Даже зимой там цветут нивяницы, словно в садах Ирия.
Ратникам Красибора о том сообщать совсем не обязательно, но Марья-то знала правду более похожую на страшную кощуну. Такое даже кошка-баяльница не выдумает. Две дочери было у одного батюшки. Старшая Елька была работящая да неприглядная, а младшая красотой напоминала лебединую деву да отменной ленью выделялась. Так и звали её Прекраса.
Посватался богатый купец к Прекрасе да заупрямился отец семейства.
— Не отдам меньшую дочь прежде старшей.
Купец выделил богатое приданое Ельке. Вскоре кузнец Лют посватался. Да не сложилась жизнь старшей дочери. Кузнец оказался пьющим, вечно всем недовольным да тяжёлым на руку. Невозможно было на него угодить.
А жизнь у Прекарасы напротив казалась сладкой, как мёд. Ещё и поучала старшую сестру, как вести себя да держать с мужем, дабы постоянно битой не ходить. Известно, что учить людей жизни все горазды.
Может, и желала купчиха сестре добра да эти речи стали последней каплей, переполнившей чашу горечи Ельки. Да на беду пошла на болото ягоды собирать маленькая Нивяница. Одна-единственная она была у Прекрасы. И словно леший толкнул под руку озлобленную сестру её матери. Людям свойственно свои злодеяния валить на нежить.
Столкнула злая женщина сестреницу в болото. Порыв быстро прошёл да сделанного не воротишь. Напугалась кузнечиха содеянного, побледнела, как поганка да быстро сообразила, как поступить. Слышит, как кличет Прекраса утонувшую дочь. Быстрее стрелы рванула женщина из леса. Наговорила людям, что встречалась Прекраса с каким-то охотником да дочку на встречи с собой брала. Дескать, умоляла взять полюбовника её с собой, но тот охотник не внял речам уже надоевшей любушки. А Нивяницу зачем-то с собой взял.
Людям свойственно верить в самое худшее. Весь городок взял да и поверил наговору лживой бабы. Какой смысл честной женщине порочить родную сестру. Некоторые было усомнились, да их было меньшинство. Тогда Марья как раз у Забавки приживаться начала. Она в эти бредни совсем не поверила. Вы сами посудите! Живёт баба в замужестве, как у Велеса за пазухой. Ну завела полюбовника, с кем не бывает. Так надо хранить это в тайне. С неверными жёнами да и мужьями у вятичей расправа суровая. И зачем таскать на встречи чадо неразумное? Дети простодушны и болтливы. А главное, на кой ляд этому охотнику чужая девчонка. Может, конечно, он был бесплодным. Но в любом городе столько беспризорных попрошаек. Выбирай любого да усыновляй. Ведь все мужчины о сыне мечтают. Охотник обучит мальчика, будет помощник, на старости лет отрада да кормилец немощного батюшки. Да и никто этого охотника не видел, кроме обличительницы.
Вернулся купец домой, а тут такое известие страшное. Да и Прекраса воет, как медведица, разбуженная в самую лютую пору года. Ничего толком сказать не может. Только повторяет одно.
— Не уберегла я наше дитя.
Купец-то с горя потерял разум да порешил неверную суложь. Ахнули бабы в толпе, а Елька громче всех запричитала. По Златокаменской правде убивец выплатил виру родичам Прекрасы, да на том дело и замяли. Из-за своего лиходейства кузнечиха ещё и обогатилась.
А Марья на следующее лето встретила маленькую болотницу да разговорилась с ней. Всё ей без утайки поведала Нивяница. Да не приведёшь же видоком кикимору болотную. Так и сказала девочка, названная в честь неприхотливого, но такого полезного цветочка:
— Меня вуйка в озеро бросила.
Насчёт озера вопрос интересный. Но если нравится утопленнице считать себя озёрницей… Хоть горшком нареки, только в печку не сажай. Мудрые люди не спорят с упрямцами и дураками. А Нивяница всего лишь маленькая девочка. Она могла бы прожить счастливую жизнь, кабы не чужая жестокость. И трусость. Ведь проще всего отомстить тому, кто слабее.
Хотела была Марья укокошить кузнечиху, да поразмыслив, передумала. Кому от этого станет легче? Нивяницу не вернёшь в явь. А у Ельки детей мал мала меньше. Не Марья же будет чужих мальцов пестовать.
Только кузнец положил глаз на Марью. У самого суложь тощая да неприглядная, но жиличка Забавки молодая, задорная да строптивая. А покорные бабы кузнецу не нравились. Ему бы огонь да сопротивление до последнего.
Ну вот и сгорел в огне. Сам виноват. Сигурд говорит, что Марья поступила как берсерк. Так назывались варяги, которые впадали в неистовство во время боя. Всё может быть.
Но кузнечиха мухой надоедливой налетела на Марью. Дескать, дети остались без кормильца. Ты такая сякая. Ох, как Марье хотелось ей крикнуть в ответ:
— Твои дети хотя бы живы, а не обретаются на дне болотном… Ну или озёрном. Тебя не убивали за чужую вину. Тебя не предавали и не продавали за серебро.
Последняя мысль изумила саму Марью. Откуда она это взяла? Когда девица ярилась, то какие-то неясные образы всплывали в её неразумной головушке.
Вдовица кричала, рыдала, заламывала хрупкие белые руки. Ни дать ни взять — плакальщица. Горе Ельки показалась Марье таким же наигранным, как слёзы волка по съеденному барашку. Но староста встал на сторону вдовицы. Тогда Марья бросила в лицо лживой лиходейке горсть серебра. Отчего-то всплыл в её сознании рассказ про человека, которого купили за серебро.
Марья же за горсть монет купила своё спокойствие и чувство защищённости. Староста принял богатейку в род. Как много значат эти монеты. Но как же иначе? Ведь люди готовы на всё ради лучшей жизни.
От воспоминаний Марью оторвал звонкий голосок Нивяницы.
— Как мне расплатиться за друга нового?
Конь превратился в голубого златогривого блазня.
