Я ждала и молилась, пламенно обещая Богу, что если все обойдется, я и близко не подойду к мужчине, пока тот не станет моим мужем.
Но мои молитвы не были услышаны, зато отец заметил мои молчаливые терзания.
- Дочь, что случилось? — не раз повторял он.
- Все в порядке, - спокойно отвечала я, слишком расстроенная, чтобы спорить с отцом.
Прошло полтора месяца после встречи с Амиром, а месячных так и не было. Теперь мной овладел нерассуждающий ужас. Пытаясь успокоить себя тем, что по утрам меня не тошнит, я все-таки решила отправиться к врачу и сдать тест на беременность.
Неожиданно в дверь спальни постучал отец. Я откликнулась, и отец, переступив порог
— Ты победила, — мрачно пробурчал он. — Не могу больше выносить твоего настроения. Можешь выходить на работу, если это так важно для тебя.
Я отправилась в некую частную клинику находящуюся в другом районе города. Взрослая женщина доктор провела осмотр и взяв анализы, подтвердила мою беременность.
Выслушала это со странным, убийственным спокойствием, я приехала домой, а когда онемение успело рассеяться, пришла безумная паника. Я не могла вынести мысли об аборте, не представляла, что способна отдать ребенка на усыновление, не решалась предстать перед отцом и объяснить, что меня ждет судьба матери-одиночки, ставшей причиной очередного скандала в семействе Росман. Оставался единственный выход, и мне пришлось смириться с этим.
Я позвонила по номеру, который дал мне Амир. Мне ответил чужой мужской голос, спросив про Амира, я попросила адрес, его нахождения. Моего отца не было в городе, поэтому я сложила белье и пару платьев в небольшой чемоданчик, оставила ему записку, в которой сообщала, что собираюсь переночевать у подруги, и поехала в в другой район города.
Амир жил на самой окраине города, район был бедным и заброшенным. Вскоре я заблудилась и решила спросить дорогу на ближайшей автозаправке.
Ко мне вышел жирный механик средних лет, жадно оглядевший меня и мой «порше». Под его взглядом я невольно съежилась, но все же показала листок с адресом, который пыталась отыскать. Вместо того чтобы объяснить мне дорогу, он повернулся и заорал через плечо:
- Амир, кажется, это в твоей стороне! - Мои глаза широко распахнулись, когда мужчина, копавшийся в моторе, медленно выпрямился и оказался Амиром. Руки его были покрыты жирной смазкой, бедра обтягивали старые, выцветшие джинсы; он выглядел как любой механик в любом Богом забытом городке. Я была настолько потрясена переменами в его внешности и так безумно напугана известием о беременности, что не могла скрыть потрясения при виде измазанного едва ли не до ушей рабочего. Подходя к машине, Амир заметил это, и улыбка изумления мгновенно исчезла с губ: лицо отвердело, замкнулось, глаза зловеще сощурились.
- Мира, - Лишенным всяких эмоций голосом сказал он, молча вытирая руки тряпкой, не поднимая глаз. - Что привело тебя сюда?
С упавшим сердцем я поняла, что он точно угадал причину моего появления здесь и именно поэтому ведет себя с такой неожиданной холодностью. Сейчас я искренне хотела лишь одного — поскорее умереть, если можно и жалела только о том, что вообще приехала сюда. Он, очевидно, ничем не собирался мне помочь, а если даже и предложит что-то из вежливости, ей такое благородство ни к чему.
- Ничего особенного, - солгала я с деланным смехом, протягивая руку к ключу зажигания. - Просто решила прогуляться и обнаружила, что заехала так далеко. И вообще, мне пора…
Он поднял глаза от ветоши, и я осеклась под пронзительным взглядом его серых глаз, впившихся в меня… холодных, оценивающих, безжалостных глаз. Все понимающих.
Амир, протянув руку, открыл дверцу.
- Я поведу, - бросил он, и я, подавленная диким напряжением, державшим меня в плену последние дни, немедленно повиновалась, перебравшись на соседнее сиденье. Амир оглянулся на толстяка, маячившего у капота «порше»и наблюдавшего за происходящим с неуемным любопытством дурно воспитанного человека.
- Не жди меня!
Я в жизни не испытывала худшего унижения, и в довершение ко всему Амир, по-видимому, окончательно взбесившись, рванул с места с такой скоростью, что из-под колес во все стороны разлетался гравий.
- Пожалуйста, нельзя ли ехать помедленнее? — робко попросила и с облегчением увидела, что мужчина немедленно снял руку с переключателя скоростей. Чувствуя, что нужно сказать что-то, я выдавила первое, что пришло на ум:
- Я думала, ты работаешь на заводе.
- Работаю. Пять дней в неделю. А две ночи тружусь механиком на автозаправке.
- Вот как, - Мне было неловко. Машина свернула вправо к маленькой поляне. Посреди поляны стоял старый, выщербленный садовый столик.
Амир выключив зажигание, и в тишине я услыхала, как лихорадочно бьется в ушах кровь, но постаралась немного успокоиться и привыкнуть к тому, что этот незнакомец с непроницаемым лицом, сидевший рядом, был тем самым человеком, с которым я так весело шутила и занималась любовью всего несколько недель назад.
Неразрешимая проблема, из-за которой я оказалась здесь, висела над головой словно дамоклов меч, неопределенность мучила меня, а слезы, которым я не давала пролиться, жгли глаза. Амир шевельнулся, и я дернулась от неожиданности, поспешно повернув к нему голову. Но мужчина всего - навсего выбрался из машины, обошел кругом и открыл для меня дверцу. Смотря на меня в ожидании :
Вместо ответа Амир оперся бедром о стол, переместив вес на другую ногу, молча вопросительно поднял брови, как я и предположила, ожидая правдивого объяснения. Его упорное молчание и немигающий взгляд лишили меня остатков воли и сдержанности, которые я так старалась сохранить. Мысли, целый день не дававшие покоя, вновь начали разрывать усталый мозг: я беременна и должна стать матерью-одиночкой, а мой отец сойдет с ума от ярости и боли. Я беременна! Беременна!
А мужчина, частично виновный в моих бедах, сидит здесь, спокойно наблюдает за мной с бесстрастным интересом ученого, рассматривающего в микроскоп извивающегося червя. И я, охваченная неожиданным и безрассудным гневом, набросилась на него:
-Ты на что-то злишься или просто отказываешься заговорить со мной?
- Собственно, — ответил он, не повышая голоса, — я жду, когда ты начнешь.
- Вот как!
Ярость уступила место отчаянию и нерешительности. Изучая его спокойное лицо, я решила, что всего-навсего попрошу совета. Господь знает, мне необходимо с кем-то поговорить! Скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от возможного гнева Амира, я откинула голову, притворяясь, что рассматриваю густой полог листвы.
- Говоря по правде, у меня были причины приехать сюда.
- Я так и думал.
Я взглянула на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но лицо Амира оставалось по-прежнему непроницаемым. Я снова уставилась на зеленые кроны, расплывающиеся перед глазами из-за непролитых слез.
- Я здесь, потому что…
Я не смогла продолжить.
- Потому что забеременела, — докончил он без всякого выражения.
- Откуда ты узнал? -мне стало горько.
- Только две вещи могли привести тебя сюда. Это одна из них.
Умирая от стыда, я все же умудрилась пролепетать:
- А вторая?
- Мое непревзойденное умение танцевать? - Он еще мог шутить, и эта совершенно неожиданная реакция окончательно выбила почву из-под моих ног. Слезы, прорвав плотину сдержанности, хлынули ливнем; я закрыла руками лицо, а тело затряслось от душераздирающих рыданий. Почувствовав, как его руки ложатся мне на плечи, я позволила потянуть себя вперед и оказалась в его объятиях:
- К-как ты можешь шутить в т-такое время? - всхлипывала я, уткнувшись ему в грудь, болезненно благодарная за молчаливое утешение.
- Ну же, не молчи, скажи все, - всхлипнула я, вытирая глаза. - Объясни, что во всем виновата я сама и только с такой дурочкой это могло случиться.
- Не стану спорить. – спокойно ответил Амир.
- Спасибо. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
Только сейчас до меня дошло, что он держится с потрясающим и необъяснимым спокойствием и что моя несдержанность лишь ухудшает положение.
- Ты абсолютно уверена, что забеременела?
- Сегодня утром ездила в клинику, - шепнула я, - и они установили шестинедельную беременность. Я уверена также, что ребенок твой, на случай если хочешь спросить и стесняешься.
- Я не настолько вежлив, - саркастически бросил Амир.
Аквамариновыми глазами, по-прежнему полными слез, но сверкающие гневом, уставившись на него, я, решила, что он пытается упрекнуть меня, уже хотела было принять вызов, но Амир покачал головой, чтобы предотвратить очередной взрыв.
- Вовсе не галантность помешала мне задать этот вопрос, а обыкновенное знание элементарной биологии. Не сомневаюсь, что отец ребенка - я.
Я почти ожидала осуждения и обвинений, укоризненных взглядов и презрительной гримасы, но его поведение и хладнокровная логика полностью сбивали с толку. Не отрывая взгляда от пуговицы ночной синей рубашке, я украдкой вытерла слезу и услыхала тихий вопрос, мучивший меня все эти дни:
- Что ты намереваешься делать?
- Покончить с собой, - тоскливо выдохнула я.
— А кроме этого? Может, есть другой выход? Я резко вскинула голову, расслышав в его голосе нечто вроде веселых ноток. Мои брови недоуменно сошлись в прямую линию. Я смотрела на него, потрясенная несгибаемой силой этого мужественного лица, успокоенная неожиданным пониманием, которое читала в немигающих глазах. Я слегка отодвинулась, собираясь как следует все обдумать, и ощутила разочарование, когда Амир немедленно разжал руки. Но даже сейчас его спокойное признание существующих фактов словно передалось мне, и я мгновенно почувствовала себя способной здраво мыслить.
- Что бы я ни придумала, все ужасно. Врачи в клинике советовали сделать аборт…
Я осеклась, ожидая, что Амир посоветует сделать то же самое, если бы не увидела, как чуть заметно сжались его челюсти: либо равнодушен к этому решению, либо согласен с ним. Однако необходимо было точно убедиться. Я отвела глаза и прерывающимся голосом продолжала:
- Только… только не думаю, что смогу вынести это, во всяком случае, одна. Даже если и решусь на такое, не знаю, как смогу спокойно жить потом.
Я снова всхлипнула, громко, словно обиженный ребенок, втянула в себя воздух, пытаясь говорить спокойно:
- Не могу жить с такой виной на совести. А ты? Почему ты молчишь? Неужели не можешь слова вымолвить?
- Как только ты скажешь такое, с чем я не соглашусь, - объявил он властным голосом, никогда раньше не слышанным девушкой, — немедленно дам тебе знать.
Задетая его тоном, но успокоенная словами, я тихо охнула и, нервно вытирая руки о слаксы, продолжала:
- Мой отец развелся с матерью, потому что она спала с кем попало. Если я приеду домой и во всем признаюсь, отец просто выбросит меня из дома. У меня нет денег, но когда мне исполнится двадцать шесть, я получу наследство. А пока можно попытаться воспитывать моего ребенка самой…
И тут он перебил меня. Всего два слова — сухие и непререкаемые:
- Нашего ребенка.
Я с трудом кивнула, растроганная почти до слез.
- И последний выход. Нет, тебе он не понравится… Мне, впрочем, тоже. Это неприлично…
Корчась от унижения и муки, я смолкла и, собравшись с силами, начала снова, на этот раз не выбирая выражений; слова полились беспорядочным потоком:
- Амир, не смог бы ты помочь мне убедить отца, что мы любим друг друга и решили… решили пожениться прямо сейчас. Тогда через несколько недель мы успеем признаться, что я беременна. Естественно, после рождения ребенка мы сумеем развестись. Не согласишься ли на такие условия?
Мужчина смотрел на меня и молчал, только челюсти сжал по крепче.
Сгорая от стыда и понимая, что сама поставила себя в подобное положение, я отвернулась. Неужели он решил отыграться на ней? И теперь нарочно дает понять, что колеблется, а если решил согласиться, то только затем, чтобы сделать мне одолжение?
- Спасибо за рыцарское отношение, - саркастически бросила я. - Я готова подписать документ о том, что не буду иметь к тебе никаких претензий после рождения ребенка и обещаю дать тебе развод. У меня в сумочке ручка, — добавила я, направляясь к машине, вне себя от гнева, но почти решившись составить письменное соглашение и покончить со всеми формальностями.
Но когда я проходила мимо Амира, сильная рука сомкнулась на моем запястье, и он, дернув меня назад, повернул лицом к себе.
- А чего, черт возьми, ты от меня ожидала? — процедил он. — Не считаешь, что с твоей стороны немного неромантично начинать с того, что ты находишь мысль о замужестве со мной непристойной, и говорить о разводе сразу же после того, как упомянула о браке?
- Неромантично? - повторила я, тупо уставившись на словно высеченное из камня лицо, разрываясь между истерическим смехом оттого, что так недооценивала его, и боязнью, что сейчас он может сорвать на ней злость. Но окончательно осознав, что хотел сказать Амир, я забыла о веселье и ощутила себя неразумным младенцем.
- Прости меня, - прошептала она, глядя в его непроницаемые глаза. - Пожалуйста, прости. Я не хотела сказать, что наш брак - такая непристойная вещь. Дело в том, что жениться только из-за того, что я забеременела, отвратительно, такое должно происходить, когда люди любят друг друга.
И ослабев от облегчения, я увидела, как смягчилось его лицо.
- Если успеем добраться к загсу до пяти часов, — решил он, выпрямляясь — Значит сегодня будем женаты. По дороге он кому-то позвонил, Я поняла, что нас уже будут ждать в загсе.
Процедура бракосочетания прошла быстро и без лишних слов. У Амира, заведующая оказалась близкой знакомой. Зайдя в кабинет с документами, мужчина вышел через пять минут за мной и через десять минут нас расписали. Я так и не поняла, что произошло и как я оказалась замужней женщиной. Смотрю на мужчину, как хладнокровно он ставит свою роспись. Вот так, просто и без лишних эмоций.
- Куда мы сейчас идем?
Выйдя из здания бракосочетания мы направились к машине. Я села в машину, по привычке уступив ему место водителя, потому что не хотела утруждать себя.
- Собираюсь доставить тебя домой.
- Домой? - напряженно повторяю я, заметив, что ему все происходящее нравится ничуть не больше, чем мне.
- Да!... Я не имел в виду ту каменную крепость, - поправил он, устраиваясь рядом. - Я говорил о своем доме.
И хотя я была донельзя усталой и измученной, точное описание моего жилища все-таки заставило меня слегка улыбнуться. Я начинала понимать, что Амира Байсарова ничто не могло унизить или потрясти, ужаснуть или запугать. Ничто и никто. Повернувшись, он положил руку на спинку моего сиденья, и моя улыбка поблекла при виде его неумолимого тона.
- Есть кое-какой вопрос, который нам нужно будет решить.
- Какой вопрос?
- Пока еще не знаю. Поговорим подробнее дома. Сорок пять минут спустя Амир свернул с проселочной дороги, по обеим сторонам которой тянулись кукурузные поля, на изрытую колеями тропу. Машина прогремела по доскам узкого мостика через ручей, и я впервые увидела то место, которое он называл домом. Двухэтажный дом со сруба красивого строения не выглядел заброшенным, но и не был ухоженным. Во дворе сорняки глушили траву, хотя было видно, что когда-то здесь был красивый газон и палисадник. Несмотря на запустение,
Но мои молитвы не были услышаны, зато отец заметил мои молчаливые терзания.
- Дочь, что случилось? — не раз повторял он.
- Все в порядке, - спокойно отвечала я, слишком расстроенная, чтобы спорить с отцом.
Прошло полтора месяца после встречи с Амиром, а месячных так и не было. Теперь мной овладел нерассуждающий ужас. Пытаясь успокоить себя тем, что по утрам меня не тошнит, я все-таки решила отправиться к врачу и сдать тест на беременность.
Неожиданно в дверь спальни постучал отец. Я откликнулась, и отец, переступив порог
— Ты победила, — мрачно пробурчал он. — Не могу больше выносить твоего настроения. Можешь выходить на работу, если это так важно для тебя.
Я отправилась в некую частную клинику находящуюся в другом районе города. Взрослая женщина доктор провела осмотр и взяв анализы, подтвердила мою беременность.
Выслушала это со странным, убийственным спокойствием, я приехала домой, а когда онемение успело рассеяться, пришла безумная паника. Я не могла вынести мысли об аборте, не представляла, что способна отдать ребенка на усыновление, не решалась предстать перед отцом и объяснить, что меня ждет судьба матери-одиночки, ставшей причиной очередного скандала в семействе Росман. Оставался единственный выход, и мне пришлось смириться с этим.
Я позвонила по номеру, который дал мне Амир. Мне ответил чужой мужской голос, спросив про Амира, я попросила адрес, его нахождения. Моего отца не было в городе, поэтому я сложила белье и пару платьев в небольшой чемоданчик, оставила ему записку, в которой сообщала, что собираюсь переночевать у подруги, и поехала в в другой район города.
Амир жил на самой окраине города, район был бедным и заброшенным. Вскоре я заблудилась и решила спросить дорогу на ближайшей автозаправке.
Ко мне вышел жирный механик средних лет, жадно оглядевший меня и мой «порше». Под его взглядом я невольно съежилась, но все же показала листок с адресом, который пыталась отыскать. Вместо того чтобы объяснить мне дорогу, он повернулся и заорал через плечо:
- Амир, кажется, это в твоей стороне! - Мои глаза широко распахнулись, когда мужчина, копавшийся в моторе, медленно выпрямился и оказался Амиром. Руки его были покрыты жирной смазкой, бедра обтягивали старые, выцветшие джинсы; он выглядел как любой механик в любом Богом забытом городке. Я была настолько потрясена переменами в его внешности и так безумно напугана известием о беременности, что не могла скрыть потрясения при виде измазанного едва ли не до ушей рабочего. Подходя к машине, Амир заметил это, и улыбка изумления мгновенно исчезла с губ: лицо отвердело, замкнулось, глаза зловеще сощурились.
- Мира, - Лишенным всяких эмоций голосом сказал он, молча вытирая руки тряпкой, не поднимая глаз. - Что привело тебя сюда?
С упавшим сердцем я поняла, что он точно угадал причину моего появления здесь и именно поэтому ведет себя с такой неожиданной холодностью. Сейчас я искренне хотела лишь одного — поскорее умереть, если можно и жалела только о том, что вообще приехала сюда. Он, очевидно, ничем не собирался мне помочь, а если даже и предложит что-то из вежливости, ей такое благородство ни к чему.
- Ничего особенного, - солгала я с деланным смехом, протягивая руку к ключу зажигания. - Просто решила прогуляться и обнаружила, что заехала так далеко. И вообще, мне пора…
Он поднял глаза от ветоши, и я осеклась под пронзительным взглядом его серых глаз, впившихся в меня… холодных, оценивающих, безжалостных глаз. Все понимающих.
Амир, протянув руку, открыл дверцу.
- Я поведу, - бросил он, и я, подавленная диким напряжением, державшим меня в плену последние дни, немедленно повиновалась, перебравшись на соседнее сиденье. Амир оглянулся на толстяка, маячившего у капота «порше»и наблюдавшего за происходящим с неуемным любопытством дурно воспитанного человека.
- Не жди меня!
Глава 15
***
Я в жизни не испытывала худшего унижения, и в довершение ко всему Амир, по-видимому, окончательно взбесившись, рванул с места с такой скоростью, что из-под колес во все стороны разлетался гравий.
- Пожалуйста, нельзя ли ехать помедленнее? — робко попросила и с облегчением увидела, что мужчина немедленно снял руку с переключателя скоростей. Чувствуя, что нужно сказать что-то, я выдавила первое, что пришло на ум:
- Я думала, ты работаешь на заводе.
- Работаю. Пять дней в неделю. А две ночи тружусь механиком на автозаправке.
- Вот как, - Мне было неловко. Машина свернула вправо к маленькой поляне. Посреди поляны стоял старый, выщербленный садовый столик.
Амир выключив зажигание, и в тишине я услыхала, как лихорадочно бьется в ушах кровь, но постаралась немного успокоиться и привыкнуть к тому, что этот незнакомец с непроницаемым лицом, сидевший рядом, был тем самым человеком, с которым я так весело шутила и занималась любовью всего несколько недель назад.
Неразрешимая проблема, из-за которой я оказалась здесь, висела над головой словно дамоклов меч, неопределенность мучила меня, а слезы, которым я не давала пролиться, жгли глаза. Амир шевельнулся, и я дернулась от неожиданности, поспешно повернув к нему голову. Но мужчина всего - навсего выбрался из машины, обошел кругом и открыл для меня дверцу. Смотря на меня в ожидании :
Вместо ответа Амир оперся бедром о стол, переместив вес на другую ногу, молча вопросительно поднял брови, как я и предположила, ожидая правдивого объяснения. Его упорное молчание и немигающий взгляд лишили меня остатков воли и сдержанности, которые я так старалась сохранить. Мысли, целый день не дававшие покоя, вновь начали разрывать усталый мозг: я беременна и должна стать матерью-одиночкой, а мой отец сойдет с ума от ярости и боли. Я беременна! Беременна!
А мужчина, частично виновный в моих бедах, сидит здесь, спокойно наблюдает за мной с бесстрастным интересом ученого, рассматривающего в микроскоп извивающегося червя. И я, охваченная неожиданным и безрассудным гневом, набросилась на него:
-Ты на что-то злишься или просто отказываешься заговорить со мной?
- Собственно, — ответил он, не повышая голоса, — я жду, когда ты начнешь.
- Вот как!
Ярость уступила место отчаянию и нерешительности. Изучая его спокойное лицо, я решила, что всего-навсего попрошу совета. Господь знает, мне необходимо с кем-то поговорить! Скрестив руки на груди, словно пытаясь защититься от возможного гнева Амира, я откинула голову, притворяясь, что рассматриваю густой полог листвы.
- Говоря по правде, у меня были причины приехать сюда.
- Я так и думал.
Я взглянула на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но лицо Амира оставалось по-прежнему непроницаемым. Я снова уставилась на зеленые кроны, расплывающиеся перед глазами из-за непролитых слез.
- Я здесь, потому что…
Я не смогла продолжить.
- Потому что забеременела, — докончил он без всякого выражения.
- Откуда ты узнал? -мне стало горько.
- Только две вещи могли привести тебя сюда. Это одна из них.
Умирая от стыда, я все же умудрилась пролепетать:
- А вторая?
- Мое непревзойденное умение танцевать? - Он еще мог шутить, и эта совершенно неожиданная реакция окончательно выбила почву из-под моих ног. Слезы, прорвав плотину сдержанности, хлынули ливнем; я закрыла руками лицо, а тело затряслось от душераздирающих рыданий. Почувствовав, как его руки ложатся мне на плечи, я позволила потянуть себя вперед и оказалась в его объятиях:
- К-как ты можешь шутить в т-такое время? - всхлипывала я, уткнувшись ему в грудь, болезненно благодарная за молчаливое утешение.
- Ну же, не молчи, скажи все, - всхлипнула я, вытирая глаза. - Объясни, что во всем виновата я сама и только с такой дурочкой это могло случиться.
- Не стану спорить. – спокойно ответил Амир.
- Спасибо. Теперь я чувствую себя гораздо лучше.
Только сейчас до меня дошло, что он держится с потрясающим и необъяснимым спокойствием и что моя несдержанность лишь ухудшает положение.
- Ты абсолютно уверена, что забеременела?
- Сегодня утром ездила в клинику, - шепнула я, - и они установили шестинедельную беременность. Я уверена также, что ребенок твой, на случай если хочешь спросить и стесняешься.
- Я не настолько вежлив, - саркастически бросил Амир.
Аквамариновыми глазами, по-прежнему полными слез, но сверкающие гневом, уставившись на него, я, решила, что он пытается упрекнуть меня, уже хотела было принять вызов, но Амир покачал головой, чтобы предотвратить очередной взрыв.
- Вовсе не галантность помешала мне задать этот вопрос, а обыкновенное знание элементарной биологии. Не сомневаюсь, что отец ребенка - я.
Я почти ожидала осуждения и обвинений, укоризненных взглядов и презрительной гримасы, но его поведение и хладнокровная логика полностью сбивали с толку. Не отрывая взгляда от пуговицы ночной синей рубашке, я украдкой вытерла слезу и услыхала тихий вопрос, мучивший меня все эти дни:
- Что ты намереваешься делать?
- Покончить с собой, - тоскливо выдохнула я.
— А кроме этого? Может, есть другой выход? Я резко вскинула голову, расслышав в его голосе нечто вроде веселых ноток. Мои брови недоуменно сошлись в прямую линию. Я смотрела на него, потрясенная несгибаемой силой этого мужественного лица, успокоенная неожиданным пониманием, которое читала в немигающих глазах. Я слегка отодвинулась, собираясь как следует все обдумать, и ощутила разочарование, когда Амир немедленно разжал руки. Но даже сейчас его спокойное признание существующих фактов словно передалось мне, и я мгновенно почувствовала себя способной здраво мыслить.
- Что бы я ни придумала, все ужасно. Врачи в клинике советовали сделать аборт…
Я осеклась, ожидая, что Амир посоветует сделать то же самое, если бы не увидела, как чуть заметно сжались его челюсти: либо равнодушен к этому решению, либо согласен с ним. Однако необходимо было точно убедиться. Я отвела глаза и прерывающимся голосом продолжала:
- Только… только не думаю, что смогу вынести это, во всяком случае, одна. Даже если и решусь на такое, не знаю, как смогу спокойно жить потом.
Я снова всхлипнула, громко, словно обиженный ребенок, втянула в себя воздух, пытаясь говорить спокойно:
- Не могу жить с такой виной на совести. А ты? Почему ты молчишь? Неужели не можешь слова вымолвить?
- Как только ты скажешь такое, с чем я не соглашусь, - объявил он властным голосом, никогда раньше не слышанным девушкой, — немедленно дам тебе знать.
Задетая его тоном, но успокоенная словами, я тихо охнула и, нервно вытирая руки о слаксы, продолжала:
- Мой отец развелся с матерью, потому что она спала с кем попало. Если я приеду домой и во всем признаюсь, отец просто выбросит меня из дома. У меня нет денег, но когда мне исполнится двадцать шесть, я получу наследство. А пока можно попытаться воспитывать моего ребенка самой…
И тут он перебил меня. Всего два слова — сухие и непререкаемые:
- Нашего ребенка.
Я с трудом кивнула, растроганная почти до слез.
- И последний выход. Нет, тебе он не понравится… Мне, впрочем, тоже. Это неприлично…
Корчась от унижения и муки, я смолкла и, собравшись с силами, начала снова, на этот раз не выбирая выражений; слова полились беспорядочным потоком:
- Амир, не смог бы ты помочь мне убедить отца, что мы любим друг друга и решили… решили пожениться прямо сейчас. Тогда через несколько недель мы успеем признаться, что я беременна. Естественно, после рождения ребенка мы сумеем развестись. Не согласишься ли на такие условия?
Мужчина смотрел на меня и молчал, только челюсти сжал по крепче.
Сгорая от стыда и понимая, что сама поставила себя в подобное положение, я отвернулась. Неужели он решил отыграться на ней? И теперь нарочно дает понять, что колеблется, а если решил согласиться, то только затем, чтобы сделать мне одолжение?
- Спасибо за рыцарское отношение, - саркастически бросила я. - Я готова подписать документ о том, что не буду иметь к тебе никаких претензий после рождения ребенка и обещаю дать тебе развод. У меня в сумочке ручка, — добавила я, направляясь к машине, вне себя от гнева, но почти решившись составить письменное соглашение и покончить со всеми формальностями.
Но когда я проходила мимо Амира, сильная рука сомкнулась на моем запястье, и он, дернув меня назад, повернул лицом к себе.
- А чего, черт возьми, ты от меня ожидала? — процедил он. — Не считаешь, что с твоей стороны немного неромантично начинать с того, что ты находишь мысль о замужестве со мной непристойной, и говорить о разводе сразу же после того, как упомянула о браке?
- Неромантично? - повторила я, тупо уставившись на словно высеченное из камня лицо, разрываясь между истерическим смехом оттого, что так недооценивала его, и боязнью, что сейчас он может сорвать на ней злость. Но окончательно осознав, что хотел сказать Амир, я забыла о веселье и ощутила себя неразумным младенцем.
- Прости меня, - прошептала она, глядя в его непроницаемые глаза. - Пожалуйста, прости. Я не хотела сказать, что наш брак - такая непристойная вещь. Дело в том, что жениться только из-за того, что я забеременела, отвратительно, такое должно происходить, когда люди любят друг друга.
И ослабев от облегчения, я увидела, как смягчилось его лицо.
- Если успеем добраться к загсу до пяти часов, — решил он, выпрямляясь — Значит сегодня будем женаты. По дороге он кому-то позвонил, Я поняла, что нас уже будут ждать в загсе.
Процедура бракосочетания прошла быстро и без лишних слов. У Амира, заведующая оказалась близкой знакомой. Зайдя в кабинет с документами, мужчина вышел через пять минут за мной и через десять минут нас расписали. Я так и не поняла, что произошло и как я оказалась замужней женщиной. Смотрю на мужчину, как хладнокровно он ставит свою роспись. Вот так, просто и без лишних эмоций.
- Куда мы сейчас идем?
Выйдя из здания бракосочетания мы направились к машине. Я села в машину, по привычке уступив ему место водителя, потому что не хотела утруждать себя.
- Собираюсь доставить тебя домой.
- Домой? - напряженно повторяю я, заметив, что ему все происходящее нравится ничуть не больше, чем мне.
Глава 16
***
- Да!... Я не имел в виду ту каменную крепость, - поправил он, устраиваясь рядом. - Я говорил о своем доме.
И хотя я была донельзя усталой и измученной, точное описание моего жилища все-таки заставило меня слегка улыбнуться. Я начинала понимать, что Амира Байсарова ничто не могло унизить или потрясти, ужаснуть или запугать. Ничто и никто. Повернувшись, он положил руку на спинку моего сиденья, и моя улыбка поблекла при виде его неумолимого тона.
- Есть кое-какой вопрос, который нам нужно будет решить.
- Какой вопрос?
- Пока еще не знаю. Поговорим подробнее дома. Сорок пять минут спустя Амир свернул с проселочной дороги, по обеим сторонам которой тянулись кукурузные поля, на изрытую колеями тропу. Машина прогремела по доскам узкого мостика через ручей, и я впервые увидела то место, которое он называл домом. Двухэтажный дом со сруба красивого строения не выглядел заброшенным, но и не был ухоженным. Во дворе сорняки глушили траву, хотя было видно, что когда-то здесь был красивый газон и палисадник. Несмотря на запустение,
