А Илеара вдруг позавидовала им. Как совсем недавно — Кальдеру и Лашайе. Они были близки, а это значило, что они не были одиноки. Они не просто работали вместе, они были связаны как минимум дружески.
Её же инкарн совсем не располагал к дружбе. И уже даже не потому, что носил тело Аурелина, а потому что его характер…
— Он испугался, Илеара, — тихо сказала Аврисса.
— Чего? — опешила Илеара.
Пастырь Сенн сделала едва заметный жест, и Таарин, ухмыльнувшись, поднялся и исчез за плотными шторами, отделяющими зал для занятий от маленькой гостиной.
— Ты делаешь его уязвимым, — ответила Аврисса, когда они остались одни. — Источники привыкли к тому, что магия Плана принадлежит только им, а они всего лишь сдают её через себя в аренду нам. То, что случилось сегодня, напугало Дехаара. Он высший инкарн, он привык контролировать всё. А План напрямую обратился к тебе. Понимаешь?
Илеара задумалась. Была ли права эта женщина? Опытная, умная, знающая гораздо больше, чем Пастырь-новичок. Возможно, права. Но отчего-то смутно казалось, что Дехаар совсем не был против того, чтобы Илеара… увидела. Услышала и почувствовала План.
Он хотел, чтобы Илеара стала к нему ближе? И снова, уже в который раз ей показалось, что за их Узлом стоит нечто большее, чем просто идеальная совместимость и эффективность. В вот что — знает, точно, Дехаар и, возможно, Арбитр Перехода. Но инкарн будет молчать, а господин Деларан не из тех, к кому можно заглянуть для беседы за чашечкой чая.
— Как часто у Узлов есть возможность обращаться напрямую к Арбитру? — в лоб спросила Илеара и даже немного полюбовалась искренним изумлением на лице Пастыря Сенн.
Но Аврисса очень быстро пришла в себя и прохладно улыбнулась.
— Дорогая, мало кто из Пастырей вообще испытывает желание общаться с Его Светлостью напрямую. Обычно он инициирует подобные встречи, и, поверь, это никого не радует. Все вопросы принято решать только через кураторов Узлов. Ваш — Фэйр — не слишком приятный человек, но он заботится о своих подопечных. По своему, но заботится. Ты знаешь, что он против особого контроля для вас, и уже подготовил заявление от себя Арбитру? Не знаю, что ты там надумала себе, но очень не рекомендую пытаться приблизиться к Деларану.
— Почему? Почему все так его боятся? Он глава Бюро, но и Пастыри сотрудники Бюро. Как-то это выглядит странновато.
Аврисса нахмурилась. Слегка покусывала губу, собираясь с мыслями.
— Страшно ли приближаться к человеку, способному одним росчерком на документе отправить Узел на свалку? Тебе нет, Илеара?
— Большинство уже знакомых мне Узлов не выглядят теми, кто боится полномочий начальства. Мы, как я понимаю, рискуем жизнью почти всегда. Здесь что-то ещё, так?
Она смотрела прямо в лицо Авриссы, замечая мельчайшие оттенки её мимики. Пастырь Сенн смущена и растеряна, хотя и очень пытается это скрыть.
Наконец, женщина вздохнула и произнесла:
— В Бюро ходят всякие слухи, и ты непременно наслушаешься их. Так вот тебе один из них: Арбитр заключил инкарна в себе. Без Контракта. Без права распоряжаться телом. Чушь, конечно, как тебе кажется?
Аврисса улыбалась. Уже спокойно, уже привычно-любезно. Но её глаза оставались холодными. И ответа она не ждала.
...«Вы строите стены, покрываете их охранными глифами, прячете детей под Куполом. А потом ...удивляетесь, что План смеётся — ведь он уже в вашем дыхании и крови. Вы не защищаетесь. Вы ...просто тратите время на ритуал самоуспокоения».
— Дехаар
Илеара смотрела на роскошное платье из золотистого лёгкого шёлка с тонкой вышивкой в виде переплетения виноградных лоз и стилизованных птиц — классический узор Дома Вальмерон. Платье лежало на её узкой казённой кровати, словно насмешливое послание, оставленное судьбой.
Корсаж был расшит крошечными топазами, которые мерцали в тусклом свете убогих ламп, будто кто-то рассыпал по ткани осколки закатного солнца. Юбка ниспадала тяжёлыми складками — не пышная, а строгая, изящная, почти прямого силуэта — современная мода для дам высшего света. Декольте — глубокое, но не вызывающее. Достаточно, чтобы подчеркнуть статус, но не вульгарность.
Рукава — прозрачные, из тончайшего газа, расшитого золотой нитью так, что казалось, будто руки обвивают языки пламени.
К платью прилагались длинные перчатки из кремового шёлка — чтобы скрыть Печать на запястье, разумеется. И коробочка с украшениями. Илеара открыла её, и сердце подпрыгнуло и словно бы наполнилось жаром.
Колье. Тонкая золотая цепь с каплевидным топазом — «счастливое» колье. То самое, что Аурелин подарил ей на первую годовщину их свадьбы. Она помнила, как он застёгивал замочек, как его пальцы скользили по коже, как он шептал ей на ухо что-то, от чего она краснела и смеялась. Ещё до тех времён, когда Илеара научилась бояться и пальцев, и шёпота.
Теперь это колье вернулось к ней. Через Бюро. Как реквизит для спектакля. Кто-то в серо-чёрной форме входил в её будуар, рылся в комоде, подбирал украшения. Кто-то с безупречным вкусом.
Серьги тоже были её — длинные, изящные, с мелкими бриллиантами. Кольцо на безымянный палец — простое, но одно из фамильных, статусных. Тонкая золотая полоска с выгравированным внутри девизом рода Вальмерон: «Истина вечна».
Илеара провела пальцами по шёлку платья. Ткань была прохладной, скользкой, почти живой. Когда-то она носила такие платья каждый вечер. Примеряла их часами, нервничала, если оттенок был «не тот», требовала переделок. Произвести впечатление — главная забота супруги главы высшего Дома Илварина.
Теперь она стояла в крошечной комнате с голыми стенами, в казённом халате, и смотрела на своё прошлое, аккуратно и функционально разложенное на кровати.
— Смеяться или плакать? — спросила она у платья.
Платье молчало. Но оно знало. Знало, кем она была. И требовало, чтобы она снова притворилась той женщиной — хотя бы на один вечер.
Илеара взяла колье и застегнула его на шее. Топаз лёг между ключиц тяжело, почти болезненно. Илеара подняла глаза на маленькое зеркальце над умывальником.
Отражение смотрело на неё с холодным любопытством. Женщина с неприлично короткими волосами и тенями под глазами, в сером халате, но в ожерелье из прошлой ослепительно блестящей жизни.
И это было так… нелепо. Она расхохоталась, глядя в лицо своему отражению. Отражение охотно поддержало веселье. Пока за его спиной не возник тёмный силуэт.
— Платье тоже надень, — серьёзно сказал Дехаар. — Не так забавно, но уместнее.
— И даже перчатки надену, — согласилась Илеара. — Хотя мне отчего-то кажется, приди я в халате, а ты с голым торсом никто и слова не скажет. Как думаешь?
— Даже если, наоборот, — ещё серьёзнее ответил инкарн.
— Наоборот?
— Я в халате, ты с голым торсом. Я бы предпочёл так. У тебя грудь красивее.
Он произнёс это с таким же выражением лица, с каким обычно комментировал качество чая в столовой Бюро.
Илеара фыркнула. Она могла как угодно относиться к Дехаару — раздражаться, злиться, пугаться или желать, чтобы он исчез, но одного не отнимешь: за его способность не жалеть, она готова была простить ему всё. Почти. Инкарн, не умея понимать глубину людских эмоций, не умел и унижать ими.
— Расскажи мне, куда мы идём, — сказал Дехаар, небрежно расположившись на кровати. — И какова задача. Пастырь Сенн же дала тебе инструкции, или же Бюро выдало тебе только наряд?
— Пастырь Сенн выдала мне гору инструкций, — вздохнула Илеара. — И ещё больше своих переживаний по поводу того, что нас отправляют одних. Я вообще не думала, что она будет так обеспокоена нашей самостоятельностью. Это так мило.
— Надеюсь, ты говоришь с иронией, — заметил инкарн. — Аврисса переживает за свою репутацию и сомнительное решение.
Илеара резко обернулась к нему.
— Поясни.
— Она проголосовала за отказ от особого контроля Бюро за нашим Узлом. Вместе с Фэйром, Севраном и Устархом. Деларан был очень недоволен. Но, — инкарн хищно усмехнулся, — Но он, однако, не воспользовался своим правом отменить результаты голосования.
— И почему всё это знаешь ты, но не знаю я? — вздохнула Илеара.
Дехаар скептически вскинул брови.
— Видимо, потому, что ты не можешь трясти Таарина за шиворот с той же силой, что и я, — любезно пояснил он. — И вообще — недооцениваешь искусство шантажа и угроз.
Внутри разливалось тепло — наставники встали на сторону их Узла. Почему-то. Удивительно, но… приятно. Разузнав у других Пастырей, а что же, собственно, такое этот «особый контроль», Илеара была готова к весьма унизительному регламенту дальнейшего обучения. Но, отчего-то за них вступились. И отчего-то Арбитр принял этот протест.
— Значит, нам дали шанс, — задумчиво произнесла она, — И эта миссия — наш первый настоящий экзамен.
— Ты так говоришь, будто мы провалили миссию в Меркатии — усмехнулся Дехаар. — Вроде неплохо всё закончилось?
— Выволочкой от Фэйра и подозрениями Деларана? — хмыкнула Илеара. — Условный такой успех, не находишь? На этот раз нам нужно сделать всё безупречно.
Дехаар поднялся с кровати — плавным движением. Плавным и одновременно очень стремительным.
— Тогда расскажи мне о миссии, Пастырь Вальмерон, — он произнёс её титул с лёгкой насмешкой. — Куда мы идём и кого будем раздражать нашим присутствием?
Илеара взяла со стола тонкую папку с печатью Бюро и открыла её.
— Вечерний приём в особняке герцога Эльстори, — начала она, пробегая глазами по документу. — Официальный повод — торжественное завершение реставрации восточного крыла. Четыреста приглашённых гостей, в основном — представители высших Домов Солл-Арана. Десяток крупных промышленников Меркатии…
— Звучит восхитительно скучно, — заметил Дехаар, подходя ближе и заглядывая ей через плечо в документы. — Полагаю, нас приглашают не для того, чтобы мы аплодировали новой лепнине на потолке?
— Нас приглашают как экспертов Бюро для оценки коллекции Ассарим герцога, — Илеара перевернула страницу. — Официально — плановая проверка безопасности артефактов в частных собраниях. На самом деле…
Она помолчала, перечитывая строки донесения.
— На самом деле Бюро получило информацию, что три недели назад герцог приобрёл нечто на закрытом аукционе. Что именно — неизвестно. Продавец скрыл происхождение предмета, но несколько свидетелей утверждают, что он явно принадлежал к очень старым артефактам Ассарим. Причём не бытовой предмет, а нечто… значительное.
— Значительное, — повторил Дехаар задумчиво. — Какое дивное слово. Что оно означает в терминологии Бюро? «Очень опасное» или «катастрофически опасное»?
— В донесении это названо «предметом неопределённой категории риска», — сухо ответила Илеара.
Дехаар присвистнул.
— Ну-ну. Герцог Эльстори явно не мелочится в своих увлечениях. Артефакты Ассарим с обтекаемой характеристикой в описании обычно…
Он замялся. То ли подбирал слова, то ли не хотел говорить вообще.
— Обычно — что?
— Обычно плохо себя ведут. Милые красивые безделушки с потенциальной способностью к формированию автономных прорывов Плана. Малых прорывов. Тоже таких… милых.
Илеара закрыла папку и посмотрела на инкарна.
— Не паясничай. Наша задача — идентифицировать артефакт, оценить степень его влияния на владельца и окружение, и… — она запнулась на мгновение, — и в случае необходимости отметить герцога для последующего вмешательства.
— Отметить, — Дехаар произнёс это слово медленно, словно пробуя его на вкус. — Изящный эвфемизм. Бюро действительно любит красивые слова для грязной работы. И тебе объяснили, что это значит, так?
Илеара нервно повела плечами, потом сдалась. Ну что проку держать лицо перед инкарном? Плевать он хотел на «лицо». Не осудит, не придёт в восторг. Да и не надо.
— Объяснили, — вздохнула она. — «Это не грязная работа, это защита, Илеара. Если артефакт опасен, если он уже начал влиять на герцога…» Примерно так.
— Тогда придёт группа зачистки и устроит ему несчастный случай, — закончил за неё Дехаар. — Возможно, он упадёт с лестницы. Или его сердце не выдержит. Или он внезапно решит покончить с собой. Бюро изобретательно. Я тут почитал архивы. Прелюбопытное чтиво.
Илеара сжала губы. Он был прав, и это было отвратительно. Она тоже читала эти архивы. Севран настоял.
— Ты говоришь так, будто тебя это забавляет.
— Меня это интригует, — поправил Дехаар. — Ваша цивилизация построила целую систему тайных убийств и называет это «защитой». Но при этом правительство отчего-то не пресекает торговлю и коллекционирование магических игрушек Шелхорим. Разве это не завораживающий парадокс?
Он говорил будто бы небрежно. Но Илеара чуяла — это своего рода провокация. Вот только к чему ему это?
— Думаю, просто никому не выгодна паника и сомнения, — устало ответила она. — Купол тоже создание Ассарим. Мы живём под ним, веря в то, что их изобретения — это благо. Хватит об этом.
— Хорошо, — легко согласился Дехаар. — Тогда давай уточним детали. Герцог Эльстори — кто он? Я предполагаю, ты знаешь его лично?
— Знаю, — кивнула Илеара. — Он… старый друг моей семьи. Вернее, был другом. Его род — один из древнейших в Солл-Аране, хотя политическое влияние Эльстори потеряли ещё при моих родителях. Зато у них остались деньги и страсть к коллекционированию. Я помню, что в молодости герцог был довольно деятелен. Устраивал выставки, приглашал художников, поэтов, исследователей истории Ассарим. Его особняк всегда был полон древностей. Но он не казался странным. Просто… увлечённым. Нам просто надо подтвердить, что его коллекция безопасна, или оформить изъятие сомнительного предмета.
— И отметить его при необходимости, — добавил Дехаар. — Не забывай эту часть задания.
— Даже если бы я хотела забыть… Ты же не дашь мне, я не сомневаюсь — язвительно бросила она. — Выйди в коридор и дай мне спокойно переодеться.
— Ты очень красивая, — сказал инкарн, когда вернулся.
И это была прямая констатация. И что-то ещё.
— Я чувствую желание, — с чудовищной прямотой добавил Дехаар. — Это может стать проблемой?
Илеара оторопело посмотрела на него. Провоцирует?
— Нам пора, — наконец сказала она отворачиваясь. — Экипаж Бюро уже ждёт.
— Как скажешь, Пастырь. — Он протянул ей руку, изображая галантность. — Позволь мне сопроводить тебя на этот чудесный вечер лжи и светских улыбок.
Илеара посмотрела на его ладонь. Потом — на его лицо. Знакомое и чужое одновременно.
Она взяла его руку.
— Постарайся вести себя прилично, — сухо сказала она. — Я не хочу объяснять высшему свету, почему мой Источник смотрит на них, как учёный на насекомых.
— Обещаю притворяться милым и подконтрольным своему Пастырю, — серьёзно кивнул Дехаар. — По крайней мере, до второго бокала шампанского.
— У тебя нет права пить на миссии.
— Тогда до первого, — невозмутимо поправился он.
...«Человек верит, что спасётся от огня Плана, если нарисует на полу круг.
...Но огонь ничего не смыслит в геометрии».
— Дехаар
Сколько раз она вот так сидела в экипаже напротив Аурелина? За окном мелькали ярко освещённые улицы вечерней столицы, экипаж мягко покачивало на стыках плит мостовых, а внутри в последние годы жило лишь ощущение бессмысленности и бесконечной усталости. От красок, огней, музыки и сплетен. От себя самой, исполняющей фальшивое представление для публики.
Её же инкарн совсем не располагал к дружбе. И уже даже не потому, что носил тело Аурелина, а потому что его характер…
— Он испугался, Илеара, — тихо сказала Аврисса.
— Чего? — опешила Илеара.
Пастырь Сенн сделала едва заметный жест, и Таарин, ухмыльнувшись, поднялся и исчез за плотными шторами, отделяющими зал для занятий от маленькой гостиной.
— Ты делаешь его уязвимым, — ответила Аврисса, когда они остались одни. — Источники привыкли к тому, что магия Плана принадлежит только им, а они всего лишь сдают её через себя в аренду нам. То, что случилось сегодня, напугало Дехаара. Он высший инкарн, он привык контролировать всё. А План напрямую обратился к тебе. Понимаешь?
Илеара задумалась. Была ли права эта женщина? Опытная, умная, знающая гораздо больше, чем Пастырь-новичок. Возможно, права. Но отчего-то смутно казалось, что Дехаар совсем не был против того, чтобы Илеара… увидела. Услышала и почувствовала План.
Он хотел, чтобы Илеара стала к нему ближе? И снова, уже в который раз ей показалось, что за их Узлом стоит нечто большее, чем просто идеальная совместимость и эффективность. В вот что — знает, точно, Дехаар и, возможно, Арбитр Перехода. Но инкарн будет молчать, а господин Деларан не из тех, к кому можно заглянуть для беседы за чашечкой чая.
— Как часто у Узлов есть возможность обращаться напрямую к Арбитру? — в лоб спросила Илеара и даже немного полюбовалась искренним изумлением на лице Пастыря Сенн.
Но Аврисса очень быстро пришла в себя и прохладно улыбнулась.
— Дорогая, мало кто из Пастырей вообще испытывает желание общаться с Его Светлостью напрямую. Обычно он инициирует подобные встречи, и, поверь, это никого не радует. Все вопросы принято решать только через кураторов Узлов. Ваш — Фэйр — не слишком приятный человек, но он заботится о своих подопечных. По своему, но заботится. Ты знаешь, что он против особого контроля для вас, и уже подготовил заявление от себя Арбитру? Не знаю, что ты там надумала себе, но очень не рекомендую пытаться приблизиться к Деларану.
— Почему? Почему все так его боятся? Он глава Бюро, но и Пастыри сотрудники Бюро. Как-то это выглядит странновато.
Аврисса нахмурилась. Слегка покусывала губу, собираясь с мыслями.
— Страшно ли приближаться к человеку, способному одним росчерком на документе отправить Узел на свалку? Тебе нет, Илеара?
— Большинство уже знакомых мне Узлов не выглядят теми, кто боится полномочий начальства. Мы, как я понимаю, рискуем жизнью почти всегда. Здесь что-то ещё, так?
Она смотрела прямо в лицо Авриссы, замечая мельчайшие оттенки её мимики. Пастырь Сенн смущена и растеряна, хотя и очень пытается это скрыть.
Наконец, женщина вздохнула и произнесла:
— В Бюро ходят всякие слухи, и ты непременно наслушаешься их. Так вот тебе один из них: Арбитр заключил инкарна в себе. Без Контракта. Без права распоряжаться телом. Чушь, конечно, как тебе кажется?
Аврисса улыбалась. Уже спокойно, уже привычно-любезно. Но её глаза оставались холодными. И ответа она не ждала.
Прода от 27.10.2025, 15:10
Глава 11
...«Вы строите стены, покрываете их охранными глифами, прячете детей под Куполом. А потом ...удивляетесь, что План смеётся — ведь он уже в вашем дыхании и крови. Вы не защищаетесь. Вы ...просто тратите время на ритуал самоуспокоения».
— Дехаар
Илеара смотрела на роскошное платье из золотистого лёгкого шёлка с тонкой вышивкой в виде переплетения виноградных лоз и стилизованных птиц — классический узор Дома Вальмерон. Платье лежало на её узкой казённой кровати, словно насмешливое послание, оставленное судьбой.
Корсаж был расшит крошечными топазами, которые мерцали в тусклом свете убогих ламп, будто кто-то рассыпал по ткани осколки закатного солнца. Юбка ниспадала тяжёлыми складками — не пышная, а строгая, изящная, почти прямого силуэта — современная мода для дам высшего света. Декольте — глубокое, но не вызывающее. Достаточно, чтобы подчеркнуть статус, но не вульгарность.
Рукава — прозрачные, из тончайшего газа, расшитого золотой нитью так, что казалось, будто руки обвивают языки пламени.
К платью прилагались длинные перчатки из кремового шёлка — чтобы скрыть Печать на запястье, разумеется. И коробочка с украшениями. Илеара открыла её, и сердце подпрыгнуло и словно бы наполнилось жаром.
Колье. Тонкая золотая цепь с каплевидным топазом — «счастливое» колье. То самое, что Аурелин подарил ей на первую годовщину их свадьбы. Она помнила, как он застёгивал замочек, как его пальцы скользили по коже, как он шептал ей на ухо что-то, от чего она краснела и смеялась. Ещё до тех времён, когда Илеара научилась бояться и пальцев, и шёпота.
Теперь это колье вернулось к ней. Через Бюро. Как реквизит для спектакля. Кто-то в серо-чёрной форме входил в её будуар, рылся в комоде, подбирал украшения. Кто-то с безупречным вкусом.
Серьги тоже были её — длинные, изящные, с мелкими бриллиантами. Кольцо на безымянный палец — простое, но одно из фамильных, статусных. Тонкая золотая полоска с выгравированным внутри девизом рода Вальмерон: «Истина вечна».
Илеара провела пальцами по шёлку платья. Ткань была прохладной, скользкой, почти живой. Когда-то она носила такие платья каждый вечер. Примеряла их часами, нервничала, если оттенок был «не тот», требовала переделок. Произвести впечатление — главная забота супруги главы высшего Дома Илварина.
Теперь она стояла в крошечной комнате с голыми стенами, в казённом халате, и смотрела на своё прошлое, аккуратно и функционально разложенное на кровати.
— Смеяться или плакать? — спросила она у платья.
Платье молчало. Но оно знало. Знало, кем она была. И требовало, чтобы она снова притворилась той женщиной — хотя бы на один вечер.
Илеара взяла колье и застегнула его на шее. Топаз лёг между ключиц тяжело, почти болезненно. Илеара подняла глаза на маленькое зеркальце над умывальником.
Отражение смотрело на неё с холодным любопытством. Женщина с неприлично короткими волосами и тенями под глазами, в сером халате, но в ожерелье из прошлой ослепительно блестящей жизни.
И это было так… нелепо. Она расхохоталась, глядя в лицо своему отражению. Отражение охотно поддержало веселье. Пока за его спиной не возник тёмный силуэт.
— Платье тоже надень, — серьёзно сказал Дехаар. — Не так забавно, но уместнее.
— И даже перчатки надену, — согласилась Илеара. — Хотя мне отчего-то кажется, приди я в халате, а ты с голым торсом никто и слова не скажет. Как думаешь?
— Даже если, наоборот, — ещё серьёзнее ответил инкарн.
— Наоборот?
— Я в халате, ты с голым торсом. Я бы предпочёл так. У тебя грудь красивее.
Он произнёс это с таким же выражением лица, с каким обычно комментировал качество чая в столовой Бюро.
Илеара фыркнула. Она могла как угодно относиться к Дехаару — раздражаться, злиться, пугаться или желать, чтобы он исчез, но одного не отнимешь: за его способность не жалеть, она готова была простить ему всё. Почти. Инкарн, не умея понимать глубину людских эмоций, не умел и унижать ими.
— Расскажи мне, куда мы идём, — сказал Дехаар, небрежно расположившись на кровати. — И какова задача. Пастырь Сенн же дала тебе инструкции, или же Бюро выдало тебе только наряд?
— Пастырь Сенн выдала мне гору инструкций, — вздохнула Илеара. — И ещё больше своих переживаний по поводу того, что нас отправляют одних. Я вообще не думала, что она будет так обеспокоена нашей самостоятельностью. Это так мило.
— Надеюсь, ты говоришь с иронией, — заметил инкарн. — Аврисса переживает за свою репутацию и сомнительное решение.
Илеара резко обернулась к нему.
— Поясни.
— Она проголосовала за отказ от особого контроля Бюро за нашим Узлом. Вместе с Фэйром, Севраном и Устархом. Деларан был очень недоволен. Но, — инкарн хищно усмехнулся, — Но он, однако, не воспользовался своим правом отменить результаты голосования.
— И почему всё это знаешь ты, но не знаю я? — вздохнула Илеара.
Дехаар скептически вскинул брови.
— Видимо, потому, что ты не можешь трясти Таарина за шиворот с той же силой, что и я, — любезно пояснил он. — И вообще — недооцениваешь искусство шантажа и угроз.
Внутри разливалось тепло — наставники встали на сторону их Узла. Почему-то. Удивительно, но… приятно. Разузнав у других Пастырей, а что же, собственно, такое этот «особый контроль», Илеара была готова к весьма унизительному регламенту дальнейшего обучения. Но, отчего-то за них вступились. И отчего-то Арбитр принял этот протест.
— Значит, нам дали шанс, — задумчиво произнесла она, — И эта миссия — наш первый настоящий экзамен.
— Ты так говоришь, будто мы провалили миссию в Меркатии — усмехнулся Дехаар. — Вроде неплохо всё закончилось?
— Выволочкой от Фэйра и подозрениями Деларана? — хмыкнула Илеара. — Условный такой успех, не находишь? На этот раз нам нужно сделать всё безупречно.
Дехаар поднялся с кровати — плавным движением. Плавным и одновременно очень стремительным.
— Тогда расскажи мне о миссии, Пастырь Вальмерон, — он произнёс её титул с лёгкой насмешкой. — Куда мы идём и кого будем раздражать нашим присутствием?
Илеара взяла со стола тонкую папку с печатью Бюро и открыла её.
— Вечерний приём в особняке герцога Эльстори, — начала она, пробегая глазами по документу. — Официальный повод — торжественное завершение реставрации восточного крыла. Четыреста приглашённых гостей, в основном — представители высших Домов Солл-Арана. Десяток крупных промышленников Меркатии…
— Звучит восхитительно скучно, — заметил Дехаар, подходя ближе и заглядывая ей через плечо в документы. — Полагаю, нас приглашают не для того, чтобы мы аплодировали новой лепнине на потолке?
— Нас приглашают как экспертов Бюро для оценки коллекции Ассарим герцога, — Илеара перевернула страницу. — Официально — плановая проверка безопасности артефактов в частных собраниях. На самом деле…
Она помолчала, перечитывая строки донесения.
— На самом деле Бюро получило информацию, что три недели назад герцог приобрёл нечто на закрытом аукционе. Что именно — неизвестно. Продавец скрыл происхождение предмета, но несколько свидетелей утверждают, что он явно принадлежал к очень старым артефактам Ассарим. Причём не бытовой предмет, а нечто… значительное.
— Значительное, — повторил Дехаар задумчиво. — Какое дивное слово. Что оно означает в терминологии Бюро? «Очень опасное» или «катастрофически опасное»?
— В донесении это названо «предметом неопределённой категории риска», — сухо ответила Илеара.
Дехаар присвистнул.
— Ну-ну. Герцог Эльстори явно не мелочится в своих увлечениях. Артефакты Ассарим с обтекаемой характеристикой в описании обычно…
Он замялся. То ли подбирал слова, то ли не хотел говорить вообще.
— Обычно — что?
— Обычно плохо себя ведут. Милые красивые безделушки с потенциальной способностью к формированию автономных прорывов Плана. Малых прорывов. Тоже таких… милых.
Илеара закрыла папку и посмотрела на инкарна.
— Не паясничай. Наша задача — идентифицировать артефакт, оценить степень его влияния на владельца и окружение, и… — она запнулась на мгновение, — и в случае необходимости отметить герцога для последующего вмешательства.
— Отметить, — Дехаар произнёс это слово медленно, словно пробуя его на вкус. — Изящный эвфемизм. Бюро действительно любит красивые слова для грязной работы. И тебе объяснили, что это значит, так?
Илеара нервно повела плечами, потом сдалась. Ну что проку держать лицо перед инкарном? Плевать он хотел на «лицо». Не осудит, не придёт в восторг. Да и не надо.
— Объяснили, — вздохнула она. — «Это не грязная работа, это защита, Илеара. Если артефакт опасен, если он уже начал влиять на герцога…» Примерно так.
— Тогда придёт группа зачистки и устроит ему несчастный случай, — закончил за неё Дехаар. — Возможно, он упадёт с лестницы. Или его сердце не выдержит. Или он внезапно решит покончить с собой. Бюро изобретательно. Я тут почитал архивы. Прелюбопытное чтиво.
Илеара сжала губы. Он был прав, и это было отвратительно. Она тоже читала эти архивы. Севран настоял.
— Ты говоришь так, будто тебя это забавляет.
— Меня это интригует, — поправил Дехаар. — Ваша цивилизация построила целую систему тайных убийств и называет это «защитой». Но при этом правительство отчего-то не пресекает торговлю и коллекционирование магических игрушек Шелхорим. Разве это не завораживающий парадокс?
Он говорил будто бы небрежно. Но Илеара чуяла — это своего рода провокация. Вот только к чему ему это?
— Думаю, просто никому не выгодна паника и сомнения, — устало ответила она. — Купол тоже создание Ассарим. Мы живём под ним, веря в то, что их изобретения — это благо. Хватит об этом.
— Хорошо, — легко согласился Дехаар. — Тогда давай уточним детали. Герцог Эльстори — кто он? Я предполагаю, ты знаешь его лично?
— Знаю, — кивнула Илеара. — Он… старый друг моей семьи. Вернее, был другом. Его род — один из древнейших в Солл-Аране, хотя политическое влияние Эльстори потеряли ещё при моих родителях. Зато у них остались деньги и страсть к коллекционированию. Я помню, что в молодости герцог был довольно деятелен. Устраивал выставки, приглашал художников, поэтов, исследователей истории Ассарим. Его особняк всегда был полон древностей. Но он не казался странным. Просто… увлечённым. Нам просто надо подтвердить, что его коллекция безопасна, или оформить изъятие сомнительного предмета.
— И отметить его при необходимости, — добавил Дехаар. — Не забывай эту часть задания.
— Даже если бы я хотела забыть… Ты же не дашь мне, я не сомневаюсь — язвительно бросила она. — Выйди в коридор и дай мне спокойно переодеться.
— Ты очень красивая, — сказал инкарн, когда вернулся.
И это была прямая констатация. И что-то ещё.
— Я чувствую желание, — с чудовищной прямотой добавил Дехаар. — Это может стать проблемой?
Илеара оторопело посмотрела на него. Провоцирует?
— Нам пора, — наконец сказала она отворачиваясь. — Экипаж Бюро уже ждёт.
— Как скажешь, Пастырь. — Он протянул ей руку, изображая галантность. — Позволь мне сопроводить тебя на этот чудесный вечер лжи и светских улыбок.
Илеара посмотрела на его ладонь. Потом — на его лицо. Знакомое и чужое одновременно.
Она взяла его руку.
— Постарайся вести себя прилично, — сухо сказала она. — Я не хочу объяснять высшему свету, почему мой Источник смотрит на них, как учёный на насекомых.
— Обещаю притворяться милым и подконтрольным своему Пастырю, — серьёзно кивнул Дехаар. — По крайней мере, до второго бокала шампанского.
— У тебя нет права пить на миссии.
— Тогда до первого, — невозмутимо поправился он.
Прода от 02.11.2025, 10:39
Глава 12
...«Человек верит, что спасётся от огня Плана, если нарисует на полу круг.
...Но огонь ничего не смыслит в геометрии».
— Дехаар
Сколько раз она вот так сидела в экипаже напротив Аурелина? За окном мелькали ярко освещённые улицы вечерней столицы, экипаж мягко покачивало на стыках плит мостовых, а внутри в последние годы жило лишь ощущение бессмысленности и бесконечной усталости. От красок, огней, музыки и сплетен. От себя самой, исполняющей фальшивое представление для публики.
