— Вот именно, — Фэйр потёр переносицу. — Какие, к Плану, спецзадания у новичков? Остаётся что — ликвидация? Не знаю, как вы, а я вот категорически против. Я за вас ещё не получил выпускную премию.
И он скрывал за своими дурными шутками явное беспокойство.
— И всё же он нас вызвал, — заметил Дехаар. — Сейчас. Значит, увидел что-то ещё более ценное в нашем ценном Узле после визита в дом Эльстори. Верно я мыслю, Фэйр? Оставьте ваш юмор, он отсырел от страха. Отвечайте как есть.
Фэйр хмыкнул — коротко.
— Ценное. Да. Только вопрос — что именно? Ваши способности? Или ваше… незнание правил игры?
— Поясните, — Илеара ощутила, как напряжение снова стягивает плечи, словно так и не снятое вечернее платье пропиталось свинцовой водой и облепило тело.
Фэйр встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна, глядя в темноту, скупо нарезанную тусклыми фонарями на ломти.
— Вы понимаете, какой у вас Узел? — он обернулся. — Высший инкарн. Пастырь из старого рода с природной чувствительностью к Плану. Вы не расходный материал. Вы… инвестиция. Дорогая. Очень дорогая.
— Тогда в чём проблема? — спросил Дехаар.
— Проблема в том, что Бюро не делает дорогих инвестиций просто так, — Фэйр повернулся к ним. — Чем выше ценность актива, тем выше ожидаемая отдача. И когда Деларан вызывает такой Узел через месяц после формирования…
Он осёкся.
— Что? — тихо спросила Илеара.
— Это значит, что задача либо настолько важна, что риск оправдан. Либо… — Фэйр провёл ладонью по лицу. — Либо они уверены, что вы справитесь. Потому что видят что-то, чего не вижу даже я.
— Вы сказали, это было один раз, — Илеара внимательно посмотрела ему в лицо. — У вас. С одним из Узлов. Что с ними стало?
Фэйр демонстративно безразлично пожал плечами.
— Они справились с задачей. Блестяще справились. Бюро получило то, что хотело.
— А Узел?
— Пастырь вернулась. Одна, — Фэйр произнёс это ровно, но Илеара уловила что-то в его голосе. Старую боль, которую он, вопреки своему характеру, сейчас даже не пытался скрыть.
Дехаар присвистнул.
— Инкарн погиб? Это… редкость.
— Не погиб. Рассеялся. Полностью. Без возможности восстановления, — Фэйр покачал головой. — Высший инкарн, между прочим. Один из сильнейших. Почти как вы. А Пастырь… — Он посмотрел на Илеару. — Она прослужила ещё два года как контролёр оперативных Узлов. Потом попросила об отставке. Бюро разрешило. Она заслужила.
— И где она сейчас?
— В Низинах. Уже восемь лет. Нет, я не знаю, почему именно там. Только слухи.
Фэйр отвернулся к окну. Барабанил пальцами по подоконнику — тот же нервный ритм, что и раньше по столу.
— Вы её навещаете? — неожиданно для самой себя спросила Илеара.
Куратор не обернулся. Только пожал плечами.
— Иногда. Раз в месяц, наверное. Или реже.
— Она…
— Не узнаёт, — отрезал Фэйр. — Никого. Просто сидит. В одной из дежурных караулок — она там живёт теперь. Опер-командиры не возражают… Даже устроили ей там что-то вроде комнаты. С цветами на подоконнике.
Его тонкие губы кривились будто бы презрительно, но во взгляде была только пустота, которая остаётся после того, как сгорает в пепел что-то очень значимое для твоей жизни.
— Она смотрит в окно, — продолжал Фэйр, словно бы уже не мог остановиться, — Иногда что-то бормочет. Много читает. В основном романы и труды по структурным контурам — странное сочетание, да? Бюро оплачивает питание и другие нужды. Книги. Услуги врача.
Повисла тишина.
— Вот поэтому я здесь, — сухо добавил Фэйр спустя несколько показавшихся очень долгими минут. — Я куратор. Готовлю Узлы. И предпочитаю, чтобы мои подопечные оставались… собой.
— Профессиональная гордость? — усмехнулся Дехаар.
— Называйте как хотите, — Фэйр направился к двери. — Бюро не отправит вас на смерть. Вы слишком ценны. Но они могут отправить вас туда, откуда возвращаются… другими. Потому что задача важнее, чем то, что с вами станет потом. Или это цель — то, чтобы вы стали другими.
Он остановился на пороге. Посмотрел пристально.
— И нет — это не симпатия к вам, пастушка, — сказала Илеара за него.
Фэйр улыбнулся ей — кривовато, без тепла — и поднял большой палец.
Дверь за ним закрылась тихо.
Илеара вздохнула и потёрла виски. Надо бы переодеться, но сил не было, даже чтобы встать.
Дехаар сидел на кровати, задумчиво глядя на закрытую дверь.
— Раз в месяц, — негромко сказал он. — Восемь лет. Это… девяносто шесть визитов к человеку, который тебя не узнаёт. Бормочет и читает про контуры.
— Ответственность, — так же тихо отозвалась Илеара.
— Конечно, — усмехнулся инкарн. — Именно поэтому он до сих пор ходит. Все люди так делают, да? Тем более такие душевные, как наш Фэйр.
— Думаешь, он боится, что мы повторим её путь?
— Боится, что будет ходить и к нам, — Дехаар лёг обратно, снова закинув руки за голову. — Ещё раз в месяц. Ещё восемь лет. Или больше.
— Цинично.
— Реалистично, — поправил он. — Но у нас есть преимущество.
— Какое?
— Похоже, нас считают достаточно сильными, чтобы справиться с чем-то… значительным.
— Или достаточно неопытными, чтобы не отказаться, — тихо добавила Илеара.
— Это тоже вариант, — согласился инкарн. — Но есть и третий.
— Какой?
— Они действительно видят в нас то, чего не видим мы сами. И это… — он усмехнулся, — либо очень хорошо, либо очень плохо.
— Тебя покусал куратор, и ты теперь говоришь, как он, — вздохнула Илеара. — А мне бы этого не хотелось сейчас.
— Чего?
Такой равнодушный голос. Слишком равнодушный, чтобы быть искренним.
— Чтобы ты врал мне опять. Они видят то, чего не вижу я. Я — не мы. Ты видишь и знаешь гораздо больше, чем говоришь, — спокойно сказала Илеара и встала.
Она не ждала ответов и оправданий. Вопросы она задаст потом. Нет смысла биться в стену, не имея в руках никакого инструмента. Только руки разобьёшь. Ложь не возмущала её — привыкла — просто досада, просто недостаток информации и раздражение из-за этого.
Инкарн оказался сзади мгновенно, как только Илеара встала и потянулась к застёжкам корсета.
— Позволь, — его голос прозвучал совсем рядом с ухом.
Илеара замерла. Хотела возразить — справлюсь сама, — но усталость пересилила гордость.
— Пожалуйста. Ты… Он не любил это делать…
Инкарн негодующе фыркнул ей в ухо.
Его пальцы коснулись застёжек. Замерли. Попробовали снова — неловко, неуверенно.
— Шар’хасс, — пробормотал он. — Как эта штука… Зачем они прячут крючки под ткань — это неудобно. Как ты сама застёгивала их? Да ещё на спине? Если это магия, я должен знать — напишу рапорт в Бюро.
— Тогда я не так устала. Сейчас просто нет сил даже руки поднять. Нащупай пальцами крючки. Потяни вверх, потом в сторону, — подсказала Илеара и не удержалась: — Как же память тела?
— Твой супруг, — сухо сказал Дехаар, возясь с очередной застёжкой, — видимо, предпочитал, чтобы дамы являлись к нему уже раздетыми. Мой телесный опыт в расстёгивании корсетов стремится к нулю.
— Как трогательно, — фыркнула Илеара.
— Непрактично, — поправил он, наконец справившись с особо упрямым крючком. — Но я научусь.
— Не думаю, что у нас будет много таких возможностей. Или необходимостей.
— Ничего, я быстро учусь, — в его голосе прозвучала усмешка. — Это одно из моих преимуществ.
Корсет начал ослабевать. Илеара вдохнула глубже — наконец-то.
— Как и искусство лжи? — тихо спросила она не оборачиваясь.
Его пальцы замерли на последней застёжке.
— Как и оно, — так же тихо согласился он.
Дыхание горячо жгло шею. Даже для инкарна — горячо.
— Почему я поняла твоё заклинание? — спросила Илеара, не делая попыток отстраниться. — Почему я знаю ш’кар?
— В сопряжении ты можешь слышать План. Он помогает тебе понимать.
Слишком быстрый, гладкий, словно обкатанная водой галька, ответ.
— Эту чушь я уже слышала от тебя, Дехаар. Правды я не дождусь?
Его руки лежали на её талии. Так знакомо, уверенно и привычно. И одновременно — иначе. В них была осторожность. Словно Дехаар боялся что-то сломать.
И Илеаре это нравилось. По-женски или просто по-людски — кто знает? Но знать, что древнее существо из Плана боится тебе навредить — это как-то греет душу. И самолюбие. Даже если древнее существо врёт тебе в каждом своём слове. Но руки не врут. Тело не может врать.
И ей нравились его попытки сохранить мир между ними. Уступать.
Он словно почувствовал. Дыхание опалило основание шеи, а потом там же почти невесомо коснулись губы. И тут же не стало. Ни губ, ни дыхания — Дехаар отстранился сам. Осталось только неуловимое зыбкое ощущение, что это было. Не почудилось.
Не поцелуй — нет — её непротивление ему. Её лёгкое сожаление, когда вместо горячего дыхания шеи снова коснулся сыроватый воздух комнаты. Её вопрос, который пока совсем не хотелось задавать, ни ему, ни себе.
Она ждала. Не отходила, не делала шаг назад — к инкарну. Тишина обволакивала, уговаривала не делать ничего. Просто принимать всё как есть.
— Я тоже подписал отдельный контракт с Бюро, Илеара, — неожиданно жёстко сказал Дехаар. — Твоя же печать сожжёт меня, если я нарушу некоторые пункты о молчании.
Она обернулась. Посмотрела в лицо Дехаара. Оно было серьёзным и каким-то нелепо-торжественным. Смешно.
Смотрела долго, потом ослепительно улыбнулась и сказала:
— А в моём “отдельном контракте” нет пунктов о молчании в рамках нашего Узла. Почему так? Странно, правда? Может, из-за того, что у меня почему-то нет “отдельного контракта”?
И скрылась в душевой, представив, что хлопнула дверью. Но здесь и дверь была фальшивой — лёгкой, хлипкой. Такой и не стукнешь от души.
...«Мораль — это людская роскошь для мирных времён. Перед угрозой гибели существует лишь сухая ...арифметика: скольких нужно сжечь сегодня, чтобы остальные могли замёрзнуть на день позже».
Дехаар
Его Светлость Айбрис Деларан вызвал их в зал Совета Бюро. И Фэйр уже успел поязвить по поводу того, что учеников туда не вызывают никогда и, должно быть, их Узел закончил обучение, просто всех забыли предупредить. И посоветовал быть готовыми ко всяким “забавным неожиданностям”. Пояснять дальше не стал. Но вид имел слегка настороженный и недовольный.
Двери зала Совета открылись с тяжёлым, маслянистым вздохом отлично смазанного механизма. Плавно и почти бесшумно, несмотря на то, что эти двери выглядели скорее как ворота замка — массивные, с фигурной оковкой по краям панелей.
Илеара вошла внутрь вслед за Фэйром и остановилась — зал поражал с первого взгляда. Более всего он напоминал дно высохшего старого колодца — именно эта мысль пришла в голову первой. Стены уходили вверх на добрых три этажа, теряясь в сумраке, где лишь тускло мерцали линии стабилизирующих контуров.
Зал служил основанием главной Башни Регистра — самого странного и самого древнего, как считалось, здания времён Ассарим. Первые структуры Купола зародились здесь. Так написано во всех книгах, по крайней мере.
Воздух был сухим и неподвижным. Здесь не пахло ни пылью, ни воском, ни старым деревом — только тёплой ровной чистотой. Так пахнет только что выглаженное чистое бельё.
Отутюженное магией пространство.
Центр зала занимал стол. Не мебель даже — монумент. Огромная, вытянутая подкова из тёмного полированного камня — того самого, что может звенеть, резонируя с магией Плана, но здесь он молчал, усмирённый десятками врезанных в поверхность стабилизирующих глифов.
Арбитр Деларан сидел не во главе, а в центре этой каменной подковы, внутри неё. Словно живая часть диковинного механизма, встроенная в контур. Очень естественно он здесь смотрелся, надо сказать.
Перед ним не было бумаг — стол был пуст. Только развёрнутая прямо над камнем светящаяся схема. Карта якорных цепей Купола, чьи линии пульсировали ровным красноватым светом. Такие карты, но на бумаге, Илеара видела в архивах школы.
И здесь было тихо. Не просто тихо — это была та самая храмовая тишина, в которой любое слово вне протокола — кощунство.
— Ваша Светлость, — негромко позвал Фэйр, и Деларан поднял голову.
— Садитесь, — минуя приветствия, велел Арбитр.
С момента последней и единственной встречи с Илеарой, он, похоже, стал выглядеть ещё опаснее, ещё жёстче. Хотя, возможно, дело было в подобающем окружении.
— Лоренс, вы понимаете, почему я вызвал ваш Узел сюда и именно теперь? — спросил Арбитр, не глядя на Фэйра — он смотрел на Илеару.
— Могу лишь догадываться, — сухо ответил куратор.
— Поделитесь догадками?
— Нет, Ваша Светлость. За догадки мне не платят.
— Тогда и не буду пытать, — холодно улыбнулся Деларан. — Пока.
Его голос был тих. Оправдано для такой акустики. Обосновано для атмосферы зловещего давления. И для несмешных шуток, намекающих на давнее и явно сложное взаимодействие Арбитра и простого куратора. Простого ли?
Откуда все эти мысли и чувства? Такие, будто сознание разделилось и какая-то его часть наблюдает со стороны. Опять резонанс с Планом? Здесь всё полнится магией, пусть и усмирённой, здесь магия всего лишь задремала под шёпотом реестров и правил.
Илеара глянула на инкарна. Тот хранил полную невозмутимость в позе, в выражении лица. И что-то будто царапнуло неприятно. Нет, он никогда особенно не был склонен к проявлениям эмоций, но здесь Дехаар как будто… не впервые? Слишком расслаблен, не демонстративно, а так, как тот, кто пришёл в хорошо знакомое место. Привычное, без угроз. Словно бы домой.
— Догадки — это удел тех, кто не видит картины целиком, — произнёс Деларан, и его пальцы коснулись столешницы. — У нас тут только факты.
Свет. От его рук исходил свет, который сплетался с линиями магической карты. Без сопряжения. Без Источника. Или же то, что говорила Аврисса — не слухи, и Источник в нём самом?
Слишком жуткое предположение. Но и уже не кажется таким невозможным.
Камень под руками Арбитра на мгновение потемнел, а затем светящаяся карта Купола дрогнула и изменила масштаб. Огромная сеть линий исчезла. Теперь над столом висела детальная проекция одного особняка. Дом Эльстори.
Схема выглядела непонятно для Илеары, но, вероятно, была читаема для всех остальных: рваные пики, красные вспышки, хаос линий. Но в самом центре этого хаоса пролегала одна черта. Идеально прямая. Светящаяся белёсым, робким, почти незаметным светом.
— Взгляните сюда, Илеара, — Арбитр назвал её по имени, мягко, и от этого стало не по себе. — Это запись эфирного фона во время инцидента.
Он обвёл рукой красные пики.
— Стандартный паттерн работы Узла. Подавление. Вы бьёте магией по магии, гасите волну встречной волной. Грубо и энергозатратно. Так было вначале. После такого на ткани реальности всегда остаётся шов. Это как лепить глиф поверх трещин в здании. Со временем все стены превращаются в глиф-доску и жрут магию неоправданно жадно. Но дом в крайнем случае можно снести… Да.
Деларан перевёл палец на белую линию.
— А это сделали вы, когда что-то поменялось. Смотрите.
Илеара растерянно пыталась понять, что же хочет показать ей Деларан.
Фэйр чуть подался вперёд, тоже вглядываясь в схему, и его брови поползли вверх. Он даже начал что-то говорить, но осёкся под коротким и хлёстким взглядом Арбитра.
— Вы не боролись с хаосом, — тихо продолжил Деларан, глядя на Илеару холодными, прозрачными глазами, в который не читалось ничего. — Вы его отменили.
И он скрывал за своими дурными шутками явное беспокойство.
— И всё же он нас вызвал, — заметил Дехаар. — Сейчас. Значит, увидел что-то ещё более ценное в нашем ценном Узле после визита в дом Эльстори. Верно я мыслю, Фэйр? Оставьте ваш юмор, он отсырел от страха. Отвечайте как есть.
Фэйр хмыкнул — коротко.
— Ценное. Да. Только вопрос — что именно? Ваши способности? Или ваше… незнание правил игры?
— Поясните, — Илеара ощутила, как напряжение снова стягивает плечи, словно так и не снятое вечернее платье пропиталось свинцовой водой и облепило тело.
Фэйр встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна, глядя в темноту, скупо нарезанную тусклыми фонарями на ломти.
— Вы понимаете, какой у вас Узел? — он обернулся. — Высший инкарн. Пастырь из старого рода с природной чувствительностью к Плану. Вы не расходный материал. Вы… инвестиция. Дорогая. Очень дорогая.
— Тогда в чём проблема? — спросил Дехаар.
— Проблема в том, что Бюро не делает дорогих инвестиций просто так, — Фэйр повернулся к ним. — Чем выше ценность актива, тем выше ожидаемая отдача. И когда Деларан вызывает такой Узел через месяц после формирования…
Он осёкся.
— Что? — тихо спросила Илеара.
— Это значит, что задача либо настолько важна, что риск оправдан. Либо… — Фэйр провёл ладонью по лицу. — Либо они уверены, что вы справитесь. Потому что видят что-то, чего не вижу даже я.
— Вы сказали, это было один раз, — Илеара внимательно посмотрела ему в лицо. — У вас. С одним из Узлов. Что с ними стало?
Фэйр демонстративно безразлично пожал плечами.
— Они справились с задачей. Блестяще справились. Бюро получило то, что хотело.
— А Узел?
— Пастырь вернулась. Одна, — Фэйр произнёс это ровно, но Илеара уловила что-то в его голосе. Старую боль, которую он, вопреки своему характеру, сейчас даже не пытался скрыть.
Дехаар присвистнул.
— Инкарн погиб? Это… редкость.
— Не погиб. Рассеялся. Полностью. Без возможности восстановления, — Фэйр покачал головой. — Высший инкарн, между прочим. Один из сильнейших. Почти как вы. А Пастырь… — Он посмотрел на Илеару. — Она прослужила ещё два года как контролёр оперативных Узлов. Потом попросила об отставке. Бюро разрешило. Она заслужила.
— И где она сейчас?
— В Низинах. Уже восемь лет. Нет, я не знаю, почему именно там. Только слухи.
Фэйр отвернулся к окну. Барабанил пальцами по подоконнику — тот же нервный ритм, что и раньше по столу.
— Вы её навещаете? — неожиданно для самой себя спросила Илеара.
Куратор не обернулся. Только пожал плечами.
— Иногда. Раз в месяц, наверное. Или реже.
— Она…
— Не узнаёт, — отрезал Фэйр. — Никого. Просто сидит. В одной из дежурных караулок — она там живёт теперь. Опер-командиры не возражают… Даже устроили ей там что-то вроде комнаты. С цветами на подоконнике.
Его тонкие губы кривились будто бы презрительно, но во взгляде была только пустота, которая остаётся после того, как сгорает в пепел что-то очень значимое для твоей жизни.
— Она смотрит в окно, — продолжал Фэйр, словно бы уже не мог остановиться, — Иногда что-то бормочет. Много читает. В основном романы и труды по структурным контурам — странное сочетание, да? Бюро оплачивает питание и другие нужды. Книги. Услуги врача.
Повисла тишина.
— Вот поэтому я здесь, — сухо добавил Фэйр спустя несколько показавшихся очень долгими минут. — Я куратор. Готовлю Узлы. И предпочитаю, чтобы мои подопечные оставались… собой.
— Профессиональная гордость? — усмехнулся Дехаар.
— Называйте как хотите, — Фэйр направился к двери. — Бюро не отправит вас на смерть. Вы слишком ценны. Но они могут отправить вас туда, откуда возвращаются… другими. Потому что задача важнее, чем то, что с вами станет потом. Или это цель — то, чтобы вы стали другими.
Он остановился на пороге. Посмотрел пристально.
— И нет — это не симпатия к вам, пастушка, — сказала Илеара за него.
Фэйр улыбнулся ей — кривовато, без тепла — и поднял большой палец.
Дверь за ним закрылась тихо.
Илеара вздохнула и потёрла виски. Надо бы переодеться, но сил не было, даже чтобы встать.
Дехаар сидел на кровати, задумчиво глядя на закрытую дверь.
— Раз в месяц, — негромко сказал он. — Восемь лет. Это… девяносто шесть визитов к человеку, который тебя не узнаёт. Бормочет и читает про контуры.
— Ответственность, — так же тихо отозвалась Илеара.
— Конечно, — усмехнулся инкарн. — Именно поэтому он до сих пор ходит. Все люди так делают, да? Тем более такие душевные, как наш Фэйр.
— Думаешь, он боится, что мы повторим её путь?
— Боится, что будет ходить и к нам, — Дехаар лёг обратно, снова закинув руки за голову. — Ещё раз в месяц. Ещё восемь лет. Или больше.
— Цинично.
— Реалистично, — поправил он. — Но у нас есть преимущество.
— Какое?
— Похоже, нас считают достаточно сильными, чтобы справиться с чем-то… значительным.
— Или достаточно неопытными, чтобы не отказаться, — тихо добавила Илеара.
— Это тоже вариант, — согласился инкарн. — Но есть и третий.
— Какой?
— Они действительно видят в нас то, чего не видим мы сами. И это… — он усмехнулся, — либо очень хорошо, либо очень плохо.
— Тебя покусал куратор, и ты теперь говоришь, как он, — вздохнула Илеара. — А мне бы этого не хотелось сейчас.
— Чего?
Такой равнодушный голос. Слишком равнодушный, чтобы быть искренним.
— Чтобы ты врал мне опять. Они видят то, чего не вижу я. Я — не мы. Ты видишь и знаешь гораздо больше, чем говоришь, — спокойно сказала Илеара и встала.
Она не ждала ответов и оправданий. Вопросы она задаст потом. Нет смысла биться в стену, не имея в руках никакого инструмента. Только руки разобьёшь. Ложь не возмущала её — привыкла — просто досада, просто недостаток информации и раздражение из-за этого.
Инкарн оказался сзади мгновенно, как только Илеара встала и потянулась к застёжкам корсета.
— Позволь, — его голос прозвучал совсем рядом с ухом.
Илеара замерла. Хотела возразить — справлюсь сама, — но усталость пересилила гордость.
— Пожалуйста. Ты… Он не любил это делать…
Инкарн негодующе фыркнул ей в ухо.
Его пальцы коснулись застёжек. Замерли. Попробовали снова — неловко, неуверенно.
— Шар’хасс, — пробормотал он. — Как эта штука… Зачем они прячут крючки под ткань — это неудобно. Как ты сама застёгивала их? Да ещё на спине? Если это магия, я должен знать — напишу рапорт в Бюро.
— Тогда я не так устала. Сейчас просто нет сил даже руки поднять. Нащупай пальцами крючки. Потяни вверх, потом в сторону, — подсказала Илеара и не удержалась: — Как же память тела?
— Твой супруг, — сухо сказал Дехаар, возясь с очередной застёжкой, — видимо, предпочитал, чтобы дамы являлись к нему уже раздетыми. Мой телесный опыт в расстёгивании корсетов стремится к нулю.
— Как трогательно, — фыркнула Илеара.
— Непрактично, — поправил он, наконец справившись с особо упрямым крючком. — Но я научусь.
— Не думаю, что у нас будет много таких возможностей. Или необходимостей.
— Ничего, я быстро учусь, — в его голосе прозвучала усмешка. — Это одно из моих преимуществ.
Корсет начал ослабевать. Илеара вдохнула глубже — наконец-то.
— Как и искусство лжи? — тихо спросила она не оборачиваясь.
Его пальцы замерли на последней застёжке.
— Как и оно, — так же тихо согласился он.
Дыхание горячо жгло шею. Даже для инкарна — горячо.
— Почему я поняла твоё заклинание? — спросила Илеара, не делая попыток отстраниться. — Почему я знаю ш’кар?
— В сопряжении ты можешь слышать План. Он помогает тебе понимать.
Слишком быстрый, гладкий, словно обкатанная водой галька, ответ.
— Эту чушь я уже слышала от тебя, Дехаар. Правды я не дождусь?
Его руки лежали на её талии. Так знакомо, уверенно и привычно. И одновременно — иначе. В них была осторожность. Словно Дехаар боялся что-то сломать.
И Илеаре это нравилось. По-женски или просто по-людски — кто знает? Но знать, что древнее существо из Плана боится тебе навредить — это как-то греет душу. И самолюбие. Даже если древнее существо врёт тебе в каждом своём слове. Но руки не врут. Тело не может врать.
И ей нравились его попытки сохранить мир между ними. Уступать.
Он словно почувствовал. Дыхание опалило основание шеи, а потом там же почти невесомо коснулись губы. И тут же не стало. Ни губ, ни дыхания — Дехаар отстранился сам. Осталось только неуловимое зыбкое ощущение, что это было. Не почудилось.
Не поцелуй — нет — её непротивление ему. Её лёгкое сожаление, когда вместо горячего дыхания шеи снова коснулся сыроватый воздух комнаты. Её вопрос, который пока совсем не хотелось задавать, ни ему, ни себе.
Она ждала. Не отходила, не делала шаг назад — к инкарну. Тишина обволакивала, уговаривала не делать ничего. Просто принимать всё как есть.
— Я тоже подписал отдельный контракт с Бюро, Илеара, — неожиданно жёстко сказал Дехаар. — Твоя же печать сожжёт меня, если я нарушу некоторые пункты о молчании.
Она обернулась. Посмотрела в лицо Дехаара. Оно было серьёзным и каким-то нелепо-торжественным. Смешно.
Смотрела долго, потом ослепительно улыбнулась и сказала:
— А в моём “отдельном контракте” нет пунктов о молчании в рамках нашего Узла. Почему так? Странно, правда? Может, из-за того, что у меня почему-то нет “отдельного контракта”?
И скрылась в душевой, представив, что хлопнула дверью. Но здесь и дверь была фальшивой — лёгкой, хлипкой. Такой и не стукнешь от души.
Прода от 24.11.2025, 14:39
Глава 15
...«Мораль — это людская роскошь для мирных времён. Перед угрозой гибели существует лишь сухая ...арифметика: скольких нужно сжечь сегодня, чтобы остальные могли замёрзнуть на день позже».
Дехаар
Его Светлость Айбрис Деларан вызвал их в зал Совета Бюро. И Фэйр уже успел поязвить по поводу того, что учеников туда не вызывают никогда и, должно быть, их Узел закончил обучение, просто всех забыли предупредить. И посоветовал быть готовыми ко всяким “забавным неожиданностям”. Пояснять дальше не стал. Но вид имел слегка настороженный и недовольный.
Двери зала Совета открылись с тяжёлым, маслянистым вздохом отлично смазанного механизма. Плавно и почти бесшумно, несмотря на то, что эти двери выглядели скорее как ворота замка — массивные, с фигурной оковкой по краям панелей.
Илеара вошла внутрь вслед за Фэйром и остановилась — зал поражал с первого взгляда. Более всего он напоминал дно высохшего старого колодца — именно эта мысль пришла в голову первой. Стены уходили вверх на добрых три этажа, теряясь в сумраке, где лишь тускло мерцали линии стабилизирующих контуров.
Зал служил основанием главной Башни Регистра — самого странного и самого древнего, как считалось, здания времён Ассарим. Первые структуры Купола зародились здесь. Так написано во всех книгах, по крайней мере.
Воздух был сухим и неподвижным. Здесь не пахло ни пылью, ни воском, ни старым деревом — только тёплой ровной чистотой. Так пахнет только что выглаженное чистое бельё.
Отутюженное магией пространство.
Центр зала занимал стол. Не мебель даже — монумент. Огромная, вытянутая подкова из тёмного полированного камня — того самого, что может звенеть, резонируя с магией Плана, но здесь он молчал, усмирённый десятками врезанных в поверхность стабилизирующих глифов.
Арбитр Деларан сидел не во главе, а в центре этой каменной подковы, внутри неё. Словно живая часть диковинного механизма, встроенная в контур. Очень естественно он здесь смотрелся, надо сказать.
Перед ним не было бумаг — стол был пуст. Только развёрнутая прямо над камнем светящаяся схема. Карта якорных цепей Купола, чьи линии пульсировали ровным красноватым светом. Такие карты, но на бумаге, Илеара видела в архивах школы.
И здесь было тихо. Не просто тихо — это была та самая храмовая тишина, в которой любое слово вне протокола — кощунство.
— Ваша Светлость, — негромко позвал Фэйр, и Деларан поднял голову.
— Садитесь, — минуя приветствия, велел Арбитр.
С момента последней и единственной встречи с Илеарой, он, похоже, стал выглядеть ещё опаснее, ещё жёстче. Хотя, возможно, дело было в подобающем окружении.
— Лоренс, вы понимаете, почему я вызвал ваш Узел сюда и именно теперь? — спросил Арбитр, не глядя на Фэйра — он смотрел на Илеару.
— Могу лишь догадываться, — сухо ответил куратор.
— Поделитесь догадками?
— Нет, Ваша Светлость. За догадки мне не платят.
— Тогда и не буду пытать, — холодно улыбнулся Деларан. — Пока.
Его голос был тих. Оправдано для такой акустики. Обосновано для атмосферы зловещего давления. И для несмешных шуток, намекающих на давнее и явно сложное взаимодействие Арбитра и простого куратора. Простого ли?
Откуда все эти мысли и чувства? Такие, будто сознание разделилось и какая-то его часть наблюдает со стороны. Опять резонанс с Планом? Здесь всё полнится магией, пусть и усмирённой, здесь магия всего лишь задремала под шёпотом реестров и правил.
Илеара глянула на инкарна. Тот хранил полную невозмутимость в позе, в выражении лица. И что-то будто царапнуло неприятно. Нет, он никогда особенно не был склонен к проявлениям эмоций, но здесь Дехаар как будто… не впервые? Слишком расслаблен, не демонстративно, а так, как тот, кто пришёл в хорошо знакомое место. Привычное, без угроз. Словно бы домой.
— Догадки — это удел тех, кто не видит картины целиком, — произнёс Деларан, и его пальцы коснулись столешницы. — У нас тут только факты.
Свет. От его рук исходил свет, который сплетался с линиями магической карты. Без сопряжения. Без Источника. Или же то, что говорила Аврисса — не слухи, и Источник в нём самом?
Слишком жуткое предположение. Но и уже не кажется таким невозможным.
Камень под руками Арбитра на мгновение потемнел, а затем светящаяся карта Купола дрогнула и изменила масштаб. Огромная сеть линий исчезла. Теперь над столом висела детальная проекция одного особняка. Дом Эльстори.
Схема выглядела непонятно для Илеары, но, вероятно, была читаема для всех остальных: рваные пики, красные вспышки, хаос линий. Но в самом центре этого хаоса пролегала одна черта. Идеально прямая. Светящаяся белёсым, робким, почти незаметным светом.
— Взгляните сюда, Илеара, — Арбитр назвал её по имени, мягко, и от этого стало не по себе. — Это запись эфирного фона во время инцидента.
Он обвёл рукой красные пики.
— Стандартный паттерн работы Узла. Подавление. Вы бьёте магией по магии, гасите волну встречной волной. Грубо и энергозатратно. Так было вначале. После такого на ткани реальности всегда остаётся шов. Это как лепить глиф поверх трещин в здании. Со временем все стены превращаются в глиф-доску и жрут магию неоправданно жадно. Но дом в крайнем случае можно снести… Да.
Деларан перевёл палец на белую линию.
— А это сделали вы, когда что-то поменялось. Смотрите.
Илеара растерянно пыталась понять, что же хочет показать ей Деларан.
Фэйр чуть подался вперёд, тоже вглядываясь в схему, и его брови поползли вверх. Он даже начал что-то говорить, но осёкся под коротким и хлёстким взглядом Арбитра.
— Вы не боролись с хаосом, — тихо продолжил Деларан, глядя на Илеару холодными, прозрачными глазами, в который не читалось ничего. — Вы его отменили.
