- Если хочешь что-то сделать хорошо – сделай сам, - пробормотал Басов и, сильно оттолкнувшись, перепрыгнул на мокрую палубу.
Утопленное судно даже не колыхнулось. Басов, не отвязываясь, по-хозяйски прошелся по палубе. Под ногами хлюпало, но подошвы не скользили. Рулевых весел не было, видать, смыло. А уж про обычные и говорить не приходилось. Внезапно Басову почудился звук. Он даже приостановился.
- Ну что там?! – крикнул Вован и Басов, отвлекшись, перестал прислушиваться.
Тихий-тихий скулеж раздался, когда он отошел к корме. Звук мог доноситься только из-под палубы. Басов присел на корточки. На досках настила он разглядел едва заметную нитку шва. Зацепиться было не за что. Басов попробовал ногтями, но крышка даже не шелохнулась. Не поворачиваясь, Басов крикнул: «Меч!»
Рядом на палубу рухнуло что-то тяжелое. Судя по тому, что корпус слегка качнулся, это был не меч. Рядом с Басовым упал на колени Серега.
- Я так и знал, - проворчал Басов и показал пальцем. – Сюда.
Серега сунул конец своей махайры в щель и, сопя от напряжения, нажал. Секунд десять крышка сопротивлялась. Толстенное лезвие согнулось, грозя сломаться. Серега нажал еще, и крышка с хлюпаньем выскочила из пазов. Басов сунул пальцы в образовавшуюся щель, выдрал крышку и отбросил ее в сторону. Вода не доставала до палубы сантиметров наверно пятнадцать. Из нее выступало совершенно синее девчоночье лицо с колышущимися вокруг словно облако волосами и совершенно мокрая головка щенка. Щенок слабо скулил. Девчонка молчала.
- М-мать! – с сердцем сказал Басов.
Серега выразился еще проще, но по-русски, для доходчивости.
- Берись, - сказал Басов.
Они синхронно запустили руки в воду, подхватив под локти, держащую щенка девчонку, и разом подняли ее из воды. Девчонка была абсолютно синяя и абсолютно голая. Басов с Серегой попытались поставить ее на палубу, но она падала, потому что, видать, как опиралась на носки, вытянувшись всем телом, так и закостенела. Басов беспомощно оглянулся. Пространство под палубой заполнялось водой, и судно начинало уходить из-под ног.
Вдруг сверху через леер свесились Златка с Дригисой. Протянув руки, они крикнули хором:
- Сюда давайте!
- Серега – сказал Басов. – Твой выход.
Сам он с трудом извлек из рук девчонки щенка и передал наверх, а Серега тем временем подхватил девчонку под попу и под лопатки и поднял на вытянутых руках. Она лежала на его ладонях совершенно прямая с запрокинутым лицом. Точь-в-точь такая какую они извлекли из воды. Златка с Дригисой подхватили ее, аккуратно перенесли через леер и пропали из вида.
- Мужики, прыгайте! - крикнул Вован. – Судно тонет!
Басов с Серегой не заставили его повторять дважды.
Капитан, не останавливая машины, развернулся и отправился прежним курсом. Парусам он почему-то больше не доверял. Басов с Серегой спустились в каюту. На большой кровати лежала спасенная девчонка, укутанная по самый нос. С двух сторон от нее под тем же покрывалом мужественно прели Златка и Дригиса. В ногах у них сладко посапывал тоже укутанный щенок.
- Однако, - сказал Серега.
- Тихо ты, - зашипели обе девицы.
Серега заткнулся и вопросительно посмотрел на Басова.
- Замерзших, - прошептал Басов ему на ухо. – Можно отогреть только теплом женского тела. Пойдем отсюда.
До рассвета они просидели на палубе, обсуждая с Вованом ночное происшествие, а потом появившаяся Златка потребовала горячей воды, и удивленный кок под суровым взглядом капитана поспешил просимое исполнить. Потом с палубы выгнали всех, оставив только рулевого, и отмыли до блеска спасенную девицу.
Девица оказалась купленной в Ольвии рабыней по имени Апи и была чистокровной скифкой. Продали ее свои же, так что домой она не стремилась. Но это удалось выяснить только путем упорных расспросов, потому что девица была на редкость замкнутой и стеснительной. Ее даже на общий завтрак не удалось затащить, и девчонки кормили ее в каюте. А когда она убедилась, что спала на кровати, то пришла просто в неописуемый ужас и умоляла Златку простить ее неразумную. Вобщем, Басов понял, что с девушкой надо работать и работать.
А тем временем, на горизонте показались горы Крыма.
- Домой, домой, - радостно прыгали девчонки.
Да и команда радовалась вовсе уж неприкрыто. Только спасенная девочка была грустна. Басов спросил, подойдя:
- Апи, ты вроде как не рада. Суша же. Море, небось, надоело?
Девочка посмотрела на него как-то протяжно и ответила тускло:
- Да, господин.
Басов крепко взял ее за плечики, слегка встряхнул и, глядя сверху вниз, веско сказал:
- У нас нет господ! Тебе понятно?
- Да, госп,.. – девочка смешалась и вопросительно посмотрела на Басова.
Басов постарался, чтобы его улыбка получилась как можно приветливей.
- Саша, - сказал он. – Капитан называет меня Саней. Вон та девица, - он показал на радостно прыгающую Златку, - кличет Сашенькой. Но это только ее право. Ну.
- Да, Саша, - девчонка через силу улыбнулась.
- Сейчас придем, - сказал Басов. – Отведу тебя к нашему жрецу Асклепия. Он тебя посмотрит и, если надо полечит. А потом выделим тебе комнату, ну а чем заняться сама потом определишь.
Девчонка серьезно кивнула. Она выглядела немного смешно в Златкином хитоне, который был ей велик и ее же сандалиях. Вот ножка у девчонки оказалась равна Златкиной.
Вован вывел корабль к Фиоленту и теперь, повернув налево, не спеша топал к мысу Херсонес, за которым вот-вот должен был открыться одноименный город. Настроение на корабле было приподнятым и каким-то бесшабашным. Не сказать, что команда выполняла свои обязанности спустя рукава, но небольшая расхлябанность все-таки наблюдалась.
Наконец мыс уплыл назад и взорам открылся город. После почти месячного отсутствия он казался еще красивее, хотя, конечно, сильно проигрывал в сравнении с той же Митиленой и уж тем более с Афинами. Там чувствовалась история. По сравнению с ними Херсонес был непозволительно молод.
Народ галдел, капитан орал, город приближался. Только девочка Апи смотрела настороженно. Басов обратил на это внимание подруги, и она обещала девочкой немедленно заняться.
Вован от мыса стал заходить по широкой дуге, и город открылся во всей красе. Он был белым и поблескивающим словно огромный, причудливо изрезанный кусок сахара. А накрывающие его сверху красные черепичные крыши только подчеркивали его нереальную белизну. Девочка Апи все смотрела на это чудо, в то время как остальные уже повернули головы направо.
- А вон и наш дом, - произнесла Златка.
Она хотела сказать это весело, но голос дрогнул, и получилось так, что слова вырвались у нее с каким-то надрывом, словно она произнесла их сквозь рыдание. Златка так смутилась, что даже покраснела. Все сделали вид, что не услышали и не заметили и только Басов, обняв левой рукой за плечи, притянул девушку к себе. А впереди открывалась слегка взволнованная поверхность бухты и слева, над желтым обрывом поднимался сказочный дом – творенье неведомого художника.
Галдеж на палубе стал уже вообще непереносимым, и капитан прикрикнул от штурвала:
- А ну, все замолчали, а то сейчас поверну обратно.
Угроза была настолько смехотворной, что все и вправду замолчали.
Корабль сбавил ход, медленно подходя к деревянному причалу, на котором суетились несколько мужчин. А наверху на обрыве, возле решетчатой башни уже собиралась толпа. Мелькали разноцветные хитоны. Плащей по летнему времени видно не было. Долетели приветственные крики. На палубе народ едва не вываливался за борт.
Наконец Вован аккуратно притер «Трезубец» к пирсу. С другой стороны стоял его брат-близнец. У фальшборта столпились матросы и комментировали процесс швартовки. Судя по всему, Вован их надежды оправдал.
Серега сразу же полез на планширь с целью перепрыгнуть на пирс.
- Куда!? – заорал Вован. – Дайте хоть пришвартоваться!
Серега отмахнулся и перепрыгнул на настил. Наверху завопили громче.
Встреча была эпохальной. Басова ни разу так не встречали. Ни в той жизни, ни в этой. Можно было подумать, что он вернулся непосредственно из царства Аида, а остальные уже и не чаяли. На шее висли и хлопали по плечам люди, которых он порою и не знал, хотя вроде помнил в лицо всех жителей поместья. Скорее всего, за время отсутствия добавилось новых обитателей.
Началось все, конечно же с Михалыча и дяди Афони, продолжилось Андреем и Евстафием, а потом старшинство нарушилось и целоваться лезли уже все, начиная с Ефимии и Млечи и до тех самых незнакомых.
Когда схлынул первый вал страстей, Михалыч спросил Басова, указывая на стоящую рядом с ним худую девчонку, с любопытством взиравшую на происходящее вокруг:
- А это кто? Вроде среди отплывающих таких не было.
- Это? – Басов привлек с готовностью подавшуюся к нему девчонку. – Это девочка Апи. Мы ее нашли за сутки до дома закрытой в трюме полузатонувшего судна. Посмотри ее, пожалуйста. И еще, мы прикупили в Афинах трех рабов – двух мужчин и женщину. Их тоже надо бы глянуть. Ну, конечно, не сегодня.
- Ну что, пойдем, девочка Апи, - пригласил Михалыч.
Девчонка вопросительно посмотрела на Басова.
- Иди, иди, - сказал тот. – Михалыч, он добрый.
По случаю возвращения ужин устроили во дворе, тем более, что погода позволяла. Вытащили из дома столы, табуреты и другую мебель. Посадочных мест не хватало. Хорошо, кто-то из работников верфи вспомнил, что цех утром получил с пилорамы партию досок. Доски были занозистые и их накрыли толстым полотном. Расселись все. Басов даже поразился, сколько народу уже собралось в поместье. А Андрей шепотом выдал цифру триста семьдесят восемь.
Ужин затянулся почти до полуночи. Профессиональные подавальщицы и добровольцы из народа с ног сбились, таская блюда из кухни. Раскрасневшаяся Ефимия только раз показалась из своего ведомства, чтобы выпить с Басовым и получить заслуженную долю почестей. Съедено было все, ну или почти все. С трудом держащийся на ногах Басов запретил девчонкам все трогать до утра и отослал всех спать. Как распорядился своими воинами не менее пьяный Евстафий знал только он. Охранялось ли ночью поместье или вовсе нет, никого не интересовало.
Поддерживаемый Златкой Басов удалился к себе в спальню и тяжело свалился на кровать. Потом вдруг приподнялся, посмотрел на подругу и совершенно трезвым голосом сказал:
- А про Таис я тебе завтра все расскажу.
После чего рухнул лицом вниз без признаков жизни.
Конечно же, Басов на следующий день ничего Златке не рассказал, да и она не напомнила, потому что с утра было как-то не до этого. С утра все отсутствовавшие в поместье отпускники закрутились, занялись текущими делами. Все-таки их отлучка больше чем на месяц сильно сказалась на хозяйстве. Не то, чтобы поместье было запущено и дезорганизовано, но отсутствие хозяйского глаза сказывалось на направлении развития. Некоторые, не будем показывать пальцем кто, это самое направление видели совершенно по-своему и, соответственно, в отсутствии руководящей и направляющей силы норовили гнуть свою линию. И чем дольше руководящие и направляющие отсутствовали, тем дальше линия отклонялась от генеральной. Поэтому выявлением этих отклонений и их ликвидацией Басов с утра и занялся.
Для начала он взял с собой Серегу и Андрея и отправился в поля. Поля ныне простирались от усадьбы далеко за окончание Стрелецкой бухты и по ее правому берегу. Если считать по нарезанным участкам, то Басов имел их целых шесть. Конечно, он имел их не сам лично, а через подставных лиц, но кому надо всё знали. Андрей как фанат виноделия, норовит везде впихнуть свою лозу. Но здесь у него нашла коса на камень. Потому что сразу за усадьбой начинаются владения Млечи.
Сейчас там бродят целых восемь коров и один бык с самой что ни на есть разбойничьей рожей. Млече помогают две женщины из фракийцев, купленные на рынке два месяца назад и еще не осознавшие полностью, что они не рабы. Поэтому тетки заискивают перед своей работодательницей и подобострастничают, хотя Млеча их не гоняет, а просто подает пример. Серега, бывавший ранее в деревне, велел выстроить навес для коров и те теперь в полдень, когда солнце особенно злое, укрываются в его тени и наверно благодарят Серегу.
Коровы — это молоко, простокваша, сметана, сливки, масло и сыр. Количество их конечно не столь велико, как хотелось бы, но ведь и пастбище небольшое тоже. Басов имеет на этот счет свои мысли, которые согласует с Млечей, но пока до их реализации еще далеко. Продукция маленькой фермы вся идет на нужды поместья и все равно всем не хватает. Хотя коровы, благодаря пронырливости Безденежного, обеспечившего искусственное осеменение, весьма удойные. Млеча с подозрением посмотрела на Басова, сопровождаемого Серегой и Андреем и когда те прошли мимо вздохнула с явным облегчением.
С Андреем у нее не заладилось на почве именно пастбища. Тот считал, что Басов совершенно напрасно выделил землю вблизи усадьбы, и место Млечи вместе с ее коровами рядом с дядей Афоней. Потом-то Андрей распробовал продукцию Млечиного хозяйства, и кое-что ему даже понравилось. Но отношения своего он не изменил, считая постоянство достоинством. Острота противостояния, конечно, ушла, но проблема осталась.
Басов, не желая ссориться ни с тем, ни с другим, пообещал их спор разрешить в ближайшее же время и страсти ненадолго затихли. Была у Басова мысль устроить Млече отдельную ферму на другом берегу Стрелецкой бухты. Там, где в будущем расположится улица Щитовая. А уж с переправой он разберется. Басов даже представил себе висячий мост через бухту и воровато оглянулся, не заметил ли кто.
Однако, Серега с Андреем были увлечены спором об урожае столового винограда и его реализацией и на выражение лица Басова внимания не обращали. Когда дошли до участка раннего винограда, Андрей не преминул похвастаться размером и плотностью кистей. Басов и сам видел, что урожай хорош. Кисти просвечивали на солнце и, оторвав ягоду, Басов убедился в их отменной сладости.
- На вино пустишь? – спросил он. – Такую прелесть.
- Зато какое вино получится, - порадовал его Андрей. – Не хуже лесбосского.
- Да ладно, - не поверил Серега.
Они заспорили, а Басов смотрел на скользящих между шпалерами сборщиков с большими корзинами за плечами, на аккуратные дорожки между рядами лоз и прикидывал, куда можно еще девать такую уйму вина. Ведь вся Греция выращивает виноград и изготавливает из него вино. А потребителей как-то сильно много не становится. Ну не выливать же излишки. Как у Стейнбека.
- А скажи мне, Андрей, - обратился он к управляющему. – А как там обстоит дело с коньяком? Сколько мы его уже выдерживаем? И осталось там что-нибудь после Серегиных проб?
- Чего это? – возмутился Серега. – Не пил я ваш коньяк.
- Конечно, не пил, - согласился Андрей. – Ты его апробировал.
- Ну, может чуть-чуть, - Серега вызывающе посмотрел на Басова.
Басов поморщился.
- Кончайте. Так что с моими вопросами?
- Осенью будет три года, - ответил Андрей. – Он почти весь и остался. Все пять больших бочек. А этот тип, - он кивнул в сторону Сереги, - выпил совсем немного.
- Я сдерживался, - гордо заявил Серега. – Знаете, чего мне это стоило.
Утопленное судно даже не колыхнулось. Басов, не отвязываясь, по-хозяйски прошелся по палубе. Под ногами хлюпало, но подошвы не скользили. Рулевых весел не было, видать, смыло. А уж про обычные и говорить не приходилось. Внезапно Басову почудился звук. Он даже приостановился.
- Ну что там?! – крикнул Вован и Басов, отвлекшись, перестал прислушиваться.
Тихий-тихий скулеж раздался, когда он отошел к корме. Звук мог доноситься только из-под палубы. Басов присел на корточки. На досках настила он разглядел едва заметную нитку шва. Зацепиться было не за что. Басов попробовал ногтями, но крышка даже не шелохнулась. Не поворачиваясь, Басов крикнул: «Меч!»
Рядом на палубу рухнуло что-то тяжелое. Судя по тому, что корпус слегка качнулся, это был не меч. Рядом с Басовым упал на колени Серега.
- Я так и знал, - проворчал Басов и показал пальцем. – Сюда.
Серега сунул конец своей махайры в щель и, сопя от напряжения, нажал. Секунд десять крышка сопротивлялась. Толстенное лезвие согнулось, грозя сломаться. Серега нажал еще, и крышка с хлюпаньем выскочила из пазов. Басов сунул пальцы в образовавшуюся щель, выдрал крышку и отбросил ее в сторону. Вода не доставала до палубы сантиметров наверно пятнадцать. Из нее выступало совершенно синее девчоночье лицо с колышущимися вокруг словно облако волосами и совершенно мокрая головка щенка. Щенок слабо скулил. Девчонка молчала.
- М-мать! – с сердцем сказал Басов.
Серега выразился еще проще, но по-русски, для доходчивости.
- Берись, - сказал Басов.
Они синхронно запустили руки в воду, подхватив под локти, держащую щенка девчонку, и разом подняли ее из воды. Девчонка была абсолютно синяя и абсолютно голая. Басов с Серегой попытались поставить ее на палубу, но она падала, потому что, видать, как опиралась на носки, вытянувшись всем телом, так и закостенела. Басов беспомощно оглянулся. Пространство под палубой заполнялось водой, и судно начинало уходить из-под ног.
Вдруг сверху через леер свесились Златка с Дригисой. Протянув руки, они крикнули хором:
- Сюда давайте!
- Серега – сказал Басов. – Твой выход.
Сам он с трудом извлек из рук девчонки щенка и передал наверх, а Серега тем временем подхватил девчонку под попу и под лопатки и поднял на вытянутых руках. Она лежала на его ладонях совершенно прямая с запрокинутым лицом. Точь-в-точь такая какую они извлекли из воды. Златка с Дригисой подхватили ее, аккуратно перенесли через леер и пропали из вида.
- Мужики, прыгайте! - крикнул Вован. – Судно тонет!
Басов с Серегой не заставили его повторять дважды.
Капитан, не останавливая машины, развернулся и отправился прежним курсом. Парусам он почему-то больше не доверял. Басов с Серегой спустились в каюту. На большой кровати лежала спасенная девчонка, укутанная по самый нос. С двух сторон от нее под тем же покрывалом мужественно прели Златка и Дригиса. В ногах у них сладко посапывал тоже укутанный щенок.
- Однако, - сказал Серега.
- Тихо ты, - зашипели обе девицы.
Серега заткнулся и вопросительно посмотрел на Басова.
- Замерзших, - прошептал Басов ему на ухо. – Можно отогреть только теплом женского тела. Пойдем отсюда.
До рассвета они просидели на палубе, обсуждая с Вованом ночное происшествие, а потом появившаяся Златка потребовала горячей воды, и удивленный кок под суровым взглядом капитана поспешил просимое исполнить. Потом с палубы выгнали всех, оставив только рулевого, и отмыли до блеска спасенную девицу.
Девица оказалась купленной в Ольвии рабыней по имени Апи и была чистокровной скифкой. Продали ее свои же, так что домой она не стремилась. Но это удалось выяснить только путем упорных расспросов, потому что девица была на редкость замкнутой и стеснительной. Ее даже на общий завтрак не удалось затащить, и девчонки кормили ее в каюте. А когда она убедилась, что спала на кровати, то пришла просто в неописуемый ужас и умоляла Златку простить ее неразумную. Вобщем, Басов понял, что с девушкой надо работать и работать.
А тем временем, на горизонте показались горы Крыма.
- Домой, домой, - радостно прыгали девчонки.
Да и команда радовалась вовсе уж неприкрыто. Только спасенная девочка была грустна. Басов спросил, подойдя:
- Апи, ты вроде как не рада. Суша же. Море, небось, надоело?
Девочка посмотрела на него как-то протяжно и ответила тускло:
- Да, господин.
Басов крепко взял ее за плечики, слегка встряхнул и, глядя сверху вниз, веско сказал:
- У нас нет господ! Тебе понятно?
- Да, госп,.. – девочка смешалась и вопросительно посмотрела на Басова.
Басов постарался, чтобы его улыбка получилась как можно приветливей.
- Саша, - сказал он. – Капитан называет меня Саней. Вон та девица, - он показал на радостно прыгающую Златку, - кличет Сашенькой. Но это только ее право. Ну.
- Да, Саша, - девчонка через силу улыбнулась.
- Сейчас придем, - сказал Басов. – Отведу тебя к нашему жрецу Асклепия. Он тебя посмотрит и, если надо полечит. А потом выделим тебе комнату, ну а чем заняться сама потом определишь.
Девчонка серьезно кивнула. Она выглядела немного смешно в Златкином хитоне, который был ей велик и ее же сандалиях. Вот ножка у девчонки оказалась равна Златкиной.
Вован вывел корабль к Фиоленту и теперь, повернув налево, не спеша топал к мысу Херсонес, за которым вот-вот должен был открыться одноименный город. Настроение на корабле было приподнятым и каким-то бесшабашным. Не сказать, что команда выполняла свои обязанности спустя рукава, но небольшая расхлябанность все-таки наблюдалась.
Наконец мыс уплыл назад и взорам открылся город. После почти месячного отсутствия он казался еще красивее, хотя, конечно, сильно проигрывал в сравнении с той же Митиленой и уж тем более с Афинами. Там чувствовалась история. По сравнению с ними Херсонес был непозволительно молод.
Народ галдел, капитан орал, город приближался. Только девочка Апи смотрела настороженно. Басов обратил на это внимание подруги, и она обещала девочкой немедленно заняться.
Вован от мыса стал заходить по широкой дуге, и город открылся во всей красе. Он был белым и поблескивающим словно огромный, причудливо изрезанный кусок сахара. А накрывающие его сверху красные черепичные крыши только подчеркивали его нереальную белизну. Девочка Апи все смотрела на это чудо, в то время как остальные уже повернули головы направо.
- А вон и наш дом, - произнесла Златка.
Она хотела сказать это весело, но голос дрогнул, и получилось так, что слова вырвались у нее с каким-то надрывом, словно она произнесла их сквозь рыдание. Златка так смутилась, что даже покраснела. Все сделали вид, что не услышали и не заметили и только Басов, обняв левой рукой за плечи, притянул девушку к себе. А впереди открывалась слегка взволнованная поверхность бухты и слева, над желтым обрывом поднимался сказочный дом – творенье неведомого художника.
Галдеж на палубе стал уже вообще непереносимым, и капитан прикрикнул от штурвала:
- А ну, все замолчали, а то сейчас поверну обратно.
Угроза была настолько смехотворной, что все и вправду замолчали.
Корабль сбавил ход, медленно подходя к деревянному причалу, на котором суетились несколько мужчин. А наверху на обрыве, возле решетчатой башни уже собиралась толпа. Мелькали разноцветные хитоны. Плащей по летнему времени видно не было. Долетели приветственные крики. На палубе народ едва не вываливался за борт.
Наконец Вован аккуратно притер «Трезубец» к пирсу. С другой стороны стоял его брат-близнец. У фальшборта столпились матросы и комментировали процесс швартовки. Судя по всему, Вован их надежды оправдал.
Серега сразу же полез на планширь с целью перепрыгнуть на пирс.
- Куда!? – заорал Вован. – Дайте хоть пришвартоваться!
Серега отмахнулся и перепрыгнул на настил. Наверху завопили громче.
Встреча была эпохальной. Басова ни разу так не встречали. Ни в той жизни, ни в этой. Можно было подумать, что он вернулся непосредственно из царства Аида, а остальные уже и не чаяли. На шее висли и хлопали по плечам люди, которых он порою и не знал, хотя вроде помнил в лицо всех жителей поместья. Скорее всего, за время отсутствия добавилось новых обитателей.
Началось все, конечно же с Михалыча и дяди Афони, продолжилось Андреем и Евстафием, а потом старшинство нарушилось и целоваться лезли уже все, начиная с Ефимии и Млечи и до тех самых незнакомых.
Когда схлынул первый вал страстей, Михалыч спросил Басова, указывая на стоящую рядом с ним худую девчонку, с любопытством взиравшую на происходящее вокруг:
- А это кто? Вроде среди отплывающих таких не было.
- Это? – Басов привлек с готовностью подавшуюся к нему девчонку. – Это девочка Апи. Мы ее нашли за сутки до дома закрытой в трюме полузатонувшего судна. Посмотри ее, пожалуйста. И еще, мы прикупили в Афинах трех рабов – двух мужчин и женщину. Их тоже надо бы глянуть. Ну, конечно, не сегодня.
- Ну что, пойдем, девочка Апи, - пригласил Михалыч.
Девчонка вопросительно посмотрела на Басова.
- Иди, иди, - сказал тот. – Михалыч, он добрый.
По случаю возвращения ужин устроили во дворе, тем более, что погода позволяла. Вытащили из дома столы, табуреты и другую мебель. Посадочных мест не хватало. Хорошо, кто-то из работников верфи вспомнил, что цех утром получил с пилорамы партию досок. Доски были занозистые и их накрыли толстым полотном. Расселись все. Басов даже поразился, сколько народу уже собралось в поместье. А Андрей шепотом выдал цифру триста семьдесят восемь.
Ужин затянулся почти до полуночи. Профессиональные подавальщицы и добровольцы из народа с ног сбились, таская блюда из кухни. Раскрасневшаяся Ефимия только раз показалась из своего ведомства, чтобы выпить с Басовым и получить заслуженную долю почестей. Съедено было все, ну или почти все. С трудом держащийся на ногах Басов запретил девчонкам все трогать до утра и отослал всех спать. Как распорядился своими воинами не менее пьяный Евстафий знал только он. Охранялось ли ночью поместье или вовсе нет, никого не интересовало.
Поддерживаемый Златкой Басов удалился к себе в спальню и тяжело свалился на кровать. Потом вдруг приподнялся, посмотрел на подругу и совершенно трезвым голосом сказал:
- А про Таис я тебе завтра все расскажу.
После чего рухнул лицом вниз без признаков жизни.
ГЛАВА 12 - Проверка, она всем проверка
Конечно же, Басов на следующий день ничего Златке не рассказал, да и она не напомнила, потому что с утра было как-то не до этого. С утра все отсутствовавшие в поместье отпускники закрутились, занялись текущими делами. Все-таки их отлучка больше чем на месяц сильно сказалась на хозяйстве. Не то, чтобы поместье было запущено и дезорганизовано, но отсутствие хозяйского глаза сказывалось на направлении развития. Некоторые, не будем показывать пальцем кто, это самое направление видели совершенно по-своему и, соответственно, в отсутствии руководящей и направляющей силы норовили гнуть свою линию. И чем дольше руководящие и направляющие отсутствовали, тем дальше линия отклонялась от генеральной. Поэтому выявлением этих отклонений и их ликвидацией Басов с утра и занялся.
Для начала он взял с собой Серегу и Андрея и отправился в поля. Поля ныне простирались от усадьбы далеко за окончание Стрелецкой бухты и по ее правому берегу. Если считать по нарезанным участкам, то Басов имел их целых шесть. Конечно, он имел их не сам лично, а через подставных лиц, но кому надо всё знали. Андрей как фанат виноделия, норовит везде впихнуть свою лозу. Но здесь у него нашла коса на камень. Потому что сразу за усадьбой начинаются владения Млечи.
Сейчас там бродят целых восемь коров и один бык с самой что ни на есть разбойничьей рожей. Млече помогают две женщины из фракийцев, купленные на рынке два месяца назад и еще не осознавшие полностью, что они не рабы. Поэтому тетки заискивают перед своей работодательницей и подобострастничают, хотя Млеча их не гоняет, а просто подает пример. Серега, бывавший ранее в деревне, велел выстроить навес для коров и те теперь в полдень, когда солнце особенно злое, укрываются в его тени и наверно благодарят Серегу.
Коровы — это молоко, простокваша, сметана, сливки, масло и сыр. Количество их конечно не столь велико, как хотелось бы, но ведь и пастбище небольшое тоже. Басов имеет на этот счет свои мысли, которые согласует с Млечей, но пока до их реализации еще далеко. Продукция маленькой фермы вся идет на нужды поместья и все равно всем не хватает. Хотя коровы, благодаря пронырливости Безденежного, обеспечившего искусственное осеменение, весьма удойные. Млеча с подозрением посмотрела на Басова, сопровождаемого Серегой и Андреем и когда те прошли мимо вздохнула с явным облегчением.
С Андреем у нее не заладилось на почве именно пастбища. Тот считал, что Басов совершенно напрасно выделил землю вблизи усадьбы, и место Млечи вместе с ее коровами рядом с дядей Афоней. Потом-то Андрей распробовал продукцию Млечиного хозяйства, и кое-что ему даже понравилось. Но отношения своего он не изменил, считая постоянство достоинством. Острота противостояния, конечно, ушла, но проблема осталась.
Басов, не желая ссориться ни с тем, ни с другим, пообещал их спор разрешить в ближайшее же время и страсти ненадолго затихли. Была у Басова мысль устроить Млече отдельную ферму на другом берегу Стрелецкой бухты. Там, где в будущем расположится улица Щитовая. А уж с переправой он разберется. Басов даже представил себе висячий мост через бухту и воровато оглянулся, не заметил ли кто.
Однако, Серега с Андреем были увлечены спором об урожае столового винограда и его реализацией и на выражение лица Басова внимания не обращали. Когда дошли до участка раннего винограда, Андрей не преминул похвастаться размером и плотностью кистей. Басов и сам видел, что урожай хорош. Кисти просвечивали на солнце и, оторвав ягоду, Басов убедился в их отменной сладости.
- На вино пустишь? – спросил он. – Такую прелесть.
- Зато какое вино получится, - порадовал его Андрей. – Не хуже лесбосского.
- Да ладно, - не поверил Серега.
Они заспорили, а Басов смотрел на скользящих между шпалерами сборщиков с большими корзинами за плечами, на аккуратные дорожки между рядами лоз и прикидывал, куда можно еще девать такую уйму вина. Ведь вся Греция выращивает виноград и изготавливает из него вино. А потребителей как-то сильно много не становится. Ну не выливать же излишки. Как у Стейнбека.
- А скажи мне, Андрей, - обратился он к управляющему. – А как там обстоит дело с коньяком? Сколько мы его уже выдерживаем? И осталось там что-нибудь после Серегиных проб?
- Чего это? – возмутился Серега. – Не пил я ваш коньяк.
- Конечно, не пил, - согласился Андрей. – Ты его апробировал.
- Ну, может чуть-чуть, - Серега вызывающе посмотрел на Басова.
Басов поморщился.
- Кончайте. Так что с моими вопросами?
- Осенью будет три года, - ответил Андрей. – Он почти весь и остался. Все пять больших бочек. А этот тип, - он кивнул в сторону Сереги, - выпил совсем немного.
- Я сдерживался, - гордо заявил Серега. – Знаете, чего мне это стоило.
