У него все было согласовано еще вчера. Он не спеша прошествовал к толпе и извлек из нее… Ефимию. Шеф-повариха ужасно смущалась и краснела, и не знала, куда деть руки. Ей мешала ложка за поясом. Но Басов неумолимо влек ее к возвышению, шепча что-то на ухо, для чего ему пришлось сильно наклониться. А там ее ждала привязанная к синей ленте бутылка темного стекла, с которой вчера Юрка старательно сдирал все этикетки. На корабле в месте предполагаемого соприкосновения бутылки с бортом заранее привинтили кусок стального уголка. Онемевшей рукой Ефимия взяла бутылку и, хрипло выкрикнув: «Нарекаю тебя «Трезубцем Посейдона»!» отпустила ее. Пролетев по воздуху, бутылка со звоном впечаталась в борт, обдав его быстро стекающей пеной.
- И все, - добродушно почти шепотом подытожил Басов. – И чего боялась?
А громко, обращаясь к собравшимся, крикнул:
- Приветствуйте крестную мать корабля!
Народ радостно загалдел. Всем понравилось, что выбрали именно Ефимию. Конечно, и Злату, и Дригису любили и уважали, но Ефимия была, наверное, более своя. А это значило очень много. Даже для самого последнего бывшего раба.
- Учись, мой сын, - негромко сказал Басов обалдевшему от неожиданности Сереге.
- Да, шеф, - признал тот. – Ты велик!
Площадка вместе с кораблем стала медленно снижаться. Скоро раздался плеск и, стоящие на самом краю, увидели, что корабль слегка качнулся на воде. И тут же швартовная команда притянула его к достроечной пристани. Народ, гудя, стал расходиться.
Басов посчитал свою миссию на этом законченной. Далее в дело вступал Вован со своим видением парусного вооружения. Однако, оставалось еще нечто по механической части, Вовану неподвластное. И тут пришлось привлекать дядю Афоню, как хоть и бывшего, но специалиста.
Имелось два варианта силовой установки, кроме столь любезных Вовану парусов, - паровая машина и газогенераторный двигатель. Можно было, конечно, поставить обычный судовой дизелек сил на сто. Уж такой корпус он бы узлов до восьми-девяти точно разогнал. Но вставала проблема горючего и, соответственно, автономности. Кроме портала поставщика не было. А ближайшая нефть располагалась на Каспии. Паровая же машина и газогенератор могли обойтись обычными дровами, коих по берегам моря было просто валом. Но паровая машина предполагала наличие котельного отделения и водоподготовки в то время как газогенератор такого объемного помещения не требовал, хотя, конечно рядом с машиной его размещать не рекомендовалось.
С другой стороны, простую паровую машину и котел можно было изготовить на месте, заказав Юрке только некоторые материалы, а вот двигатель внутреннего сгорания, да еще переделанный под генераторный газ, придется покупать целиком. Как, впрочем, и сам газогенератор.
- Я, все-таки, за паровик, - после долгих раздумий заявил дядя Афоня. – Вон, электростанцию же нашу крутит - и жалоб пока не поступало.
- Там стационар, - возразил Басов. – Никаких ограничений. Видал, какая дурында получилась? Поставь такую на наш корабль, и для груза места уже не останется.
- Да-а, - глубокомысленно протянул дядя Афоня. – Тут нужна доработка.
- А давай так, - предложил вдруг Басов. – На этот корпус ставим газогенераторный двигатель, а на следующий, который закладываем завтра, паровик. Пока строится корабль паровик надо доработать и изготовить. А? Как мысль?
- А что? - дядя Афоня задумчиво потер переносицу. – Мысль довольно свежая. Но тут есть одна проблема. Я не могу одновременно работать над машиной и на огороде.
Теперь задумался Басов.
- Блин! – сказал он. – И то, и другое для нас сейчас крайне актуально. Вот скажи мне, Игнатьич, что тебе ближе?
- Ну не знаю, - признался дядя Афоня. – Мне и то, и другое одинаково близко. Вот если бы зимой…
- Ладно, - сказал Басов. – Чувствую, тебе с ходу вопрос не решить. А посему подумай до завтра. Но завтра – однозначно. А я попрошу Юрку подыскать нужного специалиста. Годится?
Дядя Афоня мрачно кивнул, предвидя бессонную ночь.
Назавтра, отобедав и размякнув, но, тем не менее, не утеряв способности принимать эпохальные решения, Басов спросил не успевшего удрать к себе на огород дядю Афоню.
- Ну что, Игнатьич, надумал?
- Надумал, - мрачно ответил дядя Афоня. – Записывай меня на обе позиции.
- А потянешь? – с сомнением спросил Басов.
- Я еще достаточно крепок, - с вызовом сказал дядя Афоня и поспешил на пристань, где его дожидалась лодка.
Достройка первого боевого корабля неожиданно затянулась и виной всему был главный двигатель, из-за отсутствия которого держали раскрытой часть палубы. Безденежный, занятый переделкой автомобильного мотора, продолжал кормить завтраками, время шло, Басов ругался, и все переживали. На корабле сделали все, что не зависело от мотора. Даже мачты, набранные из лучшей сосны и стянутые железными бугелями, вставлены в свои степсы. Стоячий и бегучий такелаж обтянут и готов к действию. Да что там, даже валопровод с винтом стоял на месте в ожидании.
Наконец, Безденежный доставил за три рейса мотор с газогенератором и стал оправдываться. Оправдывался он умело, и теперь его стали жалеть, но Басов не обратил на его оправдания никакого внимания. Он, как коршун, набросился на привезенный агрегат и, не давая своим работникам ни минуты отдыха, спустил его в машинное отделение. Отцентровав по уже выставленному валопроводу, двигатель закрепили на фундаменте, и подвели к нему трубу от установленного в соседнем помещении газогенератора. Вован, который уже назначил себя командиром, не дожидаясь пока это сделает Басов, крутился тут же. Все эти железяки были для него, как для судоводителя, темным лесом, и крутился он больше для порядка. А назначенный стармехом кореш Прошки, бывший старше того на год и успевший постигнуть азы механики, будучи к ней склонным, перемазанный по уши лазил в недрах с набором гаечных ключей и выражал бурную радость.
Наконец Басов и Игнатьич, которым и так было тесно, выгнали Вована наверх.
- Ну и как тебе? – вопросил Басов у дяди Афони.
Мнением молодого и необстрелянного он не интересовался.
- Посмотрим, - осторожно, но внушительно ответил дядя Афоня.
Наконец, Басов скомандовал закладку топлива в газогенератор и лично зажег запальник. На этом его главенствующая роль и закончилась. Далее стали действовать матерые эксплуатационники в лице дяди Афони и исполненного сознания собственной важности Генки (так переложили на язык родных осин его греческое имя). Басов только наблюдал, как заработало дутье, как пошел газ, очищаясь и охлаждаясь и наконец, был запущен двигатель. Тут он не выдержал и выскочил на палубу, чтобы лично убедиться в наличии буруна за кормой и натянувшихся швартовов.
Корабль в рейс провожали опять всем поместьем без какого-либо привлечения посторонних. Вован лично повел его, гордо стоя на мостике. Команда, во избежание утечки информации, была целиком своя, из бывших рабов, которые за такое доверие жизнь были готовы отдать, а не то, чтобы просто промолчать. Для маскировки в виду города корабль шел под парусами. Стоявшие на носу и корме мощные стрелялки, изготовленные с применением автомобильных пружин, были закрыты от посторонних глаз брезентом. А чтобы не гонять корабль просто так, на него загрузили обычный товар для Гераклеи. Далее Вован должен был действовать по своему усмотрению. Но, по умолчанию предполагалось, что любого встреченного пирата он нагонит и накажет.
Когда корабль ушел и берег опустел, Басов почувствовал себя несколько некомфортно, ощутил какую-то душевную пустоту что ли. Пустота настойчиво требовала заполнения. Оглядевшись, он увидел стоящую невдалеке Златку. Она, опустив голову, рисовала что-то на земле кончиком сандалии.
- Надо же. Ждет, - умилился Басов.
Пустота стала медленно заполняться.
- Злата! – позвал Басов. – Чего ты тут одна?
Девушка радостно встрепенулась.
- Я тебя жду. Пойдем домой.
Басов вздохнул.
- Пойдем, милая.
И, обняв прижавшуюся к нему девушку, он отправился в усадьбу, предвкушая обильный стол и мягкую постель с чудесной Златой. В голове потихоньку стали возникать новые идеи относительно строительства следующего, уже стоящего на стапеле корабля. Басов даже пожалел, что они не возникли у него раньше, еще до закладки. Вобщем, до стола он добрался уже настроенный достаточно воинственно, и первый, кому от него досталось, был Серега, не вовремя влезший со своей идеей экспансии.
- Да чтоб тебя… - начал было кипятиться Басов, но вдруг ему в голову, как всегда своевременно, пришла занятная мысль, и он повернулся к сидящему у дальнего конца стола Андрею.
- А скажи-ка мне, Андрей. Ты когда начинаешь собирать виноград и делать вино?
Андрей такому вопросу, мягко говоря, удивился. Басов еще ни разу не вторгался в его сферу деятельности. Разве только с коньяком. Поэтому и ответил не сразу.
- Через неделю и начнем. А хранить собранным его долго нельзя. Так что сразу и в давильню.
- Ага, - заметил Басов глубокомысленно, но больше вопросов задавать не стал.
А на следующий же день, когда намечался Юркин визит, Басов приготовил ему, кроме всего прочего, отдельную бумажку с надписью «дрожжи – один килограмм». Евстафий со времени последнего разговора подготовил двух бойцов на должность диверсантов. Узнав, для чего предназначаются их таланты, старый солдат секунду смотрел на Басова, впитывая информацию, потом упал на вовремя подвернувшуюся лавку и заржал так, что сбежался весь персонал, случившийся на первом этаже.
Когда на соседнем клере испортилось вино в бродильных цистернах, первым об этом узнал, естественно, Андрей. Рассказав Басову о ситуации, он посмотрел на него вопросительно, но лицо того было непроницаемо, как у индейского вождя, и Андрей уверился, что без Басова тут не обошлось. А когда тот попросил снизить цены на вино на одну драхму, догадки переросли в уверенность. И, между прочим, Вованова судоходная компания с Никитосом вместе успела скупить дешевое вино в Гераклее, Фазисе, Диоскуриаде и прочих мелких портах. А Алкеон за долю малую пообщался с местными трапезитами. Как результат, заемных средств у них, как назло в данный момент не оказалось. Под угрозой объявления несостоятельным владелец клера вынужден был его продать одному херсонеситу, не ведая, что тот есть подставное лицо.
Так что к осени Басов смело вступил во владение целой полосой клеров вдоль восточного берега Стрелецкой бухты. Теперь до огорода спокойно можно было доехать на повозке по своим владениям.
- Вот это, я понимаю – экспансия, - сказал он Сереге.
И тот, что бывало в последнее время крайне редко, согласился.
Лето было практически на исходе. Казалось, вот совсем недавно было первое июня, и Басов праздновал открытие собственного огорода. Ну надоело ему питаться бобами да недомерками в виде огурчиков и тыковок. Оказывается, греки не знали ничего из того, к чему привыкли Басов и компания. Даже грецкие орехи (ну, казалось бы) были привозными, а что такое гречка не слышал самый продвинутый грек. А пришельцы очень уважали помидорчики, огурчики (особенно соленые), баклажанчики и другие кабачки. Еще им нравились дыни и арбузы. Ну, про картошку с белокочанной и говорить нечего.
И все это поспевало почти одновременно под совокупным воздействием воды и солнца. Ефимия, первое время пугавшаяся всего неизвестного, уже освоила салаты, гаспаччо и щи. Население поместья распробовало вкус баклажанной икры с чесноком и специями, а также жареные кабачки. Подходило время арбузов и дынь. К дяде Афоне стояла очередь из желающих работать, потому что огородники первыми опробовали свой продукт. А когда Басов лично приготовил обжаренный в оливковом масле мелкий молодой картофель, даже не очищенный от кожуры, восторгу не было предела.
Вобщем, обитатели поместья получили дополнительный стимул держаться за это место обеими руками.
Заехавший по делам Никитос, оставшийся по случаю на обед, сначала с интересом посматривал на разносимые блюда, а, отведав, не смог сдержать восхищенного возгласа. А, узнав, откуда все это, стал приставать к Басову с просьбой продавать овощи только через его лавку. Довольный Серега потирал руки в стороне, хотя уж тут-то он был совершенно не при чем.
Однако Никитоса ждал жестокий облом.
- В этом году, - сказал Басов, - мы ничего продавать не будем. Нам просто нечего. Огородик маленький, а населения в поместье много и на всех хватает с трудом. А нам еще на зиму надо заготавливать.
- Это как это? – заинтересовался Никитос, забыв даже про то, что его только что обломали.
- А-а, так ты еще не знаешь. Тогда пойдем, - Басов привел озадаченного Никитоса во владения Ефимии, и попросил показать все для консервирования.
Раздраженная чем-то Ефимия хотела сначала всех попросту послать, но услышав про консервирование, кое для нее самой было еще в диковинку, охотно продемонстрировала изумленному Никитосу блестящие прозрачные банки, желтые железные крышки и свою гордость – закаточную машинку.
Никитос осторожно взял в руки трехлитровую банку, осмотрел ее со всех сторон и вернул заметно волновавшейся Ефимии.
- Вот уж диво, - сказал он восторженно. – А что вы потом будете с этими сосудами делать?
- А потом, - чувствуя свою значимость, важно сказала Ефимия. – Мы будем складывать туда овощи, заливать их рассолом или соком, прогревать и закрывать крышками при помощи той самой машинки. Называется «закатывать». Ну, и в подвал.
- И что? – немного разочарованно спросил Никитос.
- А зимой, - мечтательно ответила Ефимия, - мы откроем банку, и все вокруг будет пахнуть летом. И мы ощутим на языке его вкус.
Басов слушал Ефимию и улыбался про себя. А практичный Никитос уже стал искать выгоду.
- А много у вас, уважаемая Ефимия, этих прекрасных сосудов?
- Мало, - моментально становясь суровой, ответила Ефимия и, посмотрев на Басова, желчно добавила: - Очень мало.
Басов увлек порывающегося еще что-то спросить Никитоса с собой, говоря ему по дороге:
- Пойдем, пойдем, я тебе сейчас что-то расскажу.
Никитос с трудом дал себя увести.
- Вот смотри, - сказал ему Басов. – Чтобы не шокировать публику непонятными продуктами, мы берем хорошо известные у нас овощи и фрукты, а именно огурцы, бобы, фиги, сливы и консервируем их в специальных керамических сосудах, закрытых герметически специальными же крышками и обмазанными смолой как амфоры. Понимаешь?
- Понимать-то я понимаю, - сказал Никитос. – Но тут же возни сколько.
- Ха! А ты хотел, чтобы тебе привезли готовое, а ты просто продал? Не выйдет, брат. Придется поработать.
Тут Басов вдруг оставил Никитоса и задумался, потом сказал:
- Ты подожди пока в таблинуме. Я сейчас.
Басов вышел в коридор, проходящий через всю усадьбу, и поймал пробегавшую мимо горничную.
- Бажена, найди мне, пожалуйста, Серегу. Пусть немедленно идет в таблинум.
- Но… - вякнула, было, горничная.
- Ничего, - успокоил ее Басов. – Я тебя заранее прощаю.
Серега был отловлен у себя в ведомстве бочкотары и пришел, недовольно ворча.
- Слушай, друг мой, - вкрадчиво начал Басов.
Серега напрягся. Когда шеф начинал говорить так, это сулило или большие неприятности, или какую-нибудь неподъемную работу, или большие деньги. Ну, или все вместе.
- И все, - добродушно почти шепотом подытожил Басов. – И чего боялась?
А громко, обращаясь к собравшимся, крикнул:
- Приветствуйте крестную мать корабля!
Народ радостно загалдел. Всем понравилось, что выбрали именно Ефимию. Конечно, и Злату, и Дригису любили и уважали, но Ефимия была, наверное, более своя. А это значило очень много. Даже для самого последнего бывшего раба.
- Учись, мой сын, - негромко сказал Басов обалдевшему от неожиданности Сереге.
- Да, шеф, - признал тот. – Ты велик!
Площадка вместе с кораблем стала медленно снижаться. Скоро раздался плеск и, стоящие на самом краю, увидели, что корабль слегка качнулся на воде. И тут же швартовная команда притянула его к достроечной пристани. Народ, гудя, стал расходиться.
Басов посчитал свою миссию на этом законченной. Далее в дело вступал Вован со своим видением парусного вооружения. Однако, оставалось еще нечто по механической части, Вовану неподвластное. И тут пришлось привлекать дядю Афоню, как хоть и бывшего, но специалиста.
Имелось два варианта силовой установки, кроме столь любезных Вовану парусов, - паровая машина и газогенераторный двигатель. Можно было, конечно, поставить обычный судовой дизелек сил на сто. Уж такой корпус он бы узлов до восьми-девяти точно разогнал. Но вставала проблема горючего и, соответственно, автономности. Кроме портала поставщика не было. А ближайшая нефть располагалась на Каспии. Паровая же машина и газогенератор могли обойтись обычными дровами, коих по берегам моря было просто валом. Но паровая машина предполагала наличие котельного отделения и водоподготовки в то время как газогенератор такого объемного помещения не требовал, хотя, конечно рядом с машиной его размещать не рекомендовалось.
С другой стороны, простую паровую машину и котел можно было изготовить на месте, заказав Юрке только некоторые материалы, а вот двигатель внутреннего сгорания, да еще переделанный под генераторный газ, придется покупать целиком. Как, впрочем, и сам газогенератор.
- Я, все-таки, за паровик, - после долгих раздумий заявил дядя Афоня. – Вон, электростанцию же нашу крутит - и жалоб пока не поступало.
- Там стационар, - возразил Басов. – Никаких ограничений. Видал, какая дурында получилась? Поставь такую на наш корабль, и для груза места уже не останется.
- Да-а, - глубокомысленно протянул дядя Афоня. – Тут нужна доработка.
- А давай так, - предложил вдруг Басов. – На этот корпус ставим газогенераторный двигатель, а на следующий, который закладываем завтра, паровик. Пока строится корабль паровик надо доработать и изготовить. А? Как мысль?
- А что? - дядя Афоня задумчиво потер переносицу. – Мысль довольно свежая. Но тут есть одна проблема. Я не могу одновременно работать над машиной и на огороде.
Теперь задумался Басов.
- Блин! – сказал он. – И то, и другое для нас сейчас крайне актуально. Вот скажи мне, Игнатьич, что тебе ближе?
- Ну не знаю, - признался дядя Афоня. – Мне и то, и другое одинаково близко. Вот если бы зимой…
- Ладно, - сказал Басов. – Чувствую, тебе с ходу вопрос не решить. А посему подумай до завтра. Но завтра – однозначно. А я попрошу Юрку подыскать нужного специалиста. Годится?
Дядя Афоня мрачно кивнул, предвидя бессонную ночь.
Назавтра, отобедав и размякнув, но, тем не менее, не утеряв способности принимать эпохальные решения, Басов спросил не успевшего удрать к себе на огород дядю Афоню.
- Ну что, Игнатьич, надумал?
- Надумал, - мрачно ответил дядя Афоня. – Записывай меня на обе позиции.
- А потянешь? – с сомнением спросил Басов.
- Я еще достаточно крепок, - с вызовом сказал дядя Афоня и поспешил на пристань, где его дожидалась лодка.
Достройка первого боевого корабля неожиданно затянулась и виной всему был главный двигатель, из-за отсутствия которого держали раскрытой часть палубы. Безденежный, занятый переделкой автомобильного мотора, продолжал кормить завтраками, время шло, Басов ругался, и все переживали. На корабле сделали все, что не зависело от мотора. Даже мачты, набранные из лучшей сосны и стянутые железными бугелями, вставлены в свои степсы. Стоячий и бегучий такелаж обтянут и готов к действию. Да что там, даже валопровод с винтом стоял на месте в ожидании.
Наконец, Безденежный доставил за три рейса мотор с газогенератором и стал оправдываться. Оправдывался он умело, и теперь его стали жалеть, но Басов не обратил на его оправдания никакого внимания. Он, как коршун, набросился на привезенный агрегат и, не давая своим работникам ни минуты отдыха, спустил его в машинное отделение. Отцентровав по уже выставленному валопроводу, двигатель закрепили на фундаменте, и подвели к нему трубу от установленного в соседнем помещении газогенератора. Вован, который уже назначил себя командиром, не дожидаясь пока это сделает Басов, крутился тут же. Все эти железяки были для него, как для судоводителя, темным лесом, и крутился он больше для порядка. А назначенный стармехом кореш Прошки, бывший старше того на год и успевший постигнуть азы механики, будучи к ней склонным, перемазанный по уши лазил в недрах с набором гаечных ключей и выражал бурную радость.
Наконец Басов и Игнатьич, которым и так было тесно, выгнали Вована наверх.
- Ну и как тебе? – вопросил Басов у дяди Афони.
Мнением молодого и необстрелянного он не интересовался.
- Посмотрим, - осторожно, но внушительно ответил дядя Афоня.
Наконец, Басов скомандовал закладку топлива в газогенератор и лично зажег запальник. На этом его главенствующая роль и закончилась. Далее стали действовать матерые эксплуатационники в лице дяди Афони и исполненного сознания собственной важности Генки (так переложили на язык родных осин его греческое имя). Басов только наблюдал, как заработало дутье, как пошел газ, очищаясь и охлаждаясь и наконец, был запущен двигатель. Тут он не выдержал и выскочил на палубу, чтобы лично убедиться в наличии буруна за кормой и натянувшихся швартовов.
Корабль в рейс провожали опять всем поместьем без какого-либо привлечения посторонних. Вован лично повел его, гордо стоя на мостике. Команда, во избежание утечки информации, была целиком своя, из бывших рабов, которые за такое доверие жизнь были готовы отдать, а не то, чтобы просто промолчать. Для маскировки в виду города корабль шел под парусами. Стоявшие на носу и корме мощные стрелялки, изготовленные с применением автомобильных пружин, были закрыты от посторонних глаз брезентом. А чтобы не гонять корабль просто так, на него загрузили обычный товар для Гераклеи. Далее Вован должен был действовать по своему усмотрению. Но, по умолчанию предполагалось, что любого встреченного пирата он нагонит и накажет.
Когда корабль ушел и берег опустел, Басов почувствовал себя несколько некомфортно, ощутил какую-то душевную пустоту что ли. Пустота настойчиво требовала заполнения. Оглядевшись, он увидел стоящую невдалеке Златку. Она, опустив голову, рисовала что-то на земле кончиком сандалии.
- Надо же. Ждет, - умилился Басов.
Пустота стала медленно заполняться.
- Злата! – позвал Басов. – Чего ты тут одна?
Девушка радостно встрепенулась.
- Я тебя жду. Пойдем домой.
Басов вздохнул.
- Пойдем, милая.
И, обняв прижавшуюся к нему девушку, он отправился в усадьбу, предвкушая обильный стол и мягкую постель с чудесной Златой. В голове потихоньку стали возникать новые идеи относительно строительства следующего, уже стоящего на стапеле корабля. Басов даже пожалел, что они не возникли у него раньше, еще до закладки. Вобщем, до стола он добрался уже настроенный достаточно воинственно, и первый, кому от него досталось, был Серега, не вовремя влезший со своей идеей экспансии.
- Да чтоб тебя… - начал было кипятиться Басов, но вдруг ему в голову, как всегда своевременно, пришла занятная мысль, и он повернулся к сидящему у дальнего конца стола Андрею.
- А скажи-ка мне, Андрей. Ты когда начинаешь собирать виноград и делать вино?
Андрей такому вопросу, мягко говоря, удивился. Басов еще ни разу не вторгался в его сферу деятельности. Разве только с коньяком. Поэтому и ответил не сразу.
- Через неделю и начнем. А хранить собранным его долго нельзя. Так что сразу и в давильню.
- Ага, - заметил Басов глубокомысленно, но больше вопросов задавать не стал.
А на следующий же день, когда намечался Юркин визит, Басов приготовил ему, кроме всего прочего, отдельную бумажку с надписью «дрожжи – один килограмм». Евстафий со времени последнего разговора подготовил двух бойцов на должность диверсантов. Узнав, для чего предназначаются их таланты, старый солдат секунду смотрел на Басова, впитывая информацию, потом упал на вовремя подвернувшуюся лавку и заржал так, что сбежался весь персонал, случившийся на первом этаже.
Когда на соседнем клере испортилось вино в бродильных цистернах, первым об этом узнал, естественно, Андрей. Рассказав Басову о ситуации, он посмотрел на него вопросительно, но лицо того было непроницаемо, как у индейского вождя, и Андрей уверился, что без Басова тут не обошлось. А когда тот попросил снизить цены на вино на одну драхму, догадки переросли в уверенность. И, между прочим, Вованова судоходная компания с Никитосом вместе успела скупить дешевое вино в Гераклее, Фазисе, Диоскуриаде и прочих мелких портах. А Алкеон за долю малую пообщался с местными трапезитами. Как результат, заемных средств у них, как назло в данный момент не оказалось. Под угрозой объявления несостоятельным владелец клера вынужден был его продать одному херсонеситу, не ведая, что тот есть подставное лицо.
Так что к осени Басов смело вступил во владение целой полосой клеров вдоль восточного берега Стрелецкой бухты. Теперь до огорода спокойно можно было доехать на повозке по своим владениям.
- Вот это, я понимаю – экспансия, - сказал он Сереге.
И тот, что бывало в последнее время крайне редко, согласился.
ГЛАВА 3 - И последствия
Лето было практически на исходе. Казалось, вот совсем недавно было первое июня, и Басов праздновал открытие собственного огорода. Ну надоело ему питаться бобами да недомерками в виде огурчиков и тыковок. Оказывается, греки не знали ничего из того, к чему привыкли Басов и компания. Даже грецкие орехи (ну, казалось бы) были привозными, а что такое гречка не слышал самый продвинутый грек. А пришельцы очень уважали помидорчики, огурчики (особенно соленые), баклажанчики и другие кабачки. Еще им нравились дыни и арбузы. Ну, про картошку с белокочанной и говорить нечего.
И все это поспевало почти одновременно под совокупным воздействием воды и солнца. Ефимия, первое время пугавшаяся всего неизвестного, уже освоила салаты, гаспаччо и щи. Население поместья распробовало вкус баклажанной икры с чесноком и специями, а также жареные кабачки. Подходило время арбузов и дынь. К дяде Афоне стояла очередь из желающих работать, потому что огородники первыми опробовали свой продукт. А когда Басов лично приготовил обжаренный в оливковом масле мелкий молодой картофель, даже не очищенный от кожуры, восторгу не было предела.
Вобщем, обитатели поместья получили дополнительный стимул держаться за это место обеими руками.
Заехавший по делам Никитос, оставшийся по случаю на обед, сначала с интересом посматривал на разносимые блюда, а, отведав, не смог сдержать восхищенного возгласа. А, узнав, откуда все это, стал приставать к Басову с просьбой продавать овощи только через его лавку. Довольный Серега потирал руки в стороне, хотя уж тут-то он был совершенно не при чем.
Однако Никитоса ждал жестокий облом.
- В этом году, - сказал Басов, - мы ничего продавать не будем. Нам просто нечего. Огородик маленький, а населения в поместье много и на всех хватает с трудом. А нам еще на зиму надо заготавливать.
- Это как это? – заинтересовался Никитос, забыв даже про то, что его только что обломали.
- А-а, так ты еще не знаешь. Тогда пойдем, - Басов привел озадаченного Никитоса во владения Ефимии, и попросил показать все для консервирования.
Раздраженная чем-то Ефимия хотела сначала всех попросту послать, но услышав про консервирование, кое для нее самой было еще в диковинку, охотно продемонстрировала изумленному Никитосу блестящие прозрачные банки, желтые железные крышки и свою гордость – закаточную машинку.
Никитос осторожно взял в руки трехлитровую банку, осмотрел ее со всех сторон и вернул заметно волновавшейся Ефимии.
- Вот уж диво, - сказал он восторженно. – А что вы потом будете с этими сосудами делать?
- А потом, - чувствуя свою значимость, важно сказала Ефимия. – Мы будем складывать туда овощи, заливать их рассолом или соком, прогревать и закрывать крышками при помощи той самой машинки. Называется «закатывать». Ну, и в подвал.
- И что? – немного разочарованно спросил Никитос.
- А зимой, - мечтательно ответила Ефимия, - мы откроем банку, и все вокруг будет пахнуть летом. И мы ощутим на языке его вкус.
Басов слушал Ефимию и улыбался про себя. А практичный Никитос уже стал искать выгоду.
- А много у вас, уважаемая Ефимия, этих прекрасных сосудов?
- Мало, - моментально становясь суровой, ответила Ефимия и, посмотрев на Басова, желчно добавила: - Очень мало.
Басов увлек порывающегося еще что-то спросить Никитоса с собой, говоря ему по дороге:
- Пойдем, пойдем, я тебе сейчас что-то расскажу.
Никитос с трудом дал себя увести.
- Вот смотри, - сказал ему Басов. – Чтобы не шокировать публику непонятными продуктами, мы берем хорошо известные у нас овощи и фрукты, а именно огурцы, бобы, фиги, сливы и консервируем их в специальных керамических сосудах, закрытых герметически специальными же крышками и обмазанными смолой как амфоры. Понимаешь?
- Понимать-то я понимаю, - сказал Никитос. – Но тут же возни сколько.
- Ха! А ты хотел, чтобы тебе привезли готовое, а ты просто продал? Не выйдет, брат. Придется поработать.
Тут Басов вдруг оставил Никитоса и задумался, потом сказал:
- Ты подожди пока в таблинуме. Я сейчас.
Басов вышел в коридор, проходящий через всю усадьбу, и поймал пробегавшую мимо горничную.
- Бажена, найди мне, пожалуйста, Серегу. Пусть немедленно идет в таблинум.
- Но… - вякнула, было, горничная.
- Ничего, - успокоил ее Басов. – Я тебя заранее прощаю.
Серега был отловлен у себя в ведомстве бочкотары и пришел, недовольно ворча.
- Слушай, друг мой, - вкрадчиво начал Басов.
Серега напрягся. Когда шеф начинал говорить так, это сулило или большие неприятности, или какую-нибудь неподъемную работу, или большие деньги. Ну, или все вместе.
