падали с коней, поражённые арбалетными стрелами! И уже не хотелось думать о том, что это просто малолетки, хотелось перебить их всех, догнать, непременно догнать и перебить! И где-то там, в глубине сознания, понимал их, восхищался их смелостью отчаяния, их проявленным мужеством, но не хотелось жалеть их здесь и сейчас за то, что делали они.
Кони летели следом, хрустя снежной коркой, погоня всегда увлекает, но овраг, с его крутым склоном, не самое лучшее место для погони.
Барон Орвил Арвинский осадил коня на краю неожиданной полыньи. Озеро! Откуда? Знали, что овраг, а что в нём вода никто не доложил, не хватало ещё влететь в воду. Да и воды-то немало. Мокрый конь выбирался на берег напротив, кто-то уже, поди, искупался здесь ненароком, свезло же какому-то неудачнику. Конь-то выплыл, а он, наверное, нет. Хотя...
Среди заснеженных кусков льда заметил движение. Нет, он ещё не утонул, ещё пытается бороться. Кто это? Кто-нибудь из пажей-малолеток или кто из слуг? Да, не повезло, влетел ненароком, что ж ты, дурак, за коня своего не держался? Остался бы в седле, уже бы был на той стороне, конь бы вынес, а так погибнешь зазря. Глупо и бесславно.
Наблюдал с высоты коня за барахтающимся в воде солдатом противника. Нет, это не паж и даже не слуга. Это воин, на руках перчатки, стёганая куртка и облегчённый кожаный доспех угадывается. Кто-то из сержантов, должно быть. Растяпа! И не повезло же тебе, парень, честное слово.
На руке чуть выше локтя Орвил заметил повязку зелёного цвета с красным пятном, похожим на оленя.
Чёрт! Это герб! Значок, как у отца. Это мог быть кто-то из сержантов отца, из Дарнтских земель. А если это кто-то знакомый, из тех, кто учил ещё самого когда-то? Из старых сержантов, что учили скакать на коне и стрелять из арбалета, владеть мечом и булавой, пока отец был в вечных походах. Разве можно позволить хоть кому-то из них вот так вот бесславно умереть?
И сам не заметил, когда, на какой мысли, толкнул коня в воду, подобраться поближе к утопающему. Конь нехотя входил в воду, быстрее, а то можно опоздать! Орвил ударил его в мокрые гнедые бока шпорами, подгоняя. Изловчившись, дотянулся до края мокрого плаща и подтянул утопающего к себе, толкнул коня к берегу, чувствуя, как холодная вода заливает ноги.
Уже у берега спрыгнул с седла прямо в воду, перехватил мокрого противника за шиворот и, отступая назад, шёл спиной, таща утопающего за собой. Вот же чёрт! Он тонул, а меча не выпустил, даже сейчас, задыхаясь и откашливаясь от воды, он продолжал тащить за собой свой меч.
Ага, ты ещё, чего доброго, и махать им начнёшь!
Орвил выхватил засапожный кинжал и, наклонившись вперёд, сунул лезвие под горло противнику, сказал через зубы:
- Я взял тебя в плен... Признай это и будешь жить. Если нет, я убью тебя, слышишь? Ну же!- Толкнул его коленом в спину, как раз между лопаток, ходящих ходуном от удушливого кашля.- Говори!- приказал звонко, у самого-то зуб на зуб не попадал.
- Хорошо... Я признаю...- Воин разжал пальцы, выпуская рукоять меча, и вскинул ладонь вверх, левая рука висела плетью. «Тоже... левая...»- мелькнуло в голове Орвила будто бы между прочим.- Признаю...- ещё раз шепнул и закинул голову назад, силясь рассмотреть своего спасителя и одновременно пленителя.
- Ты?- Орвил узнал его и, опешив, отпустил, отступая назад.
Обессиленный Эрвин упал спиной в воду, как раз под ноги сына своего сеньора, засмеялся коротко от случившегося совпадения, боролся с кашлем, а всё равно смеялся, видя реакцию молодого барона, его растерянный взгляд. Шепнул, когда успокоился и поднялся на колени:
- Передумаешь? Я пойму...
Орвил нахмурился. «О чём он? Думает, смогу всё-таки убить? Это после того, как из воды вытащил? Знал бы, бросил бы там, тони дальше, как муха в меду, мне-то что?» Наклонился и подобрал меч оруженосца, спрятал кинжал за голенище сапога, поудобнее перехватил меч, поднёс лезвие к горлу слуги своего отца, спросил:
- Ты что здесь? Ты же оруженосец? Почему не с ним?
Эрвин понял, о ком речь: о бароне Элвуде спрашивал его сын своего отца.
- Он не взял меня с собой... оставил в обозе...
Орвил молчал, разглядывая противника сверху, и Эрвин, поддерживая больную руку, поднялся на ноги под пристальным взглядом барона, топтался в холодной воде.
- Может, в-выйдем из в-воды?- Голос предательски дрожал, зубы стучали, и Эрвин начал заикаться.
Орвил вышел из воды первым, всё ещё не опуская меча.
- Не... не бойтесь... Я... я же признал с-себя вашим пленным...
- Не сбежишь?
Отрицательно дёрнул подбородком.
И тут с вершины оврага вниз посыпались всадники, загомонили, окружая, и Эрвин, поняв, что теперь его ждёт плен, устало прикрыл глаза. Как же он замёрз! Лучше сдохнуть здесь и сейчас!
Слух уловил чёткие приказы барона своим людям:
- Переоденьте его в сухое и побыстрее! Найдите и мне сухое, не хватало отморозить ноги! Забираем обоз и убираемся... Быстро!
Эрвин почувствовал, как кто-то из услужливых оруженосцев барона Арвинского накинул на плечи длинный тёплый плащ. Ещё один барон в его жизни. Найдите десять отличий между отцом и сыном.
Тяжёлый железный барбекю глухо брякнул за деревянной дверью, закрывая камеру. Эрвин остался один. Охранник принёс ужин – кусок рыбного пирога и несколько мелких зелёных яблок. Неплохо! Не то что в тюрьме его отца, в Дарнте, там раз в день давали всего кусок хлеба и холодную воду. Сравнение не в пользу барона Элвуда, что ни говори.
Но тюрьма и есть тюрьма. Тот же холод, темнота и мрак, голые ледяные стены, соломенный тюфяк на полке, хоть не на полу, как было в Дарнте.
Эрвин вздохнул. Как же он устал от этого. Как надоели они ему, отец и его сынок, ну почему оба они мыслят так одинаково? Опять тюрьма, снова камера, как у преступника, сколько можно?
Ведь сказал же, что признаю себя пленным, что не попытаюсь сбежать и не пытался ни разу, зачем же так?
Вспомнил дорогу до Арвина. Это было интересно. Его сопровождали два человека, хорошо хоть, что не стали связывать, хотя пытались. Эрвина передёрнуло: он помнил ту боль, что пережил, когда два воина начали связывать ему руки. Это было больно, сильно больно, от боли даже горло перехватило, и Эрвин взмолился тогда:
- Не надо, не делайте этого... Пожалуйста... Я не сбегу... Поверьте мне... не надо... Пожалуйста...
Он редко когда просил о чём-то, а тут не выдержал, чувствуя, что от сильной боли даже в переносице заболело подступающими слезами. Не хватало ещё! Вот же позор, стыдоба несчастная, но ничего не мог с собой поделать.
Хорошо, что рядом оказался этот барон, он разговаривал с кем-то из своих рыцарей и, видимо, услышал мольбу пленного оруженосца, приказал своим воинам:
- Ладно, не связывайте его, он не сбежит...
Эрвин в этот момент был безмерно благодарен ему, что он остановил эту невыносимую пытку.
К этому времени Эрвина уже переодели в сухую тёплую одежду, простую, конечно, но добротную, и собирались увозить в Арвин, его ждала долгая дорога верхом и под охраной. Барон спросил своих людей:
- Вы врачу его показывали? Что с рукой?
- Нет, милорд...
- Ну так покажите! Пока вы до места доберётесь, это же сколько дней? Что тянуть! Быстро!
Эрвин опять готов был сказать ему «спасибо». Подоспевший врач успел осмотреть его и обрадовал, что рука не сломана, а выбита в плече, он сумел вправить её на место и посоветовал беречься и больше отдыхать.
Всю дорогу до Арвина, верхом, Эрвин, бледный от боли, старался выполнять совет врача как мог, но получалось плохо, она и сейчас продолжала болеть, уже столько дней в темнице Арвина. А как её беречь, когда в любой момент, словно всё нарочно, так и норовит ударить или задеть именно больное место? Но так всегда, что бы ни болело.
Даже здесь, в камере темницы, то ляжешь неудобно, то заденешь ненароком, то обопрёшься случайно. Эрвин приучал себя к мысли продумывать каждое действие, каждый шаг.
Сколько ещё он пробудет здесь? Зачем он, этот барон, держит его тут? Может быть, он надеется на выкуп или попытается давить на своего отца – бесполезное дело! Барон Элвуд никогда не пойдёт на это, ради Эрвина – никогда. Он не был богатым воспитанником барона, за него не надо было отвечать ни перед кем. Он – безземельный сирота из рыцарей среднего пошиба, таким видел его барон Элвуд, таким он был в его глазах, да и в последнее время он сильно разочаровал своего сеньора.
Но, видно, сын его об этом не знал.
Пожалуй, самого барона и не было ещё дома, иначе, как думалось Эрвину, он бы обязательно посетил его здесь или вызвал к себе. Неужели же он не потешит своё самолюбие?
Оруженосец отца, противник по сражению, да ещё и победитель в турнире в личном поединке... Неужели он не захочет глянуть на Эрвина в стенах темницы? Не захочет разве душу отвести?
Именно поэтому Эрвин и думал, что его ещё нет здесь. Скорее всего, он где-нибудь ещё там, в гуще событий, воюет за интересы своего сеньора, графа Мард. Эрвина с двумя слугами он отправил домой, а сам остался.
Интересно, как там держится Гавардская армия, граф Гаварда – коварный дядюшка Вольф, да и сам барон Элвуд? Вся армия осталась без обоза, пажи и слуги разбежались, кони пропали кто куда. С какими силами ведёт войну дальше барон Элвуд и его граф? Живы ли ребята-оруженосцы, что были там?
Эрвин гадал и мучился, а спросить кого, не знал. В голову лезли всякие вопросы, на которые никто не мог дать ответа. Приходилось просто ждать, ждать, когда вернётся хозяин этих земель, и именно он будет решать судьбу Эрвина.
Что это был за человек, этот барон Орвил Арвинский?
Понятно, что он был старше Эрвина, должно быть, и умнее, хотя, кто его знает. Сталкиваться с ним по жизни приходилось не часто, один раз на турнирном пиру виделись и повздорили, когда задержал его нарочно, чтобы он не бросился догонять баронессу-мачеху, да ещё пару раз видел его там, на турнире между поединками, мельком видел в «Пропавшей подкове». Да потом ещё раз на дороге в Берд, когда барон этот наказывал ему беречь баронессу, по-моему, он даже пытался угрожать, говорил, что найдёт и убьёт, если что-нибудь с ней случится.
А что с ней могло случиться? Жива и здорова, сына дальше воспитывает.
Что ещё он мог сказать об этом человеке? Он и не знал-то его толком, ну видел несколько раз, ну и что?
Зато Эрвин хорошо знал, кто его отец, это серьёзный довод, не поспоришь, а ещё этого человека любила баронесса Ания, не могла же она полюбить подонка, в самом деле?
Получается, с одной стороны барон Элвуд со своим непробиваемым характером, а с другой баронесса со своей любовью и ребёнком. Что мог Эрвин ожидать от этого молодого барона? Он – копия своего отца или же нет? Может, он что-то новое, другое? Есть ли в нём человечность и благородство? За что-то же полюбила его баронесса, за что? Будь он копией своего отца, вряд ли она смогла бы влюбиться в него. Но и вряд ли отец и сын будут так разительно отличаться друг от друга.
Да, в эти дни ему было о чём подумать.
Конечно, Арвинская земля отличалась и от Гаварда, и от Дарнта. Пока добирались верхом несколько дней, Эрвин успел оценить эти земли. Это был юг, здесь ещё не было снега, дули ветра и ночи были холодными, но тех холодов и снега с метелью ещё не было. Всему виной, наверное, был горный перевал, что задерживал холод с севера. И здесь, на юге, ещё шёл листопад, а по дороге попали они под холодный дождь, и казалось, что время остановилось и задержалось здесь, в Арвине, на месяц, неменьше.
Как же должно быть здесь хорошо летом! Сколько лесов и рощ, такие полноводные реки! Сколько полей кругом!
Повезло этому барону, он сменил земли Дарнта на эти, тёплые и плодородные, правда, Дарнт для него это Родина, а Арвин – земля его матери и деда. Дарнт славился охотничьими угодьями, поэтому его герб зелёного цвета и на нём олень. Хотя, наверное, и в Арвине охота может быть не менее удачной. И здесь ещё есть свежие яблоки, что очень неплохо. Эрвин улыбнулся, подбрасывая и ловя в воздухе маленькое крепкое яблочко зелёного цвета. Конечно, неплохо.
Сколько ещё он просидел так – в несколько дней не вберёшь, когда вот так же вечером охранник, звонко лязгнув запором, распахнул дверь и вошёл, подсвечивая факелом.
- Поднимайся! Вставай! Давай-давай!
Воткнул чадящий факел в уключину в углу и вышел, не закрывая дверь. Эрвин поднялся с соломенного матраса. Ну что там ещё? Только угрелся, приготовился спать, рука болеть перестала, позволила настроиться на сон.
В камеру вошёл барон, на плечах длинный дорожный плащ, а на ногах – высокие сапоги с блеснувшими в полумраке шпорами. Видать, только с дороги, с седла... И сюда? Ничего себе, чем это Эрвин заслужил такое внимание?
Долго молчал, рассматривая, не начинал разговора, и Эрвин первым заговорил:
- С приездом, что ли?..
Молодой барон усмехнулся, дёрнув подбородком.
- Мы разбили ваши войска, граф отступил к самому Гаварду...
- И?- Эрвин ждал продолжения и спросил.
- Пока заключили перемирие, обменялись заложниками, у графа Мард остались земли по берегу Ислы, остальные земли пришлось вернуть. Граф Гаварда всё оплатил из своей казны...
Последнее услышав, Эрвин скрипнул зубами от досады. Это была его казна и это были его земли. Как мог дядя Вольф так глупо распоряжаться тем, что не его? Какое имеет право?
- Вы проиграли.
- А барон Элвуд? Он жив?
- Да что с ним, со старым, сделается? Конечно, жив! Ещё в детстве, помню, старая цыганка нагадала ему, что в бою его не убьют, что помрёт в своей постели. Он ещё долго будет небо коптить, вот увидишь!
Эрвин молчал. Радоваться ему или огорчаться от таких новостей? Интересно, барон хоть знает, что Эрвин жив? Сообщил ли ему его сын об этом? Зачем он вообще сюда пришёл? Тоже мне, вестник!
- И что теперь?- спросил первым, не скрывая раздражения.- Что вы собираетесь делать со мной?
- Я написал письмо отцу, предложил отдать за небольшой выкуп, он долго не отвечал, а потом прислал человека с сообщением на словах.- Усмехнулся, тряхнув тёмными волосами.- Он никогда писать не любил, это точно... Ты ему не нужен даже даром. Что так? Я слышал, ты – его оруженосец, в любимчиках ходил... Что случилось? Что так?- повторил.
- Что было, то прошло. Зачем ворошить прошлое?
- А если поворошить?
На этот раз усмехнулся Эрвин.
- Вы хотите говорить об этом здесь? Нет уж! Я в вашей власти, хотите, казните, хотите, прогоните вон! Решайте только быстрее, я устал и хочу спать.- Эрвин демонстративно завернулся в плащ и ушёл вглубь камеры, сел на свой матрас, и всё под пристальным взглядом барона.
Что он ещё от него хочет? Зачем это всё? Он – его пленный и этим всё сказано. Что ещё надо?
И барон ушёл. Громко стукнула дверь, и лязгнул засов, только долго ещё метался по стенам свет выгорающего факела, оставленного Эрвину. Забыли ли его случайно или оставили специально – неведомо.
Эрвин же долго лежал и думал о том, что узнал. Вспоминал свои земли, тот проигрышный поход, что затеял граф Гаварда. Понятное дело, что граф Мард тщательно всё спланировал и приготовил: и время, и место, и силы собрал, у них целый год был для этого. Они отыгрались за своё поражение под Ритбергом, и отыгрались с лихвой, получили земли и деньги. И это перемирие. Насколько оно затянется?
Кони летели следом, хрустя снежной коркой, погоня всегда увлекает, но овраг, с его крутым склоном, не самое лучшее место для погони.
Барон Орвил Арвинский осадил коня на краю неожиданной полыньи. Озеро! Откуда? Знали, что овраг, а что в нём вода никто не доложил, не хватало ещё влететь в воду. Да и воды-то немало. Мокрый конь выбирался на берег напротив, кто-то уже, поди, искупался здесь ненароком, свезло же какому-то неудачнику. Конь-то выплыл, а он, наверное, нет. Хотя...
Среди заснеженных кусков льда заметил движение. Нет, он ещё не утонул, ещё пытается бороться. Кто это? Кто-нибудь из пажей-малолеток или кто из слуг? Да, не повезло, влетел ненароком, что ж ты, дурак, за коня своего не держался? Остался бы в седле, уже бы был на той стороне, конь бы вынес, а так погибнешь зазря. Глупо и бесславно.
Наблюдал с высоты коня за барахтающимся в воде солдатом противника. Нет, это не паж и даже не слуга. Это воин, на руках перчатки, стёганая куртка и облегчённый кожаный доспех угадывается. Кто-то из сержантов, должно быть. Растяпа! И не повезло же тебе, парень, честное слово.
На руке чуть выше локтя Орвил заметил повязку зелёного цвета с красным пятном, похожим на оленя.
Чёрт! Это герб! Значок, как у отца. Это мог быть кто-то из сержантов отца, из Дарнтских земель. А если это кто-то знакомый, из тех, кто учил ещё самого когда-то? Из старых сержантов, что учили скакать на коне и стрелять из арбалета, владеть мечом и булавой, пока отец был в вечных походах. Разве можно позволить хоть кому-то из них вот так вот бесславно умереть?
И сам не заметил, когда, на какой мысли, толкнул коня в воду, подобраться поближе к утопающему. Конь нехотя входил в воду, быстрее, а то можно опоздать! Орвил ударил его в мокрые гнедые бока шпорами, подгоняя. Изловчившись, дотянулся до края мокрого плаща и подтянул утопающего к себе, толкнул коня к берегу, чувствуя, как холодная вода заливает ноги.
Уже у берега спрыгнул с седла прямо в воду, перехватил мокрого противника за шиворот и, отступая назад, шёл спиной, таща утопающего за собой. Вот же чёрт! Он тонул, а меча не выпустил, даже сейчас, задыхаясь и откашливаясь от воды, он продолжал тащить за собой свой меч.
Ага, ты ещё, чего доброго, и махать им начнёшь!
Орвил выхватил засапожный кинжал и, наклонившись вперёд, сунул лезвие под горло противнику, сказал через зубы:
- Я взял тебя в плен... Признай это и будешь жить. Если нет, я убью тебя, слышишь? Ну же!- Толкнул его коленом в спину, как раз между лопаток, ходящих ходуном от удушливого кашля.- Говори!- приказал звонко, у самого-то зуб на зуб не попадал.
- Хорошо... Я признаю...- Воин разжал пальцы, выпуская рукоять меча, и вскинул ладонь вверх, левая рука висела плетью. «Тоже... левая...»- мелькнуло в голове Орвила будто бы между прочим.- Признаю...- ещё раз шепнул и закинул голову назад, силясь рассмотреть своего спасителя и одновременно пленителя.
- Ты?- Орвил узнал его и, опешив, отпустил, отступая назад.
Обессиленный Эрвин упал спиной в воду, как раз под ноги сына своего сеньора, засмеялся коротко от случившегося совпадения, боролся с кашлем, а всё равно смеялся, видя реакцию молодого барона, его растерянный взгляд. Шепнул, когда успокоился и поднялся на колени:
- Передумаешь? Я пойму...
Орвил нахмурился. «О чём он? Думает, смогу всё-таки убить? Это после того, как из воды вытащил? Знал бы, бросил бы там, тони дальше, как муха в меду, мне-то что?» Наклонился и подобрал меч оруженосца, спрятал кинжал за голенище сапога, поудобнее перехватил меч, поднёс лезвие к горлу слуги своего отца, спросил:
- Ты что здесь? Ты же оруженосец? Почему не с ним?
Эрвин понял, о ком речь: о бароне Элвуде спрашивал его сын своего отца.
- Он не взял меня с собой... оставил в обозе...
Орвил молчал, разглядывая противника сверху, и Эрвин, поддерживая больную руку, поднялся на ноги под пристальным взглядом барона, топтался в холодной воде.
- Может, в-выйдем из в-воды?- Голос предательски дрожал, зубы стучали, и Эрвин начал заикаться.
Орвил вышел из воды первым, всё ещё не опуская меча.
- Не... не бойтесь... Я... я же признал с-себя вашим пленным...
- Не сбежишь?
Отрицательно дёрнул подбородком.
И тут с вершины оврага вниз посыпались всадники, загомонили, окружая, и Эрвин, поняв, что теперь его ждёт плен, устало прикрыл глаза. Как же он замёрз! Лучше сдохнуть здесь и сейчас!
Слух уловил чёткие приказы барона своим людям:
- Переоденьте его в сухое и побыстрее! Найдите и мне сухое, не хватало отморозить ноги! Забираем обоз и убираемся... Быстро!
Эрвин почувствовал, как кто-то из услужливых оруженосцев барона Арвинского накинул на плечи длинный тёплый плащ. Ещё один барон в его жизни. Найдите десять отличий между отцом и сыном.
Прода от 27.11.2019, 18:11
Глава 39
Тяжёлый железный барбекю глухо брякнул за деревянной дверью, закрывая камеру. Эрвин остался один. Охранник принёс ужин – кусок рыбного пирога и несколько мелких зелёных яблок. Неплохо! Не то что в тюрьме его отца, в Дарнте, там раз в день давали всего кусок хлеба и холодную воду. Сравнение не в пользу барона Элвуда, что ни говори.
Но тюрьма и есть тюрьма. Тот же холод, темнота и мрак, голые ледяные стены, соломенный тюфяк на полке, хоть не на полу, как было в Дарнте.
Эрвин вздохнул. Как же он устал от этого. Как надоели они ему, отец и его сынок, ну почему оба они мыслят так одинаково? Опять тюрьма, снова камера, как у преступника, сколько можно?
Ведь сказал же, что признаю себя пленным, что не попытаюсь сбежать и не пытался ни разу, зачем же так?
Вспомнил дорогу до Арвина. Это было интересно. Его сопровождали два человека, хорошо хоть, что не стали связывать, хотя пытались. Эрвина передёрнуло: он помнил ту боль, что пережил, когда два воина начали связывать ему руки. Это было больно, сильно больно, от боли даже горло перехватило, и Эрвин взмолился тогда:
- Не надо, не делайте этого... Пожалуйста... Я не сбегу... Поверьте мне... не надо... Пожалуйста...
Он редко когда просил о чём-то, а тут не выдержал, чувствуя, что от сильной боли даже в переносице заболело подступающими слезами. Не хватало ещё! Вот же позор, стыдоба несчастная, но ничего не мог с собой поделать.
Хорошо, что рядом оказался этот барон, он разговаривал с кем-то из своих рыцарей и, видимо, услышал мольбу пленного оруженосца, приказал своим воинам:
- Ладно, не связывайте его, он не сбежит...
Эрвин в этот момент был безмерно благодарен ему, что он остановил эту невыносимую пытку.
К этому времени Эрвина уже переодели в сухую тёплую одежду, простую, конечно, но добротную, и собирались увозить в Арвин, его ждала долгая дорога верхом и под охраной. Барон спросил своих людей:
- Вы врачу его показывали? Что с рукой?
- Нет, милорд...
- Ну так покажите! Пока вы до места доберётесь, это же сколько дней? Что тянуть! Быстро!
Эрвин опять готов был сказать ему «спасибо». Подоспевший врач успел осмотреть его и обрадовал, что рука не сломана, а выбита в плече, он сумел вправить её на место и посоветовал беречься и больше отдыхать.
Всю дорогу до Арвина, верхом, Эрвин, бледный от боли, старался выполнять совет врача как мог, но получалось плохо, она и сейчас продолжала болеть, уже столько дней в темнице Арвина. А как её беречь, когда в любой момент, словно всё нарочно, так и норовит ударить или задеть именно больное место? Но так всегда, что бы ни болело.
Даже здесь, в камере темницы, то ляжешь неудобно, то заденешь ненароком, то обопрёшься случайно. Эрвин приучал себя к мысли продумывать каждое действие, каждый шаг.
Сколько ещё он пробудет здесь? Зачем он, этот барон, держит его тут? Может быть, он надеется на выкуп или попытается давить на своего отца – бесполезное дело! Барон Элвуд никогда не пойдёт на это, ради Эрвина – никогда. Он не был богатым воспитанником барона, за него не надо было отвечать ни перед кем. Он – безземельный сирота из рыцарей среднего пошиба, таким видел его барон Элвуд, таким он был в его глазах, да и в последнее время он сильно разочаровал своего сеньора.
Но, видно, сын его об этом не знал.
Пожалуй, самого барона и не было ещё дома, иначе, как думалось Эрвину, он бы обязательно посетил его здесь или вызвал к себе. Неужели же он не потешит своё самолюбие?
Оруженосец отца, противник по сражению, да ещё и победитель в турнире в личном поединке... Неужели он не захочет глянуть на Эрвина в стенах темницы? Не захочет разве душу отвести?
Именно поэтому Эрвин и думал, что его ещё нет здесь. Скорее всего, он где-нибудь ещё там, в гуще событий, воюет за интересы своего сеньора, графа Мард. Эрвина с двумя слугами он отправил домой, а сам остался.
Интересно, как там держится Гавардская армия, граф Гаварда – коварный дядюшка Вольф, да и сам барон Элвуд? Вся армия осталась без обоза, пажи и слуги разбежались, кони пропали кто куда. С какими силами ведёт войну дальше барон Элвуд и его граф? Живы ли ребята-оруженосцы, что были там?
Эрвин гадал и мучился, а спросить кого, не знал. В голову лезли всякие вопросы, на которые никто не мог дать ответа. Приходилось просто ждать, ждать, когда вернётся хозяин этих земель, и именно он будет решать судьбу Эрвина.
Что это был за человек, этот барон Орвил Арвинский?
Понятно, что он был старше Эрвина, должно быть, и умнее, хотя, кто его знает. Сталкиваться с ним по жизни приходилось не часто, один раз на турнирном пиру виделись и повздорили, когда задержал его нарочно, чтобы он не бросился догонять баронессу-мачеху, да ещё пару раз видел его там, на турнире между поединками, мельком видел в «Пропавшей подкове». Да потом ещё раз на дороге в Берд, когда барон этот наказывал ему беречь баронессу, по-моему, он даже пытался угрожать, говорил, что найдёт и убьёт, если что-нибудь с ней случится.
А что с ней могло случиться? Жива и здорова, сына дальше воспитывает.
Что ещё он мог сказать об этом человеке? Он и не знал-то его толком, ну видел несколько раз, ну и что?
Зато Эрвин хорошо знал, кто его отец, это серьёзный довод, не поспоришь, а ещё этого человека любила баронесса Ания, не могла же она полюбить подонка, в самом деле?
Получается, с одной стороны барон Элвуд со своим непробиваемым характером, а с другой баронесса со своей любовью и ребёнком. Что мог Эрвин ожидать от этого молодого барона? Он – копия своего отца или же нет? Может, он что-то новое, другое? Есть ли в нём человечность и благородство? За что-то же полюбила его баронесса, за что? Будь он копией своего отца, вряд ли она смогла бы влюбиться в него. Но и вряд ли отец и сын будут так разительно отличаться друг от друга.
Да, в эти дни ему было о чём подумать.
Конечно, Арвинская земля отличалась и от Гаварда, и от Дарнта. Пока добирались верхом несколько дней, Эрвин успел оценить эти земли. Это был юг, здесь ещё не было снега, дули ветра и ночи были холодными, но тех холодов и снега с метелью ещё не было. Всему виной, наверное, был горный перевал, что задерживал холод с севера. И здесь, на юге, ещё шёл листопад, а по дороге попали они под холодный дождь, и казалось, что время остановилось и задержалось здесь, в Арвине, на месяц, неменьше.
Как же должно быть здесь хорошо летом! Сколько лесов и рощ, такие полноводные реки! Сколько полей кругом!
Повезло этому барону, он сменил земли Дарнта на эти, тёплые и плодородные, правда, Дарнт для него это Родина, а Арвин – земля его матери и деда. Дарнт славился охотничьими угодьями, поэтому его герб зелёного цвета и на нём олень. Хотя, наверное, и в Арвине охота может быть не менее удачной. И здесь ещё есть свежие яблоки, что очень неплохо. Эрвин улыбнулся, подбрасывая и ловя в воздухе маленькое крепкое яблочко зелёного цвета. Конечно, неплохо.
Сколько ещё он просидел так – в несколько дней не вберёшь, когда вот так же вечером охранник, звонко лязгнув запором, распахнул дверь и вошёл, подсвечивая факелом.
- Поднимайся! Вставай! Давай-давай!
Воткнул чадящий факел в уключину в углу и вышел, не закрывая дверь. Эрвин поднялся с соломенного матраса. Ну что там ещё? Только угрелся, приготовился спать, рука болеть перестала, позволила настроиться на сон.
В камеру вошёл барон, на плечах длинный дорожный плащ, а на ногах – высокие сапоги с блеснувшими в полумраке шпорами. Видать, только с дороги, с седла... И сюда? Ничего себе, чем это Эрвин заслужил такое внимание?
Долго молчал, рассматривая, не начинал разговора, и Эрвин первым заговорил:
- С приездом, что ли?..
Молодой барон усмехнулся, дёрнув подбородком.
- Мы разбили ваши войска, граф отступил к самому Гаварду...
- И?- Эрвин ждал продолжения и спросил.
- Пока заключили перемирие, обменялись заложниками, у графа Мард остались земли по берегу Ислы, остальные земли пришлось вернуть. Граф Гаварда всё оплатил из своей казны...
Последнее услышав, Эрвин скрипнул зубами от досады. Это была его казна и это были его земли. Как мог дядя Вольф так глупо распоряжаться тем, что не его? Какое имеет право?
- Вы проиграли.
- А барон Элвуд? Он жив?
- Да что с ним, со старым, сделается? Конечно, жив! Ещё в детстве, помню, старая цыганка нагадала ему, что в бою его не убьют, что помрёт в своей постели. Он ещё долго будет небо коптить, вот увидишь!
Эрвин молчал. Радоваться ему или огорчаться от таких новостей? Интересно, барон хоть знает, что Эрвин жив? Сообщил ли ему его сын об этом? Зачем он вообще сюда пришёл? Тоже мне, вестник!
- И что теперь?- спросил первым, не скрывая раздражения.- Что вы собираетесь делать со мной?
- Я написал письмо отцу, предложил отдать за небольшой выкуп, он долго не отвечал, а потом прислал человека с сообщением на словах.- Усмехнулся, тряхнув тёмными волосами.- Он никогда писать не любил, это точно... Ты ему не нужен даже даром. Что так? Я слышал, ты – его оруженосец, в любимчиках ходил... Что случилось? Что так?- повторил.
- Что было, то прошло. Зачем ворошить прошлое?
- А если поворошить?
На этот раз усмехнулся Эрвин.
- Вы хотите говорить об этом здесь? Нет уж! Я в вашей власти, хотите, казните, хотите, прогоните вон! Решайте только быстрее, я устал и хочу спать.- Эрвин демонстративно завернулся в плащ и ушёл вглубь камеры, сел на свой матрас, и всё под пристальным взглядом барона.
Что он ещё от него хочет? Зачем это всё? Он – его пленный и этим всё сказано. Что ещё надо?
И барон ушёл. Громко стукнула дверь, и лязгнул засов, только долго ещё метался по стенам свет выгорающего факела, оставленного Эрвину. Забыли ли его случайно или оставили специально – неведомо.
Эрвин же долго лежал и думал о том, что узнал. Вспоминал свои земли, тот проигрышный поход, что затеял граф Гаварда. Понятное дело, что граф Мард тщательно всё спланировал и приготовил: и время, и место, и силы собрал, у них целый год был для этого. Они отыгрались за своё поражение под Ритбергом, и отыгрались с лихвой, получили земли и деньги. И это перемирие. Насколько оно затянется?
