Она ревела, орошая моё плечо горючими слезами, а я её поглаживал, безуспешно пытаясь успокоить.
Утром Лона проснулась с опухшими глазами, умывание не помогло. Я не понимал, чего она так расстроилась. Давно умершая женщина оказалась не её матерью – и что? Лона никогда её не видела, а всё, что о ней знает, рассказано нянькой. За завтраком она чуть-чуть поела, но смотрела при этом на что-то, видимое ей одной. И всё же когда я провёл ладонью у неё перед глазами, она это заметила и даже попробовала улыбнуться.
- Дарен, я знаю, ты всю ночь из-за меня не спал, - сказала Лона с теплотой в голосе. – Я очень тебе благодарна.
- Я есть спавший урывками. Я есть наученный этому.
- Всё равно спасибо. Если бы не ты, я б ревела до утра. А так даже выспалась. Ты думаешь, что я расклеилась из-за ерунды?
- Ты есть читающая мои мысли опять.
- Для меня это не ерунда! Я выросла во дворце, считала себя настоящей принцессой, а теперь, кроме тебя, никому не нужна.
- Мы есть покинувшие твой дворец давно. Ты есть расклеившаяся вчера только. Когда ты есть догадавшаяся, что Ребекка не есть твоя мать.
- Как ты не понимаешь? У меня были отец и мать, пусть покойная, мамина подруга тётя Фанни, а ещё два брата и сестра. Их у меня больше нет, совсем нет!
- Я есть повторяющий, что ты есть расставшаяся с ними неделю назад. Неделя есть семь дней подряд, - я вспомнил вопрос Герхардта III.
- Он видел в тебе тупого горного варвара, - Лона снова улыбнулась. – А ты не тупой. Но всё равно не понимаешь. То, что Герхардт мне не отец – неважно. Я тебе говорила, что королевских лошадей и вывели для того, чтобы королевы не рожали принцев от кого попало. Теперь у принцев отцы всегда королевской крови. Ходили слухи, что мой младший брат, в смысле, младший сын Герхардта, на самом деле сын его брата. Да и Герхардт был хорошим отчимом, я ведь ни разу даже не заподозрила, что он мне не отец.
- Ты есть говорящая, что разврат есть норма для династии Гроссфлюса, и ты не есть ошарашенная, что твоя мать есть принимавшая в нём участие.
- Не такими неприличными словами, но примерно так. Решила, что личная жизнь мамы – не моё дело. Важно, что я любила её, и она меня любила. О том, что она меня любила, я знала от тёти Фанни, которую я тоже очень любила, и думала, что и она меня… Дарен, ты не запутался, кто кого любил?
- Ты есть говорившая, что мой торговый есть трудный для понимания. А твой есть ещё труднее иногда.
- Всё ты прекрасно понял!
- Да. Ты есть могущая продолжать рассказ, что есть повествующий о всеобщей любви.
- А тут выяснилось, что кормилица всё наврала, а на самом деле родная мать от меня отказалась!
- Фанни есть твоя кормилица, так ли это?
- Да. Её ребёнок родился мёртвым, и она меня выкормила, когда мама умерла. Потому и стала мне сперва няней, а потом гувернанткой.
- Ты есть плакавшая потому, что твоя мать есть выпихнувшая тебя в приёмную семью, так ли это?
- Да! Она от меня отказалась, я ей не нужна! Она за столько лет ни разу не захотела даже повидаться со мной! Какая она после этого мать?
А я бы не осуждал так безоговорочно женщину, что родила Лону. Если она в другом мире, как она может повидаться с кем-то здесь? Вряд ли к транспорту, что перемещается между мирами, свободный доступ. Другой вопрос, как мать отдала едва рождённого ребёнка чужим людям? Хотя, если подумать, можно украсть ребёнка, инсценировать его смерть, например, телега сорвалась в пропасть, какое горе. Ищите своё чадо в Гроссфлюсе, дорогие родители, если знаете, где это и как туда попасть.
- Она есть не виновата, возможно, - не очень понятно возразил я.
- Может, и так, - тяжко вздохнула Лона. – Приёмная семья – королевская, обычно бывает хуже. Дарен, а может, мы ошиблись? Зачем менять ребёнка, если можно поменять ему кровь на королевскую? Переливание крови сделать.
По её лицу я видел, что она и сама всё отлично понимает. Заменить младенцу кровь несложно, дело в другом. Ребекка и погибла-то из-за того, что израильтяне мало что знали о королевских лошадях. Откуда бы после этой ошибки у них взялась уверенность, что перелитая младенцу королевская кровь правильно подействует на лошадок через пару лет?
Я начал всё это объяснять Лоне, но нас прервали – коридорный сообщил, что пришёл моряк. Я сразу понял, что он не совсем моряк, скорее, офицер-морпех. Морпехов я видел на «Копыте кентавра», и этот, если не считать плаща с капюшоном, отличался от них только прядями по бокам головы, как у банкиров, Лона сказала, их называют пейсами. Ума не приложу, зачем они военным, мешают же в рукопашной. Наверно, так приятно их Богу. Двашу он не понравился, но ему мало кто нравится.
- Сагам Натан, Шайетет-тринадцать военно-морских сил Израиля, - представился он, сняв непромокаемую шляпу.
- Лейтенант тринадцатой флотилии, - перевела Лона. – А зовут его Натан.
- Лейтенант морской пехоты, - поправил он. – Тринадцатая флотилия – это спецназ израильских ВМС.
Структура вооружённых сил Израиля меня не интересовала. Выяснять, почему его подразделение обозначено номером, что считается приносящим беды, я не собирался. Мы быстро собрали вещи и оделись для выхода под дождь, коридорный подхватил наши вещмешки, но едва вышли из номера, на нас напали шесть горцев из Сьерры. Кормили их явно не очень, так что выглядели они обтянутыми красной кожей скелетами. Наверно, так выглядели инки, появившись у наших границ. Конечно, и скелет может прикончить из арбалета кого угодно, но эти вооружились одними палками. С огромным трудом я удержал Дваша и Натана от смертоубийства, попутно отбиваясь от голодных беженцев. А левая рука всё ещё побаливала, хоть рана и затянулась.
Сколько же проклятий я выслушал за то, что поддерживаю внешнюю политику своего Берга, целенаправленно уничтожающего безвинный народ Сьерры. Если бы не поддерживал – непременно сверг бы жестокого короля-людоеда. За меня вступился коридорный, сказав, что я не из Берга, а из Эльдорадо, и я вновь был проклят, на этот раз за то, что поддерживаю политику своего Эльдорадо в части невмешательства в конфликт Сьерры и Берга, перешедший в массовые убийства несчастных подданных поверженной Сьерры. А ведь мы могли бы победить Берг, потому что горцы, и способны сражаться в горах с другими горцами. В ответ я послал беженцев по известному адресу, и они ушли. Вряд ли именно туда, но ушли.
У самого входа в отель стояла карета. Натан уселся в неё, Дваш влез вслед за ним. Натану это не понравилось, и он заорал, чтобы пёс убирался. Тот лёг на бок и сделал вид, что спит. Лейтенант был недоволен, но смирился. Тем временем конюх вывел наших жеребцов, и я залез в седло.
- Время выезжать есть наставшее, - провозгласил я. – Я есть ведущий коней. Лона есть едущая в карете. Если пёс не есть возражающий.
Карета тащилась по залитой дождём мощёной улице, жеребцы прекрасно успевали за ней, идя шагом. Великолепные лошади, тут не поспоришь. А случайно ли они нам достались? Лона в королевской конюшне взяла именно их, потому что всю жизнь только на таких и ездила, хотя выбор оказался не лучшим – наше прикрытие странствующих наёмников тут же полетело в пропасть. О том, что Лона заранее готова ехать со мной куда угодно, я тогда и понятия не имел. А сейчас даже знаю, что подготовила её Фанни. Взять этих лошадей наверняка подсказала тоже она.
И понятно, зачем. Осторожность лишней не бывает. Если бы меня по пути в Гроссфлюс перехватила разведка, например, бергов, и заменила на похожего агента-горца, как его отличить от меня? Он не знает чего-то, что знаю я? Конечно, но как это проверить? Спросить, знаком ли он с каким-нибудь вымышленным Факеном? Опытный агент ответит, что не помнит такого имени, и вообще это не ваше дело. Я бы в любом случае именно так и ответил, даже если бы спросили, знаю ли я герцога Бадена или принцессу Ирину. А вот королевскую кровь не подделать, чем эти лошадки и полезны. Фальшивый Дарен сразу с них свалится. Я припомнил, что уходить из дворца собирался пешком, это Лона повела меня на конюшню. Выходит, израильская разведка о моей родословной знала больше, чем мне бы хотелось.
Но самое интересное – гибель Ребекки и подмена младенца. Делать всё равно нечего, даже по сторонам не поглазеть – вокруг сплошная стена воды, почему бы ещё раз всё не обдумать? Верно ли, что Ребекка погибла, пытаясь прокатиться на королевской лошади? Да, иначе и быть не могло, потому что такова официальная версия. Не смейтесь, я не наивен – диверсанты бывают наивными только в начале первого рейда, потом они теряют или наивность, или жизнь. Я прекрасно знаю, что почти всегда официальные версии – наглая ложь, но! Если они ложные, то всегда, без исключений, выставляют власть в лучшем свете. Они скрывают позор правителей, или заменяют его меньшим позором. Эта официальная версия объявила кронпринца возможным рогоносцем, и тем самым на время поставила под сомнение легитимность династии в глазах подданных. Что же тогда скрывали власти? Ничего. Не стали затруднять себя выдумкой, да и всё.
И всё же, могла ли Ребекка ехать на обычной, а не на королевской лошади? Конечно, нет. Ведь это была не просто прогулка, а публичная демонстрация, что принцесса родила младенца от кого-то с королевской кровью. Понятно, что она могла быть сама дочерью какого-то принца, и тогда ничто ей не мешало отяжелеть и родить от кого попало, а потом спокойно кататься верхом. Хотя надо ещё посмотреть ту книжку до конца, вдруг ребёнок от простолюдина портит королевскую кровь матери. Я не спец в генетической магии, прочитав пару страниц и послушав чьи-то рассказы, спецом не станешь.
Выходит, за принцессой-всадницей наблюдало множество любопытных глаз, без них это не демонстрация. Вот, кстати, ещё причина не лгать в официальной версии – слишком много свидетелей. А могла ли Ребекка упасть с королевской лошади случайно, а не потому, что та её сбросила из-за плохой крови? Могла, конечно. Я же со своей королевской кровью пару раз падал. Правда, не насмерть, но я и не измотанная родами женщина. Но причина падения не важна, в любом случае поползут слухи, что погибшая – шлюха, а кронпринц – рогоносец. И ходить этим слухам несколько лет – аж до тех пор, пока младенец не подрастёт и не сядет на королевскую лошадь, показав подданным, что их подозрения не оправдались. Даже если подданные были правы, как с Ребеккой.
Но родившегося ребёнка король и кронпринц сочтут лишённым королевской крови. Даже если Ребекка упала случайно, никто не рискнёт на это поставить. Младенца нужно срочно менять, но на кого? Я так понимаю, в Гроссфлюсе несложно найти девочку-бастарда нужного возраста, но принцесса, как я понимаю, обязательно должна быть соплеменницей израильтян. Как этого добиться? Я бы ничего не выдумывал, а просто позволил кронпринцу сотворить ребёнка самым естественным способом. Вот только, если нужна обязательно девочка… один шанс из двух. Тогда вот так. Пусть кронпринц переспит с пятью-шестью похожими женщинами одного возраста, чтоб наверняка родилась хоть одна девочка. Её мать и станет принцессой Ребеккой, одну иноземку от другой никто не отличит, да и кто заподозрит подмену? А если девочек будет больше, Герхардт даже сможет выбирать.
Израильтяне поступили иначе. Наверно, отец первой Мелоны – потомок древних царей Израиля. Раз о них идёт речь в Танахе, это может быть важно для трепещущих. Но последний израильский царь помер две тысячи лет назад, а пять поколений – это куда меньше. Скисла давно кровь королей Израиля, а трепещущие этого не знали.
И как же они нашли замену? Потомство царей не годится, это уже выяснилось на горьком опыте. Но Лона – вылитая Фанни, то есть, они как-то нашли ребёнка-израильтянина с королевской кровью. Какая-то израильтянка примерно тогда же, что и Ребекка, родила девочку от какого-то короля или принца. Так изначально и задумывалось для подстраховки? Скорее всего, потому что настолько удачных совпадений не бывает. Разве что им оказал помощь лично Бог.
Но тут Лона правильно почувствовала – добровольно отдаст ребёнка навсегда только очень плохая мать. Слыхал я, конечно, о мамашах, выбрасывающих младенцев в сточные канавы, но израильтяне явно подбирали первую принцессу по наследственности, иначе и кронпринц им сгодился бы. Во второй раз они были вынуждены снизить требования, но не настолько же! Что унаследует дочь от такой матери?
А что, если мать Лоны на самом деле дочь не бросила? Наоборот, почти с ней не расставалась. Это я о Фанни. Её ребёнок «умер» почти одновременно с Ребеккой. Любого спроси, кто такая кормилица, няня и гувернантка в одном лице, и он ответит «мать». Где-то даже читал «не та мать, что родила, а та, что воспитала». Лоне я этого пока не скажу, незачем её расстраивать. Ведь если она мне поверит, а я ошибся, получится, что она снова потеряла мать.
Как-то внезапно я заметил, что справа от дороги шумит не только дождь, а ещё и волны, мы миновали какие-то ворота и въехали в порт. Знакомая вонь с прошлого раза стала куда слабее. Конечно, порт не работает, новых пахучих грузов не привозят. Но мне и так было противно. Карета остановилась под большим навесом над полем травы высотой по колено, Лона с Двашем вышли, а карета с Натаном поехала куда-то дальше. Я спешился возле Лоны, и она перехватила у меня поводья.
- Лейтенант сказал, нужно поставить какую-то штуку, чтобы завести лошадей на борт, - сказала она. – Мостки, сходни, трапы, в общем, что-то из этого, я не запомнила. А ещё он мне про Дваша рассказывал. Оказывается, его кличку они все знают, только он всё равно никого не слушается, кроме графа и теперь нас. Дваш постоянно на него рычал и скалился, даже пошевелиться не давал. А ты как? Сильно промок? Раненая рука не устала?
- Я есть в порядке. Дождь есть как тёплая моча. А рана есть затянувшаяся.
- Очень рада за тебя, - слова она подкрепила поцелуем, и довольно жарким.
- Лона, я есть хотящий у тебя спросить, - заговорил я после долгой паузы. – Ты есть видевшая иноземцев, что есть способные ездить на этих лошадях?
- Тебя видела.
- Это есть все?
- Нет, конечно. Короли и принцы из других королевств всегда катались только на них. Это традиция.
- Короли, принцы и я есть все такие иноземцы?
- Подожди, Дарен, ты спрашиваешь что-то такое, чего прямо сказать не хочешь. Из чужеземцев во дворце жила только тётя Фанни. Думаешь, она – моя мать?
- Я есть имеющий такое предположение, - тяжело с ней, не хотел этого говорить, а пришлось.
- Ошибаешься. В первый же раз лошадь её сбросила, и она сломала руку. Не переживай. Я бы тоже на неё подумала.
Кусок борта израильского корабля, откинутый на берег, образовывал что-то вроде наклонного моста через пропасть. Лона назвала его пандусом и сказала, что в Гроссфлюсе по таким штукам вкатывают бочки на телеги, а моряк, охраняющий вход, заявил, что это аппарель. По ней мы, спешившись, завели коней в помещение под палубой, трюм называется. Дваш, хоть и рвался поскорее убраться с дождя, шёл осторожно, принюхиваясь едва не на каждом шагу.
Пёс неуверенно предложил пойти налево, мы даже не знали, это к передней части корабля или к задней. Казалось, брели целую вечность, хорошо хоть, трюм освещался какими-то светильниками, а то через аппарель свет почти не пробивался. В какой-то момент мой конь заржал, и спереди донеслось ответное ржание. Наши жеребцы воспрянули духом и зашагали куда бодрей.
***
Утром Лона проснулась с опухшими глазами, умывание не помогло. Я не понимал, чего она так расстроилась. Давно умершая женщина оказалась не её матерью – и что? Лона никогда её не видела, а всё, что о ней знает, рассказано нянькой. За завтраком она чуть-чуть поела, но смотрела при этом на что-то, видимое ей одной. И всё же когда я провёл ладонью у неё перед глазами, она это заметила и даже попробовала улыбнуться.
- Дарен, я знаю, ты всю ночь из-за меня не спал, - сказала Лона с теплотой в голосе. – Я очень тебе благодарна.
- Я есть спавший урывками. Я есть наученный этому.
- Всё равно спасибо. Если бы не ты, я б ревела до утра. А так даже выспалась. Ты думаешь, что я расклеилась из-за ерунды?
- Ты есть читающая мои мысли опять.
- Для меня это не ерунда! Я выросла во дворце, считала себя настоящей принцессой, а теперь, кроме тебя, никому не нужна.
- Мы есть покинувшие твой дворец давно. Ты есть расклеившаяся вчера только. Когда ты есть догадавшаяся, что Ребекка не есть твоя мать.
- Как ты не понимаешь? У меня были отец и мать, пусть покойная, мамина подруга тётя Фанни, а ещё два брата и сестра. Их у меня больше нет, совсем нет!
- Я есть повторяющий, что ты есть расставшаяся с ними неделю назад. Неделя есть семь дней подряд, - я вспомнил вопрос Герхардта III.
- Он видел в тебе тупого горного варвара, - Лона снова улыбнулась. – А ты не тупой. Но всё равно не понимаешь. То, что Герхардт мне не отец – неважно. Я тебе говорила, что королевских лошадей и вывели для того, чтобы королевы не рожали принцев от кого попало. Теперь у принцев отцы всегда королевской крови. Ходили слухи, что мой младший брат, в смысле, младший сын Герхардта, на самом деле сын его брата. Да и Герхардт был хорошим отчимом, я ведь ни разу даже не заподозрила, что он мне не отец.
- Ты есть говорящая, что разврат есть норма для династии Гроссфлюса, и ты не есть ошарашенная, что твоя мать есть принимавшая в нём участие.
- Не такими неприличными словами, но примерно так. Решила, что личная жизнь мамы – не моё дело. Важно, что я любила её, и она меня любила. О том, что она меня любила, я знала от тёти Фанни, которую я тоже очень любила, и думала, что и она меня… Дарен, ты не запутался, кто кого любил?
- Ты есть говорившая, что мой торговый есть трудный для понимания. А твой есть ещё труднее иногда.
- Всё ты прекрасно понял!
- Да. Ты есть могущая продолжать рассказ, что есть повествующий о всеобщей любви.
- А тут выяснилось, что кормилица всё наврала, а на самом деле родная мать от меня отказалась!
- Фанни есть твоя кормилица, так ли это?
- Да. Её ребёнок родился мёртвым, и она меня выкормила, когда мама умерла. Потому и стала мне сперва няней, а потом гувернанткой.
- Ты есть плакавшая потому, что твоя мать есть выпихнувшая тебя в приёмную семью, так ли это?
- Да! Она от меня отказалась, я ей не нужна! Она за столько лет ни разу не захотела даже повидаться со мной! Какая она после этого мать?
А я бы не осуждал так безоговорочно женщину, что родила Лону. Если она в другом мире, как она может повидаться с кем-то здесь? Вряд ли к транспорту, что перемещается между мирами, свободный доступ. Другой вопрос, как мать отдала едва рождённого ребёнка чужим людям? Хотя, если подумать, можно украсть ребёнка, инсценировать его смерть, например, телега сорвалась в пропасть, какое горе. Ищите своё чадо в Гроссфлюсе, дорогие родители, если знаете, где это и как туда попасть.
- Она есть не виновата, возможно, - не очень понятно возразил я.
- Может, и так, - тяжко вздохнула Лона. – Приёмная семья – королевская, обычно бывает хуже. Дарен, а может, мы ошиблись? Зачем менять ребёнка, если можно поменять ему кровь на королевскую? Переливание крови сделать.
По её лицу я видел, что она и сама всё отлично понимает. Заменить младенцу кровь несложно, дело в другом. Ребекка и погибла-то из-за того, что израильтяне мало что знали о королевских лошадях. Откуда бы после этой ошибки у них взялась уверенность, что перелитая младенцу королевская кровь правильно подействует на лошадок через пару лет?
Я начал всё это объяснять Лоне, но нас прервали – коридорный сообщил, что пришёл моряк. Я сразу понял, что он не совсем моряк, скорее, офицер-морпех. Морпехов я видел на «Копыте кентавра», и этот, если не считать плаща с капюшоном, отличался от них только прядями по бокам головы, как у банкиров, Лона сказала, их называют пейсами. Ума не приложу, зачем они военным, мешают же в рукопашной. Наверно, так приятно их Богу. Двашу он не понравился, но ему мало кто нравится.
- Сагам Натан, Шайетет-тринадцать военно-морских сил Израиля, - представился он, сняв непромокаемую шляпу.
- Лейтенант тринадцатой флотилии, - перевела Лона. – А зовут его Натан.
- Лейтенант морской пехоты, - поправил он. – Тринадцатая флотилия – это спецназ израильских ВМС.
Структура вооружённых сил Израиля меня не интересовала. Выяснять, почему его подразделение обозначено номером, что считается приносящим беды, я не собирался. Мы быстро собрали вещи и оделись для выхода под дождь, коридорный подхватил наши вещмешки, но едва вышли из номера, на нас напали шесть горцев из Сьерры. Кормили их явно не очень, так что выглядели они обтянутыми красной кожей скелетами. Наверно, так выглядели инки, появившись у наших границ. Конечно, и скелет может прикончить из арбалета кого угодно, но эти вооружились одними палками. С огромным трудом я удержал Дваша и Натана от смертоубийства, попутно отбиваясь от голодных беженцев. А левая рука всё ещё побаливала, хоть рана и затянулась.
Сколько же проклятий я выслушал за то, что поддерживаю внешнюю политику своего Берга, целенаправленно уничтожающего безвинный народ Сьерры. Если бы не поддерживал – непременно сверг бы жестокого короля-людоеда. За меня вступился коридорный, сказав, что я не из Берга, а из Эльдорадо, и я вновь был проклят, на этот раз за то, что поддерживаю политику своего Эльдорадо в части невмешательства в конфликт Сьерры и Берга, перешедший в массовые убийства несчастных подданных поверженной Сьерры. А ведь мы могли бы победить Берг, потому что горцы, и способны сражаться в горах с другими горцами. В ответ я послал беженцев по известному адресу, и они ушли. Вряд ли именно туда, но ушли.
У самого входа в отель стояла карета. Натан уселся в неё, Дваш влез вслед за ним. Натану это не понравилось, и он заорал, чтобы пёс убирался. Тот лёг на бок и сделал вид, что спит. Лейтенант был недоволен, но смирился. Тем временем конюх вывел наших жеребцов, и я залез в седло.
- Время выезжать есть наставшее, - провозгласил я. – Я есть ведущий коней. Лона есть едущая в карете. Если пёс не есть возражающий.
***
Карета тащилась по залитой дождём мощёной улице, жеребцы прекрасно успевали за ней, идя шагом. Великолепные лошади, тут не поспоришь. А случайно ли они нам достались? Лона в королевской конюшне взяла именно их, потому что всю жизнь только на таких и ездила, хотя выбор оказался не лучшим – наше прикрытие странствующих наёмников тут же полетело в пропасть. О том, что Лона заранее готова ехать со мной куда угодно, я тогда и понятия не имел. А сейчас даже знаю, что подготовила её Фанни. Взять этих лошадей наверняка подсказала тоже она.
И понятно, зачем. Осторожность лишней не бывает. Если бы меня по пути в Гроссфлюс перехватила разведка, например, бергов, и заменила на похожего агента-горца, как его отличить от меня? Он не знает чего-то, что знаю я? Конечно, но как это проверить? Спросить, знаком ли он с каким-нибудь вымышленным Факеном? Опытный агент ответит, что не помнит такого имени, и вообще это не ваше дело. Я бы в любом случае именно так и ответил, даже если бы спросили, знаю ли я герцога Бадена или принцессу Ирину. А вот королевскую кровь не подделать, чем эти лошадки и полезны. Фальшивый Дарен сразу с них свалится. Я припомнил, что уходить из дворца собирался пешком, это Лона повела меня на конюшню. Выходит, израильская разведка о моей родословной знала больше, чем мне бы хотелось.
Но самое интересное – гибель Ребекки и подмена младенца. Делать всё равно нечего, даже по сторонам не поглазеть – вокруг сплошная стена воды, почему бы ещё раз всё не обдумать? Верно ли, что Ребекка погибла, пытаясь прокатиться на королевской лошади? Да, иначе и быть не могло, потому что такова официальная версия. Не смейтесь, я не наивен – диверсанты бывают наивными только в начале первого рейда, потом они теряют или наивность, или жизнь. Я прекрасно знаю, что почти всегда официальные версии – наглая ложь, но! Если они ложные, то всегда, без исключений, выставляют власть в лучшем свете. Они скрывают позор правителей, или заменяют его меньшим позором. Эта официальная версия объявила кронпринца возможным рогоносцем, и тем самым на время поставила под сомнение легитимность династии в глазах подданных. Что же тогда скрывали власти? Ничего. Не стали затруднять себя выдумкой, да и всё.
И всё же, могла ли Ребекка ехать на обычной, а не на королевской лошади? Конечно, нет. Ведь это была не просто прогулка, а публичная демонстрация, что принцесса родила младенца от кого-то с королевской кровью. Понятно, что она могла быть сама дочерью какого-то принца, и тогда ничто ей не мешало отяжелеть и родить от кого попало, а потом спокойно кататься верхом. Хотя надо ещё посмотреть ту книжку до конца, вдруг ребёнок от простолюдина портит королевскую кровь матери. Я не спец в генетической магии, прочитав пару страниц и послушав чьи-то рассказы, спецом не станешь.
Выходит, за принцессой-всадницей наблюдало множество любопытных глаз, без них это не демонстрация. Вот, кстати, ещё причина не лгать в официальной версии – слишком много свидетелей. А могла ли Ребекка упасть с королевской лошади случайно, а не потому, что та её сбросила из-за плохой крови? Могла, конечно. Я же со своей королевской кровью пару раз падал. Правда, не насмерть, но я и не измотанная родами женщина. Но причина падения не важна, в любом случае поползут слухи, что погибшая – шлюха, а кронпринц – рогоносец. И ходить этим слухам несколько лет – аж до тех пор, пока младенец не подрастёт и не сядет на королевскую лошадь, показав подданным, что их подозрения не оправдались. Даже если подданные были правы, как с Ребеккой.
Но родившегося ребёнка король и кронпринц сочтут лишённым королевской крови. Даже если Ребекка упала случайно, никто не рискнёт на это поставить. Младенца нужно срочно менять, но на кого? Я так понимаю, в Гроссфлюсе несложно найти девочку-бастарда нужного возраста, но принцесса, как я понимаю, обязательно должна быть соплеменницей израильтян. Как этого добиться? Я бы ничего не выдумывал, а просто позволил кронпринцу сотворить ребёнка самым естественным способом. Вот только, если нужна обязательно девочка… один шанс из двух. Тогда вот так. Пусть кронпринц переспит с пятью-шестью похожими женщинами одного возраста, чтоб наверняка родилась хоть одна девочка. Её мать и станет принцессой Ребеккой, одну иноземку от другой никто не отличит, да и кто заподозрит подмену? А если девочек будет больше, Герхардт даже сможет выбирать.
Израильтяне поступили иначе. Наверно, отец первой Мелоны – потомок древних царей Израиля. Раз о них идёт речь в Танахе, это может быть важно для трепещущих. Но последний израильский царь помер две тысячи лет назад, а пять поколений – это куда меньше. Скисла давно кровь королей Израиля, а трепещущие этого не знали.
И как же они нашли замену? Потомство царей не годится, это уже выяснилось на горьком опыте. Но Лона – вылитая Фанни, то есть, они как-то нашли ребёнка-израильтянина с королевской кровью. Какая-то израильтянка примерно тогда же, что и Ребекка, родила девочку от какого-то короля или принца. Так изначально и задумывалось для подстраховки? Скорее всего, потому что настолько удачных совпадений не бывает. Разве что им оказал помощь лично Бог.
Но тут Лона правильно почувствовала – добровольно отдаст ребёнка навсегда только очень плохая мать. Слыхал я, конечно, о мамашах, выбрасывающих младенцев в сточные канавы, но израильтяне явно подбирали первую принцессу по наследственности, иначе и кронпринц им сгодился бы. Во второй раз они были вынуждены снизить требования, но не настолько же! Что унаследует дочь от такой матери?
А что, если мать Лоны на самом деле дочь не бросила? Наоборот, почти с ней не расставалась. Это я о Фанни. Её ребёнок «умер» почти одновременно с Ребеккой. Любого спроси, кто такая кормилица, няня и гувернантка в одном лице, и он ответит «мать». Где-то даже читал «не та мать, что родила, а та, что воспитала». Лоне я этого пока не скажу, незачем её расстраивать. Ведь если она мне поверит, а я ошибся, получится, что она снова потеряла мать.
Как-то внезапно я заметил, что справа от дороги шумит не только дождь, а ещё и волны, мы миновали какие-то ворота и въехали в порт. Знакомая вонь с прошлого раза стала куда слабее. Конечно, порт не работает, новых пахучих грузов не привозят. Но мне и так было противно. Карета остановилась под большим навесом над полем травы высотой по колено, Лона с Двашем вышли, а карета с Натаном поехала куда-то дальше. Я спешился возле Лоны, и она перехватила у меня поводья.
- Лейтенант сказал, нужно поставить какую-то штуку, чтобы завести лошадей на борт, - сказала она. – Мостки, сходни, трапы, в общем, что-то из этого, я не запомнила. А ещё он мне про Дваша рассказывал. Оказывается, его кличку они все знают, только он всё равно никого не слушается, кроме графа и теперь нас. Дваш постоянно на него рычал и скалился, даже пошевелиться не давал. А ты как? Сильно промок? Раненая рука не устала?
- Я есть в порядке. Дождь есть как тёплая моча. А рана есть затянувшаяся.
- Очень рада за тебя, - слова она подкрепила поцелуем, и довольно жарким.
- Лона, я есть хотящий у тебя спросить, - заговорил я после долгой паузы. – Ты есть видевшая иноземцев, что есть способные ездить на этих лошадях?
- Тебя видела.
- Это есть все?
- Нет, конечно. Короли и принцы из других королевств всегда катались только на них. Это традиция.
- Короли, принцы и я есть все такие иноземцы?
- Подожди, Дарен, ты спрашиваешь что-то такое, чего прямо сказать не хочешь. Из чужеземцев во дворце жила только тётя Фанни. Думаешь, она – моя мать?
- Я есть имеющий такое предположение, - тяжело с ней, не хотел этого говорить, а пришлось.
- Ошибаешься. В первый же раз лошадь её сбросила, и она сломала руку. Не переживай. Я бы тоже на неё подумала.
***
Кусок борта израильского корабля, откинутый на берег, образовывал что-то вроде наклонного моста через пропасть. Лона назвала его пандусом и сказала, что в Гроссфлюсе по таким штукам вкатывают бочки на телеги, а моряк, охраняющий вход, заявил, что это аппарель. По ней мы, спешившись, завели коней в помещение под палубой, трюм называется. Дваш, хоть и рвался поскорее убраться с дождя, шёл осторожно, принюхиваясь едва не на каждом шагу.
Пёс неуверенно предложил пойти налево, мы даже не знали, это к передней части корабля или к задней. Казалось, брели целую вечность, хорошо хоть, трюм освещался какими-то светильниками, а то через аппарель свет почти не пробивался. В какой-то момент мой конь заржал, и спереди донеслось ответное ржание. Наши жеребцы воспрянули духом и зашагали куда бодрей.
