— Почему нет? Я задела её хрупкую душевную организацию?
— Не дерзи, девчонка! — зашипел Баско.
— Или что? Не расскажете мне, где спрятаны документы об отце?
Они продолжали говорить. Я уже не разбирала слов. Тело ослабло. Из него словно вынули кости. Голова опустела, и дико билась только одна мысль: не может быть? Хотя где-то внутри я знала, что может. Знала, что это вампир лжец, и всё равно верила ему, а он всадил мне в спину нож.
— Осторожнее! — сильная рука поддержала меня. Я подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом Ярика.
— Ты знал?
Хотя какое это имеет значение.
— Да.
Ответ, как последний гвоздь в крышку гроба моего доверия. Никому нельзя верить. В этом замке особенно. Я развернулась и зашагала туда, где оставила единственного, кто не лгал. Или не был на этом пойман.
В душе крутился узел рассерженных змей.
— Подожди! —крикнул Ярик, но я бежала прочь. Мы чуть не столкнулись, когда он сгустился из воздуха прямо посреди коридора.
— Подожди! Дай объяснить!
— Тоже хочешь убить Баско?!
— Нет! Я же обещал! Просто выслушай меня!
—И не собираюсь!
— Но одной тебе не выбраться отсюда!
И эта была унизительная правда. Я ничтожество, неспособное ни на что.
—Что ты хочешь?
—Когда я пришёл со своим планом, Аима уже получила приказ. Он прижал нас к стенке. Аима и пришла к тебе, чтобы предупредить.
— Понятно, — отчеканил Панкрац неизвестно, когда успевший возникнуть у меня за спиной. За ним маячила Аима.
Я смотрела в его глаза, такие же спокойные и нежные, как раньше и пыталась понять, как он может быть таким лицемером.
— Исчезли оба, —приказал Панкрац.
Аима с Яриком переглянулись.
— Они останутся, — ответила я.
— Боишься меня?
— Боюсь, что твои подручные попытаются свернуть им шеи за углом.
Коридор осветил голубой свет. Но я не обернулась, чтобы убедится, что это дело рук Ярика. Мы с Панкрацем смотрели друг на друга
—Он опасен, — сказал Панкрац шёпотом.— Ты должна меня понять.
Я уже слышала эти слова. Грудь пронзило разочарование. Образ доброго, понимающего мужчины рассыпался. Теперь я видела перед собой змею, готовую на всё ради власти.
Я рассмеялась.
— А я не понимаю. Что же делать?
Я видела, как на лицо Панкраца наползла тень.
— Не смейся, — Он заговорил не сразу. — Ты думаешь, он любит тебя, и поэтому выкрал из дворца? Он сделал это ради Жаклин. Очнись, наконец!
— Замолчи! — Я не могла больше слушать эту ложь. — Не убийце обвинять других.
— Ему можно, а мне нет?
Я развернулась и сбежала. Нельзя было оставаться здесь ни на мгновение.
— Я уже забрал ваши гробы, — сказал Ярик.
— Но, возможно, пробиваться придётся с боем, — усмехнулась Аима.
— Прорвёмся. У меня есть местечко, где отсидеться. Только бы добраться.
Я завернула Баско в одеяло, словно ребенка, и вынесла из комнаты. Когда мы вышли из замка, во дворе никого не было.
— Они что впали в спячку? — Аима прищурилась. — До рассвета ещё далеко.
Панкрац поджидал нас в тени ворот.
— Через час начнётся охота, — прошептал он, а затем схватил Аиму за запястье. — Если с ней что-то случится, я сверну тебе шею, птичка.
Ярик схватил Панкраца.
— Я сам тебе шею сверну, птенчик!
Тайное место Ярика оказалось подвалом публичного дома, но, не смотря на постоянный топот и голоса над головой, за несколько проведённых там дней нас никто не беспокоил.
Маруся повернулась к окну, услышав ржание лошадей. Она подошла к запотевшему стеклу и протёрла его. Перед домом остановились два экипажа. Из них вышли пятеро в чёрных накидках и чёрных, остроконечных шляпах.
Маруся вздрогнула: у незнакомцев были маски с вороньими клювами. Они вошли в дом, а Маруся стояла, не решаясь спуститься. У неё по спине бежала холодная дрожь.
Снизу донёсся шум и крики. Маруся вздрогнула, словно очнулась и выбежала из комнаты, сбежала по лестнице. В узком холле была толпа.
Мать стояла на коленях перед ворожеем в чёрной маске. Отец стоял чуть впереди, бледный. В воздухе витали зеленые искры.
— Папа, — позвала Маруся.
—Иди наверх!— отец не обернулся.
—Чт…
— Немедленно! —Он впервые повысил на неё голос.
Маруся попятилась, но не ушла, а спряталась на лестничной площадке.
— Наш мальчик не виноват! Вы не можете просто так его забрать! — голос мамы дрожал.
— Это решение совета.
— Нет! — всхлипы превратились в рыдания. — Он же совсем ребенок!
Хлопок. Маруся выглянула: мама лежала на полу, а отец… Мир вокруг него расплывался.
— Не делайте глупостей, господин Решаев, — сказал ворожей. — Подумайте о вашей дочери. Что будет, если выяснится, что она тоже больна?
— Вы мне угрожаете? — процедил отец.
— Нет, просто подмечаю странность, что из трёх детей больны только двое.
Повисло молчание. Мама схватила отца за руку и замотала головой. Он вырвал свою ладонь
— Они оба в подвале, — ответил он полушёпотом.
— Забрать!
Я открыла глаза. В горле стоял ком. Опять эти видения. Почему они такие реальные? Каждый звук, каждый жест…Стоит только протянуть руку, но они тут же расползаются бесцветной дымкой, чтобы вернуться позже.
Я толкнула крышку и увидела Ярика, поглаживающего, как любимого кота, украденную из музея книгу. Довольная улыбка светилась на лице ворожея.
Аима сидела здесь же, и с невозмутимым видом подпиливала ногти, облокотившись на стену.
— Нам надо обсудить план, — заявила она.
Сев в кружок, мы напоминали клуб в пансионе. Ярик, заводила, сыпал идеями. Аима исполняла роль главы клуба, поэтому постоянно морщилась и объясняла недостатки каждого предложения, а я была той, кого призывают в свидетели в пылу жарких споров, но чьё мнение никого не интересует.
Только здесь предметом спора было не вышивание или летающие палочки.
— Хватит! – Я просто не могла больше это слушать. — Нет смысла думать о проникновении, пока у нас не будет больше точных сведений. Это как пытаться играть на флейте, впервые взяв её в руки.
Они оба умолкли. После этого было решено последить за архивом. Ярик так же предложил поговорить с ворожеями в старом городе. Они прятались не просто так. Кто-то должен был что-то слышать или знать.
Не сразу, но мы нашли пустой чердак в доме напротив. Я — ночью, Ярик с Аимой, сменяя друг друга, днём. После первого дежурства Ярик вернулся мрачным. С собой он принёс рисунком ворожбы, окружавшей здание архива по периметру.
— Что за гремлиново отребье? — Аима посмотрела намятый лист.
Меня прошиб холодный пот при одном взгляде: ломаные линии, выверченные, связанные в узлы плетения, и капли.— Ворожба на смерти.
Ярик с Аимой переглянулись.
—О чём ты? — Ярик достал ворованную книгу и начал листать, но о такой чёрной ворожбе в обычных сборниках не напишут. Мне то об этом полушёпотом рассказывал учитель заговоров, убеждённый, что первогодкам со Светлоока просто обязательно знать о самой жуткой и смертоносной ворожбе.
— Это заговор с жертвоприношениями. Людей потрошат живьём, затем кости складывают по периметру. Они образуют черту смерти.
Аима сморщилась. Ярик же сначала побледнел, потом побагровел, а в конце выдал:
— Так никто ж и не входил.
Аима потёрла подбородок.
— А документы они по воздуху переносят, что ли?
— Не знаю, — Ярик покрутил кольцо на пальце и посмотрел на меня. —Посмотрим, а как обойти заговор?
Я покачала головой.
— Не знаю, —Я почесала затылок. Голова работала, как трещащий в камине уголь. —Думаю, для вампиров это не сложно. Я уже мертвец.
Время потянулось медленно. Каждую ночь я смотрела на замершего в своём гробу Баско. Не отпускал страх, что Воемир всё же прорвётся через ворожбу Аимы и Ярика. Убедившись, что всё хорошо, я уходила на «дежурство».
Королевский Архив казался заброшенным: в окнах никогда не загорался свет. Люди не входили и не выходили и даже на улице не появлялись.
На третью ночь, я расслышала клацанье. Звук, еле слышный, доносился со стороны архива, но когда я пыталась рассмотреть получше, здание начинало расплываться. Значит, ворожба на смерти была не единственной защитой.
И всё же ночь за ночью я продолжала слышать тихое «клац-клац» и убеждалась, что там, в архиве или скорее на нём, кто-то есть. Но кто мог не просто пересечь черту смерти, но выжить без еды и пищи. В голове крутилась мысль. Меня осенило: горгульи. Этих творений некромантов из камня всегда влекли дурные места: кладбища, старые замки, гробницы.
В убежище я чуть ли не бежала. Люди на улице оглядывались, поджимали губы. Я решила срезать через проход между двумя домами, подальше от чужих взглядов.
Громадная фигура выросла словно из-под земли и перегородила мне дорогу. Не сразу поняв, кто это, я вскрикнула, но потом узнала Роджера.
Он поднял руку и прижал белый палец к губам. Я молчала и вслушивалась в тишину.
Роджер подошёл, взял меня под руку и повёл за собой через дворы и проулки. Я не понимала, где нахожусь, пока слух не уловил смех и пьяные призывы. За очередным поворотом стоял притон. Роджер выглянул из-за угла.
— Всё спокойно. Можете идти, — сказал он.
— Что случилось? — спросила я.
— Вас ищут, но я сбил их со следа.
— Кого их?
— Клан. На вас объявлена охота.
Теперь я вспомнила. На нас охотятся, а я так беспечно ходила по городу. Но от следующей мысли стало нехорошо. Я же не говорила, где живу, а Роджер сам привёл меня сюда.
— Ты узнал? — затем спросила. — А Панкрац?
— Нет, — помедлив он добавил. — Я верен вам, ведь вы пытались её спасти.
У меня сжалось сердце. Если бы он знал, что сейчас я спасаю убийцу Абеллии… Нет, об этом лучше было не думать.
— Спасибо.
— Я всегда буду рядом, чтобы помочь вам.
К горлу подступила тошнота. Я должна была всё рассказать, но не сейчас. Когда-нибудь, но не сегодня.
— Я тоже.
Ярик дремал среди книг и каких-то записей. В руке была зажата схема ворожбы на смерти.
На бледном лице темнели чернильные пятна. Было жаль его будить, но моя новость могла стать ключом к тому, как же ворожеям попасть в архив.
Я тряхнула Ярика за плечо.
— Что такое? — Он потёр глаза, одновременно зевая во всю ширь. Мне почти удалось не поморщиться.
— Я сегодня кое-что увидела.
Пришлось обстоятельно поведать ворожею о своих предположениях.
— Дело осложняется, — Ярик потёр подбородок.
— Не обязательно. Мой учитель всегда говорил, что любая проблема — это начало решения.
Ярик со мной не согласился. Когда через два дня я вернулась домой, в маленьком котелке бурлила какая-то тёмно- зеленая жижа. От поверхности поднимался густой голубой дым.
— Что это за ужас?
Ярик откашлялся. На носу у него была деревянная прищепка, а на глазах пенсне с чёрными стёклами. Я порадовалась, что лишена обоняния.
— Каменная вода, — Ярик взял песок и кинул в котёл. — На эту мысль меня натолкнули горгульи.
Он протянул мне пучок ваты.
—Для этого отвара нужен крик банши, — Ярик уже потянулся за флаконом в форме капли. Я охнула и поспешила заткнуть уши. Именно в таких бутылках и в моё время хранили нужные для ворожбы звуки, чтобы флаконы нельзя было поставить. Не хватало ещё, чтобы меня оставшуюся жизнь, нет, оставшуюся вечность преследовало проклятие банши.
Как только Ярик щёлкнул пальцами, пробка вылетела. Поверхность отвара покрыла тонкая плёнка наледи. Одновременно по полу прошла дрожь. Ярик взял серебряную монету и бросил в котелок. Лёд треснул и обнажил кровавую красноту отвара.
Проверив рецепт, Ярик вытащил вату из ушей .Я сделала тоже самое.
— Дай посмотреть! — Я не могла вспомнить, в каком случае отвар во взаимодействии с криком банши ведет себя так. Обычно он, наоборот, кипит и пенится.
Ярик протянул мне книгу, а сам взял небольшой мешочек.
Каменная вода оказалась очень сложной ворожбой, которая правда этого стоила. Она позволяла любому обратиться в живой камень, вроде тех же горгулий. Но количество ингредиентов рецепта заставила сомневаться, выполнил ли Ярик всё как следует.
— Скажи, а ты, перед тем как добавить могильного камня, растёр его в пыль?
— Что? — Ярик рассмеялся. — Я делал всё по рецепту. А там ничего такого нет.
— Да, я знаю, но камень всегда надо растирать.
— Глупости, — Ярик достал три вороньих пера и бросил в котёл, даже не помыв, тем самым окончательно загубил отвар.
— Послушай. Я училась на Светлооке, и мы слушали лекции об отварах все шесть лет, поэтому я знаю, о чём говорю.
— А я учился всю жизнь, — процедил сквозь зубы Ярик. — Сейчас увидишь!
Я поморщилась. Он сам говорил, что я нужна из-за своих знаний, а сейчас упирается. Ярик достал из кармана крысу и окунул её в отвар. Животное дёргало лапками. Затем он опустил её на пол. Крыса покрутила своим острым носом, хлестнула хвостом, а затем серая шерсть встала дыбом. Животное замерло.
— Смотри! Она уже каменеет!
Послышался треск. Тощее тельце разорвал серый камень. Воздух наполнил запах крови, но в нём не было ничего вкусного. Воняло протухшим супом.
—Что теперь скажешь? — Я посмотрела на вытянувшееся лицо Ярика.
— Придётся варить заново, — он поморщился. — Что это за книга, в которой всё не правильно?
— Книга правильная. Просто некоторые секреты открывает только опыт, — Я ещё раз пробежала глазами по рецепту.
Ярик помолчал, пробубнил себе под нос несколько ругательств, но я была слишком довольна собой, чтобы обижаться.
— Раз у тебя есть опыт, помоги мне, пожалуйста, — выдавил из себя Ярик.
— Хорошо.
Мы подожгли ужасное варево, и, очистив котелок, принялись готовить заново. Рецепт был хорош, и потребовалось лишь немного иначе подготовить ингредиенты. Вскоре каменная вода грохотала в котелке. Ещё одна крыса сначала замерла, затем покрылась каменной корочкой и, запищав, забегала, словно ожившая статуя.
— Получилось!
После этого успех нашей затеи стал намного более возможным. А вот новости от Аимы не утешали: никто из ворожеев, с которыми она разговаривала, в старом городе об архиве ничего не знал. Лишь один старик упомянул: «Был у меня знакомый, так он сгинул. Даж рожки да ножки не нашли». Это скребло по нервам, но отступать было поздно.
Над городом разносились удары колокола. Ровно девять. Пора.
— Сюда, — Аима вела нас, ныряя в проулки и срезая через парки. Один раз на меня чуть не вывалили помои, но в целом неприятности пока обходили нас стороной. И от этого становилось всё более жутко. Словно затишье перед бурей.
Я сильнее закуталась в свою накидку. На некоторых улицах всё ещё толкался народ, но вокруг архива не было ни души.
Темноту разрезала молния, а затем последовал гром. Небо сегодня было на нашей стороне. В одно мгновение хлынул поток воды. Он бился об крыши и стены домов. Грязь под ногами стала разбухать.
—Везет, — прошептал Ярик.
Я натянула капюшон поглубже. Ливень скроет нас, но осторожность не помешает. Я прищурилась, рассматривая стену: наблюдатели были на месте.
Глаза Ярика засветились. Щелчок пальцев — фонари вдоль всей улицы погасли. Аима достала из-за пазухи несколько амулетов и протянула мне. Взгляд её можно было перевести как «Ты мне не нравишься, и я буду очень рада, если ты сдохнешь, но пока ты мне нужна, поэтому не вздумай умирать».
Ярик и Аима достали два бутылька и отхлебнули. Кожа стала сереть, а волосы превратились в медную проволоку.
— Надеюсь, ты не ошибся, — прошептала Аима.
— Не дерзи, девчонка! — зашипел Баско.
— Или что? Не расскажете мне, где спрятаны документы об отце?
Они продолжали говорить. Я уже не разбирала слов. Тело ослабло. Из него словно вынули кости. Голова опустела, и дико билась только одна мысль: не может быть? Хотя где-то внутри я знала, что может. Знала, что это вампир лжец, и всё равно верила ему, а он всадил мне в спину нож.
— Осторожнее! — сильная рука поддержала меня. Я подняла глаза и встретилась с внимательным взглядом Ярика.
— Ты знал?
Хотя какое это имеет значение.
— Да.
Ответ, как последний гвоздь в крышку гроба моего доверия. Никому нельзя верить. В этом замке особенно. Я развернулась и зашагала туда, где оставила единственного, кто не лгал. Или не был на этом пойман.
В душе крутился узел рассерженных змей.
— Подожди! —крикнул Ярик, но я бежала прочь. Мы чуть не столкнулись, когда он сгустился из воздуха прямо посреди коридора.
— Подожди! Дай объяснить!
— Тоже хочешь убить Баско?!
— Нет! Я же обещал! Просто выслушай меня!
—И не собираюсь!
— Но одной тебе не выбраться отсюда!
И эта была унизительная правда. Я ничтожество, неспособное ни на что.
—Что ты хочешь?
—Когда я пришёл со своим планом, Аима уже получила приказ. Он прижал нас к стенке. Аима и пришла к тебе, чтобы предупредить.
— Понятно, — отчеканил Панкрац неизвестно, когда успевший возникнуть у меня за спиной. За ним маячила Аима.
Я смотрела в его глаза, такие же спокойные и нежные, как раньше и пыталась понять, как он может быть таким лицемером.
— Исчезли оба, —приказал Панкрац.
Аима с Яриком переглянулись.
— Они останутся, — ответила я.
— Боишься меня?
— Боюсь, что твои подручные попытаются свернуть им шеи за углом.
Коридор осветил голубой свет. Но я не обернулась, чтобы убедится, что это дело рук Ярика. Мы с Панкрацем смотрели друг на друга
—Он опасен, — сказал Панкрац шёпотом.— Ты должна меня понять.
Я уже слышала эти слова. Грудь пронзило разочарование. Образ доброго, понимающего мужчины рассыпался. Теперь я видела перед собой змею, готовую на всё ради власти.
Я рассмеялась.
— А я не понимаю. Что же делать?
Я видела, как на лицо Панкраца наползла тень.
— Не смейся, — Он заговорил не сразу. — Ты думаешь, он любит тебя, и поэтому выкрал из дворца? Он сделал это ради Жаклин. Очнись, наконец!
— Замолчи! — Я не могла больше слушать эту ложь. — Не убийце обвинять других.
— Ему можно, а мне нет?
Я развернулась и сбежала. Нельзя было оставаться здесь ни на мгновение.
— Я уже забрал ваши гробы, — сказал Ярик.
— Но, возможно, пробиваться придётся с боем, — усмехнулась Аима.
— Прорвёмся. У меня есть местечко, где отсидеться. Только бы добраться.
Я завернула Баско в одеяло, словно ребенка, и вынесла из комнаты. Когда мы вышли из замка, во дворе никого не было.
— Они что впали в спячку? — Аима прищурилась. — До рассвета ещё далеко.
Панкрац поджидал нас в тени ворот.
— Через час начнётся охота, — прошептал он, а затем схватил Аиму за запястье. — Если с ней что-то случится, я сверну тебе шею, птичка.
Ярик схватил Панкраца.
— Я сам тебе шею сверну, птенчик!
Тайное место Ярика оказалось подвалом публичного дома, но, не смотря на постоянный топот и голоса над головой, за несколько проведённых там дней нас никто не беспокоил.
Глава 12, про королевский архив
Маруся повернулась к окну, услышав ржание лошадей. Она подошла к запотевшему стеклу и протёрла его. Перед домом остановились два экипажа. Из них вышли пятеро в чёрных накидках и чёрных, остроконечных шляпах.
Маруся вздрогнула: у незнакомцев были маски с вороньими клювами. Они вошли в дом, а Маруся стояла, не решаясь спуститься. У неё по спине бежала холодная дрожь.
Снизу донёсся шум и крики. Маруся вздрогнула, словно очнулась и выбежала из комнаты, сбежала по лестнице. В узком холле была толпа.
Мать стояла на коленях перед ворожеем в чёрной маске. Отец стоял чуть впереди, бледный. В воздухе витали зеленые искры.
— Папа, — позвала Маруся.
—Иди наверх!— отец не обернулся.
—Чт…
— Немедленно! —Он впервые повысил на неё голос.
Маруся попятилась, но не ушла, а спряталась на лестничной площадке.
— Наш мальчик не виноват! Вы не можете просто так его забрать! — голос мамы дрожал.
— Это решение совета.
— Нет! — всхлипы превратились в рыдания. — Он же совсем ребенок!
Хлопок. Маруся выглянула: мама лежала на полу, а отец… Мир вокруг него расплывался.
— Не делайте глупостей, господин Решаев, — сказал ворожей. — Подумайте о вашей дочери. Что будет, если выяснится, что она тоже больна?
— Вы мне угрожаете? — процедил отец.
— Нет, просто подмечаю странность, что из трёх детей больны только двое.
Повисло молчание. Мама схватила отца за руку и замотала головой. Он вырвал свою ладонь
— Они оба в подвале, — ответил он полушёпотом.
— Забрать!
Я открыла глаза. В горле стоял ком. Опять эти видения. Почему они такие реальные? Каждый звук, каждый жест…Стоит только протянуть руку, но они тут же расползаются бесцветной дымкой, чтобы вернуться позже.
Я толкнула крышку и увидела Ярика, поглаживающего, как любимого кота, украденную из музея книгу. Довольная улыбка светилась на лице ворожея.
Аима сидела здесь же, и с невозмутимым видом подпиливала ногти, облокотившись на стену.
— Нам надо обсудить план, — заявила она.
Сев в кружок, мы напоминали клуб в пансионе. Ярик, заводила, сыпал идеями. Аима исполняла роль главы клуба, поэтому постоянно морщилась и объясняла недостатки каждого предложения, а я была той, кого призывают в свидетели в пылу жарких споров, но чьё мнение никого не интересует.
Только здесь предметом спора было не вышивание или летающие палочки.
— Хватит! – Я просто не могла больше это слушать. — Нет смысла думать о проникновении, пока у нас не будет больше точных сведений. Это как пытаться играть на флейте, впервые взяв её в руки.
Они оба умолкли. После этого было решено последить за архивом. Ярик так же предложил поговорить с ворожеями в старом городе. Они прятались не просто так. Кто-то должен был что-то слышать или знать.
Не сразу, но мы нашли пустой чердак в доме напротив. Я — ночью, Ярик с Аимой, сменяя друг друга, днём. После первого дежурства Ярик вернулся мрачным. С собой он принёс рисунком ворожбы, окружавшей здание архива по периметру.
— Что за гремлиново отребье? — Аима посмотрела намятый лист.
Меня прошиб холодный пот при одном взгляде: ломаные линии, выверченные, связанные в узлы плетения, и капли.— Ворожба на смерти.
Ярик с Аимой переглянулись.
—О чём ты? — Ярик достал ворованную книгу и начал листать, но о такой чёрной ворожбе в обычных сборниках не напишут. Мне то об этом полушёпотом рассказывал учитель заговоров, убеждённый, что первогодкам со Светлоока просто обязательно знать о самой жуткой и смертоносной ворожбе.
— Это заговор с жертвоприношениями. Людей потрошат живьём, затем кости складывают по периметру. Они образуют черту смерти.
Аима сморщилась. Ярик же сначала побледнел, потом побагровел, а в конце выдал:
— Так никто ж и не входил.
Аима потёрла подбородок.
— А документы они по воздуху переносят, что ли?
— Не знаю, — Ярик покрутил кольцо на пальце и посмотрел на меня. —Посмотрим, а как обойти заговор?
Я покачала головой.
— Не знаю, —Я почесала затылок. Голова работала, как трещащий в камине уголь. —Думаю, для вампиров это не сложно. Я уже мертвец.
Время потянулось медленно. Каждую ночь я смотрела на замершего в своём гробу Баско. Не отпускал страх, что Воемир всё же прорвётся через ворожбу Аимы и Ярика. Убедившись, что всё хорошо, я уходила на «дежурство».
Королевский Архив казался заброшенным: в окнах никогда не загорался свет. Люди не входили и не выходили и даже на улице не появлялись.
На третью ночь, я расслышала клацанье. Звук, еле слышный, доносился со стороны архива, но когда я пыталась рассмотреть получше, здание начинало расплываться. Значит, ворожба на смерти была не единственной защитой.
И всё же ночь за ночью я продолжала слышать тихое «клац-клац» и убеждалась, что там, в архиве или скорее на нём, кто-то есть. Но кто мог не просто пересечь черту смерти, но выжить без еды и пищи. В голове крутилась мысль. Меня осенило: горгульи. Этих творений некромантов из камня всегда влекли дурные места: кладбища, старые замки, гробницы.
В убежище я чуть ли не бежала. Люди на улице оглядывались, поджимали губы. Я решила срезать через проход между двумя домами, подальше от чужих взглядов.
Громадная фигура выросла словно из-под земли и перегородила мне дорогу. Не сразу поняв, кто это, я вскрикнула, но потом узнала Роджера.
Он поднял руку и прижал белый палец к губам. Я молчала и вслушивалась в тишину.
Роджер подошёл, взял меня под руку и повёл за собой через дворы и проулки. Я не понимала, где нахожусь, пока слух не уловил смех и пьяные призывы. За очередным поворотом стоял притон. Роджер выглянул из-за угла.
— Всё спокойно. Можете идти, — сказал он.
— Что случилось? — спросила я.
— Вас ищут, но я сбил их со следа.
— Кого их?
— Клан. На вас объявлена охота.
Теперь я вспомнила. На нас охотятся, а я так беспечно ходила по городу. Но от следующей мысли стало нехорошо. Я же не говорила, где живу, а Роджер сам привёл меня сюда.
— Ты узнал? — затем спросила. — А Панкрац?
— Нет, — помедлив он добавил. — Я верен вам, ведь вы пытались её спасти.
У меня сжалось сердце. Если бы он знал, что сейчас я спасаю убийцу Абеллии… Нет, об этом лучше было не думать.
— Спасибо.
— Я всегда буду рядом, чтобы помочь вам.
К горлу подступила тошнота. Я должна была всё рассказать, но не сейчас. Когда-нибудь, но не сегодня.
— Я тоже.
Ярик дремал среди книг и каких-то записей. В руке была зажата схема ворожбы на смерти.
На бледном лице темнели чернильные пятна. Было жаль его будить, но моя новость могла стать ключом к тому, как же ворожеям попасть в архив.
Я тряхнула Ярика за плечо.
— Что такое? — Он потёр глаза, одновременно зевая во всю ширь. Мне почти удалось не поморщиться.
— Я сегодня кое-что увидела.
Пришлось обстоятельно поведать ворожею о своих предположениях.
— Дело осложняется, — Ярик потёр подбородок.
— Не обязательно. Мой учитель всегда говорил, что любая проблема — это начало решения.
Ярик со мной не согласился. Когда через два дня я вернулась домой, в маленьком котелке бурлила какая-то тёмно- зеленая жижа. От поверхности поднимался густой голубой дым.
— Что это за ужас?
Ярик откашлялся. На носу у него была деревянная прищепка, а на глазах пенсне с чёрными стёклами. Я порадовалась, что лишена обоняния.
— Каменная вода, — Ярик взял песок и кинул в котёл. — На эту мысль меня натолкнули горгульи.
Он протянул мне пучок ваты.
—Для этого отвара нужен крик банши, — Ярик уже потянулся за флаконом в форме капли. Я охнула и поспешила заткнуть уши. Именно в таких бутылках и в моё время хранили нужные для ворожбы звуки, чтобы флаконы нельзя было поставить. Не хватало ещё, чтобы меня оставшуюся жизнь, нет, оставшуюся вечность преследовало проклятие банши.
Как только Ярик щёлкнул пальцами, пробка вылетела. Поверхность отвара покрыла тонкая плёнка наледи. Одновременно по полу прошла дрожь. Ярик взял серебряную монету и бросил в котелок. Лёд треснул и обнажил кровавую красноту отвара.
Проверив рецепт, Ярик вытащил вату из ушей .Я сделала тоже самое.
— Дай посмотреть! — Я не могла вспомнить, в каком случае отвар во взаимодействии с криком банши ведет себя так. Обычно он, наоборот, кипит и пенится.
Ярик протянул мне книгу, а сам взял небольшой мешочек.
Каменная вода оказалась очень сложной ворожбой, которая правда этого стоила. Она позволяла любому обратиться в живой камень, вроде тех же горгулий. Но количество ингредиентов рецепта заставила сомневаться, выполнил ли Ярик всё как следует.
— Скажи, а ты, перед тем как добавить могильного камня, растёр его в пыль?
— Что? — Ярик рассмеялся. — Я делал всё по рецепту. А там ничего такого нет.
— Да, я знаю, но камень всегда надо растирать.
— Глупости, — Ярик достал три вороньих пера и бросил в котёл, даже не помыв, тем самым окончательно загубил отвар.
— Послушай. Я училась на Светлооке, и мы слушали лекции об отварах все шесть лет, поэтому я знаю, о чём говорю.
— А я учился всю жизнь, — процедил сквозь зубы Ярик. — Сейчас увидишь!
Я поморщилась. Он сам говорил, что я нужна из-за своих знаний, а сейчас упирается. Ярик достал из кармана крысу и окунул её в отвар. Животное дёргало лапками. Затем он опустил её на пол. Крыса покрутила своим острым носом, хлестнула хвостом, а затем серая шерсть встала дыбом. Животное замерло.
— Смотри! Она уже каменеет!
Послышался треск. Тощее тельце разорвал серый камень. Воздух наполнил запах крови, но в нём не было ничего вкусного. Воняло протухшим супом.
—Что теперь скажешь? — Я посмотрела на вытянувшееся лицо Ярика.
— Придётся варить заново, — он поморщился. — Что это за книга, в которой всё не правильно?
— Книга правильная. Просто некоторые секреты открывает только опыт, — Я ещё раз пробежала глазами по рецепту.
Ярик помолчал, пробубнил себе под нос несколько ругательств, но я была слишком довольна собой, чтобы обижаться.
— Раз у тебя есть опыт, помоги мне, пожалуйста, — выдавил из себя Ярик.
— Хорошо.
Мы подожгли ужасное варево, и, очистив котелок, принялись готовить заново. Рецепт был хорош, и потребовалось лишь немного иначе подготовить ингредиенты. Вскоре каменная вода грохотала в котелке. Ещё одна крыса сначала замерла, затем покрылась каменной корочкой и, запищав, забегала, словно ожившая статуя.
— Получилось!
После этого успех нашей затеи стал намного более возможным. А вот новости от Аимы не утешали: никто из ворожеев, с которыми она разговаривала, в старом городе об архиве ничего не знал. Лишь один старик упомянул: «Был у меня знакомый, так он сгинул. Даж рожки да ножки не нашли». Это скребло по нервам, но отступать было поздно.
Над городом разносились удары колокола. Ровно девять. Пора.
— Сюда, — Аима вела нас, ныряя в проулки и срезая через парки. Один раз на меня чуть не вывалили помои, но в целом неприятности пока обходили нас стороной. И от этого становилось всё более жутко. Словно затишье перед бурей.
Я сильнее закуталась в свою накидку. На некоторых улицах всё ещё толкался народ, но вокруг архива не было ни души.
Темноту разрезала молния, а затем последовал гром. Небо сегодня было на нашей стороне. В одно мгновение хлынул поток воды. Он бился об крыши и стены домов. Грязь под ногами стала разбухать.
—Везет, — прошептал Ярик.
Я натянула капюшон поглубже. Ливень скроет нас, но осторожность не помешает. Я прищурилась, рассматривая стену: наблюдатели были на месте.
Глаза Ярика засветились. Щелчок пальцев — фонари вдоль всей улицы погасли. Аима достала из-за пазухи несколько амулетов и протянула мне. Взгляд её можно было перевести как «Ты мне не нравишься, и я буду очень рада, если ты сдохнешь, но пока ты мне нужна, поэтому не вздумай умирать».
Ярик и Аима достали два бутылька и отхлебнули. Кожа стала сереть, а волосы превратились в медную проволоку.
— Надеюсь, ты не ошибся, — прошептала Аима.
