- В том-то и дело, что нет. Принц с белой чешуей болен. Наш махараджа в печали. Сначала недуг поразил махарани Белославу, теперь слег его любимый внук.
Милица ушам своим не поверила.
- Белослава? Здесь?! Жена демона-нага Такшаки? Но ведь ее мужем был…
- Великий Полоз? Он предал супругу. Разве ты не из Русской земли, как мне показалось? Почему не знаешь того, что известно всем? Впрочем… Это Нагпур, по-вашему Змееград, а не Запределье. Наши дела не доходят до людей.
- Я думала, что Белослава умерла.
- Ты и правда веришь в то, что великие змеи, которых в землях людей убивают, либо куда-то изгоняют, заточают… что они действительно исчезают или влачат жалкое существование в таинственных недрах? О нет! Умирающую змеиную царицу Белославу махараджа Такшака перенес сюда силой духа. Исцелил и взял в жены. Но русская белая змея остается хрупкой, как цветок. И как с нежным цветком обращается с ней супруг. Что сейчас случилось с махарани, мы не знаем.
- А Шандар… Ох… Шандар – белый наг. Значит… он внук Такшаки и… Белославы?
Нагиня звонко засмеялась, хотя разговор шел о вещах печальных.
- О нет! У махарани Белославы нет детей от нашего владыки. Но младший принц и правда уродился чарующе-белым. Странно, да? На самом деле – не очень. Потому что великий Такшака полюбил вторую белую змею в своей жизни, устав тосковать о первой.
Нагиня кинула зоркий взгляд вокруг – не подслушивает ли кто, как она сплетничает о владыке. Милица тоже огляделась и никого не увидела, хотя вновь кольнуло уже знакомое неприятное ощущение - за ней кто-то наблюдает? Не притаилась ли где-нибудь в кустах коварная черная змея? Как узнать… Она не успела додумать эту мысль, потому что словоохотливая собеседница продолжила:
- И вновь повторю, что люди рассказывают сказки, часто не зная истины. Нашему махарадже не везло в любви. Как и сказано в «Махабхарате», когда великий дух Огня сжег лес нагов, погибла первая супруга Такшаки, нагиня. Сам он, жестоко отомстив, оказался в конце концов здесь, в мире Нагпур, и основал наш городок Варанаги. Отсюда благодаря собственному змеиному камню он может время от времени наблюдать за миром людей и за великими рептилиями. Так уж получилось, что царь нагов полюбил белую змею-оборотня Бай Су Чжэнь и освободил ее из духовного заточения. В благодарность та стала его женой, но в конце концов вернулась к своему любимому Сюй Сяню. Такшака долго тосковал, пока третья по счету жена, Белослава, не сделалась его утешением.
И тут нагиня склонилась к самому уху Милицы. На ее губах промелькнула лукавая улыбка.
- Но знаешь, что самое печальное в этой истории? То, что принц Шандар, внук первой белой змеи, безумно влюблен во вторую – в прекрасную и вечно юную Белославу. Сам он считает страсть к жене деда преступной, борется с ней и таит ото всех. Махараджа и махарани всегда делали вид, что ничего не замечают. Но все об этом знают и втихомолку обсуждают. Вот как мы с тобой сейчас. В последнее время, например, все друг друга уверяют, что принц не выдержал и заболел от сердечных страданий. И от чувства бессилья – ведь он ничего не может поделать со странным недугом, поразившим Белославу. Но на этом все… - женщина-змея выпрямилась с озорной улыбкой. – Я и так сболтнула лишнего. Хотя ничего секретного не открыла тебе, поверь. Если хочешь попытаться разыскать Шандара, вернись на дорогу и иди, никуда не сворачивая. Выйдешь потом из городка, пройдешь через бамбуковую рощицу. За ней возвышаются прекрасные белые чертоги. Это дом махараджи Такшаки и его семьи, ищущей уединения. Вряд ли тебя туда пустят, конечно. Но всякое в жизни случается. Удачи, незнакомка!
- Спасибо… - прошептала ошарашенная услышанным Милица. Но, едва опомнившись, позвала уходящую нагиню: – Позвольте еще один вопрос!
Та плавно обернулась.
- Да?
- Вам что-нибудь говорит имя Хэми?
- Нет, ничего. А должно? Похоже на имя змея-имуги, но они живут на другой стороне реки в своем собственном поселении. Мы с ними не знаемся. Иногда враждуем. И уж тем более я не стала бы запоминать их имена. Даже как зовут главу клана имуги, и то уже не припомню.
- Благодарю…
Милица рассеянно смотрела вслед женщине-змее, даже когда та скрылась из вида. Золотистый глаз на руке вновь вспыхнул болью – Полоз, видимо, не хотел находиться в Змееграде. И лишь одно было понятно Милице – она запуталась окончательно.
Чем дольше шла Милица, тем реже ей встречались здания, дорога сужалась в сгустившейся зелени. Окраинные дома, более приземистые и уже не столь богато украшенные, по-прежнему удивляли экзотической красотой. А на одной из улочек девушку сразу же притянуло яркое зрелище – деревянное, легкое на вид сооружение, все в бумажных фонариках и цветочных гирляндах. На покрывавшей его ткани цвели роскошные лотосы и танцевали павлины. Наги, как взрослые, так и ребятишки, сгрудились и неотрывно смотрели на маленькую сцену с низким ограждением.
Театр марионеток! Куклы из дерева и ткани, глаза – огромные, блестящие, лица – выразительные. Почти незаметные нити связывают их с незримыми кукловодами, и те оживляют крошечный мирок плавными выверенными движениями.
Вот величавый мужчина-наг, гордый и строгий, у него темно-красный хвост и золоченая одежда. Длинные черные волосы украшены диадемой.
«Такшака, махараджа», - поняла Милица.
Рядом с правителем – молодая светлоглазая женщина. Даже представляющая ее марионетка – ясная, спокойная. Кукольники добавили к белому платью серебра и жемчуга, золотистую голову увенчали короной из цветов. Белослава…
А вот и кукла-юноша… Сразу узнав Шандара, Милица ощутила, как в душе зреет беспокойство, медленно погружая в омут тоски. Не своей тоски… На сцене среди веселой пестроты, среди алых, желтых, бирюзовых оттенков – белый наг в белой же одежде возносит руки к небу в жесте отчаяния. Потом протягивает их к женщине, но тут же бессильно опускает. На лице – грусть и смирение, голова падает на грудь.
Милица пригляделась к затейливым декорациям. Они изображали дворцовый зал с миниатюрным троном. Праздник, может быть, даже свадьба. Змеи-марионетки подносили Белославе цветы и подарки, она выглядела довольной и безмятежной. Игрушечный Шандар стоял поодаль, наблюдая со стороны. Чужой на этом торжестве. Вот он движется вперед, колеблется… снова отползает в сторону. Такшака наконец зовет внука, и тот приближается – медленно, не глядя на Белославу… почтительно склоняется перед дедом.
Милица старалась отторгнуть ненужные чувства, но сердце заполнялось чем-то тягостным, горьким. Это не ее боль с привкусом вины и страха. Неужели все сильнее пробуждается змеиный дар, наследие Полоза, неизъяснимая волшебная псионика? И таким вот образом, через немудреное искусство, заставляет прикоснуться к чужой душе? Но почему? Почему именно Шандар… как они связаны? Или же все дело в Белославе? В прародительнице из далеких веков?.. Ведь именно с этой женщиной принц сокровенно соединяет душу, терзаясь ощущением неправильности…
Милице хотелось верить, что Шандар решил помочь ей просто потому, что она правнучка Белославы невесть в каком поколении. Но… она ведь потомок и Полоза тоже. А тот белую змею предал, почти убил…
Пытаясь распутать клубок тягостных ощущений, девушка отвлеклась от представления. Но печаль обрушилась ливнем, накрыла с головой, когда в конце белый наг остался на сцене один под дождем из лепестков жасмина. Вся мимика, все движения куклы кричали о том, что сердце прекрасного принца разбито.
Значит, вот так обычные люди-змеи видят жизнь своих правителей! И хотя бы в главном они не ошибаются. Симпатичная нагиня-болтушка не солгала, рассказав о трагической влюбленности Шандара. А сейчас он болен. Чем? Может, заколдован?
Со странным облегчением Милица отошла от театра, ускорила шаг. Чужие чувства таяли, оставляя на душе тревожный осадок, смешанный с отзвуком печали. Шандара очень жаль… Но он непонятный. Осторожный. Поскромничал, сказав, что его дед имеет здесь некий вес. Еще бы не имел – сам махараджа! Значит, Шандар – внук древнего демона-нага Такшаки и его второй по счету жены, белой змеи-китаянки Бай Су Чжэнь. Теперь, вспоминая внешность принца, Милица находила в нем что-то китайское. Его глаза светятся, приобретая бирюзовый отблеск, но порой кажутся совсем темными… Фарфоровая кожа, тонкие черты… Лишь белые волосы вообще никуда… Да что за глупость! Имеет ли значение цвет волос парня со змеиным хвостом, впервые затащившего ее в другой мир?
Наконец, Милица пересекла незримую границу города, еще немного – и вступила в бамбуковую рощу.
Кажется, что-то изменилось. Оглянулась – обитель нагов вновь окуталась сияющим призрачным туманом. Интересно, почему так? Вряд ли туман служит ограждением от чужаков – ее-то ведь пропустил. Или потомок Великого Полоза – исключение? С другой стороны, ее одежда в европейском стиле ни у кого не вызвала интереса. Возможно, где-то здесь есть пристанища и других мифических змей, относящихся к более близким ей культурам? Мифы… Какие уж тут мифы. Реальность! Яркая, волшебная, но до чего же опасная...
Да, наверняка еще кто-то живет в Змееграде, кроме имуги и нагов. Местечко под названием Варанаги, которое она только что покинула, слишком маленькое – легко прошла его насквозь. Что-то вроде обособленного района Змееграда? Интересно…
Как вообще во всем этом разобраться?
В рощице среди обвитых лианами бамбуков Милица наконец-то услышала пение птиц. И невольно подумала, что наги, возможно, охотно едят этих певуний. Яркие бабочки порхали без боязни, едва не садились на голову. В другое время она бы любовалась сказочной природой, но сейчас напряженно раздумывала. Одна догадка рождалась за другой, и все тут же подвергались сомнению.
Как же странно… До чего же невероятно странно! Ведь мифология, фольклор – увлечение с детских лет, ее любовь и, в конце концов, направление будущих исследований. Но персонажи эпосов и легенд чаще всего воспринимались как прекрасные, порой монументальные, отдаленные во времени фигуры… А тут вдруг такое. Они живые. Они есть!
Милице представился могучий, суровый наг с молодым прекрасным лицом, обладатель огромной магической силы. Такшака. В Японии и Китае он тоже почитается великим. Ничего удивительного, что владыка нагов сумел спасти обеих понравившихся ему белых змей. Одну от заточения, другую и вовсе от смерти. Воображение Милицы дорисовало рядом с высоким смуглым красавцем стройную женщину в длинном белом платье. Перехваченные обручем прямые волосы льются на спину и плечи сверкающим золотом. Светлые глаза полны спокойствия и внутренней гармонии. И дело не в представленном марионеткой образе. Такой описал Белославу Хэми в своей книге.
Хэми… Почему-то Милице не хотелось сейчас думать о нем. Потом! Она бы с радостью вообще оставила его за пределами этой истории. Оказался бы он просто человеком, пусть и эксцентричным… Слегка заигравшимся мечтателем, который так же, как она, увлекается фантазиями целых народов, прошедшими через века.
«Не только фантазиями!» - одернула она себя.
Мысли перескакивали с одной на другую, сосредоточится было невозможно. Как же все непривычно… Неожиданно в поток размышлений бурным всплеском ворвалось уже знакомое ощущение незримого присутствия. Кто-то за ней наблюдает?
Милица осторожно огляделась. Почему она вообще это чувствует? Опять змеиный дар? Мелькнул золотистый всполох в траве – и тут же пропал. Стало тревожно и неуютно. Но не возвращаться же назад… Кстати, а куда это – назад? В Варанаги, городке нагов, ей пока что делать нечего. Проснуться? Вот так просто? Ну нет…
Она ускорила шаг и продолжала идти вперед, а когда роща расступилась, Милица замерла в восхищении, тут же позабыв все свои опасения. Такой восхитительной эклектики ей еще не доводилось видеть.
Квадратное здание из золотисто-светлого камня с купольной крышей сверкает пестротой мозаичных узоров. Его украшают остроконечные арки. Короткий крытый переход связывает восточный дворец с настоящим русским теремом. Тот кажется сделанным из серебра, и лишь приглядевшись, можно понять, что это дерево – только очень светлое, сияющее в тонких лучах, исходящих из воздуха.
Оба здания окружает невысокое кольцо белого огня, да еще и два могучих смуглых нага с янтарными хвостами медленно передвигаются туда-сюда. Они без доспехов, но вооружены мечами.
«Белослава… - подумала Милица. – Это для нее Такшака построил такой прекрасный терем, соединив со своим дворцом. Он очень ее любит…»
Ей представилось, как смягчаются черты красивого жесткого лица нага, как проступает в них скрытая нежность при взгляде на жену… И эту трогательную картину перебила рациональная мысль:
«Да, но как же туда попасть?»
Попытаться что-то придумать Милица не успела, в мозг как будто вонзилась игла. Она содрогнулась и вдруг услышала девичий звонкий голос – прямо в своей голове! Замерла от изумления. Во-первых, потому что вообще это слышит. Во-вторых – голос принадлежал Ольге-Огневушке.
«Она не должна здесь быть! – золотая змейка, кажется, негодовала. – Вы же обещали!»
«Не понимаю, как так вышло, - отвечал ей молодой приглушенный мужской голос. – Не бойся… скоро проснется».
«Вы обещали, что он ее удержит! – продолжала бушевать Ольга. - А если не проснется?! Смотрите, она же явно хочет во дворец!»
«Стража не пропустит».
«Может и пропустить, - женский голос, уже незнакомый – низковатый, но чарующий. – Никто не знает, что на уме у Такшаки. А она… она красивая!»
«Не ревнуй».
«Молчи, брат. Иногда я тебя ненавижу! Не могу спокойно смотреть. Еще немного и… Да, сейчас! Сейчас я ее уничтожу».
«Стой!» – мужской голос.
«Не смей!!» - это снова Ольга.
Все то время, пока голоса препирались в ее сознании, Милица стояла неподвижно, не отводя взгляда от дворца, и пыталась осознать, что происходит. Но на этих словах, содрогнувшись, огляделась. Вновь обомлела – к ней поспешно ползла черная змея, медленно увеличиваясь в размерах. Золотистая змейка, обогнав черную, обернулась знакомой желтоволосой девчонкой.
Огневушка подскочила к Милице и отчаянно ее толкнула:
- Просыпайся! Опасно тут для тебя, нельзя тебе здесь. Точно говорю! Просыпайся, ну же…
В это время вторая незнакомая рептилия преградила путь первой, а потом на глазах изумленной Милицы превратилась в мужчину в красном ханбоке, с волосами, стянутыми в тугой пучок. Юное лицо без улыбки казалось суровым и мрачным. Раскосые глаза с изящным разрезом сверкнули черными бриллиантами, тут же напомнив Хэми. Девушка почувствовала, что их взгляд притягивает помимо воли. Попыталась сопротивляться, но была слишком удивлена и напугана, так что невольно заглянула в глаза незнакомца. В блестящий зрачках полыхнул холодный огонь.
- Просыпайся, - тихо, почти мягко прошептал молодой змей-имуги.
И Милица проснулась.
…А он не мог проснуться. Но лишь раненое тело спало, дух же, тоже жестоко задетый, носился бесплотной мятущейся сущностью, не находя покоя. Так вот разделиться – только с ним, Шандаром, могло случиться такое. Обычно он не терял телесности совсем, просто становился полу-призраком и так проходил сквозь грани миров. А далеко не каждому это дано. Чей это дар, откуда? Белый наг не знал.
Но сейчас и привидением стать не под силу.
Милица ушам своим не поверила.
- Белослава? Здесь?! Жена демона-нага Такшаки? Но ведь ее мужем был…
- Великий Полоз? Он предал супругу. Разве ты не из Русской земли, как мне показалось? Почему не знаешь того, что известно всем? Впрочем… Это Нагпур, по-вашему Змееград, а не Запределье. Наши дела не доходят до людей.
- Я думала, что Белослава умерла.
- Ты и правда веришь в то, что великие змеи, которых в землях людей убивают, либо куда-то изгоняют, заточают… что они действительно исчезают или влачат жалкое существование в таинственных недрах? О нет! Умирающую змеиную царицу Белославу махараджа Такшака перенес сюда силой духа. Исцелил и взял в жены. Но русская белая змея остается хрупкой, как цветок. И как с нежным цветком обращается с ней супруг. Что сейчас случилось с махарани, мы не знаем.
- А Шандар… Ох… Шандар – белый наг. Значит… он внук Такшаки и… Белославы?
Нагиня звонко засмеялась, хотя разговор шел о вещах печальных.
- О нет! У махарани Белославы нет детей от нашего владыки. Но младший принц и правда уродился чарующе-белым. Странно, да? На самом деле – не очень. Потому что великий Такшака полюбил вторую белую змею в своей жизни, устав тосковать о первой.
Нагиня кинула зоркий взгляд вокруг – не подслушивает ли кто, как она сплетничает о владыке. Милица тоже огляделась и никого не увидела, хотя вновь кольнуло уже знакомое неприятное ощущение - за ней кто-то наблюдает? Не притаилась ли где-нибудь в кустах коварная черная змея? Как узнать… Она не успела додумать эту мысль, потому что словоохотливая собеседница продолжила:
- И вновь повторю, что люди рассказывают сказки, часто не зная истины. Нашему махарадже не везло в любви. Как и сказано в «Махабхарате», когда великий дух Огня сжег лес нагов, погибла первая супруга Такшаки, нагиня. Сам он, жестоко отомстив, оказался в конце концов здесь, в мире Нагпур, и основал наш городок Варанаги. Отсюда благодаря собственному змеиному камню он может время от времени наблюдать за миром людей и за великими рептилиями. Так уж получилось, что царь нагов полюбил белую змею-оборотня Бай Су Чжэнь и освободил ее из духовного заточения. В благодарность та стала его женой, но в конце концов вернулась к своему любимому Сюй Сяню. Такшака долго тосковал, пока третья по счету жена, Белослава, не сделалась его утешением.
И тут нагиня склонилась к самому уху Милицы. На ее губах промелькнула лукавая улыбка.
- Но знаешь, что самое печальное в этой истории? То, что принц Шандар, внук первой белой змеи, безумно влюблен во вторую – в прекрасную и вечно юную Белославу. Сам он считает страсть к жене деда преступной, борется с ней и таит ото всех. Махараджа и махарани всегда делали вид, что ничего не замечают. Но все об этом знают и втихомолку обсуждают. Вот как мы с тобой сейчас. В последнее время, например, все друг друга уверяют, что принц не выдержал и заболел от сердечных страданий. И от чувства бессилья – ведь он ничего не может поделать со странным недугом, поразившим Белославу. Но на этом все… - женщина-змея выпрямилась с озорной улыбкой. – Я и так сболтнула лишнего. Хотя ничего секретного не открыла тебе, поверь. Если хочешь попытаться разыскать Шандара, вернись на дорогу и иди, никуда не сворачивая. Выйдешь потом из городка, пройдешь через бамбуковую рощицу. За ней возвышаются прекрасные белые чертоги. Это дом махараджи Такшаки и его семьи, ищущей уединения. Вряд ли тебя туда пустят, конечно. Но всякое в жизни случается. Удачи, незнакомка!
- Спасибо… - прошептала ошарашенная услышанным Милица. Но, едва опомнившись, позвала уходящую нагиню: – Позвольте еще один вопрос!
Та плавно обернулась.
- Да?
- Вам что-нибудь говорит имя Хэми?
- Нет, ничего. А должно? Похоже на имя змея-имуги, но они живут на другой стороне реки в своем собственном поселении. Мы с ними не знаемся. Иногда враждуем. И уж тем более я не стала бы запоминать их имена. Даже как зовут главу клана имуги, и то уже не припомню.
- Благодарю…
Милица рассеянно смотрела вслед женщине-змее, даже когда та скрылась из вида. Золотистый глаз на руке вновь вспыхнул болью – Полоз, видимо, не хотел находиться в Змееграде. И лишь одно было понятно Милице – она запуталась окончательно.
Глава 13
Чем дольше шла Милица, тем реже ей встречались здания, дорога сужалась в сгустившейся зелени. Окраинные дома, более приземистые и уже не столь богато украшенные, по-прежнему удивляли экзотической красотой. А на одной из улочек девушку сразу же притянуло яркое зрелище – деревянное, легкое на вид сооружение, все в бумажных фонариках и цветочных гирляндах. На покрывавшей его ткани цвели роскошные лотосы и танцевали павлины. Наги, как взрослые, так и ребятишки, сгрудились и неотрывно смотрели на маленькую сцену с низким ограждением.
Театр марионеток! Куклы из дерева и ткани, глаза – огромные, блестящие, лица – выразительные. Почти незаметные нити связывают их с незримыми кукловодами, и те оживляют крошечный мирок плавными выверенными движениями.
Вот величавый мужчина-наг, гордый и строгий, у него темно-красный хвост и золоченая одежда. Длинные черные волосы украшены диадемой.
«Такшака, махараджа», - поняла Милица.
Рядом с правителем – молодая светлоглазая женщина. Даже представляющая ее марионетка – ясная, спокойная. Кукольники добавили к белому платью серебра и жемчуга, золотистую голову увенчали короной из цветов. Белослава…
А вот и кукла-юноша… Сразу узнав Шандара, Милица ощутила, как в душе зреет беспокойство, медленно погружая в омут тоски. Не своей тоски… На сцене среди веселой пестроты, среди алых, желтых, бирюзовых оттенков – белый наг в белой же одежде возносит руки к небу в жесте отчаяния. Потом протягивает их к женщине, но тут же бессильно опускает. На лице – грусть и смирение, голова падает на грудь.
Милица пригляделась к затейливым декорациям. Они изображали дворцовый зал с миниатюрным троном. Праздник, может быть, даже свадьба. Змеи-марионетки подносили Белославе цветы и подарки, она выглядела довольной и безмятежной. Игрушечный Шандар стоял поодаль, наблюдая со стороны. Чужой на этом торжестве. Вот он движется вперед, колеблется… снова отползает в сторону. Такшака наконец зовет внука, и тот приближается – медленно, не глядя на Белославу… почтительно склоняется перед дедом.
Милица старалась отторгнуть ненужные чувства, но сердце заполнялось чем-то тягостным, горьким. Это не ее боль с привкусом вины и страха. Неужели все сильнее пробуждается змеиный дар, наследие Полоза, неизъяснимая волшебная псионика? И таким вот образом, через немудреное искусство, заставляет прикоснуться к чужой душе? Но почему? Почему именно Шандар… как они связаны? Или же все дело в Белославе? В прародительнице из далеких веков?.. Ведь именно с этой женщиной принц сокровенно соединяет душу, терзаясь ощущением неправильности…
Милице хотелось верить, что Шандар решил помочь ей просто потому, что она правнучка Белославы невесть в каком поколении. Но… она ведь потомок и Полоза тоже. А тот белую змею предал, почти убил…
Пытаясь распутать клубок тягостных ощущений, девушка отвлеклась от представления. Но печаль обрушилась ливнем, накрыла с головой, когда в конце белый наг остался на сцене один под дождем из лепестков жасмина. Вся мимика, все движения куклы кричали о том, что сердце прекрасного принца разбито.
Значит, вот так обычные люди-змеи видят жизнь своих правителей! И хотя бы в главном они не ошибаются. Симпатичная нагиня-болтушка не солгала, рассказав о трагической влюбленности Шандара. А сейчас он болен. Чем? Может, заколдован?
Со странным облегчением Милица отошла от театра, ускорила шаг. Чужие чувства таяли, оставляя на душе тревожный осадок, смешанный с отзвуком печали. Шандара очень жаль… Но он непонятный. Осторожный. Поскромничал, сказав, что его дед имеет здесь некий вес. Еще бы не имел – сам махараджа! Значит, Шандар – внук древнего демона-нага Такшаки и его второй по счету жены, белой змеи-китаянки Бай Су Чжэнь. Теперь, вспоминая внешность принца, Милица находила в нем что-то китайское. Его глаза светятся, приобретая бирюзовый отблеск, но порой кажутся совсем темными… Фарфоровая кожа, тонкие черты… Лишь белые волосы вообще никуда… Да что за глупость! Имеет ли значение цвет волос парня со змеиным хвостом, впервые затащившего ее в другой мир?
Наконец, Милица пересекла незримую границу города, еще немного – и вступила в бамбуковую рощу.
Кажется, что-то изменилось. Оглянулась – обитель нагов вновь окуталась сияющим призрачным туманом. Интересно, почему так? Вряд ли туман служит ограждением от чужаков – ее-то ведь пропустил. Или потомок Великого Полоза – исключение? С другой стороны, ее одежда в европейском стиле ни у кого не вызвала интереса. Возможно, где-то здесь есть пристанища и других мифических змей, относящихся к более близким ей культурам? Мифы… Какие уж тут мифы. Реальность! Яркая, волшебная, но до чего же опасная...
Да, наверняка еще кто-то живет в Змееграде, кроме имуги и нагов. Местечко под названием Варанаги, которое она только что покинула, слишком маленькое – легко прошла его насквозь. Что-то вроде обособленного района Змееграда? Интересно…
Как вообще во всем этом разобраться?
В рощице среди обвитых лианами бамбуков Милица наконец-то услышала пение птиц. И невольно подумала, что наги, возможно, охотно едят этих певуний. Яркие бабочки порхали без боязни, едва не садились на голову. В другое время она бы любовалась сказочной природой, но сейчас напряженно раздумывала. Одна догадка рождалась за другой, и все тут же подвергались сомнению.
Как же странно… До чего же невероятно странно! Ведь мифология, фольклор – увлечение с детских лет, ее любовь и, в конце концов, направление будущих исследований. Но персонажи эпосов и легенд чаще всего воспринимались как прекрасные, порой монументальные, отдаленные во времени фигуры… А тут вдруг такое. Они живые. Они есть!
Милице представился могучий, суровый наг с молодым прекрасным лицом, обладатель огромной магической силы. Такшака. В Японии и Китае он тоже почитается великим. Ничего удивительного, что владыка нагов сумел спасти обеих понравившихся ему белых змей. Одну от заточения, другую и вовсе от смерти. Воображение Милицы дорисовало рядом с высоким смуглым красавцем стройную женщину в длинном белом платье. Перехваченные обручем прямые волосы льются на спину и плечи сверкающим золотом. Светлые глаза полны спокойствия и внутренней гармонии. И дело не в представленном марионеткой образе. Такой описал Белославу Хэми в своей книге.
Хэми… Почему-то Милице не хотелось сейчас думать о нем. Потом! Она бы с радостью вообще оставила его за пределами этой истории. Оказался бы он просто человеком, пусть и эксцентричным… Слегка заигравшимся мечтателем, который так же, как она, увлекается фантазиями целых народов, прошедшими через века.
«Не только фантазиями!» - одернула она себя.
Мысли перескакивали с одной на другую, сосредоточится было невозможно. Как же все непривычно… Неожиданно в поток размышлений бурным всплеском ворвалось уже знакомое ощущение незримого присутствия. Кто-то за ней наблюдает?
Милица осторожно огляделась. Почему она вообще это чувствует? Опять змеиный дар? Мелькнул золотистый всполох в траве – и тут же пропал. Стало тревожно и неуютно. Но не возвращаться же назад… Кстати, а куда это – назад? В Варанаги, городке нагов, ей пока что делать нечего. Проснуться? Вот так просто? Ну нет…
Она ускорила шаг и продолжала идти вперед, а когда роща расступилась, Милица замерла в восхищении, тут же позабыв все свои опасения. Такой восхитительной эклектики ей еще не доводилось видеть.
Квадратное здание из золотисто-светлого камня с купольной крышей сверкает пестротой мозаичных узоров. Его украшают остроконечные арки. Короткий крытый переход связывает восточный дворец с настоящим русским теремом. Тот кажется сделанным из серебра, и лишь приглядевшись, можно понять, что это дерево – только очень светлое, сияющее в тонких лучах, исходящих из воздуха.
Оба здания окружает невысокое кольцо белого огня, да еще и два могучих смуглых нага с янтарными хвостами медленно передвигаются туда-сюда. Они без доспехов, но вооружены мечами.
«Белослава… - подумала Милица. – Это для нее Такшака построил такой прекрасный терем, соединив со своим дворцом. Он очень ее любит…»
Ей представилось, как смягчаются черты красивого жесткого лица нага, как проступает в них скрытая нежность при взгляде на жену… И эту трогательную картину перебила рациональная мысль:
«Да, но как же туда попасть?»
Попытаться что-то придумать Милица не успела, в мозг как будто вонзилась игла. Она содрогнулась и вдруг услышала девичий звонкий голос – прямо в своей голове! Замерла от изумления. Во-первых, потому что вообще это слышит. Во-вторых – голос принадлежал Ольге-Огневушке.
«Она не должна здесь быть! – золотая змейка, кажется, негодовала. – Вы же обещали!»
«Не понимаю, как так вышло, - отвечал ей молодой приглушенный мужской голос. – Не бойся… скоро проснется».
«Вы обещали, что он ее удержит! – продолжала бушевать Ольга. - А если не проснется?! Смотрите, она же явно хочет во дворец!»
«Стража не пропустит».
«Может и пропустить, - женский голос, уже незнакомый – низковатый, но чарующий. – Никто не знает, что на уме у Такшаки. А она… она красивая!»
«Не ревнуй».
«Молчи, брат. Иногда я тебя ненавижу! Не могу спокойно смотреть. Еще немного и… Да, сейчас! Сейчас я ее уничтожу».
«Стой!» – мужской голос.
«Не смей!!» - это снова Ольга.
Все то время, пока голоса препирались в ее сознании, Милица стояла неподвижно, не отводя взгляда от дворца, и пыталась осознать, что происходит. Но на этих словах, содрогнувшись, огляделась. Вновь обомлела – к ней поспешно ползла черная змея, медленно увеличиваясь в размерах. Золотистая змейка, обогнав черную, обернулась знакомой желтоволосой девчонкой.
Огневушка подскочила к Милице и отчаянно ее толкнула:
- Просыпайся! Опасно тут для тебя, нельзя тебе здесь. Точно говорю! Просыпайся, ну же…
В это время вторая незнакомая рептилия преградила путь первой, а потом на глазах изумленной Милицы превратилась в мужчину в красном ханбоке, с волосами, стянутыми в тугой пучок. Юное лицо без улыбки казалось суровым и мрачным. Раскосые глаза с изящным разрезом сверкнули черными бриллиантами, тут же напомнив Хэми. Девушка почувствовала, что их взгляд притягивает помимо воли. Попыталась сопротивляться, но была слишком удивлена и напугана, так что невольно заглянула в глаза незнакомца. В блестящий зрачках полыхнул холодный огонь.
- Просыпайся, - тихо, почти мягко прошептал молодой змей-имуги.
И Милица проснулась.
***
…А он не мог проснуться. Но лишь раненое тело спало, дух же, тоже жестоко задетый, носился бесплотной мятущейся сущностью, не находя покоя. Так вот разделиться – только с ним, Шандаром, могло случиться такое. Обычно он не терял телесности совсем, просто становился полу-призраком и так проходил сквозь грани миров. А далеко не каждому это дано. Чей это дар, откуда? Белый наг не знал.
Но сейчас и привидением стать не под силу.
