– Да ты постоянно это твердишь, – обиженно фыркнул брат. – Но вспомни, я хоть раз ошибался, когда высчитывал вероятность победы для той или иной лошади? Ошибался, когда предсказывал результат боксерских поединков? Да, меня никогда – ну, почти никогда – не слушали, и я попросту перестал это делать, но раньше-то! Я ведь обо всем рассказывал тебе, и ты сама могла убедиться, насколько я хороший аналитик!
– Ну да, себя не похвалишь, – протянула Катрин. – Но если твой мсье Амадео считает, что этот человек опасен, тебе следует к нему прислушаться и не лезть на рожон!
– Я и прислушался. Предупрежден – значит вооружен. И не собираюсь соглашаться на безумные условия игры! – Он решительно топнул ногой. – Если мне что-то не понравится – брошу все и уйду. Найдется другой способ добыть нужные данные.
– Пафоса-то, пафоса! Тебе только очков и шепелявости сейчас не хватает, – покачала головой сестра. – Ладно, я ничего не скажу мсье Амадео, если ты возьмешь меня с собой. Зря, что ли, я столько шла за тобой по этой слякоти.
– Нет! Это исключе… – Катрин сунула кулак ему под нос, и Даниэль недовольно поморщился. – Ладно, ладно. Только не вмешивайся ни во что. Хотя бы первые десять минут.
– Можешь быть спокоен. С удовольствием посмотрю, как тебе надерут задницу в карты, или во что ты там собрался играть. Но если запахнет жареным, ты встаешь и уходишь. Без вопросов.
Даниэлю оставалось только согласиться.
Подпольный клуб находился в стороне, противоположной бару Джо, поэтому Даниэль не опасался попасться на глаза бармену. С превеликим трудом ему удалось выудить из Кейси адреса клубов, не подчиняющихся Солитарио (таких оказалось чрезвычайно мало, и Кейси с гордостью сообщил, что Амадео просто пока до них не добрался). Поскольку в «Азарино» и подконтрольных филиалах баккара находилась под запретом, только в немногих уцелевших нелегалах можно было испытать удачу на всю катушку.
Именно здесь, по предположению, Даниэля и находился Себастьян, любивший на досуге половить зловредную переменчивую даму за хвост.
Даниэль и Катрин не без опаски спустились по полуразрушенным ступенькам в подвал. Девушка держала наготове мобильный телефон с набранным заранее номером полиции – мало ли что может случиться. Сердце подскакивало к горлу, но Даниэль, казалось, совсем ничего не боялся, спускаясь в темноту, где его ждали бандиты с ножами за голенищами сапог и пистолетами, заткнутыми за кожаные ремни. Такую зловещую картину воображение рисовало Катрин.
Но внутри, на удивление, оказалось хоть и мрачно, но вполне мирно.
Игроки сидели за низкими круглыми столами, хаотично раскиданными по всему помещению. В глубине крутилась с непередаваемым стрекотом рулетка. У Катрин и Даниэля сразу заслезились глаза от застилающего все вокруг табачного дыма, но игрокам он ничуть не мешал. Тут и там разносили выпивку официантки в коротких юбках. Стучали фишки, катились по сукну кости, смеялись выигравшие, громко ругались проигравшие.
– Вы кто?
Дорогу им преградил громила в серой футболке с обрезанными рукавами. Под мышками расплылись огромные пятна пота, на лице застыло каменное выражение, увидев которое любой нормальный человек развернулся бы и ретировался. Даниэль едва так не сделал, но, собравшись с духом, громко ответил:
– Мы пришли поиграть. В баккара.
Громила обнажил желтые зубы в ухмылке, говорящей «так я вам и поверил».
– Кыш, мелюзга. Баккара не для таких малолеток, как вы.
– Думаете, у меня нет денег? – повысил голос Даниэль. – Показать вам мою банковскую выписку?
Это озадачило громилу. Кошмарная ухмылка исчезла с лица. Пока Даниэль раздумывал, как воспользоваться заминкой, раздался зычный голос:
– Надо же!
Себастьян шел к ним, раскинув руки в радушном приветствии. Он улыбался во весь рот.
– Неужели это Даниэль Бенуа? Мой мальчик, как я рад вас видеть! Вы пришли не один? Дайте угадаю – прекрасная Катрин. – Себастьян взял ее руку и прикоснулся к ней губами.
Катрин с трудом подавила гримасу отвращения. Впрочем, долго мучить ее Себастьян не стал – его внимание целиком и полностью захватил Даниэль.
– Не думал, что мы с вами так скоро увидимся, мсье Бенуа. – Он обнял Даниэля за плечи и повел к столу, за которым играл. Там сидели трое мужчин и две женщины, разодетые в пух и прах. Все без исключения курили. Катрин шла следом, сморщив нос и ежась от взглядов, которыми одаривали ее игроки.
– Я вообще-то случайно забрел, – попытался оправдаться Даниэль, садясь. Катрин приземлилась рядом и придвинулась к нему вплотную. Весь ее вид говорил: давай уйдем отсюда сейчас же, но Даниэль решил игнорировать сестру до тех пор, пока это возможно, и не думать о том, откуда Себастьян узнал ее имя.
– Вы, верно, до сих пор не поняли, что случайностей не бывает. – Себастьян перевернул свои карты и торжествующе вскинул руку. Игроки недовольно загудели и придвинули к нему кучки разноцветных фишек. – Видите? Я выиграл, потому что должен был выиграть, ничего больше. Сегодня госпожа Удача одаривает меня всеми ласками, на которые способна. Желаете проверить, насколько она благосклонна к вам?
– Нет, – сказала Катрин.
– Да, – ответил Даниэль.
Себастьян усмехнулся.
– Уж простите, мадемуазель, но Удача сегодня определенно хочет испытать вашего брата. Иначе его бы здесь не было. Вам знакомы правила баккара?
– В общих чертах, – кивнул Даниэль. – Правда, я не так быстро подсчитываю очки…
– О, этого не требуется. Гризельда, – он кивнул на худощавую женщину в красном платье и с черными перьями в волосах, – объявит победителя. Она у нас сегодня за крупье.
Все собравшиеся за столом, кроме Катрин и Даниэля, расхохотались.
– А на что играем? – спросил Даниэль. Горло сжималось от страха, и голос едва не дал петуха.
– Вот это мне нравится, сразу к делу! – Себастьян ласково погрозил ему пальцем. – Поскольку вы вряд ли захватили с собой наличность – вам столько попросту не унести – то сыграем на что-нибудь другое.
– Только без членовредительства! – вырвалось у Даниэля, а Себастьян озадаченно нахмурился.
– Как можно! Многоуважаемый господин Солитарио наговорил вам обо мне ужасных вещей? Ох, этот нежный принц так любит все драматизировать…
– Просто не могу я отдать свой палец как ставку, я же не якудза, – попробовал отшутиться Даниэль, и Себастьян принял его отговорку как должное.
– И вправду. Что ж, тогда как насчет этой замечательной ручки, что торчит из вашего нагрудного кармана?
Входя в игровой зал, Даниэль расстегнул куртку, и именная ручка, которую подарил ему Амадео, сверкала у всех на виду. Ставить ее совершенно не хотелось, а больше у него с собой ничего ценного не было.
Но, взглянув на Себастьяна, он понял, что тот планировал эту ставку с самого начала. Хитрый лис. Делает вид, что ему все равно, а на самом деле выбирает цели с поразительной точностью.
– Эта ручка мне очень дорога, – ответил Даниэль, машинально хватаясь за нее, чтобы скрыть от посторонних взоров.
– Если бы мы не ставили на кон что-то дорогое, в чем тогда была бы прелесть игры? – В глазах Себастьяна на мгновение мелькнуло что-то похожее на грусть. – В этом весь смысл, Даниэль. Мы рискуем всем, что у нас есть, в надежде взять банк. И только сеньора Суэрте решает, по вкусу ей такое подношение или нет. Да, эта дамочка иногда бывает излишне требовательна, – закончил он шепотом.
Даниэль и Катрин озадаченно молчали. Себастьян же сидел, опустив голову и глубоко погрузившись в себя, пока Гризельда не потрепала его по плечу. Он вскинулся, будто разбуженный ворон, и Даниэль увидел в его глазах такое отчаяние, что чуть не разревелся, как ребенок.
Длилось это всего мгновение. Потом Себастьян широко улыбнулся и указал на ручку.
– Поддерживаете вы такую ставку или нет?
Даниэль проглотил вставший в горле комок и вытер вспотевшие ладони о джинсы.
– Тогда почему бы и вам не поставить что-нибудь равноценное?
– И во сколько вы ее оцениваете? – в удивлении поднял брови Себастьян.
– Не все в мире можно измерить деньгами, – повторил Даниэль слова учителя.
– Так что же, за вашу ручку мне отдать руку? – скаламбурил Себастьян, повертев кистью в разные стороны.
Лица Катрин и Даниэля перекосила одинаковая гримаса ужаса.
– Без членовредительства! – хором выкрикнули они.
Себастьян рассмеялся.
– Простите, я не собирался предлагать что-то подобное, но у вас были такие серьезные лица, что я не удержался. Расслабьтесь, я пошутил.
Он сунул руку во внутренний карман пиджака и положил на стол заколку. Обычная пластиковая заколка лилового цвета, на одном конце – бабочка с усеянными блестками крылышками. Даниэль украдкой переглянулся с Катрин: в таком месте и в руках такого человека этот предмет выглядел необычно, если не сказать – чуждо.
– Это моей дочери, – ответил Себастьян на немой вопрос. – Как видите, я достаточно серьезен и отвечаю за ценность моей ставки.
Даниэль прикусил язык, чтобы не спросить лишнего, и без возражений положил рядом с заколкой именную ручку.
– Ставки сделаны! – прокаркала Гризельда.
Даниэль и Катрин вздрогнули.
– Милая Катрин, – Себастьян придвинул к ней «башмак» с картами, – не окажете ли нам честь побыть нашим раздающим? Это исключит любое жульничество с моей стороны, хотя, уверяю вас, я никогда не позволяю себе ничего подобного, а целиком полагаюсь на удачу.
– Хорошо. – Та придвинула к себе «башмак» с таким видом, будто внутри сидела ядовитая змея. – Только скажите, кому и сколько я должна раздать.
– О, легко! Две – мне, две – вашему брату…
Себастьян первым вскрыл свои карты. Семерка червей и король треф.
– Король ничего не стоит, – пояснила словоохотливая Гризельда. – У господина Арройо семь очков.
Даниэль перевернул свои карты. Десятка и четверка.
– Десятки сбрасываются, – скрипучим голосом возвестила Гризельда. – У вас в сумме четыре очка. Тяните еще.
– Ладно. – Даниэль облизнул губы и взглянул на побледневшую Катрин.
Та дрожащими пальцами достала из «башмака» карту и протянула брату. Тот положил ее рубашкой вниз рядом с остальными.
– Тройка пик, – объявила Гризельда. – Итого у малыша семь очков. Ничья! Все остаются при своих.
Себастьян расхохотался и протянул руку к заколке.
– Госпожа Удача решила не выказывать никому из нас своего расположения. Надо же, – тихо, почти нежно произнес он, бережно пряча заколку.
Даниэль в свою очередь поспешно сунул ручку в нагрудный карман и вскочил на ноги.
– Простите, нам пора идти, – скороговоркой пробормотал он.
– Как! – почти обиделся Себастьян. – Всего одна игра? Вы практически оскорбили меня сейчас, Даниэль.
– Пойдем, – прошептала Катрин, потянув брата за руку.
– Мы с вами играем не в последний раз. – Даниэль с трудом растянул губы в фальшивой улыбке. – Просто я пока не готов нервничать несколько игр подряд.
Себастьян понимающе прищурился.
– Что ж, ладно. Но я вижу в вас азарт, Даниэль. Мне это нравится. В таком случае, не прощаюсь, мы еще не раз встретимся за игровым столом.
– Ага. До свидания. – Даниэль торопливо поклонился и вместе с сестрой ретировался.
На улице он в изнеможении прислонился к стене – ноги тряслись так, будто он пробежал марафон без подготовки.
– Т-ты видела? – прошептал он, проводя дрожащей рукой по лбу. – Мамочки, я думал, описаюсь, как младенец!
– Это не человек. – Катрин колотило от пережитого ужаса. – Это какой-то… робот. Монстр. Даже не знаю, что хуже! Он же совершенно ничего не чувствует! А его глаза! Две стекляшки! Боже, да он играл с нами, как с куклами! – Она вцепилась в руку брата. – Дэнни, дай мне слово, что больше никогда, никогда не сядешь с ним за стол!
– Это запросто. – Даниэль нервно хихикнул. – Одного раза мне вполне хватило.
Как только ноги немного окрепли, он, приобняв дрожащую Катрин за плечи, повел ее к ближайшей автобусной остановке.
Через несколько минут после их ухода дверь в подвальное помещение толкнула Бьянка.
– Что с тобой, дорогая сестрица?! – воскликнул Бартоло, прижав обе ладони к щекам в притворном ужасе. – Ты заболела?!
Бьянка подняла на него мрачный взгляд. Неужели ее настолько легко прочесть, что даже этому недоумку удалось понять, что ее жестоко унизили?
– Что тебя натолкнуло на подобные мысли, мой глупый брат? – съязвила она.
– Сегодня тридцать первое декабря, а ты… Ты на работе! – Бартоло всплеснул руками и плюхнулся в кресло для посетителей. – Не видел тебя в этом кабинете уже месяца два, если не больше!
– Надо же когда-то заниматься делами. – Бьянка сосредоточенно смотрела в монитор, не отрывая пальцев от клавиатуры. – Тебя на рабочем месте встретишь еще реже. Зачем пожаловал, деньги кончились?
– Как они могут кончиться с таким-то наследством? – простодушно пожал плечами Бартоло. Бьянка скривилась, но ничего не сказала. – Я был у тебя дома – тишина, зашел в твой любимый ресторан, но и там ты не появлялась! Вот я и предположил, что произошло нечто экстраординарное.
Бьянка подавила вздох и повернулась к нему.
– Это не так. Зачем ты меня искал? Что-то случилось?
– Да вот. – Бартоло положил на стол Бьянки конверт. – Было у твоего консьержа. Нас приглашают на праздник.
Бьянка открыла конверт и вынула из него приглашение на бело-голубой дорогой бумаге. Изящным шрифтом там было написано, что Бьянка Мартинес приглашается на празднование Нового года в гостиницу «Азарино». Бьянку прежде всего поразил текст. Он был написан с такой теплотой и нежностью, что она невольно закусила губу. Если бы Бартоло в этот момент не зачитывал вслух свое, точно такое же, она бы подумала, что Амадео Солитарио написал это специально для нее.
– Самовлюбленный козел, – ругнулась она сквозь стиснутые зубы, пряча приглашение обратно в конверт.
– Кто, я? – оскорбился Бартоло. – Ну, знаешь ли…
– Да не ты. Я о Солитарио. – Бьянка швырнула конверт в лоток для бумаг. – Как он смеет такое писать после того, как послал меня?
Бартоло вытаращил глаза.
– Он? Послал тебя? Что, прям матом? Не, не поверю, он даже от слова «задница» в обморок падает, какие уж тут посылы в пешее эротическое…
– Тем не менее. – Бьянка мрачно задолбила по клавишам. – Конечно, выразился он изящнее, этого не отнимешь, но именно туда он меня и отправил.
– А ты хотела бы прогуляться с ним, да? – осклабился Бартоло и едва успел увернуться – Бьянка с невероятной силой швырнула в брата пресс-папье. – С ума сошла?! Вон какая теперь дырка в стене… А вообще интересно. Тебя ведь никогда не отвергали, да? Ну как, обидно?
– Тебе ли не знать, – съехидничала в ответ Бьянка. – У тебя до университета и девушки-то не было, неудачник.
– Зато теперь мы наравне, – рассмеялся Бартоло. Бьянка поморщилась, уловив в дыхании брата аромат виски. – Так ты примешь приглашение? Я бы сходил.
– У тебя нет ни капли самоуважения. А у меня есть гордость.
– И куда она тебя завела, твоя гордость? – Бартоло вздохнул, а Бьянка промолчала.
Утреннее происшествие никак не желало ее отпускать. Вновь и вновь она прокручивала их разговор, вновь и вновь видела перед собой насмешливую улыбку, издевательские слова звучали в ушах, пока не начинали трястись руки. Да как он посмел?! Еще никто и никогда не отказывал ей, чего же в нем особенного?!
Этого Бьянка никак не могла понять. Она жаждала заполучить Амадео Солитарио вместе с «Гандикапом», это было бы логично и правильно, и помогло ей подняться до таких высот, о которых она раньше не смела и мечтать. Тот танец, несмотря на всю свою неоднозначность и неприкрытую угрозу, только подлил масла в огонь.
– Ну да, себя не похвалишь, – протянула Катрин. – Но если твой мсье Амадео считает, что этот человек опасен, тебе следует к нему прислушаться и не лезть на рожон!
– Я и прислушался. Предупрежден – значит вооружен. И не собираюсь соглашаться на безумные условия игры! – Он решительно топнул ногой. – Если мне что-то не понравится – брошу все и уйду. Найдется другой способ добыть нужные данные.
– Пафоса-то, пафоса! Тебе только очков и шепелявости сейчас не хватает, – покачала головой сестра. – Ладно, я ничего не скажу мсье Амадео, если ты возьмешь меня с собой. Зря, что ли, я столько шла за тобой по этой слякоти.
– Нет! Это исключе… – Катрин сунула кулак ему под нос, и Даниэль недовольно поморщился. – Ладно, ладно. Только не вмешивайся ни во что. Хотя бы первые десять минут.
– Можешь быть спокоен. С удовольствием посмотрю, как тебе надерут задницу в карты, или во что ты там собрался играть. Но если запахнет жареным, ты встаешь и уходишь. Без вопросов.
Даниэлю оставалось только согласиться.
Подпольный клуб находился в стороне, противоположной бару Джо, поэтому Даниэль не опасался попасться на глаза бармену. С превеликим трудом ему удалось выудить из Кейси адреса клубов, не подчиняющихся Солитарио (таких оказалось чрезвычайно мало, и Кейси с гордостью сообщил, что Амадео просто пока до них не добрался). Поскольку в «Азарино» и подконтрольных филиалах баккара находилась под запретом, только в немногих уцелевших нелегалах можно было испытать удачу на всю катушку.
Именно здесь, по предположению, Даниэля и находился Себастьян, любивший на досуге половить зловредную переменчивую даму за хвост.
Даниэль и Катрин не без опаски спустились по полуразрушенным ступенькам в подвал. Девушка держала наготове мобильный телефон с набранным заранее номером полиции – мало ли что может случиться. Сердце подскакивало к горлу, но Даниэль, казалось, совсем ничего не боялся, спускаясь в темноту, где его ждали бандиты с ножами за голенищами сапог и пистолетами, заткнутыми за кожаные ремни. Такую зловещую картину воображение рисовало Катрин.
Но внутри, на удивление, оказалось хоть и мрачно, но вполне мирно.
Игроки сидели за низкими круглыми столами, хаотично раскиданными по всему помещению. В глубине крутилась с непередаваемым стрекотом рулетка. У Катрин и Даниэля сразу заслезились глаза от застилающего все вокруг табачного дыма, но игрокам он ничуть не мешал. Тут и там разносили выпивку официантки в коротких юбках. Стучали фишки, катились по сукну кости, смеялись выигравшие, громко ругались проигравшие.
– Вы кто?
Дорогу им преградил громила в серой футболке с обрезанными рукавами. Под мышками расплылись огромные пятна пота, на лице застыло каменное выражение, увидев которое любой нормальный человек развернулся бы и ретировался. Даниэль едва так не сделал, но, собравшись с духом, громко ответил:
– Мы пришли поиграть. В баккара.
Громила обнажил желтые зубы в ухмылке, говорящей «так я вам и поверил».
– Кыш, мелюзга. Баккара не для таких малолеток, как вы.
– Думаете, у меня нет денег? – повысил голос Даниэль. – Показать вам мою банковскую выписку?
Это озадачило громилу. Кошмарная ухмылка исчезла с лица. Пока Даниэль раздумывал, как воспользоваться заминкой, раздался зычный голос:
– Надо же!
Себастьян шел к ним, раскинув руки в радушном приветствии. Он улыбался во весь рот.
– Неужели это Даниэль Бенуа? Мой мальчик, как я рад вас видеть! Вы пришли не один? Дайте угадаю – прекрасная Катрин. – Себастьян взял ее руку и прикоснулся к ней губами.
Катрин с трудом подавила гримасу отвращения. Впрочем, долго мучить ее Себастьян не стал – его внимание целиком и полностью захватил Даниэль.
– Не думал, что мы с вами так скоро увидимся, мсье Бенуа. – Он обнял Даниэля за плечи и повел к столу, за которым играл. Там сидели трое мужчин и две женщины, разодетые в пух и прах. Все без исключения курили. Катрин шла следом, сморщив нос и ежась от взглядов, которыми одаривали ее игроки.
– Я вообще-то случайно забрел, – попытался оправдаться Даниэль, садясь. Катрин приземлилась рядом и придвинулась к нему вплотную. Весь ее вид говорил: давай уйдем отсюда сейчас же, но Даниэль решил игнорировать сестру до тех пор, пока это возможно, и не думать о том, откуда Себастьян узнал ее имя.
– Вы, верно, до сих пор не поняли, что случайностей не бывает. – Себастьян перевернул свои карты и торжествующе вскинул руку. Игроки недовольно загудели и придвинули к нему кучки разноцветных фишек. – Видите? Я выиграл, потому что должен был выиграть, ничего больше. Сегодня госпожа Удача одаривает меня всеми ласками, на которые способна. Желаете проверить, насколько она благосклонна к вам?
– Нет, – сказала Катрин.
– Да, – ответил Даниэль.
Себастьян усмехнулся.
– Уж простите, мадемуазель, но Удача сегодня определенно хочет испытать вашего брата. Иначе его бы здесь не было. Вам знакомы правила баккара?
– В общих чертах, – кивнул Даниэль. – Правда, я не так быстро подсчитываю очки…
– О, этого не требуется. Гризельда, – он кивнул на худощавую женщину в красном платье и с черными перьями в волосах, – объявит победителя. Она у нас сегодня за крупье.
Все собравшиеся за столом, кроме Катрин и Даниэля, расхохотались.
– А на что играем? – спросил Даниэль. Горло сжималось от страха, и голос едва не дал петуха.
– Вот это мне нравится, сразу к делу! – Себастьян ласково погрозил ему пальцем. – Поскольку вы вряд ли захватили с собой наличность – вам столько попросту не унести – то сыграем на что-нибудь другое.
– Только без членовредительства! – вырвалось у Даниэля, а Себастьян озадаченно нахмурился.
– Как можно! Многоуважаемый господин Солитарио наговорил вам обо мне ужасных вещей? Ох, этот нежный принц так любит все драматизировать…
– Просто не могу я отдать свой палец как ставку, я же не якудза, – попробовал отшутиться Даниэль, и Себастьян принял его отговорку как должное.
– И вправду. Что ж, тогда как насчет этой замечательной ручки, что торчит из вашего нагрудного кармана?
Входя в игровой зал, Даниэль расстегнул куртку, и именная ручка, которую подарил ему Амадео, сверкала у всех на виду. Ставить ее совершенно не хотелось, а больше у него с собой ничего ценного не было.
Но, взглянув на Себастьяна, он понял, что тот планировал эту ставку с самого начала. Хитрый лис. Делает вид, что ему все равно, а на самом деле выбирает цели с поразительной точностью.
– Эта ручка мне очень дорога, – ответил Даниэль, машинально хватаясь за нее, чтобы скрыть от посторонних взоров.
– Если бы мы не ставили на кон что-то дорогое, в чем тогда была бы прелесть игры? – В глазах Себастьяна на мгновение мелькнуло что-то похожее на грусть. – В этом весь смысл, Даниэль. Мы рискуем всем, что у нас есть, в надежде взять банк. И только сеньора Суэрте решает, по вкусу ей такое подношение или нет. Да, эта дамочка иногда бывает излишне требовательна, – закончил он шепотом.
Даниэль и Катрин озадаченно молчали. Себастьян же сидел, опустив голову и глубоко погрузившись в себя, пока Гризельда не потрепала его по плечу. Он вскинулся, будто разбуженный ворон, и Даниэль увидел в его глазах такое отчаяние, что чуть не разревелся, как ребенок.
Длилось это всего мгновение. Потом Себастьян широко улыбнулся и указал на ручку.
– Поддерживаете вы такую ставку или нет?
Даниэль проглотил вставший в горле комок и вытер вспотевшие ладони о джинсы.
– Тогда почему бы и вам не поставить что-нибудь равноценное?
– И во сколько вы ее оцениваете? – в удивлении поднял брови Себастьян.
– Не все в мире можно измерить деньгами, – повторил Даниэль слова учителя.
– Так что же, за вашу ручку мне отдать руку? – скаламбурил Себастьян, повертев кистью в разные стороны.
Лица Катрин и Даниэля перекосила одинаковая гримаса ужаса.
– Без членовредительства! – хором выкрикнули они.
Себастьян рассмеялся.
– Простите, я не собирался предлагать что-то подобное, но у вас были такие серьезные лица, что я не удержался. Расслабьтесь, я пошутил.
Он сунул руку во внутренний карман пиджака и положил на стол заколку. Обычная пластиковая заколка лилового цвета, на одном конце – бабочка с усеянными блестками крылышками. Даниэль украдкой переглянулся с Катрин: в таком месте и в руках такого человека этот предмет выглядел необычно, если не сказать – чуждо.
– Это моей дочери, – ответил Себастьян на немой вопрос. – Как видите, я достаточно серьезен и отвечаю за ценность моей ставки.
Даниэль прикусил язык, чтобы не спросить лишнего, и без возражений положил рядом с заколкой именную ручку.
– Ставки сделаны! – прокаркала Гризельда.
Даниэль и Катрин вздрогнули.
– Милая Катрин, – Себастьян придвинул к ней «башмак» с картами, – не окажете ли нам честь побыть нашим раздающим? Это исключит любое жульничество с моей стороны, хотя, уверяю вас, я никогда не позволяю себе ничего подобного, а целиком полагаюсь на удачу.
– Хорошо. – Та придвинула к себе «башмак» с таким видом, будто внутри сидела ядовитая змея. – Только скажите, кому и сколько я должна раздать.
– О, легко! Две – мне, две – вашему брату…
Себастьян первым вскрыл свои карты. Семерка червей и король треф.
– Король ничего не стоит, – пояснила словоохотливая Гризельда. – У господина Арройо семь очков.
Даниэль перевернул свои карты. Десятка и четверка.
– Десятки сбрасываются, – скрипучим голосом возвестила Гризельда. – У вас в сумме четыре очка. Тяните еще.
– Ладно. – Даниэль облизнул губы и взглянул на побледневшую Катрин.
Та дрожащими пальцами достала из «башмака» карту и протянула брату. Тот положил ее рубашкой вниз рядом с остальными.
– Тройка пик, – объявила Гризельда. – Итого у малыша семь очков. Ничья! Все остаются при своих.
Себастьян расхохотался и протянул руку к заколке.
– Госпожа Удача решила не выказывать никому из нас своего расположения. Надо же, – тихо, почти нежно произнес он, бережно пряча заколку.
Даниэль в свою очередь поспешно сунул ручку в нагрудный карман и вскочил на ноги.
– Простите, нам пора идти, – скороговоркой пробормотал он.
– Как! – почти обиделся Себастьян. – Всего одна игра? Вы практически оскорбили меня сейчас, Даниэль.
– Пойдем, – прошептала Катрин, потянув брата за руку.
– Мы с вами играем не в последний раз. – Даниэль с трудом растянул губы в фальшивой улыбке. – Просто я пока не готов нервничать несколько игр подряд.
Себастьян понимающе прищурился.
– Что ж, ладно. Но я вижу в вас азарт, Даниэль. Мне это нравится. В таком случае, не прощаюсь, мы еще не раз встретимся за игровым столом.
– Ага. До свидания. – Даниэль торопливо поклонился и вместе с сестрой ретировался.
На улице он в изнеможении прислонился к стене – ноги тряслись так, будто он пробежал марафон без подготовки.
– Т-ты видела? – прошептал он, проводя дрожащей рукой по лбу. – Мамочки, я думал, описаюсь, как младенец!
– Это не человек. – Катрин колотило от пережитого ужаса. – Это какой-то… робот. Монстр. Даже не знаю, что хуже! Он же совершенно ничего не чувствует! А его глаза! Две стекляшки! Боже, да он играл с нами, как с куклами! – Она вцепилась в руку брата. – Дэнни, дай мне слово, что больше никогда, никогда не сядешь с ним за стол!
– Это запросто. – Даниэль нервно хихикнул. – Одного раза мне вполне хватило.
Как только ноги немного окрепли, он, приобняв дрожащую Катрин за плечи, повел ее к ближайшей автобусной остановке.
Через несколько минут после их ухода дверь в подвальное помещение толкнула Бьянка.
– Что с тобой, дорогая сестрица?! – воскликнул Бартоло, прижав обе ладони к щекам в притворном ужасе. – Ты заболела?!
Бьянка подняла на него мрачный взгляд. Неужели ее настолько легко прочесть, что даже этому недоумку удалось понять, что ее жестоко унизили?
– Что тебя натолкнуло на подобные мысли, мой глупый брат? – съязвила она.
– Сегодня тридцать первое декабря, а ты… Ты на работе! – Бартоло всплеснул руками и плюхнулся в кресло для посетителей. – Не видел тебя в этом кабинете уже месяца два, если не больше!
– Надо же когда-то заниматься делами. – Бьянка сосредоточенно смотрела в монитор, не отрывая пальцев от клавиатуры. – Тебя на рабочем месте встретишь еще реже. Зачем пожаловал, деньги кончились?
– Как они могут кончиться с таким-то наследством? – простодушно пожал плечами Бартоло. Бьянка скривилась, но ничего не сказала. – Я был у тебя дома – тишина, зашел в твой любимый ресторан, но и там ты не появлялась! Вот я и предположил, что произошло нечто экстраординарное.
Бьянка подавила вздох и повернулась к нему.
– Это не так. Зачем ты меня искал? Что-то случилось?
– Да вот. – Бартоло положил на стол Бьянки конверт. – Было у твоего консьержа. Нас приглашают на праздник.
Бьянка открыла конверт и вынула из него приглашение на бело-голубой дорогой бумаге. Изящным шрифтом там было написано, что Бьянка Мартинес приглашается на празднование Нового года в гостиницу «Азарино». Бьянку прежде всего поразил текст. Он был написан с такой теплотой и нежностью, что она невольно закусила губу. Если бы Бартоло в этот момент не зачитывал вслух свое, точно такое же, она бы подумала, что Амадео Солитарио написал это специально для нее.
– Самовлюбленный козел, – ругнулась она сквозь стиснутые зубы, пряча приглашение обратно в конверт.
– Кто, я? – оскорбился Бартоло. – Ну, знаешь ли…
– Да не ты. Я о Солитарио. – Бьянка швырнула конверт в лоток для бумаг. – Как он смеет такое писать после того, как послал меня?
Бартоло вытаращил глаза.
– Он? Послал тебя? Что, прям матом? Не, не поверю, он даже от слова «задница» в обморок падает, какие уж тут посылы в пешее эротическое…
– Тем не менее. – Бьянка мрачно задолбила по клавишам. – Конечно, выразился он изящнее, этого не отнимешь, но именно туда он меня и отправил.
– А ты хотела бы прогуляться с ним, да? – осклабился Бартоло и едва успел увернуться – Бьянка с невероятной силой швырнула в брата пресс-папье. – С ума сошла?! Вон какая теперь дырка в стене… А вообще интересно. Тебя ведь никогда не отвергали, да? Ну как, обидно?
– Тебе ли не знать, – съехидничала в ответ Бьянка. – У тебя до университета и девушки-то не было, неудачник.
– Зато теперь мы наравне, – рассмеялся Бартоло. Бьянка поморщилась, уловив в дыхании брата аромат виски. – Так ты примешь приглашение? Я бы сходил.
– У тебя нет ни капли самоуважения. А у меня есть гордость.
– И куда она тебя завела, твоя гордость? – Бартоло вздохнул, а Бьянка промолчала.
Утреннее происшествие никак не желало ее отпускать. Вновь и вновь она прокручивала их разговор, вновь и вновь видела перед собой насмешливую улыбку, издевательские слова звучали в ушах, пока не начинали трястись руки. Да как он посмел?! Еще никто и никогда не отказывал ей, чего же в нем особенного?!
Этого Бьянка никак не могла понять. Она жаждала заполучить Амадео Солитарио вместе с «Гандикапом», это было бы логично и правильно, и помогло ей подняться до таких высот, о которых она раньше не смела и мечтать. Тот танец, несмотря на всю свою неоднозначность и неприкрытую угрозу, только подлил масла в огонь.
