Пальмера

Знакомые запахи окутали его, едва он перешагнул порог. Пережженный кофе из автомата. Дезинфицирующее средство, которым здесь драили полы. Сахарная пудра – это от толстяка Берни за стойкой, тот опять жрет пончики, подкрепляя стереотипный образ полицейского из дурацких сериалов. Бен на мгновение остановился, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и решительно зашагал к дежурному.
       - Привет, Берни, – как ни в чем не бывало поздоровался он.
       Берни так широко раскрыл рот, что непрожеванный кусок пончика вывалился и упал прямиком на журнал посещений.
       - Майерс?! – громко прошептал он, брызжа крошками. – Ты… Как ты тут? Что здесь делаешь? Неужто тебя обратно приняли?
       - Нет, нет, не беспокойся, – успокоил его Бен. – Кто возьмет обратно продажного копа? Шутишь, что ли?
       - Ну да. – Берни хихикнул и нервно почесал нос, оставив на нем пятнышко сахарной пудры. – То есть, я не то хотел сказать – ты вовсе не продажный. Я вот так не думаю.
       - Спасибо на добром слове, Берни. Ты мне всегда нравился, – подбодрил его Бен. – Слушай, я по делу. Мне нужен кто-нибудь из отдела убийств.
       - Сейчас посмотрю. – Берни защелкал клавишами компьютера, оставляя на каждой липкий след. – Сейчас там только Стивенс и Патрик, остальные на выезде.
       Бен поморщился. Вот на кого не хотелось наткнуться, так это на Стивенса. Он так и не простил Бену ту страшную ночь, и тот не мог его винить. Из четырнадцати членов команды в живых остался только он.
       Не считая Бена, разумеется. Может, если бы Бен погиб тогда вместе со всеми, Стивенсу было бы легче.
       - Ладно, – вздохнул он. – Я к ним загляну. Будь добр, не отмечай меня в журнале. С меня причитается.
       - Шесть штук с шоколадом! – просиял Берни. – Иди давай.
       Бен зашагал по узкому коридору. Дорогу он знал как свои пять пальцев – отдел убийств располагался сразу за поворотом от отдела по борьбе с организованной преступностью. Похоже, Стивенс решил не уходить далеко.
       Вот и нужная дверь. Даже не подумав постучать, Бен толкнул ее и вошел в небольшое помещение, в котором едва помещались шесть столов и стеллаж с папками.
       «Не очень-то у нас любят отдел по расследованию убийств», – подумал он.
       Ла Аранья основательно постаралась, чтобы сократить численность его сотрудников. Меньше будут лезть в ее дела.
       Первым поднял голову Патрик – приземистый мужичок, которому осталось совсем немного до выхода на пенсию. Он спокойно досиживал срок, а про выезды на места преступлений забыл еще до трагедии четырехлетней давности. На вошедшего он бросил быстрый взгляд и снова наклонился к клавиатуре, по которой стучал одним пальцем с большими перерывами.
       Стивенс отошел от капельной кофеварки, держа в руке кружку с дымящимся варевом. И в следующую секунду выплеснул его на Бена.
       Тот едва успел отвести руку с папкой в сторону, но сам не двинулся с места и не издал ни звука, прекрасно понимая, чем заслужил это. Кофе попал на шею, залился под шарф и намочил рубашку, и он поморщился от обжигающей боли.
       - И тебе здравствуй.
       Стивенс побагровел и стиснул кружку так, что керамика едва не треснула под пальцами.
       - Как ты посмел сюда явиться?
       - Пришел по делу.
       - У меня нет никаких дел с продажными копами.
       - Я не продажный коп.
       - Да? Расскажи это Майклсону. Кормаку. Расскажи это малышу Мерфи, черт тебя подери!
       Бен молча сносил оскорбления, давая Стивенсу выпустить пар. А тот распалялся все больше, пока наконец не осекся на полуслове и, махнув рукой, не вышел за дверь. Хлопать ей, однако, не стал, и Бен последовал за ним, держась на расстоянии на случай, если Стивенсу вновь вздумается заняться членовредительством.
       Стивенс повернул за угол и толкнул дверь, где располагался отдел по борьбе с организованной преступностью.
       - Прошу. Полюбуйся, что ты натворил, Индус.
       Бен шагнул в темное, пропахшее пылью помещение. Похоже, сюда не заходили несколько лет даже для того, чтобы проветрить. Все осталось на своих местах, как в тот день, когда Бен собирал ребят на последнюю планерку перед облавой на «Амигос». Вот стол Майклсона. А этот – Мерфи. Самого молодого, но, бесспорно, самого талантливого члена команды…
       На глаза навернулись слезы. Впервые с того момента, как узнал о гибели ребят, Бен ощутил такую боль, что едва не заорал. Но вместо крика из горла вырвался лишь короткий всхлип.
       - Плачешь? Правильно, поплачь. Ты их всех убил, Майерс. Это все твоя вина.
       - Почему… – выдавил он, размазав слезы по щекам. – Почему здесь все осталось таким же?
       - Почему? Потому что никому мы оказались не нужны. Память ребят, погибших за эту чертову полицию, за этот чертов город, попросту предали! А больше… – голос Стивенса сел, – больше это помещение никому оказалось не нужно. Начальство решило расформировать отдел.
       Бен развернулся к нему.
       - О чем ты?
       - А ты не знаешь? У нас в городе больше нет организованной преступности, – ядовито бросил Стивенс. – Ла Аранья – не более чем миф, и бороться с ней не нужно. Вот что мне сказали перед переводом в отдел убийств. Хотя ты знаешь, – он хохотнул, – и он-то не особо нужен. Уж не помню, когда мы в последний раз кого-то сажали за убийство. Разве что старушку, которая чистила ружье и случайно застрелила соседа. Вот событие-то было!
       Он засмеялся, но смех перешел во всхлипы. Достав из кармана большой платок, он вытирал и вытирал слезы, а те катились и катились по круглому лицу. Стивенс был крупным мужчиной, не толстым, но мощным, сейчас же он осунулся, расплылся и больше не напоминал быка, готового проткнуть тореадора рогами насквозь. Бен в ужасе смотрел то на него, то на нетронутый кабинет, провонявший затхлостью и пылью.
       - Не могу так больше, – пробормотал он и, шагнув к окну, дернул за веревку жалюзи.
       В помещение хлынул тусклый зимний свет. Бен бросил папку на стол и, схватившись за раму, потянул ее вверх. Это потребовало усилий – окно так давно не открывали, что оно попросту… присохло? Пристыло? Да какая разница. Он высунул голову и с наслаждением вдохнул пропахший выхлопными газами воздух.
       Стивенс наблюдал за ним круглыми глазами. Плакать он прекратил, на щеках медленно высыхали мокрые дорожки.
       - Законсервировать нас решили, – яростно бормотал Бен, сражаясь со вторым окном. – К черту. Не выйдет. Полиция нужна для того, чтобы охранять город, а не потакать преступникам, чтобы те не трогали народ. Что за чушь! Когда мы шли с этими мразями на сделки?!
       О том, что на улице его дожидается Кортес, Бен совершенно забыл.
       - Я не позволю, чтобы с памятью моих ребят так обращались! – рявкнул он, поднимая третью раму. Та протестующее хрустнула, но Бену было плевать, он готов был выбить окно, если понадобится! – Устроили из моего отдела склеп, ну уж нет! Не позволю!
       Он, тяжело дыша, повернулся к застывшему от изумления Стивенсу. Тот молча хлопал глазами, а потом грузно опустился на пыльный стул.
       - Ты меня сейчас вернул на четыре года назад, до того дерьма. – Он вздохнул. – Ты тогда был точно таким, это потом я тебя не узнавал. Ни на суде, ни где либо еще. Тень прежнего Майерса. Покорный, тусклый. Перегоревшая лампочка. Это ведь не только из-за ребят?
       Бен не хотел вдаваться в подробности. Но сел напротив Стивенса на такой же пыльный стул и наклонился к нему, рискуя получить в зубы, если тот снова вспылит.
       - Не только. От своей вины за случившееся я никогда не отказывался. И хочу исправить то, что натворил.
       - Ребят ты к жизни не вернешь.
       - Не верну, – согласился Бен. – Но избавлю город от Ла Араньи.
       - Я слышал, она твоя любовница.
       - Нет, – поморщился Бен. – То есть, да, когда-то была, и я не собираюсь отрицать, что свалял тогда дурака. Но оправдываться тоже не хочу. Она разрушает город, Стивенс. Ты же сам видишь.
       Тот кивнул.
       - И что тебе нужно от меня?
       - Вот. – Бен пододвинул к нему папку, взметнув облако пыли. Стивенс чихнул. – Это из «Пальмеры». В обмен на информацию об убийстве Доминика Васкеса.
       - Мужа Ла Араньи? Брось, она чиста.
       - Точно?
       - Мы проверяли. Она должна была ехать в той же машине, что и Васкес, но он сам отослал ее в другую.
       - Сам?
       - Да, это подтвердили сопровождающие.
       Бен задумался. Если бы Доминик не отправил Мануэлу в другую машину, то она погибла бы вместе с ним. Вряд ли можно такое подстроить.
       - Я все равно хочу взглянуть на материалы. Можешь мне их показать?
       Стивенс задумался. Он еще не до конца верил Бену, и тот его совершенно не винил. Кошмарно погибнуть на задании. Но еще страшнее выжить одному.
       - По какому это делу? – наконец спросил он, кивая на папку, принесенную Беном.
       
       11 лет назад
       Мануэла
       Мануэла вышла из такси, и водитель газанул с места, радуясь щедрым чаевым. Она с любопытством рассматривала неоновые вывески, яркими всполохами освещавшие улицу, нарядный, спешащий куда-то народ, слушала предвкушающие веселье звонкие голоса. Недавно прошел дождь, и запах выхлопных газов не так сильно бил в нос, ночь дышала свежестью. Из дверей клуба «Гиацинт» выплескивалась музыка, когда двери открывались, впуская посетителей.
       Из дома она сбежала несколько дней назад, не потрудившись оставить тетушке Софии прощальную записку. Старая карга даже этого не заслуживала. Впрочем, она вряд ли скоро заметит, что Мануэлы нет – та могла неделями дома не появляться, а тетушка София редко отрывалась от любимого телешоу.
       Мануэла достала из сумочки зеркальце, аккуратно поправила макияж и осталась довольна увиденным – Родриго наверняка не признал бы свою маленькую сестренку. В тринадцать лет Мануэла о внешности даже не заботилась, прекрасно зная, что ее природной красоты достаточно. Но жизнь без Родриго оказалась куда более жестокой, чем она могла себе представить. Некому было заступиться, когда так называемые королевы класса начали третировать ее. Некому было надрать зад их бойфрендам, отпускавшим сальные шуточки, стоило ей только появиться в школьном коридоре.
       И однажды Мануэла решила, что с нее хватит.
       Ах, с каким удовольствием она вспоминала перекошенные от ярости лица этих самых королев, когда ей вручили корону на выпускном балу! Какими виноватыми и растерянными выглядели их мальчишки, когда получили от своих девушек по физиономиям фотографиями, запечатлевшими каждого из них и Мануэлу в самых недвусмысленных ситуациях! О, как она тогда развлеклась! Как хохотала!
       С нее хватит маленького городишки. Покорить его было нетрудно – пришло время неоновой ночи!
       Мануэла нахмурилась, увидев позади целующуюся парочку. А потом с щелчком захлопнула зеркальце и решительно направилась к ним.
       - Родриго, дорогой! – Она бесцеремонно отстранила крашенную в светлый цвет девицу и повисла у брата на шее.
       Тот вытаращил глаза, и Мануэла всерьез испугалась, что они сейчас покатятся по асфальту и упадут в водосток.
       - Ма… Мануэла? – неуверенно выдохнул он. Ну да, паршивец, мстительно подумала она. Ты же не видел меня пять лет, а недавние подростки сильно меняются за это время!
       - Я-то думаю, почему ты про меня забыл… – Она бросила обжигающий взгляд через плечо на блондинку. – А у тебя тут свои развлечения. Прости, милая, но не могла бы ты испариться?
       - Ты что себе позволяешь?! – взвизгнула девица, но каблук Мануэлы пригвоздил ее босоножку к асфальту. Она пошатнулась и, едва не упав, потянулась к Родриго, но тот и не подумал подать ей руку. Он во все глаза смотрел на сестру.
       Помучив ее еще пару-тройку секунд, Мануэла убрала ногу, и девица, возмущенно размахивая дорогой сумочкой, скрылась в клубе.
       - Что такое? – Мануэла щелкнула пальцами перед носом брата. – Не рад меня видеть?
       А он тоже изменился. От нескладного пятнадцатилетнего подростка не осталось ничего – перед ней стоял статный молодой мужчина. Самоуверенности значительно прибавилось, в глазах плясали нахальные искорки.
       - Надо же, каким ты красавчиком стал, – поддела она его. – Никогда бы не подумала, что замухрышка вырастет в принца.
       - Эй! – возмутился Родриго. – Кто тут замухрышка?
       - Точно не ты. – Она картинно пощупала его бицепс. – Из тренажерки не вылезаешь?
       - Если бы, – хмыкнул он. – Грузчиком работал первое время… Да и сейчас есть что потаскать.
       - Точно не дохлую воблу, которую ты подцепил. Ее ветерком унесет. – Мануэла взяла его под руку и повела в клуб. – Я хочу танцевать.
       Позже, в вип-кабинке «Гиацинта», Мануэла медленно тянула разноцветный коктейль из высокого бокала и с любопытством осматривалась.
       - Неплохо устроился, – резюмировала она. – Тебе всего двадцать, а уже собственное дело.
       - Не полностью, – поморщился тот. – Но я скоплю денег и выкуплю это место. Оно мне нравится.
       - Мне тоже. – Она закинула ногу на ногу, и Родриго неодобрительно покосился на слишком короткий подол платья.
       - Так что ты тут делаешь? Как нашла меня?
       - Честно? – Мануэла поставила бокал на низкий столик. – Я не искала. Приехала потанцевать, а тут ты…
       На лоб Родриго набежали грозовые тучи. Мануэла видела, что он злится из-за ее поступка, но также и знала, что брат искренне рад ее видеть.
       - Не далеко ли от дома ты забралась для того, чтобы потанцевать?
       Мануэла откинула голову назад и рассмеялась.
       - Какого дома, дорогой? У нас его не стало пять лет назад!
       - И все же, – он все еще хмурился, – я говорил тебе, что со мной опасно. Почему ты никогда не слушаешь?
       - Нет, это ты послушай. – Мануэла водила трубочкой по кромке бокала. – Ты хотя бы знаешь, что было со мной все эти годы? Я осталась одна – одна, Родриго! Среди крокодилов, среди пиявок, глупых черепах и пираний. Каждый из них норовил отгрызть от меня по кусочку, как только понимал, что за меня некому заступиться. А где был ты? Развлекался по клубам, тиская одну девицу за другой?
       - Прекрати этот цирк! – Он сбавил тон. – Я же сказал, что заберу тебя, как только устроюсь здесь.
       - И как долго я должна была ждать? – Она скрестила руки на груди, и Родриго поспешно отвел взгляд – декольте она выбрала не самое скромное. – Пять лет уже прошло. Сколько еще? Десять? Пятнадцать? Ты на пенсии собирался меня забрать, чтобы твоя старушка сестра не мыкалась по домам престарелых?
       - Да я, черт побери, могу до пенсии не дожить, ты меня вообще слушаешь?! Здесь опасно, Мануэла. Завтра же вернись…
       - О! Пабло! Милый!
       Она вспорхнула с места, прервав бесполезный разговор, и бросилась обниматься с Пабло. Она помнила его невысоким худеньким мальчишкой, вечно с книжками в руках, на носу сидели смешные очки, которые ему совершенно не шли. В присутствии Мануэлы он вел себя тихо, но если она предлагала какую-то безумную идею, тут же отвергал ее. Мануэла считала, это потому, что она ему нравится. Эти мальчишки такие странные – дергают тебя за волосы, спорят по любому поводу, и все ради того, чтобы показать, что ты им небезразлична…
       Сейчас Пабло был мало чем похож на ботаника. От болезненного мальчика не осталось и следа, от очков он тоже избавился, и, прижимаясь к нему, Мануэла поняла, что не прочь сорвать с него тщательно отутюженную рубашку.
       - Давно не виделись, – прошептала она, и почувствовала, как напряглось его тело. Тогда она решила, что это проявление того же желания, но время показало, как сильно она ошиблась. – Спасибо, что присматривал за Родриго для меня.
       Он открыл рот, чтобы возразить, но она уже уселась обратно на диванчик и схватила бокал с коктейлем.
       - Я остаюсь, мальчики, – безапелляционно заявила она. – Мне тут нравится!