- Не кури на голодный желудок. Тем более на моей кухне. Пей.
Кортес удивленно заморгал.
- А?
- Не спорь с барменом, о похмелье я знаю все. Пей, сказал. А потом вы оба приберете тот звездец, что устроили в моей гостиной. Движение – жизнь!
Кортес вопросительно посмотрел на Бена, тот в ответ пожал плечами.
- Понятия не имею, о чем он. Мы что, подрались?
- Хуже. – Чарли лукаво поглядывал то на одного, то на другого. – Клялись друг другу в вечной дружбе, обнимались и пили на брудершафт из цветочных горшков.
Кортес и Бен одновременно выплюнули бульон, а Чарли расхохотался.
- Паршивец! – взревел Бен. – Шуточки у тебя…
- Шутка? – хитро прищурился Чарли. – Я наврал только про горшки.
Кортес со стуком поставил чашку на подоконник и спрыгнул на пол.
- Бросаю пить.
- Аналогично. – Бен поднялся и вылил остатки бульона в раковину. – Слушай, Чарли… Я так и не извинился перед тобой за твой зуб.
- Забудь, – отмахнулся тот. – Современное протезирование творит чудеса. Вот, смотри! – Он широко улыбнулся, демонстрируя два ряда безупречно ровных зубов. – Пришлось наврать отцу, что подрался с местным хулиганьем, защищая девушку.
- Не сомневался, Казанова. – Бен прикрыл глаза. Гудение в голове понемногу сходило на нет, и чувствовал он себя гораздо лучше.
Карлос взял с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского и протянул ей.
- Прошу вас.
Мануэла с наслаждением отпила глоток. Верно говорят, что скромность на самом деле не красит никого – и уж Гаспар да Сильва эту истину уяснил быстрее других.
Банкетный зал был помпезно украшен сверкающей мишурой. Огни мягко сияли, играла легкая, ненавязчивая рождественская музыка – никакой набившей оскомину «Все, что я хочу на Рождество – это ты» . Официанты сновали среди толпы, разнося закуски и шампанское; гостей собралось столько, что яблоку было негде упасть, отовсюду звучали разговоры и смех. Но Мануэле огромный зал казался пустым.
До чего же здесь скучно! Гаспар да Сильва любит пышность, но совершенно не умеет веселиться.
А вот и он – легок на помине. Пружинистой походкой подошел к ней, с легким «дзынь» коснулся своим бокалом ее и, лучезарно скалясь, промурлыкал:
- Счастлив, что вы нашли время посетить мой скромный прием, госпожа Васкес!
Она еле сдержала усмешку. Каким тоном он разговаривал с ней тогда и как стелется сейчас! Жаль, что не догадалась записать оскорбления на диктофон – было бы приятно периодически мучить этого надменного индюка припоминанием старых обид! Нет, пока он ей выгоден, Мануэла не станет доводить его до ручки. Но только пока.
- Я не могла не прийти. – Она кокетливо поправила черные блестящие волосы, уложенные в замысловатую прическу. – Когда хозяин города хочет разделить с тобой прекрасный праздник, не стоит привередничать.
Мэр побледнел и оттянул ворот рубашки. Великолепная осанка просела, улыбка – результат работы лучших стоматологов города – померкла.
- Да… Конечно, госпожа Васкес. Еще раз приношу извинения за то, что вы не получили приглашение на рождественский прием. Маргариту за эту оплошность я уже уволил.
Мануэла откровенно наслаждалась его замешательством. Секретарша забыла отправить приглашение? Как бы не так. Да Сильва в очередной раз попытался извернуться ужом на сковороде, но не вышло. После такого откровенного плевка в лицо Мануэла просто не могла не посетить следующий прием, чтобы лишний раз напомнить, кто на самом деле хозяин города.
Всего четыре года назад она была второй скрипкой в оркестре. И посмотрите, где она теперь! Сам мэр пресмыкается перед ней, даже встанет на колени перед всем честным народом, если она того пожелает! Хорошо бы заставить его пробежаться по огромному, сверкающему рождественскими украшениями залу голышом, но должность… Людьми с такой должностью не раскидываются. На его место может прийти какой-нибудь принципиальный хорек, которого придется прикармливать медленно и аккуратно, чтобы не лишиться пальцев.
Нет. Она накажет его позже, без свидетелей. Однако этот павлин изрядно утомил ее пустыми извинениями!
- Хватит, господин мэр. – Мануэла прервала его взмахом руки. Тонкие золотые браслеты зазвенели. – Если и правда хотите загладить вину, жду вас завтра у себя в одиннадцать.
- Но я… – да Сильва неловко закашлялся, – у меня встреча с…
- Неужели вы ради меня ее не перенесете? – проворковала Мануэла, поправляя ему галстук. Со стороны могло показаться, что она откровенно флиртует, но только да Сильва понимал, что прогуливается по лезвию ножа. – Мне очень, очень хочется повидать вас… в приватной обстановке.
Узел затянулся под самый подбородок, и да Сильва испуганно всхрапнул.
- Да, – просипел он. – Да, конечно, я отменю. Буду у вас… в одиннадцать.
- Ценю мужчин, которые готовы на все ради женщины. – Мануэла ослабила галстук и наклонилась к его уху. – Не разочаруйте меня снова.
Она отошла к высящейся посреди зала елке и сделала вид, будто разглядывает украшения. Верный Карлос вручил ей очередной бокал с шампанским.
- Родриго Кортес замечен в «Пальмере», – шепнул он.
Коварная улыбка появилась на губах. Мануэла, не заботясь о приличиях, опустошила бокал и вернула его Карлосу.
- Отлично.
27 декабря
Бен
Над дверью звякнул колокольчик, но заходить посетитель передумал: увидев компанию у стойки, он шарахнулся обратно на улицу.
- Не хочу вас обидеть, ребята, – Чарли проводил его хмурым взглядом и закинул белоснежное полотенце на плечо, – но вы мне весь бизнес портите.
Кортес загасил сигарету в пепельнице, та едва слышно зашипела.
- Я же сказал, что заплачу тебе за все, что ты никак не угомонишься?
- Когда это еще будет. – Чарли досадливо поморщился. – И будет ли вообще – вот это вопрос.
- Не переживай, я не нищий. – Кортес прислонил холодный стакан с пивом к виску. – Что мы вчера пили?
- Это знание тебе ничем не поможет, – хмыкнул Чарли. – Так или иначе, информацию бесплатно я больше не предоставляю. Ничего личного, но мне тоже надо на что-то жить.
Бен игнорировал перепалку, погрузившись в мысли о Мануэле. В одночасье все, что он о ней знал, оказалось бесполезным мусором, давным-давно просящимся на свалку. С самого начала с ее стороны был лишь холодный расчет, а Бен, как дурак, умудрился втрескаться по самые уши…
Он покосился на Кортеса, яростно спорящего с Чарли. Вот уж кому пришлось гораздо хуже – Мануэла не пощадила даже своего брата, что говорить о каком-то копе? Впервые Бен чувствовал жалость к своему врагу, и, поймав себя на этом, замотал головой.
«Нет. Не вздумай его жалеть. Он – преступник, а ты – полицейский, пусть и бывший. Ты используешь его, чтобы схватить Мануэлу, а следующим номером в тюрьму пойдет он. И если ради этого придется потерпеть его какое-то время, значит, так надо».
Утешив себя таким незамысловатым образом, он рявкнул на не в меру разошедшихся спорщиков:
- Прекратите уже! Ты, – он ткнул пальцем в Чарли, – жалуешься, что мы тут клиентуру отпугиваем, а сам орешь сиреной! А ты, – тычок в сторону Кортеса, – прекрати хлестать пиво, как пожарная мотопомпа, если не хочешь помирать от похмелья и завтра!
Оба уставились на него в немом изумлении, затем Кортес аккуратно поставил стакан на подставку и зааплодировал.
- Наконец-то! Узнаю прежнего Бенжамина Майерса! Раз ты наконец пришел в себя, поделись мыслями. Как заманить Паучиху в ее же сети?
Бен поморщился от цветистой банальности.
- Как я понимаю, ты упустил момент, когда она спуталась с Васкесом до такой степени, что выскочила за него замуж.
- Угу. – Кортес отпил еще пива. – Я подыхал от ранения за три тысячи километров отсюда в доме дальнего родственника Ричарда.
- Если б отец тебя туда не отправил, ты бы на самом деле сдох. – резонно заметил Чарли. – Мануэла вышла замуж вскоре после твоего исчезновения и увольнение Бена за превышение служебных полномочий и халатность, повлекшую смерть нескольких лиц.
- И как тебя вообще не посадили? – Кортес в удивлении округлил глаза. – Сестрица рассчитывала убрать тебя с дороги, и у нее отлично вышло, но ты все же на свободе и вполне можешь испортить ей жизнь.
- Как сказать, – поморщился Бен. – После увольнения я… Ну, в общем…
- Опустил руки, – подсказал Чарли. – Пару лет не высовывал носа из своей норы, а в «Пальмеру» начал захаживать только после смерти отца.
- Неправда, – буркнул Бен. – Я не сидел сложа руки, я искал. Тебя, между прочим.
- Меня? – изумился Кортес. – На кой черт?
- Не верил, что ты подох в какой-то канаве, хотя очень на это рассчитывал.
- Да ты что! – Кортес всплеснул руками и полез обниматься. – Вот уж не думал, что я тебе так дорог, Бенжамин!
Бен смерил его таким взглядом, что тот кашлянул и убрал руки.
- Меня кое-что беспокоит. – Бен принялся водить пальцем по стойке, оставляя на отполированной поверхности тусклые дорожки. Чарли поморщился, но промолчал. – Почему ты заявился в город в открытую? Почему не стал действовать из подполья? Так было бы больше шансов застать Паучиху врасплох.
- А я не хочу врасплох. – Кортес запустил пальцы в волосы, взъерошив их. – Я хочу загнать ее в угол, хочу, чтобы она шарахалась от собственной тени. И хочу смотреть этой стерве в глаза, когда она будет подыхать.
От тона, каким он произнес последние слова, у Бена все внутри заледенело. Несмотря на то, что он узнал о Мануэле, в душе ненависть по-прежнему мешалась с остатками теплого чувства. Это уже не была влюбленность, что завладела им, страсть, похожая на помешательство, одержимость, неистовое желание не только обладать, но и защищать ее от всех невзгод мира. Нет, все это давно угасло, но воспоминания так просто из сердца не вырежешь.
Гораздо проще позволить Кортесу самому сделать грязную работу. Но остатки копа внутри все еще не давали ему пойти против совести.
Он использует Кортеса, чтобы подобраться к Мануэле, а затем арестует их обоих. Всего-то делов.
- Через полгода после свадьбы, – продолжил он, и в груди неприятно закололо. – Доминик Васкес взорвался в своей машине по пути из аэропорта и погиб. Мануэла унаследовала его преступную империю, которая сильно разрослась после гибели «Амигос».
- Хорошо все рассчитала… – присвистнул Кортес. – Готов руку дать на отсечение, что покушение подстроила она.
- Но доказательств нет, – перебил Бен. – Не думай, что ты один такой догадливый, «Карселерос» прессовали ее несколько месяцев, прежде чем убедились, что она ни при чем, и только тогда предложили встать во главе банды.
- Но и тогда она поступила по-умному, – встрял Чарли, – и отказалась.
Брови Кортеса взлетели вверх.
- Отказалась? Я на ее месте вцепился бы в такую возможность!
- И подставил бы себя, олух, – беззлобно поддел его Чарли. – Это была очередная проверка, которую она с блеском прошла. Ла Аранья умнее, чем ты думаешь, а уж ты-то знаешь ее всю жизнь! Она всех надула.
В баре воцарилось молчание, которое нарушало только негромкое мурлыканье Фрэнка Синатры из музыкального автомата.
- Одного не пойму. – Кортес пихнул Бена в бок. – Как ты, зная все это, считал ее невинной овечкой и жертвой обстоятельств?
На это ответа у Бена не нашлось.
28 декабря
Да Сильва
Гаспар да Сильва был человеком практичным.
С самого детства он отличался от сверстников. Пока те расшибали колени в глупых детских играх, он строил планы. Ох и коварные же это были планы! Стать самым главным в мальчишечьем войске, отобрать у задаваки Патрика автомат, стреляющий пластиковыми пульками… Хотя нет, отбери он игрушку, тот еще, чего доброго, сколотит свою маленькую армию, и тогда не факт, что Гаспар выстоит… Лучше перетянуть его на свою сторону и сделать личным телохранителем.
План удался на ура. И теперь всюду, вот уже тридцать с лишним лет, куда бы Гаспар ни пошел, его сопровождал громила с пушкой. Правда, размером поменьше того игрушечного автомата, но главное, что тылы надежно прикрыты.
Гаспар не утруждал себя запоминанием имен – слишком много их прошло через эту должность, слишком многих пришлось списать за профнепригодность, кого на биржу труда, кого в могилу… Но главное, что свою функцию они выполнили безупречно – сам-то Гаспар до сих пор был жив и здоров.
Но сейчас, поднимаясь на крыльцо великолепного особняка Паучихи, он отнюдь не чувствовал себя в безопасности.
Паучиха. Дерзкая тварь, убившая собственного брата и севшая на трон. Гаспар не мог не восхищаться ею – все-таки в криминальном мире мало какая женщина выживет, да не просто выживет, а поднимется так высоко! И если бы несколько лет назад он попросту придушил бы ее, то сейчас подобное было чревато тем, что его закопают живьем в землю, где он вынужден будет глотать червей. Он знал, что Паучиха на такое способна. Знал, потому что его политический конкурент закончил именно так. А Гаспар всего лишь попросил ее избавить его от хлопот с переизбранием.
На входе Гаспара тщательно обыскали двое мужчин, но, разумеется, не нашли ничего. Надо быть круглым идиотом, чтобы заявиться к ней с оружием. «Кто к нам с мечом придет…» Это правило неукоснительно соблюдалось – слишком многие точили на нее зуб. В открытую никто бы не осмелился, но Гаспару иногда докладывали о небольших волнениях то тут, то там. Он добросовестно боролся с бунтовщиками, втайне надеясь, что однажды какая-нибудь группировка доведет дело до конца. Ходили слухи, что и в «Карселерос» не все гладко, но в ближайшем окружении Ла Аранья держала лично отобранных ею наемников. Железная дисциплина, жесткий отбор и огромные зарплаты. Переманить их не представлялось возможным – иначе смерть и тебе, и претенденту.
Гаспар да Сильва поежился то ли от налетевшего порыва холодного ветра, то ли от ужаса перед встречей. Вчера она пообещала наказать его и вряд ли всего лишь отшлепает.
- Проходите, – разрешил один из охранников. Громила, прикрывавший спину Гаспару, остался мерзнуть на крыльце.
Внутреннее убранство особняка поразило бы красотой и изысканностью менее искушенных посетителей, нежели да Сильву, поэтому он даже не взглянул на богатую отделку, пока молчаливый страж вел его к хозяйке. Однако они направились не в кабинет, где Паучиха обычно принимала посетителей, а к лестнице в подвал.
Гаспар занервничал. Он понятия не имел, что находится в той части дома, но вряд ли будуар с прелестными девицами…
Охранник распахнул дверь, и да Сильва услышал плеск воды. Пахнуло хлоркой, и он с облегчением понял: бассейн! Паучиха наверняка купается… Но почему вдруг она решила поплавать, когда ждала его визита?..
Охранник жестом потребовал спускаться, сам же остался наверху. За спиной Гаспара неслышно затворилась дверь, и он, сглотнув, спустился по прорезиненным ступенькам.
Взору открылся круглый бассейн, дно которого подсвечивали голубые и зеленые огни. Полукругом стояли шезлонги, на одном из них лежали полотенце и книга. Паучихи видно не было.
Выждав для верности несколько минут, Гаспар осторожно приблизился. Пусто. Но он точно слышал плеск, когда стоял там, наверху! Откуда…
Над головой что-то зашумело, и мощный водяной поток хлынул на него, в мгновение ока вымочив до нитки.
От неожиданности он присел, бесполезно закрывая голову руками. Дорогой костюм обвис на нем тряпкой, ботинки захлюпали, а смартфон… Дьявол!
Выудив телефон из кармана, он отчаянно тыкал в экран, но тот не реагировал. Стерва! Ох, стерва! Она за это запла…
Кортес удивленно заморгал.
- А?
- Не спорь с барменом, о похмелье я знаю все. Пей, сказал. А потом вы оба приберете тот звездец, что устроили в моей гостиной. Движение – жизнь!
Кортес вопросительно посмотрел на Бена, тот в ответ пожал плечами.
- Понятия не имею, о чем он. Мы что, подрались?
- Хуже. – Чарли лукаво поглядывал то на одного, то на другого. – Клялись друг другу в вечной дружбе, обнимались и пили на брудершафт из цветочных горшков.
Кортес и Бен одновременно выплюнули бульон, а Чарли расхохотался.
- Паршивец! – взревел Бен. – Шуточки у тебя…
- Шутка? – хитро прищурился Чарли. – Я наврал только про горшки.
Кортес со стуком поставил чашку на подоконник и спрыгнул на пол.
- Бросаю пить.
- Аналогично. – Бен поднялся и вылил остатки бульона в раковину. – Слушай, Чарли… Я так и не извинился перед тобой за твой зуб.
- Забудь, – отмахнулся тот. – Современное протезирование творит чудеса. Вот, смотри! – Он широко улыбнулся, демонстрируя два ряда безупречно ровных зубов. – Пришлось наврать отцу, что подрался с местным хулиганьем, защищая девушку.
- Не сомневался, Казанова. – Бен прикрыл глаза. Гудение в голове понемногу сходило на нет, и чувствовал он себя гораздо лучше.
Глава 8. 27 декабря. Мануэла
Карлос взял с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского и протянул ей.
- Прошу вас.
Мануэла с наслаждением отпила глоток. Верно говорят, что скромность на самом деле не красит никого – и уж Гаспар да Сильва эту истину уяснил быстрее других.
Банкетный зал был помпезно украшен сверкающей мишурой. Огни мягко сияли, играла легкая, ненавязчивая рождественская музыка – никакой набившей оскомину «Все, что я хочу на Рождество – это ты» . Официанты сновали среди толпы, разнося закуски и шампанское; гостей собралось столько, что яблоку было негде упасть, отовсюду звучали разговоры и смех. Но Мануэле огромный зал казался пустым.
До чего же здесь скучно! Гаспар да Сильва любит пышность, но совершенно не умеет веселиться.
А вот и он – легок на помине. Пружинистой походкой подошел к ней, с легким «дзынь» коснулся своим бокалом ее и, лучезарно скалясь, промурлыкал:
- Счастлив, что вы нашли время посетить мой скромный прием, госпожа Васкес!
Она еле сдержала усмешку. Каким тоном он разговаривал с ней тогда и как стелется сейчас! Жаль, что не догадалась записать оскорбления на диктофон – было бы приятно периодически мучить этого надменного индюка припоминанием старых обид! Нет, пока он ей выгоден, Мануэла не станет доводить его до ручки. Но только пока.
- Я не могла не прийти. – Она кокетливо поправила черные блестящие волосы, уложенные в замысловатую прическу. – Когда хозяин города хочет разделить с тобой прекрасный праздник, не стоит привередничать.
Мэр побледнел и оттянул ворот рубашки. Великолепная осанка просела, улыбка – результат работы лучших стоматологов города – померкла.
- Да… Конечно, госпожа Васкес. Еще раз приношу извинения за то, что вы не получили приглашение на рождественский прием. Маргариту за эту оплошность я уже уволил.
Мануэла откровенно наслаждалась его замешательством. Секретарша забыла отправить приглашение? Как бы не так. Да Сильва в очередной раз попытался извернуться ужом на сковороде, но не вышло. После такого откровенного плевка в лицо Мануэла просто не могла не посетить следующий прием, чтобы лишний раз напомнить, кто на самом деле хозяин города.
Всего четыре года назад она была второй скрипкой в оркестре. И посмотрите, где она теперь! Сам мэр пресмыкается перед ней, даже встанет на колени перед всем честным народом, если она того пожелает! Хорошо бы заставить его пробежаться по огромному, сверкающему рождественскими украшениями залу голышом, но должность… Людьми с такой должностью не раскидываются. На его место может прийти какой-нибудь принципиальный хорек, которого придется прикармливать медленно и аккуратно, чтобы не лишиться пальцев.
Нет. Она накажет его позже, без свидетелей. Однако этот павлин изрядно утомил ее пустыми извинениями!
- Хватит, господин мэр. – Мануэла прервала его взмахом руки. Тонкие золотые браслеты зазвенели. – Если и правда хотите загладить вину, жду вас завтра у себя в одиннадцать.
- Но я… – да Сильва неловко закашлялся, – у меня встреча с…
- Неужели вы ради меня ее не перенесете? – проворковала Мануэла, поправляя ему галстук. Со стороны могло показаться, что она откровенно флиртует, но только да Сильва понимал, что прогуливается по лезвию ножа. – Мне очень, очень хочется повидать вас… в приватной обстановке.
Узел затянулся под самый подбородок, и да Сильва испуганно всхрапнул.
- Да, – просипел он. – Да, конечно, я отменю. Буду у вас… в одиннадцать.
- Ценю мужчин, которые готовы на все ради женщины. – Мануэла ослабила галстук и наклонилась к его уху. – Не разочаруйте меня снова.
Она отошла к высящейся посреди зала елке и сделала вид, будто разглядывает украшения. Верный Карлос вручил ей очередной бокал с шампанским.
- Родриго Кортес замечен в «Пальмере», – шепнул он.
Коварная улыбка появилась на губах. Мануэла, не заботясь о приличиях, опустошила бокал и вернула его Карлосу.
- Отлично.
27 декабря
Бен
Над дверью звякнул колокольчик, но заходить посетитель передумал: увидев компанию у стойки, он шарахнулся обратно на улицу.
- Не хочу вас обидеть, ребята, – Чарли проводил его хмурым взглядом и закинул белоснежное полотенце на плечо, – но вы мне весь бизнес портите.
Кортес загасил сигарету в пепельнице, та едва слышно зашипела.
- Я же сказал, что заплачу тебе за все, что ты никак не угомонишься?
- Когда это еще будет. – Чарли досадливо поморщился. – И будет ли вообще – вот это вопрос.
- Не переживай, я не нищий. – Кортес прислонил холодный стакан с пивом к виску. – Что мы вчера пили?
- Это знание тебе ничем не поможет, – хмыкнул Чарли. – Так или иначе, информацию бесплатно я больше не предоставляю. Ничего личного, но мне тоже надо на что-то жить.
Бен игнорировал перепалку, погрузившись в мысли о Мануэле. В одночасье все, что он о ней знал, оказалось бесполезным мусором, давным-давно просящимся на свалку. С самого начала с ее стороны был лишь холодный расчет, а Бен, как дурак, умудрился втрескаться по самые уши…
Он покосился на Кортеса, яростно спорящего с Чарли. Вот уж кому пришлось гораздо хуже – Мануэла не пощадила даже своего брата, что говорить о каком-то копе? Впервые Бен чувствовал жалость к своему врагу, и, поймав себя на этом, замотал головой.
«Нет. Не вздумай его жалеть. Он – преступник, а ты – полицейский, пусть и бывший. Ты используешь его, чтобы схватить Мануэлу, а следующим номером в тюрьму пойдет он. И если ради этого придется потерпеть его какое-то время, значит, так надо».
Утешив себя таким незамысловатым образом, он рявкнул на не в меру разошедшихся спорщиков:
- Прекратите уже! Ты, – он ткнул пальцем в Чарли, – жалуешься, что мы тут клиентуру отпугиваем, а сам орешь сиреной! А ты, – тычок в сторону Кортеса, – прекрати хлестать пиво, как пожарная мотопомпа, если не хочешь помирать от похмелья и завтра!
Оба уставились на него в немом изумлении, затем Кортес аккуратно поставил стакан на подставку и зааплодировал.
- Наконец-то! Узнаю прежнего Бенжамина Майерса! Раз ты наконец пришел в себя, поделись мыслями. Как заманить Паучиху в ее же сети?
Бен поморщился от цветистой банальности.
- Как я понимаю, ты упустил момент, когда она спуталась с Васкесом до такой степени, что выскочила за него замуж.
- Угу. – Кортес отпил еще пива. – Я подыхал от ранения за три тысячи километров отсюда в доме дальнего родственника Ричарда.
- Если б отец тебя туда не отправил, ты бы на самом деле сдох. – резонно заметил Чарли. – Мануэла вышла замуж вскоре после твоего исчезновения и увольнение Бена за превышение служебных полномочий и халатность, повлекшую смерть нескольких лиц.
- И как тебя вообще не посадили? – Кортес в удивлении округлил глаза. – Сестрица рассчитывала убрать тебя с дороги, и у нее отлично вышло, но ты все же на свободе и вполне можешь испортить ей жизнь.
- Как сказать, – поморщился Бен. – После увольнения я… Ну, в общем…
- Опустил руки, – подсказал Чарли. – Пару лет не высовывал носа из своей норы, а в «Пальмеру» начал захаживать только после смерти отца.
- Неправда, – буркнул Бен. – Я не сидел сложа руки, я искал. Тебя, между прочим.
- Меня? – изумился Кортес. – На кой черт?
- Не верил, что ты подох в какой-то канаве, хотя очень на это рассчитывал.
- Да ты что! – Кортес всплеснул руками и полез обниматься. – Вот уж не думал, что я тебе так дорог, Бенжамин!
Бен смерил его таким взглядом, что тот кашлянул и убрал руки.
- Меня кое-что беспокоит. – Бен принялся водить пальцем по стойке, оставляя на отполированной поверхности тусклые дорожки. Чарли поморщился, но промолчал. – Почему ты заявился в город в открытую? Почему не стал действовать из подполья? Так было бы больше шансов застать Паучиху врасплох.
- А я не хочу врасплох. – Кортес запустил пальцы в волосы, взъерошив их. – Я хочу загнать ее в угол, хочу, чтобы она шарахалась от собственной тени. И хочу смотреть этой стерве в глаза, когда она будет подыхать.
От тона, каким он произнес последние слова, у Бена все внутри заледенело. Несмотря на то, что он узнал о Мануэле, в душе ненависть по-прежнему мешалась с остатками теплого чувства. Это уже не была влюбленность, что завладела им, страсть, похожая на помешательство, одержимость, неистовое желание не только обладать, но и защищать ее от всех невзгод мира. Нет, все это давно угасло, но воспоминания так просто из сердца не вырежешь.
Гораздо проще позволить Кортесу самому сделать грязную работу. Но остатки копа внутри все еще не давали ему пойти против совести.
Он использует Кортеса, чтобы подобраться к Мануэле, а затем арестует их обоих. Всего-то делов.
- Через полгода после свадьбы, – продолжил он, и в груди неприятно закололо. – Доминик Васкес взорвался в своей машине по пути из аэропорта и погиб. Мануэла унаследовала его преступную империю, которая сильно разрослась после гибели «Амигос».
- Хорошо все рассчитала… – присвистнул Кортес. – Готов руку дать на отсечение, что покушение подстроила она.
- Но доказательств нет, – перебил Бен. – Не думай, что ты один такой догадливый, «Карселерос» прессовали ее несколько месяцев, прежде чем убедились, что она ни при чем, и только тогда предложили встать во главе банды.
- Но и тогда она поступила по-умному, – встрял Чарли, – и отказалась.
Брови Кортеса взлетели вверх.
- Отказалась? Я на ее месте вцепился бы в такую возможность!
- И подставил бы себя, олух, – беззлобно поддел его Чарли. – Это была очередная проверка, которую она с блеском прошла. Ла Аранья умнее, чем ты думаешь, а уж ты-то знаешь ее всю жизнь! Она всех надула.
В баре воцарилось молчание, которое нарушало только негромкое мурлыканье Фрэнка Синатры из музыкального автомата.
- Одного не пойму. – Кортес пихнул Бена в бок. – Как ты, зная все это, считал ее невинной овечкой и жертвой обстоятельств?
На это ответа у Бена не нашлось.
28 декабря
Да Сильва
Гаспар да Сильва был человеком практичным.
С самого детства он отличался от сверстников. Пока те расшибали колени в глупых детских играх, он строил планы. Ох и коварные же это были планы! Стать самым главным в мальчишечьем войске, отобрать у задаваки Патрика автомат, стреляющий пластиковыми пульками… Хотя нет, отбери он игрушку, тот еще, чего доброго, сколотит свою маленькую армию, и тогда не факт, что Гаспар выстоит… Лучше перетянуть его на свою сторону и сделать личным телохранителем.
План удался на ура. И теперь всюду, вот уже тридцать с лишним лет, куда бы Гаспар ни пошел, его сопровождал громила с пушкой. Правда, размером поменьше того игрушечного автомата, но главное, что тылы надежно прикрыты.
Гаспар не утруждал себя запоминанием имен – слишком много их прошло через эту должность, слишком многих пришлось списать за профнепригодность, кого на биржу труда, кого в могилу… Но главное, что свою функцию они выполнили безупречно – сам-то Гаспар до сих пор был жив и здоров.
Но сейчас, поднимаясь на крыльцо великолепного особняка Паучихи, он отнюдь не чувствовал себя в безопасности.
Паучиха. Дерзкая тварь, убившая собственного брата и севшая на трон. Гаспар не мог не восхищаться ею – все-таки в криминальном мире мало какая женщина выживет, да не просто выживет, а поднимется так высоко! И если бы несколько лет назад он попросту придушил бы ее, то сейчас подобное было чревато тем, что его закопают живьем в землю, где он вынужден будет глотать червей. Он знал, что Паучиха на такое способна. Знал, потому что его политический конкурент закончил именно так. А Гаспар всего лишь попросил ее избавить его от хлопот с переизбранием.
На входе Гаспара тщательно обыскали двое мужчин, но, разумеется, не нашли ничего. Надо быть круглым идиотом, чтобы заявиться к ней с оружием. «Кто к нам с мечом придет…» Это правило неукоснительно соблюдалось – слишком многие точили на нее зуб. В открытую никто бы не осмелился, но Гаспару иногда докладывали о небольших волнениях то тут, то там. Он добросовестно боролся с бунтовщиками, втайне надеясь, что однажды какая-нибудь группировка доведет дело до конца. Ходили слухи, что и в «Карселерос» не все гладко, но в ближайшем окружении Ла Аранья держала лично отобранных ею наемников. Железная дисциплина, жесткий отбор и огромные зарплаты. Переманить их не представлялось возможным – иначе смерть и тебе, и претенденту.
Гаспар да Сильва поежился то ли от налетевшего порыва холодного ветра, то ли от ужаса перед встречей. Вчера она пообещала наказать его и вряд ли всего лишь отшлепает.
- Проходите, – разрешил один из охранников. Громила, прикрывавший спину Гаспару, остался мерзнуть на крыльце.
Внутреннее убранство особняка поразило бы красотой и изысканностью менее искушенных посетителей, нежели да Сильву, поэтому он даже не взглянул на богатую отделку, пока молчаливый страж вел его к хозяйке. Однако они направились не в кабинет, где Паучиха обычно принимала посетителей, а к лестнице в подвал.
Гаспар занервничал. Он понятия не имел, что находится в той части дома, но вряд ли будуар с прелестными девицами…
Охранник распахнул дверь, и да Сильва услышал плеск воды. Пахнуло хлоркой, и он с облегчением понял: бассейн! Паучиха наверняка купается… Но почему вдруг она решила поплавать, когда ждала его визита?..
Охранник жестом потребовал спускаться, сам же остался наверху. За спиной Гаспара неслышно затворилась дверь, и он, сглотнув, спустился по прорезиненным ступенькам.
Взору открылся круглый бассейн, дно которого подсвечивали голубые и зеленые огни. Полукругом стояли шезлонги, на одном из них лежали полотенце и книга. Паучихи видно не было.
Выждав для верности несколько минут, Гаспар осторожно приблизился. Пусто. Но он точно слышал плеск, когда стоял там, наверху! Откуда…
Над головой что-то зашумело, и мощный водяной поток хлынул на него, в мгновение ока вымочив до нитки.
От неожиданности он присел, бесполезно закрывая голову руками. Дорогой костюм обвис на нем тряпкой, ботинки захлюпали, а смартфон… Дьявол!
Выудив телефон из кармана, он отчаянно тыкал в экран, но тот не реагировал. Стерва! Ох, стерва! Она за это запла…
