- Как вы пунктуальны, Гаспар, – зазвучал под сводом мелодичный голос. – Люблю пунктуальных мужчин. А также тех, кто держит обещания.
Она появилась перед ним, одетая в белоснежный купальник, который удивительно оттенял ее смуглую кожу и черные блестящие волосы. Гаспар на мгновение обомлел, забыв об испорченном телефоне, а Ла Аранья, прекрасно все понимая, запрокинула голову назад и рассмеялась.
- Как вам душ? – Она взяла полотенце с шезлонга и протянула ему. – Он срабатывает каждые пять минут. Потому я и восхитилась вашей пунктуальностью – встать на нужное место в нужное время!
С трудом оторвав от нее взгляд, Гаспар вытер лицо и промокнул волосы. Да что толку! Он вымок как мышь, а этот тупица Джастин, которого он нанял вместо уволенной Маргариты, наверняка не взял комплект сменной одежды!
Подавив вспыхнувшее раздражение, да Сильва опустился на шезлонг напротив Паучихи.
- Вы хотели меня видеть. Зачем?
Она сдвинула брови и недовольно поджала губы.
- Вот они, мужчины. Сразу о своей заднице! Могли бы ради приличия поинтересоваться, как у меня дела!
- Как ваши дела? – глупо повторил Гаспар и едва не треснул себя кулаком в лоб. Да что он так дуреет рядом с этой женщиной?
Она обворожительно улыбнулась.
- Отлично. А вот у вас не очень. Меня очень расстроило, что вы забыли обо мне, рассылая приглашения на праздник.
- Это не я, это…
- Да-да. Ваша секретарша. И вы ее уже уволили, верно?
- Именно так! – с горячностью подтвердил Гаспар. Поскорее бы отделаться от этой стервы! Долго она еще собралась мучить его глупыми вопросами? Ясно как день, что он специально не пригласил ее. Он вполне может дать отпор зарвавшейся крестной матери, или как ее там называли в народе…
Вдоль позвоночника пробежало легкое покалывание. Страх? Неужели? Неужели он боится этой хищной красавицы? Она играла в этом городе, как в своем кукольном домике, но вряд ли осмелится что-то сделать с ним. Он же, в конце концов, мэр…
Снова дрожь. Нет, это не страх. Какое-то странное ощущение, будто муравьи вверх-вниз бегают… Это…
Паучиха, заметив его недоумение, широко улыбнулась.
- Ах, вы уже чувствуете? И как? Приятно? Уверена, что пока да. Пока.
Гаспар таращил на нее глаза, ничего не понимая. По коже продолжали бегать мурашки, их прикосновения становились все болезненней и уже напоминали пощипывания. Во рту появился металлический привкус.
Паучиха подняла руку и продемонстрировала ему миниатюрный переключатель. А затем надавила на единственную кнопку.
Дикая боль пронзила все тело, и Гаспар, содрогаясь, рухнул на шезлонг. Горло сдавило, он не мог издать ни звука, ни крика, ни стона! Только боль, сводящая с ума дергающая боль никак не отступала! Да что же это…
И вдруг все прекратилось. Белая пелена перед глазами рассеялась, и он увидел Паучиху. Она улыбалась, но на кнопку больше не жала.
И только сейчас Гаспар понял. И купальник, и волосы Паучихи были абсолютно сухими.
В отличие от него самого.
Пальцы сжимали металлический каркас шезлонга, а сам он был мокрым насквозь.
Он дернулся вперед, но тонкий палец снова вдавил кнопку в корпус переключателя. Новый разряд тока опрокинул его на спину. Так она и развлекалась: то давила, то отпускала. То сбивала с ног, то позволяла отдышаться. И когда Гаспар совсем отчаялся и почти пожелал умереть, пытка закончилась.
Провожая его к дверям в легком халатике, Паучиха обеспокоенно обняла его за плечи:
- Надеюсь, к Новому году вы поправитесь. Я очень хочу попасть на ваш ежегодный бал.
- Р-разумеется. – Зубы стучали от холода – другой одежды Гаспару не дали. – П-приглашение вы п-получите п-первой.
- Замечательно. Тогда до встречи! – Паучиха кокетливо улыбнулась ему и закрыла дверь.
Согрелся Гаспар да Сильва только дома, в кровати, надев фланелевую пижаму и укрывшись тремя пледами. Лезть в горячую ванну с пеной он категорически отказался.
16 лет назад
Мануэла
Мануэла лежала, укрывшись одеялом до подбородка. Крыша громыхала под порывами ветра, ветки старых деревьев болтались из стороны в сторону, от чего на потолке плясали кривые черные тени. В доме стояла мертвая тишина: тетушка София ушла спать, брат мирно дрых на своей кровати у другой стены, измученный за целый день уборкой снега. На каждом углу только и трещали о внезапно обрушившейся на город снежной буре, занятия в школе отменили, а на дорогах образовались длиннющие пробки.
Никому не выбраться из этого города. Даже ей.
Мануэла зло стиснула под одеялом кулаки. Она злилась на отца и на мать не за то, что сели в тот самолет. Туда им и дорога. Нет, она злилась, что Родриго наказали и собирались оставить дома! Да не устрой она истерику и не откажись лететь, брат сейчас остался бы совершено один, потому что она тоже погибла бы, врезавшись в поверхность Тихого океана в огромной консервной банке! Как бы Родриго жил без нее?
Мануэла очень надеялась, что он не смог бы этого вынести.
Но она здесь, и теперь им предстояло вдвоем противостоять орде родственников, возникших из ниоткуда. Подумать только! За все тринадцать лет ее жизни ни один ни разу не навестил их дом, ни разу не прислал открытку на Рождество, а теперь вот… Тетушки, дядюшки, двоюродные, троюродные, да откуда они только берутся? И каждый сочтет своим долгом прорыдать: «Бедные детишки!» Аж тошнит.
Они с Родриго уже давно самостоятельные и отлично могли бы жить вдвоем. Но по закону – нельзя. Несовершеннолетним положен опекун, который должен о них заботиться, а на деле только и будет мечтать о доле наследства. Хотя какое там наследство… Мануэла фыркнула. Этот старый дом да пара тысяч долларов в банке – вот и все, что осталось от Сантино и Карлы Кортес. Но для бедноты, с которой им пришлось иметь дело, и это оказалось целым состоянием, достаточным для того, чтобы они согласились приютить несчастных сироток.
Чертовы лицемеры и охотники за легкой наживой.
Мануэлу настолько поглотила ярость, что она заметила Родриго только тогда, когда он уже натягивал куртку.
- Ты куда? – прошептала она, приподнявшись на локте.
Он обернулся, и в свете уличного фонаря блеснула улыбка, обаятельная, как и всегда, но немного грустная.
- Подальше отсюда, – прошептал он в ответ. – Что-то не хочется мне больше супа из брокколи.
- Не поняла. – Голоса она не повысила, но в нем послышалась угроза. – А меня с собой не возьмешь?
Родриго беспомощно огляделся и, шагнув к ее кровати, присел на корточки рядом.
- Нельзя. Но я обязательно за тобой вернусь, обещаю.
- С чего ты взял, что я буду смирно сидеть и ждать?! – яростно зашипела она. – На меня все шишки сваливаешь?!
- Говорю же, нельзя! – едва не выкрикнул он в ответ, но вовремя понизил тон. – Я не смогу одновременно присматривать за тобой и следить, чтобы мне не воткнули нож под ребро. Понимаешь?
- Нет, не понимаю. – Мануэла решительно откинула одеяло. – Я иду с тобой.
- Сказал же, нет! – Он схватил ее за плечи и силой усадил на кровать. Заметив, как она скривилась от боли, торопливо разжал пальцы. – Там очень опасно. И я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Вот заработаю денег, сниму квартиру и обязательно перевезу тебя к себе. Обещаю.
- Сказки какие-то рассказываешь, – отмахнулась она, и глаза предательски защипало от обиды и гнева. – Бросить меня решил.
- Я тебя не бросаю. – Родриго протянул руку и убрал прядь волос ей за ухо. – Я за тебя волнуюсь, Эла. Очень. И не хочу, чтобы ты пострадала.
Это детское прозвище она не слышала с тех пор, как ей исполнилось семь. В тот день Родриго торжественно сказал, что теперь она взрослая, и он будет звать ее исключительно полным именем.
А теперь вот «Эла».
- Не зови меня так! Я не ребенок! – Мануэла кулаком вытерла выступившие на глазах злые слезы и решительно поднялась. – Я иду с тобой. И точка.
- Нет, – неожиданно серьезно сказал он, и это короткое слово придавило Мануэлу к кровати бетонной плитой. Впервые она увидела нового Родриго – сурового, решительного, даже грозного, хотя и была уверена, что уж ей-то он вреда никогда в жизни не причинит.
И этот новый Родриго вдруг показался ей чужим и далеким, как человек, которого она видела только по телевизору, увешивала комнату плакатами с его изображением, а потом, встретившись с ним, поняла, что он совсем не такой, как на экране.
Она тихо забралась в постель и натянула одеяло на колени.
- Иди. – Она кивнула на окно. – Я скажу тетушке, что ничего не видела и не слышала. Но если ты нарушишь обещание, я сама найду тебя. И уж тогда, поверь, тебе не поздоровится.
Лицо его сморщилось, будто он пытался улыбнуться и не заплакать одновременно.
- Хорошо, Эла. Я обязательно заберу тебя отсюда.
Наклонившись, он чмокнул ее в щеку. И почти пять лет она ничего не слышала о Родриго Кортесе.
28 декабря
Мануэла
- Сеньора Васкес. Сеньора Васкес!
Она вздрогнула и оторвалась от экрана планшета, в который бесцельно таращилась уже некоторое время, погрузившись в прошлое. Уже сто лет не вспоминала свое детство, так почему именно сейчас ее затопило этой сентиментальщиной? Чтобы напомнить себе, насколько сильно ненавидит брата? Так она никогда и не забывала, как он бросил ее на произвол судьбы, а сам сбежал в лучшую жизнь!
- Что такое, Карлос?
Он серьезно смотрел на нее черными блестящими глазами. Хороший парень, для нее он почти как Пабло для Родриго – преданный, никогда не задающий лишних вопросов. Вот только Пабло оказался умнее и крепче, чем она думала, и едва все не испортил.
Карлос переминался с ноги на ногу, затем решился:
- Вы неважно выглядите со вчерашнего дня. Может, стоит показаться врачу?
- Не смеши, – привычно отмахнулась она. – Просто немного устала и плохо спала. Сам знаешь, почему.
Он согласно кивнул. Разумеется, он знал. С рождественской ночи весь город гудел, как трансформаторная будка, обсуждая возвращение легендарного Родриго Кортеса, и гадал, что же теперь будет с ней.
Никто не усомнился в том, что Кортес не пощадит свою сестру. Да она и сама теперь не была уверена в том, что он по-прежнему не сможет поднять на нее руку. Тогда, на пляже, он предпочел застрелить лучшего друга, чем допустить ее гибель. Но за четыре года многое могло измениться.
Не за тем же он вернулся, чтобы улечься у ног, как комнатная собачонка.
- Если уж остался жив, сидел бы в норе. – Она выключила планшет и положила его на край стола. – Зачем возвращаться, зная, что тебя ждет?
- Сеньора Васкес, я…
- Это риторический вопрос, Карлос. – Она устало прикрыла глаза и помассировала кончиками пальцев виски. – Дай мне, пожалуйста, воды. Из-за этой нервотрепки разболелась голова.
Карлос принес ей стакан, и она с благодарностью приняла его. Хороший все-таки парень. Настолько хороший, что не хочется портить его более близкими отношениями. Мануэла знала, что он не просто пускает на нее слюнки, как все остальные. Похоже, бедняга был в нее влюблен.
Она запила таблетку и со вздохом отставила стакан. А ведь все так хорошо шло! После вчерашнего купания мэр стал как шелковый и более не пытался обойти вниманием Ла Аранью. Приглашение на празднование Нового года вместе с огромным букетом лилий ей доставили через час после его ухода, и Мануэла немало позабавилась, читая вычурные фразочки. Она знала, что в других приглашениях их нет – мэр расстарался лично для нее.
Еще бы не расстарался. Имея в доле десять процентов от торговли наркотиками, как-никак научишься уважать партнера. Мануэла так и не узнала причины, по которой да Сильва вдруг решил взбрыкнуть, но теперь это было неважно. Он снова на ее стороне. А если забудет, кому служит, она в очередной раз ему напомнит.
- Что с Гарсией? Оклемался?
Карлос едва сумел подавить раздражение.
- Да, но на работу возвращаться не хочет. Хотя ваш брат в «Гиацинте» больше не появлялся.
- Чертов трус. – Мануэла поморщилась. – Найди ему замену и побыстрее, сейчас самые хлебные дни, нельзя, чтобы клуб простаивал. А если Родриго снова явится, на порог не пускать.
- Не думаю… – Карлос запнулся. – Не думаю, что он придет снова.
- Это почему же?
- Во время его визита из сейфа в офисе управляющего пропало около четырех тысяч долларов. Думаю, он явился за деньгами, а вовсе не за тем, чтобы вернуть клуб себе.
Мануэла ошарашенно уставилась на помощника, а затем, запрокинув голову, расхохоталась.
- Да что ты! Вот уж не думала, что мой благородный братец опустится до банального воровства! Похоже, с деньгами у него совсем туго! Мало того, что заявил всему городу о своем триумфальном возвращении, так еще и стащил какую-то мелочь, которой даже на обед в приличном ресторане не хватит!
Карлос молчал, не разделяя ее веселья, и она наконец махнула рукой, отпуская его. Сама же опять потянулась к планшету, но стоило коснуться экрана, как мысли вновь устремились к Родриго.
- Глупый, глупый братец, – прошептала она. – Лучше бы ты по-прежнему делал вид, что мертв.
- Сильно она тебя задела, да?
Бен хмуро зыркнул на Кортеса, но промолчал.
- Да брось. – Тот откашлялся. – Я хотел извиниться, все-таки мы такое затеяли… Признаю, жестоко вышло.
- Жестоко?! – Бен громко хмыкнул и скрестил руки на груди. – Из-за твоей сумасшедшей сестрицы я лишился своей команды, работы и веры в людей!
- Веры в людей? – Кортес хохотнул. – Ну ты, Индус, и загнул. Ты же полицейский, откуда в тебе вера в людей? Ты всех и каждого должен подозревать!
- Это ты так думаешь. Если бы я не верил, что люди способны исправляться и снова становиться порядочными членами общества – зачем бы я тогда шел работать в полицию?
- Ну я не знаю. – Кортес перегнал незажженную сигарету из одного уголка рта в другой. – Чтобы пересажать нас всех к чертовой матери?
- Тюрем не хватит, чтоб вас всех пересажать, – огрызнулся Бен и замолк.
Они сидели в автомобиле, который откуда-то пригнал Кортес, прямо напротив полицейского управления. Чарли сказал, что материалы по убийству Доминика Васкеса никто не запрашивал – по всей виимости, «Карселерос» велели полиции прикрыть дело – и в «Пальмере» сведений о нем оказалось негусто. Оставалось воспользоваться бартером с кем-то из полицейских и обменять информацию о покушении на кое-какие полезные сведения из бара.
- Ты этим и займешься. – Чарли всучил другу объемистую папку. – Начинай отрабатывать то, что я на тебя трачу.
Бену ничего не оставалось, кроме как согласиться – он окончательно переехал к Чарли, и тот, понимая, что работы в ближайшее время у постояльца нет и не предвидится, взял на себя текущие расходы. Впрочем, с Кортеса, который под шумок оккупировал половину дивана, он плату драть не стеснялся – тот где-то разжился деньгами и исправно платил за информацию и гостеприимство.
И сейчас Бен сидел рядом с самым разыскиваемым преступником этого города и собирался заняться продажей информации.
- Черт, – пробормотал он под нос. – Да меня же сразу в камеру засунут.
- Ага, – хмыкнул Кортес. – То-то тебе удалось меня туда запихать из-за неоплаченного штрафа на парковку.
- Теперь всю жизнь будешь мне припоминать, да?
Бен набрал полную грудь воздуха и вышел из машины.
Холодный ветер хлестнул в лицо – вчерашняя оттепель сменилась промозглостью. С неба сыпалась снежная крупа, покалывая незащищенную кожу. Бен плотнее замотал шарф и пошагал к управлению, работе в котором отдал едва ли не половину жизни.
Она появилась перед ним, одетая в белоснежный купальник, который удивительно оттенял ее смуглую кожу и черные блестящие волосы. Гаспар на мгновение обомлел, забыв об испорченном телефоне, а Ла Аранья, прекрасно все понимая, запрокинула голову назад и рассмеялась.
- Как вам душ? – Она взяла полотенце с шезлонга и протянула ему. – Он срабатывает каждые пять минут. Потому я и восхитилась вашей пунктуальностью – встать на нужное место в нужное время!
С трудом оторвав от нее взгляд, Гаспар вытер лицо и промокнул волосы. Да что толку! Он вымок как мышь, а этот тупица Джастин, которого он нанял вместо уволенной Маргариты, наверняка не взял комплект сменной одежды!
Подавив вспыхнувшее раздражение, да Сильва опустился на шезлонг напротив Паучихи.
- Вы хотели меня видеть. Зачем?
Она сдвинула брови и недовольно поджала губы.
- Вот они, мужчины. Сразу о своей заднице! Могли бы ради приличия поинтересоваться, как у меня дела!
- Как ваши дела? – глупо повторил Гаспар и едва не треснул себя кулаком в лоб. Да что он так дуреет рядом с этой женщиной?
Она обворожительно улыбнулась.
- Отлично. А вот у вас не очень. Меня очень расстроило, что вы забыли обо мне, рассылая приглашения на праздник.
- Это не я, это…
- Да-да. Ваша секретарша. И вы ее уже уволили, верно?
- Именно так! – с горячностью подтвердил Гаспар. Поскорее бы отделаться от этой стервы! Долго она еще собралась мучить его глупыми вопросами? Ясно как день, что он специально не пригласил ее. Он вполне может дать отпор зарвавшейся крестной матери, или как ее там называли в народе…
Вдоль позвоночника пробежало легкое покалывание. Страх? Неужели? Неужели он боится этой хищной красавицы? Она играла в этом городе, как в своем кукольном домике, но вряд ли осмелится что-то сделать с ним. Он же, в конце концов, мэр…
Снова дрожь. Нет, это не страх. Какое-то странное ощущение, будто муравьи вверх-вниз бегают… Это…
Паучиха, заметив его недоумение, широко улыбнулась.
- Ах, вы уже чувствуете? И как? Приятно? Уверена, что пока да. Пока.
Гаспар таращил на нее глаза, ничего не понимая. По коже продолжали бегать мурашки, их прикосновения становились все болезненней и уже напоминали пощипывания. Во рту появился металлический привкус.
Паучиха подняла руку и продемонстрировала ему миниатюрный переключатель. А затем надавила на единственную кнопку.
Дикая боль пронзила все тело, и Гаспар, содрогаясь, рухнул на шезлонг. Горло сдавило, он не мог издать ни звука, ни крика, ни стона! Только боль, сводящая с ума дергающая боль никак не отступала! Да что же это…
И вдруг все прекратилось. Белая пелена перед глазами рассеялась, и он увидел Паучиху. Она улыбалась, но на кнопку больше не жала.
И только сейчас Гаспар понял. И купальник, и волосы Паучихи были абсолютно сухими.
В отличие от него самого.
Пальцы сжимали металлический каркас шезлонга, а сам он был мокрым насквозь.
Он дернулся вперед, но тонкий палец снова вдавил кнопку в корпус переключателя. Новый разряд тока опрокинул его на спину. Так она и развлекалась: то давила, то отпускала. То сбивала с ног, то позволяла отдышаться. И когда Гаспар совсем отчаялся и почти пожелал умереть, пытка закончилась.
Провожая его к дверям в легком халатике, Паучиха обеспокоенно обняла его за плечи:
- Надеюсь, к Новому году вы поправитесь. Я очень хочу попасть на ваш ежегодный бал.
- Р-разумеется. – Зубы стучали от холода – другой одежды Гаспару не дали. – П-приглашение вы п-получите п-первой.
- Замечательно. Тогда до встречи! – Паучиха кокетливо улыбнулась ему и закрыла дверь.
Согрелся Гаспар да Сильва только дома, в кровати, надев фланелевую пижаму и укрывшись тремя пледами. Лезть в горячую ванну с пеной он категорически отказался.
16 лет назад
Мануэла
Мануэла лежала, укрывшись одеялом до подбородка. Крыша громыхала под порывами ветра, ветки старых деревьев болтались из стороны в сторону, от чего на потолке плясали кривые черные тени. В доме стояла мертвая тишина: тетушка София ушла спать, брат мирно дрых на своей кровати у другой стены, измученный за целый день уборкой снега. На каждом углу только и трещали о внезапно обрушившейся на город снежной буре, занятия в школе отменили, а на дорогах образовались длиннющие пробки.
Никому не выбраться из этого города. Даже ей.
Мануэла зло стиснула под одеялом кулаки. Она злилась на отца и на мать не за то, что сели в тот самолет. Туда им и дорога. Нет, она злилась, что Родриго наказали и собирались оставить дома! Да не устрой она истерику и не откажись лететь, брат сейчас остался бы совершено один, потому что она тоже погибла бы, врезавшись в поверхность Тихого океана в огромной консервной банке! Как бы Родриго жил без нее?
Мануэла очень надеялась, что он не смог бы этого вынести.
Но она здесь, и теперь им предстояло вдвоем противостоять орде родственников, возникших из ниоткуда. Подумать только! За все тринадцать лет ее жизни ни один ни разу не навестил их дом, ни разу не прислал открытку на Рождество, а теперь вот… Тетушки, дядюшки, двоюродные, троюродные, да откуда они только берутся? И каждый сочтет своим долгом прорыдать: «Бедные детишки!» Аж тошнит.
Они с Родриго уже давно самостоятельные и отлично могли бы жить вдвоем. Но по закону – нельзя. Несовершеннолетним положен опекун, который должен о них заботиться, а на деле только и будет мечтать о доле наследства. Хотя какое там наследство… Мануэла фыркнула. Этот старый дом да пара тысяч долларов в банке – вот и все, что осталось от Сантино и Карлы Кортес. Но для бедноты, с которой им пришлось иметь дело, и это оказалось целым состоянием, достаточным для того, чтобы они согласились приютить несчастных сироток.
Чертовы лицемеры и охотники за легкой наживой.
Мануэлу настолько поглотила ярость, что она заметила Родриго только тогда, когда он уже натягивал куртку.
- Ты куда? – прошептала она, приподнявшись на локте.
Он обернулся, и в свете уличного фонаря блеснула улыбка, обаятельная, как и всегда, но немного грустная.
- Подальше отсюда, – прошептал он в ответ. – Что-то не хочется мне больше супа из брокколи.
- Не поняла. – Голоса она не повысила, но в нем послышалась угроза. – А меня с собой не возьмешь?
Родриго беспомощно огляделся и, шагнув к ее кровати, присел на корточки рядом.
- Нельзя. Но я обязательно за тобой вернусь, обещаю.
- С чего ты взял, что я буду смирно сидеть и ждать?! – яростно зашипела она. – На меня все шишки сваливаешь?!
- Говорю же, нельзя! – едва не выкрикнул он в ответ, но вовремя понизил тон. – Я не смогу одновременно присматривать за тобой и следить, чтобы мне не воткнули нож под ребро. Понимаешь?
- Нет, не понимаю. – Мануэла решительно откинула одеяло. – Я иду с тобой.
- Сказал же, нет! – Он схватил ее за плечи и силой усадил на кровать. Заметив, как она скривилась от боли, торопливо разжал пальцы. – Там очень опасно. И я не прощу себе, если с тобой что-то случится. Вот заработаю денег, сниму квартиру и обязательно перевезу тебя к себе. Обещаю.
- Сказки какие-то рассказываешь, – отмахнулась она, и глаза предательски защипало от обиды и гнева. – Бросить меня решил.
- Я тебя не бросаю. – Родриго протянул руку и убрал прядь волос ей за ухо. – Я за тебя волнуюсь, Эла. Очень. И не хочу, чтобы ты пострадала.
Это детское прозвище она не слышала с тех пор, как ей исполнилось семь. В тот день Родриго торжественно сказал, что теперь она взрослая, и он будет звать ее исключительно полным именем.
А теперь вот «Эла».
- Не зови меня так! Я не ребенок! – Мануэла кулаком вытерла выступившие на глазах злые слезы и решительно поднялась. – Я иду с тобой. И точка.
- Нет, – неожиданно серьезно сказал он, и это короткое слово придавило Мануэлу к кровати бетонной плитой. Впервые она увидела нового Родриго – сурового, решительного, даже грозного, хотя и была уверена, что уж ей-то он вреда никогда в жизни не причинит.
И этот новый Родриго вдруг показался ей чужим и далеким, как человек, которого она видела только по телевизору, увешивала комнату плакатами с его изображением, а потом, встретившись с ним, поняла, что он совсем не такой, как на экране.
Она тихо забралась в постель и натянула одеяло на колени.
- Иди. – Она кивнула на окно. – Я скажу тетушке, что ничего не видела и не слышала. Но если ты нарушишь обещание, я сама найду тебя. И уж тогда, поверь, тебе не поздоровится.
Лицо его сморщилось, будто он пытался улыбнуться и не заплакать одновременно.
- Хорошо, Эла. Я обязательно заберу тебя отсюда.
Наклонившись, он чмокнул ее в щеку. И почти пять лет она ничего не слышала о Родриго Кортесе.
28 декабря
Мануэла
- Сеньора Васкес. Сеньора Васкес!
Она вздрогнула и оторвалась от экрана планшета, в который бесцельно таращилась уже некоторое время, погрузившись в прошлое. Уже сто лет не вспоминала свое детство, так почему именно сейчас ее затопило этой сентиментальщиной? Чтобы напомнить себе, насколько сильно ненавидит брата? Так она никогда и не забывала, как он бросил ее на произвол судьбы, а сам сбежал в лучшую жизнь!
- Что такое, Карлос?
Он серьезно смотрел на нее черными блестящими глазами. Хороший парень, для нее он почти как Пабло для Родриго – преданный, никогда не задающий лишних вопросов. Вот только Пабло оказался умнее и крепче, чем она думала, и едва все не испортил.
Карлос переминался с ноги на ногу, затем решился:
- Вы неважно выглядите со вчерашнего дня. Может, стоит показаться врачу?
- Не смеши, – привычно отмахнулась она. – Просто немного устала и плохо спала. Сам знаешь, почему.
Он согласно кивнул. Разумеется, он знал. С рождественской ночи весь город гудел, как трансформаторная будка, обсуждая возвращение легендарного Родриго Кортеса, и гадал, что же теперь будет с ней.
Никто не усомнился в том, что Кортес не пощадит свою сестру. Да она и сама теперь не была уверена в том, что он по-прежнему не сможет поднять на нее руку. Тогда, на пляже, он предпочел застрелить лучшего друга, чем допустить ее гибель. Но за четыре года многое могло измениться.
Не за тем же он вернулся, чтобы улечься у ног, как комнатная собачонка.
- Если уж остался жив, сидел бы в норе. – Она выключила планшет и положила его на край стола. – Зачем возвращаться, зная, что тебя ждет?
- Сеньора Васкес, я…
- Это риторический вопрос, Карлос. – Она устало прикрыла глаза и помассировала кончиками пальцев виски. – Дай мне, пожалуйста, воды. Из-за этой нервотрепки разболелась голова.
Карлос принес ей стакан, и она с благодарностью приняла его. Хороший все-таки парень. Настолько хороший, что не хочется портить его более близкими отношениями. Мануэла знала, что он не просто пускает на нее слюнки, как все остальные. Похоже, бедняга был в нее влюблен.
Она запила таблетку и со вздохом отставила стакан. А ведь все так хорошо шло! После вчерашнего купания мэр стал как шелковый и более не пытался обойти вниманием Ла Аранью. Приглашение на празднование Нового года вместе с огромным букетом лилий ей доставили через час после его ухода, и Мануэла немало позабавилась, читая вычурные фразочки. Она знала, что в других приглашениях их нет – мэр расстарался лично для нее.
Еще бы не расстарался. Имея в доле десять процентов от торговли наркотиками, как-никак научишься уважать партнера. Мануэла так и не узнала причины, по которой да Сильва вдруг решил взбрыкнуть, но теперь это было неважно. Он снова на ее стороне. А если забудет, кому служит, она в очередной раз ему напомнит.
- Что с Гарсией? Оклемался?
Карлос едва сумел подавить раздражение.
- Да, но на работу возвращаться не хочет. Хотя ваш брат в «Гиацинте» больше не появлялся.
- Чертов трус. – Мануэла поморщилась. – Найди ему замену и побыстрее, сейчас самые хлебные дни, нельзя, чтобы клуб простаивал. А если Родриго снова явится, на порог не пускать.
- Не думаю… – Карлос запнулся. – Не думаю, что он придет снова.
- Это почему же?
- Во время его визита из сейфа в офисе управляющего пропало около четырех тысяч долларов. Думаю, он явился за деньгами, а вовсе не за тем, чтобы вернуть клуб себе.
Мануэла ошарашенно уставилась на помощника, а затем, запрокинув голову, расхохоталась.
- Да что ты! Вот уж не думала, что мой благородный братец опустится до банального воровства! Похоже, с деньгами у него совсем туго! Мало того, что заявил всему городу о своем триумфальном возвращении, так еще и стащил какую-то мелочь, которой даже на обед в приличном ресторане не хватит!
Карлос молчал, не разделяя ее веселья, и она наконец махнула рукой, отпуская его. Сама же опять потянулась к планшету, но стоило коснуться экрана, как мысли вновь устремились к Родриго.
- Глупый, глупый братец, – прошептала она. – Лучше бы ты по-прежнему делал вид, что мертв.
Глава 9. 28 декабря. Бен
- Сильно она тебя задела, да?
Бен хмуро зыркнул на Кортеса, но промолчал.
- Да брось. – Тот откашлялся. – Я хотел извиниться, все-таки мы такое затеяли… Признаю, жестоко вышло.
- Жестоко?! – Бен громко хмыкнул и скрестил руки на груди. – Из-за твоей сумасшедшей сестрицы я лишился своей команды, работы и веры в людей!
- Веры в людей? – Кортес хохотнул. – Ну ты, Индус, и загнул. Ты же полицейский, откуда в тебе вера в людей? Ты всех и каждого должен подозревать!
- Это ты так думаешь. Если бы я не верил, что люди способны исправляться и снова становиться порядочными членами общества – зачем бы я тогда шел работать в полицию?
- Ну я не знаю. – Кортес перегнал незажженную сигарету из одного уголка рта в другой. – Чтобы пересажать нас всех к чертовой матери?
- Тюрем не хватит, чтоб вас всех пересажать, – огрызнулся Бен и замолк.
Они сидели в автомобиле, который откуда-то пригнал Кортес, прямо напротив полицейского управления. Чарли сказал, что материалы по убийству Доминика Васкеса никто не запрашивал – по всей виимости, «Карселерос» велели полиции прикрыть дело – и в «Пальмере» сведений о нем оказалось негусто. Оставалось воспользоваться бартером с кем-то из полицейских и обменять информацию о покушении на кое-какие полезные сведения из бара.
- Ты этим и займешься. – Чарли всучил другу объемистую папку. – Начинай отрабатывать то, что я на тебя трачу.
Бену ничего не оставалось, кроме как согласиться – он окончательно переехал к Чарли, и тот, понимая, что работы в ближайшее время у постояльца нет и не предвидится, взял на себя текущие расходы. Впрочем, с Кортеса, который под шумок оккупировал половину дивана, он плату драть не стеснялся – тот где-то разжился деньгами и исправно платил за информацию и гостеприимство.
И сейчас Бен сидел рядом с самым разыскиваемым преступником этого города и собирался заняться продажей информации.
- Черт, – пробормотал он под нос. – Да меня же сразу в камеру засунут.
- Ага, – хмыкнул Кортес. – То-то тебе удалось меня туда запихать из-за неоплаченного штрафа на парковку.
- Теперь всю жизнь будешь мне припоминать, да?
Бен набрал полную грудь воздуха и вышел из машины.
Холодный ветер хлестнул в лицо – вчерашняя оттепель сменилась промозглостью. С неба сыпалась снежная крупа, покалывая незащищенную кожу. Бен плотнее замотал шарф и пошагал к управлению, работе в котором отдал едва ли не половину жизни.
