Он коротко кашлянул. Застарелая болезнь давно тянула его в могилу, но, к счастью, пока безуспешно. Ему бы сидеть дома и пить горячий чай, а не гулять по ледяному пляжу. Но Кортес знал, что приказать Алистеру может только сам господь бог, да и то он не с первого раза послушает.
- А что «Гиацинт»? – спросил Кортес. – Как он оказался в руках Гарсии?
- Продал.
Кортес изумленно уставился на него. Продать «Гиацинт» Алистера могла заставить только ядерная война.
- Чего пялишься? Да, продал, когда понял, что меня так или иначе задавят. Хоть к старости у меня появились мозги.
- А остальное? Бордели? Игровые клубы?
- Васкес пытался меня умасливать, подкатывал, как юнец к первой красавице класса на выпускном. Даже угрожал! Представляешь! – Алистер коротко хохотнул. – Но ничего не добился. А вот твоя сестрица поумнее оказалась. Выжидала в засаде, как заправская хищница. Знала, что без твоих «Амигос» я долго не продержусь. Так и вышло.
Алистер раздосадованно махнул рукой, и Кортеса накрыла волна острой жалости. Впрочем, прознай об этом Алистер, всыпал бы по первое число даже за мысли в эту сторону. Старик терпеть не мог, когда его жалели. Когда узнал о болезни, запретил кому бы то ни было даже касаться этой темы и не терпел послаблений и уступок в свой адрес. Что уж говорить об элементарной заботе!
- В тот день она позвонила мне. Сказала, что Васкес возвращается в город утренним рейсом, и было бы просто чудесно – я не шучу, она так и сказала – было бы просто чудесно встретиться за завтраком и обсудить дела. Ты же знаешь эту жирную скотину Доминика – он раньше полудня и глаза-то разлепить не может, потому я и удивился. Но Мануэла уверяла, что в полусонном состоянии его легче будет развести на нужные мне условия. Ну, знаешь, доля в бизнесе, и все такое.
- Ты никогда не был жадным, старик, – вставил Кортес.
- Никогда, – подтвердил тот. – Но терять все, что мы с тобой построили, мне показалось несправедливым. Может, я просто пытался сохранить частичку старых добрых времен. – Он пожал плечами. – В сентиментальности мне не откажешь, так ведь?
- Ага, – хмыкнул Кортес. – Неужели Доминик и правда согласился на долю?
- Откуда мне знать? Он взлетел на небеса прежде, чем мы договорили.
Дальше по песку они шли в молчании. Где-то шумела моторная лодка, и отзвук далеко разносился по пляжу. Алистер дышал полной грудью, что нечасто мог себе позволить, а Кортес размышлял над его рассказом. Значит, Мануэла сама попросила Алистера позвонить Доминику, да еще и аккурат перед взрывом. А если бы Доминик не взял трубку? Или позволил ей остаться в машине? Она сильно рисковала, если, конечно, все это было спланировано.
- Слушай, старик, – Кортес догнал Алистера, ушедшего вперед, – а кому-то из «Карселерос» ты говорил о том, что это была просьба Мануэлы?
- Я похож на дурака? Конечно, нет. Да меня никто и не спрашивал, прессовали в основном ее – слишком уж подозрительно, что муж умирает вскоре после свадьбы, да? – Он ухмыльнулся, показав идеально ровные зубы, и зашагал вверх по склону, к дому.
Мануэла получила что хотела: встала во главе «Карселерос» и заставила Алистера молчать о том звонке, пригрозив выставить соучастником. А еще приказала передать ей в пользование точки, когда-то принадлежавшие ему и «Амигос». Но как Алистер пошел на такое? Может, он прав, и сохранить хоть что-то важнее, чем потерять все?
Черт.
- Похоже, она и тебя поимела! – крикнул Кортес вслед, но слова потонули в шуме приближающейся моторки.
И сухом перестуке выстрелов.
- Старик, ложись!!
Кортес упал на мерзлый песок и прикрыл голову руками, а Алистер задергался, будто исполняя невиданный танец, на белом пальто расцвели кровавые цветы. Моторка умчалась дальше, а он скатился по склону и остался лежать, раскинув руки и глядя мертвыми глазами в темное небо.
29 декабря
Чарли
Уже перевалило за полночь, но поток клиентов не иссякал. Чарли носился как угорелый с одного конца стойки на другой и подавал напитки.
Больше ничего не покупали. Сегодня все пришли в «Пальмеру» не за информацией.
Бен поймал его за руку во время очередной пробежки мимо и прошипел:
- Где его носит? Он уехал почти пять часов назад.
- Откуда мне знать? – Чарли высвободил руку. – Может, они с Берри решили выпить по стаканчику. Ты ему звонил?
- Не берет трубку. – Бен хмуро оглядел собравшихся. – Лучше ему не соваться сюда сегодня.
- Боишься, что рука устанет автографы раздавать? – съехидничал Чарли. – Брось, он же звезда, внимание любит. Прости, мне надо работать.
Он дернул пивной кран, набрал пиво в стакан и пустил его по стойке невысокому, похожему на крысу мужчине. Тот пить не торопился и постоянно оглядывался на дверь. Чарли закатил глаза и мысленно пообещал Кортесу очередное адское похмелье за этот аншлаг.
Только ленивый не спросил, правда ли великий и ужасный Родриго Кортес восстал из мертвых. Всем без исключения Чарли вежливо отвечал «без комментариев», что не мешало посетителям вовсю обсуждать это между собой. «Пальмера» гудела, как растревоженный улей, все надеялись, что Кортес рано или поздно явится сюда, и они смогут своими глазами убедиться в его реальности.
А этот гаденыш не берет трубку!
Чарли едва не опрокинул стакан и решил, что с него хватит. Открыл рот, чтобы объявить, что на сегодня «Пальмера» закрывается, как вдруг, в потоке холодного воздуха, в бар ворвался Кортес.
Наступила мертвая тишина. Все головы как одна повернулись к нему.
Выглядел он так, будто ему задали хорошую взбучку: волосы всклокочены, на одежду налип песок. Не обращая внимания на толпу, он подошел к Чарли и, схватив за локоть, потащил за собой.
Все снова загудели, но на выручку не кинулся никто. Только Бен поднялся из-за стойки и, обогнув ее, скрылся в подсобке.
Чарли треснулся о стену так, что дыхание перехватило, а Родриго Кортес навис над ним, упершись ладонью в стену рядом с его лицом.
- Кому еще ты давал адрес Алистера? – прошипел он. – Кому?!
Чарли хлопал глазами, не понимая, что происходит.
- Никому!
- А если тебе заплатили в три раза больше?! – прорычал Кортес. – Тоже никому?!
- Говорю же, никому, кроме тебя!
- Врешь!!
Бен перехватил кулак Кортеса, уже готовый размозжить Чарли нос.
- Успокойся. Нечего тут драться, это нейтральная территория.
- Ага, нейтральная, и вашим, и нашим, да?! – Кортес вырвал руку и закружил по тесной подсобке. – Ты вообще на чьей стороне, пацан?!
- Да что случилось-то?
- Алистер мертв.
Слова повисли в воздухе тяжелым осадком. Чарли выдохнул и провел ладонью по завязанным в хвост волосам, Бен, оглянувшись на распахнутую дверь, аккуратно прикрыл ее.
- Вот черт.
- Точнее не скажешь. – Кортес откинул волосы с лица. – Поэтому спрашиваю в последний раз: кто знал, где он живет?
- А я в последний раз отвечаю, – голос Чарли не дрогнул, – заказов на его адрес не поступало. Ты первый.
Кортес ударил в стену с такой силой, что посыпалась штукатурка. Он бил снова и снова, пока Бен не схватил его за запястье. На стене остались кровавые пятна.
- Хватит. – Бен осторожно похлопал его по плечу другой рукой. – Хватит, Родриго.
Тот тяжело дышал, волосы снова упали на лицо. Но вырваться из хватки Бена не пытался. Чарли протянул Бену ключи от квартиры и кивнул в сторону черного хода.
- Поосторожней там с мусорными баками. Я выгоню народ и закрою бар.
Он вернулся за стойку, и десятки взглядов впились в него, выискивая следы потасовки, доказательства того, что Кортес нарушил нейтралитет. Они шарили по его лицу и телу, им нужны были любые поводы для того, чтобы накинуться на Кортеса на законных основаниях и уничтожить. Все они – приспешники Ла Араньи, все хотели заслужить ее похвалу. Но просто так воевать с ее братом никто не собирался.
Как бы там ни было, от Чарли они ни единого повода не получат.
- На сегодня «Пальмера» закрыта, – отрезал он. – Выметайтесь.
29 декабря
Бен
Едва они переступили порог квартиры Чарли, Кортес заявил, что идет в душ. Скинув испачканную одежду прямо в коридоре, он захлопнул за собой дверь, и вскоре послышался звук льющейся воды. Бен отодвинул груду грязных шмоток в угол, поморщившись при виде очередной безвкусной рубашки в пальмовый лист, и, стянув куртку, прошел на кухню.
- Вот, – сказал он, когда Кортес, завернутый в пушистое полотенце, плюхнулся на стул. – Выпей.
Кортес взял кружку, принюхался и с презрением отодвинул.
- Это ж чай! Есть что покрепче?
- Нет. Весь алкоголь в баре, а идти тебе не в чем. У Чарли все рубашки слишком для тебя приличные. Так что либо пей, либо спать, – и, смягчив тон, прибавил: – У тебя был тяжелый день.
Кортес подозрительно глянул на него, гадая, чем обусловлена такая забота, но кружку все же взял. Костяшки пальцев были содраны, но кровоточить перестали.
- Я в порядке, – на всякий случай предупредил он. – Если думаешь, что я в ярости отправлюсь убивать Мануэлу…
- Конечно, – не стал спорить Бен. – У тебя духу не хватит. Да и у меня тоже.
Они молча пили чай. Кортес глядел за окно, где сгустилась тьма, Бен же украдкой разглядывал его, вспоминая, как однажды они точно так же сидели друг напротив друга в комнате для допросов. Тогда взгляд Кортеса не был таким погасшим. Наоборот, в нем светилась жажда жизни, насмешка, безбашенность! Сейчас глаза напоминали два застывших потускневших изумруда.
Тогда с ним был Пабло. Тогда у него был Алистер Берри. Бен знал, что они были партнерами, вместе держали клуб «Гиацинт» и несколько игровых точек и борделей. Но насколько они были близки, раз Кортес так тяжело переживает его гибель? В том, что ему сейчас несладко, Бен не сомневался. Просто этот идиот боится показать свою слабость.
- Можешь не притворяться. – Бен отпил глоток крепкого чая. – Не передо мной. Меня тебе бояться нечего.
- Я и не боюсь. – Кортес фыркнул в кружку. – Вот еще.
- То-то ты от меня бегал.
Бен достал из кармана пачку сигарет и зажигалку и подтолкнул к Кортесу. Тот закурил и откинулся на спинку стула, задрав голову к потолку. Промокнуть волосы полотенцем он не удосужился, и в тишине ночи отчетливо слышался стук капель о пол.
Сигарета успела истлеть до фильтра, когда Кортес заговорил:
- Алистер дал мне работу, когда я только приехал в этот город. Никто не желал брать пятнадцатилетнего пацана, который явно сбежал из дома. Кому нужны неприятности? – Он поджег новую сигарету и глубоко затянулся. – А он взял меня в свой клуб. «Гиацинт». Разгружать-загружать ящики, в основном с бухлом. И иногда делал вид, что не замечает пропажи пары-другой бутылок. – Кортес усмехнулся. – Не знаю, что он во мне разглядел, но в грузчиках я долго не проходил. Ну а потом мы с ним вместе расширили бизнес.
Бен многое знал об Алистере Берри. Через подставные имена он владел ночным клубом «Гиацинт», нелегальными игровыми точками, ему принадлежало несколько борделей, на которые полиция неоднократно устраивала облавы. Это имя неоднократно всплывало в одной связке с «Амигос», но доказательств незаконной деятельности так и не удалось добыть, поэтому старик до последнего гулял на свободе.
Впрочем, тогда Бена больше волновал Кортес, чем престарелый сутенер. Он и не подозревал, насколько близки они были, иначе вцепился бы в Алистера мертвой хваткой.
- Кому понадобилось убивать его сейчас? – осторожно спросил он. – И зачем?
- Кому ты сам знаешь. – Кортес кинул сигарету прямо в опустевшую кружку. Будь здесь Чарли, получил бы инфаркт. – А зачем… Ну, появился я и начал раскапывать то, что должно быть похоронено.
- Ты о том звонке Доминику? – Бен подался вперед. – Что ты выяснил?
- Его попросила это сделать Мануэла.
Бен поперхнулся чаем, мгновенно поняв, к чему может привести такая информация. Если «Карселерос» узнают об этом, у них появится веский повод вновь засомневаться во вдовствующей королеве.
- Твою мать, – выдохнул он.
- Угу. Но единственный свидетель мертв, а мне вряд ли кто поверит. – Кортес отодвинул кружку и поднялся. – Я спать.
Он ушел, а Бен сидел и таращился в окно до тех пор, пока не пришел Чарли.
29 декабря
Чарли
Чарли ненавидел опаздывать на свидания.
Наоборот, всегда приходил раньше. Но сегодня, зайдя в ванную, обнаружил, что какая-то скотина забрызгала зеркало зубной пастой.
Ни Бена, ни Кортеса дома не оказалось – оба с утра пораньше ускакали по своим делам, а оставить зеркало в таком виде Чарли не мог. И как он согласился пустить этих двух оболтусов к себе при такой-то любви к чистоте?
- Дождаться бы вечера да вытереть все вашими рожами, – проворчал он.
За зеркалом последовала замызганная раковина, и Чарли едва удержался от того, чтобы не прополоскать зубные щетки двух незадачливых постояльцев в унитазе. На его счастье, пока он строчил покаянное послание Эшли, от нее брякнуло сообщение:
«Немного задержусь, приезжай к “Марго”, а потом сразу пойдем в кино».
Кинотеатр находился неподалеку от кафе, где работала Эшли, правда, они планировали перед этим прогуляться в заснеженном парке. Что ж, обойдутся без предварительной романтики.
Чарли собрал волосы в хвост, покрутился перед чистым зеркалом, накинул куртку и вышел из квартиры, заперев дверь на ключ. У Бена есть свой комплект, а Кортесу придется танцевать чечетку, если соизволит явиться раньше.
Когда он добрался до «Марго», повалил снег. Люди спешили укрыться от крупных хлопьев, а Чарли, наоборот, с наслаждением постоял на углу кафе, ловя снежинки на ладонь. Эшли еще не было, и он позволил себе ни о чем не думать.
Ни о Бене. Ни о Кортесе. Ни о чертовой Паучихе, подбирающейся все ближе к его бару. Он знал, что это Ла Аранья едва не разнесла «Пальмеру» на Рождество – понял в тот вечер, когда она явилась подразнить Бена. Насмешливый взгляд, надменность, чувство собственного превосходства – Паучиха была уверена, что ей все сойдет с рук.
И пока, дьявол его раздери, сходило. Ведь Чарли никому не мог об этом рассказать.
Если шакалы почуют слабость, для него все будет кончено. Если решат, что он молчит, потому что боится Ла Араньи – его уничтожат. И тогда вся система защиты, которую с таким тщанием выстраивал отец, рухнет, как карточный домик.
Никто не посмеет выступить против нее, несмотря на нарушение нейтралитета. А вот самому Чарли может крепко достаться. Но боялся он не столько за себя, сколько за этот чертов город.
Да где же Эшли?
Вот она, машет ему от дверей черного хода. Только что закончилась ее смена, и она выглядела усталой, но все равно была чертовски красивой. Каштановые волосы, на которых оседали хлопья снега, большие карие глаза. Ямочки на щеках, когда она улыбалась… Чарли просто влюбился в эти ямочки, но сейчас улыбки не было. Наоборот, девушка выглядела чем-то озабоченной.
- Ты такая красивая, – прошептал он, осторожно стряхивая с ее волос снег.
- Спасибо, – рассеянно пробормотала она, не смотря ему в глаза.
Чарли нахмурился. Не нравилось ему такое начало.
- Что случилось? Ты не сказала мне, что у тебя есть парень? – Он ослепительно улыбнулся. – И он сейчас придет сюда, чтобы со мной разобраться?
Шутка не прошла, Эшли продолжала бегать нервным взглядом по переулку и кусала губы.
- Тебя отругал босс? – Чарли обнял девушку за плечи. – Хочешь, я с ним поговорю? Как можно ругать такую красавицу…
- Нет! – Эшли стряхнула его руку с плеча и наконец посмотрела на него. Лицо ее было белее мела, в глазах дрожали слезы. – Прости, Чарли. Но они сказали, что сделают со мной что-то… плохое.
- А что «Гиацинт»? – спросил Кортес. – Как он оказался в руках Гарсии?
- Продал.
Кортес изумленно уставился на него. Продать «Гиацинт» Алистера могла заставить только ядерная война.
- Чего пялишься? Да, продал, когда понял, что меня так или иначе задавят. Хоть к старости у меня появились мозги.
- А остальное? Бордели? Игровые клубы?
- Васкес пытался меня умасливать, подкатывал, как юнец к первой красавице класса на выпускном. Даже угрожал! Представляешь! – Алистер коротко хохотнул. – Но ничего не добился. А вот твоя сестрица поумнее оказалась. Выжидала в засаде, как заправская хищница. Знала, что без твоих «Амигос» я долго не продержусь. Так и вышло.
Алистер раздосадованно махнул рукой, и Кортеса накрыла волна острой жалости. Впрочем, прознай об этом Алистер, всыпал бы по первое число даже за мысли в эту сторону. Старик терпеть не мог, когда его жалели. Когда узнал о болезни, запретил кому бы то ни было даже касаться этой темы и не терпел послаблений и уступок в свой адрес. Что уж говорить об элементарной заботе!
- В тот день она позвонила мне. Сказала, что Васкес возвращается в город утренним рейсом, и было бы просто чудесно – я не шучу, она так и сказала – было бы просто чудесно встретиться за завтраком и обсудить дела. Ты же знаешь эту жирную скотину Доминика – он раньше полудня и глаза-то разлепить не может, потому я и удивился. Но Мануэла уверяла, что в полусонном состоянии его легче будет развести на нужные мне условия. Ну, знаешь, доля в бизнесе, и все такое.
- Ты никогда не был жадным, старик, – вставил Кортес.
- Никогда, – подтвердил тот. – Но терять все, что мы с тобой построили, мне показалось несправедливым. Может, я просто пытался сохранить частичку старых добрых времен. – Он пожал плечами. – В сентиментальности мне не откажешь, так ведь?
- Ага, – хмыкнул Кортес. – Неужели Доминик и правда согласился на долю?
- Откуда мне знать? Он взлетел на небеса прежде, чем мы договорили.
Дальше по песку они шли в молчании. Где-то шумела моторная лодка, и отзвук далеко разносился по пляжу. Алистер дышал полной грудью, что нечасто мог себе позволить, а Кортес размышлял над его рассказом. Значит, Мануэла сама попросила Алистера позвонить Доминику, да еще и аккурат перед взрывом. А если бы Доминик не взял трубку? Или позволил ей остаться в машине? Она сильно рисковала, если, конечно, все это было спланировано.
- Слушай, старик, – Кортес догнал Алистера, ушедшего вперед, – а кому-то из «Карселерос» ты говорил о том, что это была просьба Мануэлы?
- Я похож на дурака? Конечно, нет. Да меня никто и не спрашивал, прессовали в основном ее – слишком уж подозрительно, что муж умирает вскоре после свадьбы, да? – Он ухмыльнулся, показав идеально ровные зубы, и зашагал вверх по склону, к дому.
Мануэла получила что хотела: встала во главе «Карселерос» и заставила Алистера молчать о том звонке, пригрозив выставить соучастником. А еще приказала передать ей в пользование точки, когда-то принадлежавшие ему и «Амигос». Но как Алистер пошел на такое? Может, он прав, и сохранить хоть что-то важнее, чем потерять все?
Черт.
- Похоже, она и тебя поимела! – крикнул Кортес вслед, но слова потонули в шуме приближающейся моторки.
И сухом перестуке выстрелов.
- Старик, ложись!!
Кортес упал на мерзлый песок и прикрыл голову руками, а Алистер задергался, будто исполняя невиданный танец, на белом пальто расцвели кровавые цветы. Моторка умчалась дальше, а он скатился по склону и остался лежать, раскинув руки и глядя мертвыми глазами в темное небо.
29 декабря
Чарли
Уже перевалило за полночь, но поток клиентов не иссякал. Чарли носился как угорелый с одного конца стойки на другой и подавал напитки.
Больше ничего не покупали. Сегодня все пришли в «Пальмеру» не за информацией.
Бен поймал его за руку во время очередной пробежки мимо и прошипел:
- Где его носит? Он уехал почти пять часов назад.
- Откуда мне знать? – Чарли высвободил руку. – Может, они с Берри решили выпить по стаканчику. Ты ему звонил?
- Не берет трубку. – Бен хмуро оглядел собравшихся. – Лучше ему не соваться сюда сегодня.
- Боишься, что рука устанет автографы раздавать? – съехидничал Чарли. – Брось, он же звезда, внимание любит. Прости, мне надо работать.
Он дернул пивной кран, набрал пиво в стакан и пустил его по стойке невысокому, похожему на крысу мужчине. Тот пить не торопился и постоянно оглядывался на дверь. Чарли закатил глаза и мысленно пообещал Кортесу очередное адское похмелье за этот аншлаг.
Только ленивый не спросил, правда ли великий и ужасный Родриго Кортес восстал из мертвых. Всем без исключения Чарли вежливо отвечал «без комментариев», что не мешало посетителям вовсю обсуждать это между собой. «Пальмера» гудела, как растревоженный улей, все надеялись, что Кортес рано или поздно явится сюда, и они смогут своими глазами убедиться в его реальности.
А этот гаденыш не берет трубку!
Чарли едва не опрокинул стакан и решил, что с него хватит. Открыл рот, чтобы объявить, что на сегодня «Пальмера» закрывается, как вдруг, в потоке холодного воздуха, в бар ворвался Кортес.
Наступила мертвая тишина. Все головы как одна повернулись к нему.
Выглядел он так, будто ему задали хорошую взбучку: волосы всклокочены, на одежду налип песок. Не обращая внимания на толпу, он подошел к Чарли и, схватив за локоть, потащил за собой.
Все снова загудели, но на выручку не кинулся никто. Только Бен поднялся из-за стойки и, обогнув ее, скрылся в подсобке.
Чарли треснулся о стену так, что дыхание перехватило, а Родриго Кортес навис над ним, упершись ладонью в стену рядом с его лицом.
- Кому еще ты давал адрес Алистера? – прошипел он. – Кому?!
Чарли хлопал глазами, не понимая, что происходит.
- Никому!
- А если тебе заплатили в три раза больше?! – прорычал Кортес. – Тоже никому?!
- Говорю же, никому, кроме тебя!
- Врешь!!
Бен перехватил кулак Кортеса, уже готовый размозжить Чарли нос.
- Успокойся. Нечего тут драться, это нейтральная территория.
- Ага, нейтральная, и вашим, и нашим, да?! – Кортес вырвал руку и закружил по тесной подсобке. – Ты вообще на чьей стороне, пацан?!
- Да что случилось-то?
- Алистер мертв.
Слова повисли в воздухе тяжелым осадком. Чарли выдохнул и провел ладонью по завязанным в хвост волосам, Бен, оглянувшись на распахнутую дверь, аккуратно прикрыл ее.
- Вот черт.
- Точнее не скажешь. – Кортес откинул волосы с лица. – Поэтому спрашиваю в последний раз: кто знал, где он живет?
- А я в последний раз отвечаю, – голос Чарли не дрогнул, – заказов на его адрес не поступало. Ты первый.
Кортес ударил в стену с такой силой, что посыпалась штукатурка. Он бил снова и снова, пока Бен не схватил его за запястье. На стене остались кровавые пятна.
- Хватит. – Бен осторожно похлопал его по плечу другой рукой. – Хватит, Родриго.
Тот тяжело дышал, волосы снова упали на лицо. Но вырваться из хватки Бена не пытался. Чарли протянул Бену ключи от квартиры и кивнул в сторону черного хода.
- Поосторожней там с мусорными баками. Я выгоню народ и закрою бар.
Он вернулся за стойку, и десятки взглядов впились в него, выискивая следы потасовки, доказательства того, что Кортес нарушил нейтралитет. Они шарили по его лицу и телу, им нужны были любые поводы для того, чтобы накинуться на Кортеса на законных основаниях и уничтожить. Все они – приспешники Ла Араньи, все хотели заслужить ее похвалу. Но просто так воевать с ее братом никто не собирался.
Как бы там ни было, от Чарли они ни единого повода не получат.
- На сегодня «Пальмера» закрыта, – отрезал он. – Выметайтесь.
29 декабря
Бен
Едва они переступили порог квартиры Чарли, Кортес заявил, что идет в душ. Скинув испачканную одежду прямо в коридоре, он захлопнул за собой дверь, и вскоре послышался звук льющейся воды. Бен отодвинул груду грязных шмоток в угол, поморщившись при виде очередной безвкусной рубашки в пальмовый лист, и, стянув куртку, прошел на кухню.
- Вот, – сказал он, когда Кортес, завернутый в пушистое полотенце, плюхнулся на стул. – Выпей.
Кортес взял кружку, принюхался и с презрением отодвинул.
- Это ж чай! Есть что покрепче?
- Нет. Весь алкоголь в баре, а идти тебе не в чем. У Чарли все рубашки слишком для тебя приличные. Так что либо пей, либо спать, – и, смягчив тон, прибавил: – У тебя был тяжелый день.
Кортес подозрительно глянул на него, гадая, чем обусловлена такая забота, но кружку все же взял. Костяшки пальцев были содраны, но кровоточить перестали.
- Я в порядке, – на всякий случай предупредил он. – Если думаешь, что я в ярости отправлюсь убивать Мануэлу…
- Конечно, – не стал спорить Бен. – У тебя духу не хватит. Да и у меня тоже.
Они молча пили чай. Кортес глядел за окно, где сгустилась тьма, Бен же украдкой разглядывал его, вспоминая, как однажды они точно так же сидели друг напротив друга в комнате для допросов. Тогда взгляд Кортеса не был таким погасшим. Наоборот, в нем светилась жажда жизни, насмешка, безбашенность! Сейчас глаза напоминали два застывших потускневших изумруда.
Тогда с ним был Пабло. Тогда у него был Алистер Берри. Бен знал, что они были партнерами, вместе держали клуб «Гиацинт» и несколько игровых точек и борделей. Но насколько они были близки, раз Кортес так тяжело переживает его гибель? В том, что ему сейчас несладко, Бен не сомневался. Просто этот идиот боится показать свою слабость.
- Можешь не притворяться. – Бен отпил глоток крепкого чая. – Не передо мной. Меня тебе бояться нечего.
- Я и не боюсь. – Кортес фыркнул в кружку. – Вот еще.
- То-то ты от меня бегал.
Бен достал из кармана пачку сигарет и зажигалку и подтолкнул к Кортесу. Тот закурил и откинулся на спинку стула, задрав голову к потолку. Промокнуть волосы полотенцем он не удосужился, и в тишине ночи отчетливо слышался стук капель о пол.
Сигарета успела истлеть до фильтра, когда Кортес заговорил:
- Алистер дал мне работу, когда я только приехал в этот город. Никто не желал брать пятнадцатилетнего пацана, который явно сбежал из дома. Кому нужны неприятности? – Он поджег новую сигарету и глубоко затянулся. – А он взял меня в свой клуб. «Гиацинт». Разгружать-загружать ящики, в основном с бухлом. И иногда делал вид, что не замечает пропажи пары-другой бутылок. – Кортес усмехнулся. – Не знаю, что он во мне разглядел, но в грузчиках я долго не проходил. Ну а потом мы с ним вместе расширили бизнес.
Бен многое знал об Алистере Берри. Через подставные имена он владел ночным клубом «Гиацинт», нелегальными игровыми точками, ему принадлежало несколько борделей, на которые полиция неоднократно устраивала облавы. Это имя неоднократно всплывало в одной связке с «Амигос», но доказательств незаконной деятельности так и не удалось добыть, поэтому старик до последнего гулял на свободе.
Впрочем, тогда Бена больше волновал Кортес, чем престарелый сутенер. Он и не подозревал, насколько близки они были, иначе вцепился бы в Алистера мертвой хваткой.
- Кому понадобилось убивать его сейчас? – осторожно спросил он. – И зачем?
- Кому ты сам знаешь. – Кортес кинул сигарету прямо в опустевшую кружку. Будь здесь Чарли, получил бы инфаркт. – А зачем… Ну, появился я и начал раскапывать то, что должно быть похоронено.
- Ты о том звонке Доминику? – Бен подался вперед. – Что ты выяснил?
- Его попросила это сделать Мануэла.
Бен поперхнулся чаем, мгновенно поняв, к чему может привести такая информация. Если «Карселерос» узнают об этом, у них появится веский повод вновь засомневаться во вдовствующей королеве.
- Твою мать, – выдохнул он.
- Угу. Но единственный свидетель мертв, а мне вряд ли кто поверит. – Кортес отодвинул кружку и поднялся. – Я спать.
Он ушел, а Бен сидел и таращился в окно до тех пор, пока не пришел Чарли.
29 декабря
Чарли
Чарли ненавидел опаздывать на свидания.
Наоборот, всегда приходил раньше. Но сегодня, зайдя в ванную, обнаружил, что какая-то скотина забрызгала зеркало зубной пастой.
Ни Бена, ни Кортеса дома не оказалось – оба с утра пораньше ускакали по своим делам, а оставить зеркало в таком виде Чарли не мог. И как он согласился пустить этих двух оболтусов к себе при такой-то любви к чистоте?
- Дождаться бы вечера да вытереть все вашими рожами, – проворчал он.
За зеркалом последовала замызганная раковина, и Чарли едва удержался от того, чтобы не прополоскать зубные щетки двух незадачливых постояльцев в унитазе. На его счастье, пока он строчил покаянное послание Эшли, от нее брякнуло сообщение:
«Немного задержусь, приезжай к “Марго”, а потом сразу пойдем в кино».
Кинотеатр находился неподалеку от кафе, где работала Эшли, правда, они планировали перед этим прогуляться в заснеженном парке. Что ж, обойдутся без предварительной романтики.
Чарли собрал волосы в хвост, покрутился перед чистым зеркалом, накинул куртку и вышел из квартиры, заперев дверь на ключ. У Бена есть свой комплект, а Кортесу придется танцевать чечетку, если соизволит явиться раньше.
Когда он добрался до «Марго», повалил снег. Люди спешили укрыться от крупных хлопьев, а Чарли, наоборот, с наслаждением постоял на углу кафе, ловя снежинки на ладонь. Эшли еще не было, и он позволил себе ни о чем не думать.
Ни о Бене. Ни о Кортесе. Ни о чертовой Паучихе, подбирающейся все ближе к его бару. Он знал, что это Ла Аранья едва не разнесла «Пальмеру» на Рождество – понял в тот вечер, когда она явилась подразнить Бена. Насмешливый взгляд, надменность, чувство собственного превосходства – Паучиха была уверена, что ей все сойдет с рук.
И пока, дьявол его раздери, сходило. Ведь Чарли никому не мог об этом рассказать.
Если шакалы почуют слабость, для него все будет кончено. Если решат, что он молчит, потому что боится Ла Араньи – его уничтожат. И тогда вся система защиты, которую с таким тщанием выстраивал отец, рухнет, как карточный домик.
Никто не посмеет выступить против нее, несмотря на нарушение нейтралитета. А вот самому Чарли может крепко достаться. Но боялся он не столько за себя, сколько за этот чертов город.
Да где же Эшли?
Вот она, машет ему от дверей черного хода. Только что закончилась ее смена, и она выглядела усталой, но все равно была чертовски красивой. Каштановые волосы, на которых оседали хлопья снега, большие карие глаза. Ямочки на щеках, когда она улыбалась… Чарли просто влюбился в эти ямочки, но сейчас улыбки не было. Наоборот, девушка выглядела чем-то озабоченной.
- Ты такая красивая, – прошептал он, осторожно стряхивая с ее волос снег.
- Спасибо, – рассеянно пробормотала она, не смотря ему в глаза.
Чарли нахмурился. Не нравилось ему такое начало.
- Что случилось? Ты не сказала мне, что у тебя есть парень? – Он ослепительно улыбнулся. – И он сейчас придет сюда, чтобы со мной разобраться?
Шутка не прошла, Эшли продолжала бегать нервным взглядом по переулку и кусала губы.
- Тебя отругал босс? – Чарли обнял девушку за плечи. – Хочешь, я с ним поговорю? Как можно ругать такую красавицу…
- Нет! – Эшли стряхнула его руку с плеча и наконец посмотрела на него. Лицо ее было белее мела, в глазах дрожали слезы. – Прости, Чарли. Но они сказали, что сделают со мной что-то… плохое.
