Конюхов объяснил прекращение расследования недостаточным количеством улик против уважаемого и богатого бизнесмена, да и к тому же так называемые свидетели, которые, как оказалось, все поголовно состояли на учете в психдиспансере, неожиданно пропали. Вера в показания «больных» людей тут же прошла. На дальнейших попытках найти преступника никто больше не настаивал. В итоге оклеветанному бизнесмену принесли извинения. Совершенное убийство приписали одному из коллег жертвы, благо у того имелись уже серьезные проблемы с законом, про похищенную женщину и пожар и размышлять не стали, списав на личные разборки. Про цепочку и вовсе написали, что к делу не относится.
Александра взяла лист, сделала ядовито-зеленую пометку:
...«Неужели до такой степени боялись гнева этого человека?!»
Рядом большими буквами написала слово «ВНЕЗАПНО», повернулась к Ивану:
– Что скажешь, Бриз? Постарался наш дядя Конюхов на славу.
– А что тут скажешь? Козлом был, козлом остался. Надеюсь его все-таки прижучат.
– Обязательно, а мы прижучим Собирателя, – в глазах Селиверстовой сквозила такая неподдельная уверенность, что в силу справедливости впервые за все время этого расследования поверил и сам Резников. – Ладно, Бриз, прекращаем разглагольствовать. У нас чуть меньше четырех дней. Время не терпит, соображать необходимо молниеносно, – она разложила исписанные разноцветными маркерами листы прямо на полу, сама села в центр, – что известно на данный момент: есть три крайне запутанных дела, и в каждом Собиратель действовал по одной и той же схеме, меняя местами лишь последовательность своих действий. В случае с Дианой уже было убийство бизнесмена, любовная переписка с погибшим, похищение, письмо, записка от Собирателя и пожар. Каковы его следующие действия?
Иван, сидя на диване и то и дело постукивая левой ногой по полу, нахмурился:
– По идее, все уже было, и Собиратель решил нас удивить. Если предположить, что Диана еще жива…
– Жива, – уверенно перебила детектив.
– То все равно следующие его действия предугадать мы не можем.
– Предугадать не можем, но на месте пожара не нашли цепочку. Она по-прежнему на жертве.
– Но что это дает?
– Думаю, у Дианы есть шанс выжить. Он с ней играет, как раньше играл с женой Самойлова.
Иван слегка подался вперед:
– Думаешь, он пытается свести ее с ума?
– Именно. Помнишь, после спасения жена Самойлова твердила, что ее мучителем был бывший муж? Уверена, тоже сейчас происходит и с Дианой: она видит Игоря.
– Но это значит…
– Что Собиратель прекрасно гримируется и делает это не просто так.
– Дай угадаю.
– Ты проявляешь инициативу? – Селиверстова выглядела несколько удивленной.
– А ты думаешь одни вы с Соколовым что-то можете?
Ревность? Бриз ее ревнует? Несвоевременно, да и без причины. Дмитрий Алексеевич ее бесит. Он и в подметки не годится такому, как ее верный друг, но не признать, что это льстило было сложно. Улыбнувшись, детектив сказала:
– Напомню, что большинство информации я сообщаю прежде всего тебе.
– Но о деле Самойловой и ее ненастоящей фамилии ты говорила с ним.
И все же ревность. Александра почувствовала, как теплая волна разливается по сердцу. Знать, что ты кому-то небезразличен было именно тем, чего она так давно ждала. Она решила поговорить об этом с другом, но не сейчас. Сейчас дело. В это же время Резников винил себя за внезапно вспыхнувшие эмоции. И о чем он сейчас думает?! Для Пули прежде всего работа, остальное где-то на втором, а то и на третьем плане. Сжав кулаки и списав проявление чувств на недосыпание, произнес:
– Не нравится мне этот Соколов и все. Но вернемся к делу, да?
Она кивнула и как ни в чем не бывало спросила:
– Так какие у тебя версии?
– Во-первых, Собиратель меняет лица, чтобы подставлять других. Во-вторых, он мучает своих жертв.
– Соглашусь, но зачем он их мучает, с какой целью?
– Хочет, чтобы они что-то ему сообщили? Доказали?
Селиверстова на мгновение задумалась, затем опустилась в ворох бумаг, обвела что-то и протянула лист Ивану. Тот зачитал вслух:
– Актриса: любовная переписка и похищение, подробности неизвестны. Самойлова: любовная переписка, сбитый бизнесмен, похищение. Утверждала, что похитил бывший муж. Диана: любовная переписка, убитая девочка-соседка и похищение. Дальше пока не известно.
С минуту он перечитывал написанное, затем поднял глаза и тихо произнес:
– Ты думаешь, он вытягивает из них признание?!
– Да, Бриз.
– Но это… это… – он схватился за голову, – это же бред какой-то.
Селиверстова вздохнула:
– Бред, но именно это мне и подсказывает интуиция. Смотри, – она ткнула в очередную запись, – каждое преступление немного безумное, но невероятно продуманное. В каждом имеются тайны, скрывающие преступное прошлое. Везде жертвы меняли фамилии, то есть пытались убежать от прошлой жизни. И еще, Собиратель отличный манипулятор. Взгляни, я выписала некоторые куски из их переписки с Дианой, – протянула очередной лист.
...«Ты сказала, что нам нужно забыть прошлое, но у меня это не получается. ...Как можно забыть нашу с тобой любовь, поддержку, понимание? ...Нас так много связывает… ...Но раз ты хочешь, чтобы я исчез, так и быть, но помни, я всегда рядом и готов тебя выслушать. ...Сейчас у тебя нелегкий период. ...Не впадай в депрессию из-за этого бизнесмена. ...Посмотри добрую комедию, сходи в театр, на аттракционы, не сиди дома, а если хочешь мы можем сыграть в нашу старую игру. ...Она точно поможет тебе забыть весь пережитый ужас.
...Ну ладно, пора прощаться. ...Если ты хочешь, чтобы все закончилось, я готов уйти, но все же не забывай, что если тебе не с кем поговорить, то ты всегда можешь мне написать.
...P.S. Прощай. ...И кстати, сегодня я ходил на наш любимый фильм. ...Новая современная версия. ...Актеры сыграли великолепно, особенно… ...Ладно. ...Прощай».
– Вот черт! – не удержался Иван. – Действительно похоже на манипуляцию.
– Он знал на что давить, знал страхи каждой из жертв. Он их изучил, как подопытных мышей. Знал о них все. Бриз, он предугадывал их реакции! – детектив поднялась: сидеть больше не было сил, вспыхнувшая злость на того, кто так легко играл с жизнями людей, ослепляла.
– Бриз, налей чай и принеси кусок торта.
Да, отвлечься не мешало, он и сам хотел чего-нибудь пожевать, но еще больше кого-нибудь поколотить. Попадись ему этот псих – кожу бы содрал живьем! Внезапно зазвонивший мобильный немного охладил пыл обоих.
– Селиверстова.
– Это я. Нашлись некоторые улики. Много улик, похоже Собиратель подустал или затеял с нами новую игру. Мои криминалисты работают на месте и пробудут здесь еще часа полтора, но помощь Резникова не помешает. Я пришлю курьера с уликами, пусть найдет всю возможную информацию по своей базе, а ты приезжай сюда в Ламбери. Есть зацепка. Тебе следует на это взглянуть.
Она отключила связь и повернулась к Ивану:
– Что-то нашли. Детектив вышлет тебе материалы для работы, а я поеду к нему.
– Может я с тобой, а снимки передам нашим?
– Он сказал, там полно криминалистов из Управления, так что лучше займись делом здесь. И еще… И как я сразу об этом не подумала! Письма, найденные у Дианы, передай моему любимому почерковеду. Посмотрим, что дедушка Анюхин сможет из них выцепить.
...«А ты, маленькая Диана, способна на настоящую искреннюю любовь? ...Игорька ты любила?...Подумай о мужчинах, чьи жизни искалечила. ...Искалечила… ...Искалечила…»
Слова похитителя больно стучали в голове и мощным эхом отражались от стенок черепа и так по кругу. Снова и снова. Эта мука продолжалась все время: и когда монстр ушел подготавливаться к отъезду, а она предприняла очередную попытку освободиться; и когда смотрела на безудержную огненную пляску, поглощавшую некогда уютный загородный домик метр за метром; и когда оказалась на заднем сиденье того самого такси, что привезло ее сюда - навстречу кошмарам; и на протяжении всей дороги, и в тот момент когда повязку сняли с глаз, и она увидела, что находится в доме какого-то богача. Смутное ощущение будто окружающая обстановка знакома, заставило молоточки притихнуть, а в памяти молнией вспыхнула старая статья, увиденная на просторах интернета: тот же черный диван, торшер в виде обнаженной девы, стена, выкрашенная в жемчужный цвет и мужчина с фотоаппаратом в руках. Пока образы один за другим выстраивались в голове, складываясь в давно позабытые сплетни об известном бизнесмене, мужские руки подняли ее на второй этаж, внесли в просторную комнату похожую на комнату подростка, вновь привязали к кровати и укрыли одеялом.
– Ты подумала о том, о чем я просил? – голос прозвучал как в тумане, и она не сразу уловила суть. Он повторил, и Диана машинально кивнула, глядя в ненавистное лицо уже с другими эмоциями.
– Ты меня узнала, – мучитель выглядел довольным. Широко улыбнулся, провел ладонью по ее холодной щеке, – хорошо. Ты проголодалась? Нет. Тогда продолжим. Я хочу немного поговорить. Нет, кляп останется на месте. Я развяжу одну руку, и ты будешь писать. Согласна?
Плохо понимая, что еще задумал этот человек, кивнула.
– Хорошо, очень хорошо. Тогда начнем. Кстати, в туалет хочешь? Кивни, я принесу тазик и помогу.
И снова она почувствовала, что он повторяет свою же реплику слово в слово. Ощущение было жуткое, но организм не обманешь, и она вынуждена была кивнуть.
– Хорошо, очень хорошо, – широко улыбнулся, на что у Дианы от этой улыбки все внутри перевернулось.
Дискомфорт и стеснение, вот что она испытывала, а монстр, кажется, не испытывал ровным счетом никаких эмоций и спокойно наблюдал за процессом. По окончанию вынес емкость и уселся на край кровати, как ни в чем не бывало, глядя на искаженное страхом лицо жертвы.
– Я чувствую твой страх: ароматный, возбуждающий, целительный. Ты готова поговорить, маленькая Ди?
Кивок.
– Я принес ручку и бумагу. Ни к чему все эти компьютерные технологии, давай по старинке. Согласна?
Снова кивок.
– Хорошо. Сейчас развяжу руку. Я просил тебя подумать об убитых Роме и Игорьке. Убитых, между прочим, тобой. Ты подумала? Возьми ручку.
Она послушно выполнила указание и начала писать. Затекшие пальцы не хотели слушаться. Ручка то и дело выводила на бумаге что-то неразборчивое. Наконец заветное слово «да» больше похожее на каракули детсадовца появились на листе.
– А свою вину ты ощущаешь?
Те же неуверенные каракули.
Улыбнулся:
– Почему ты убила Рому?
Рука Дианы зависла над бумагой. Женщина отчаянно замотала головой.
– Разве не ты его убила? А кто же играл с ним в любовь? Скажи, зачем ты его мучила? Зачем притворялась будто он тебе нужен? Пиши-пиши. Мне очень интересно.
Она не шевелилась, лишь моргала, ощущая, как сердце неистово стучит в груди.
– Ну же, маленькая Ди, не молчи. Или ты хочешь, чтобы я тобой овладел? Не хочешь и правильно. Пиши, я жду.
В голове мелькнула шальная мысль: сжать ручку посильнее и проколоть глаз этому психопату, и она почти решилась на этот отчаянный шаг, но вспомнила обещание:
– Расскажу где тело Игорька.
Опустила глаза и начала писать.
– Как это не притворялась? Ты ведь всегда Игорька любила и на письмо его ответила. На переписку согласилась. Почему ты решила с ним общаться? Тебе было так одиноко? Да?
Кивок.
– Врешь! Лживая дрянь! – он вскочил, глаза метали молнии, кулаки сжались. Диана решила, что он сейчас ее ударит и зажмурилась, но вместо удара ощутила прикосновение холодного предмета к губам. Открыв глаза, увидела нож и улыбку от уха до уха. Похититель наклонился и прошептал:
– Не надо меня обманывать. Я хорошо знаю, чего ты боишься и чего хочешь. Знаю почему ты согласилась на переписку, но хочу, чтобы ты сама сказала. Напиши, – нож спустился ниже: сначала к обнаженной груди, затем к животу и замер в ожидании. – Напиши.
В пальцах больше не было онемения, теперь в них была мелкая дрожь. Как алкоголичка со стажем Диана держала ручку и писала. Мучитель выдернул лист, убрал нож и зачитал вслух:
– Мне необходимо было с кем-то поделиться горем. Я хотела поговорить. Горем?! Это ты о смерти нелюбимого мужчины?! Тебе ведь было плевать на Рому! Ты его никогда не любила. Он и сам это чувствовал. Он мне сам это говорил! Удивлена? Мы были знакомы. Ты, кажется, так и не поняла, чего я от тебя жду. Хорошо, тогда слушай вторую историю.
Рука снова была привязана и на этот раз, похититель делал это так грубо, что она пискнула, а монстр неожиданно рассмеялся. Уняв хохот, предупредил, чтобы она слушала его внимательно, напомнил, что от этого может зависеть ее жизнь. Одинокая слеза скатилась по женской щеке и замерла у самого подбородка. Диана хотела умереть, а похититель с упоением заговорил.
Как же мальчик нашел себя? Итак, все свободное время он занимался тем, что собирал эмоции: делал снимки в общественных местах, в редкие моменты ссор между родителями дома, тайком снимал увиденное в окнах. И до поры до времени был счастлив, но в какой-то момент, он и сам не мог понять когда именно, осознал, что этого недостаточно. Эмоции были не те. Чего-то снова не хватало. Мальчик снова стал грустить. Тысячи раз пересматривал фотографии и все больше злился – не хватало яркости на запечатленных лицах, но как достичь того, что бы успокоило его сердце не знал.
Однажды, во время летних каникул родители сидели в ресторане и наслаждались супом с грибами, а он гулял неподалеку по одной из чехословацких улочек и ловил все те же кадры. Время было вечернее: людей много, но все, кто попадался на пути, были такими счастливыми или умиротворенными, что становилось скучно. Мальчик попросил у отца разрешения прогуляться вдоль улицы, а потом сказал, чтобы родители не волновались: до гостиницы он доберется сам. Сколько он так бродил неизвестно, устал, злость так и бурлила огненной лавой и тут случилось нечто неожиданное. За одним из поворотов мальчик увидел женщину. Она явно была не в лучшей форме: худая, бледная, глаза блуждали по сторонам, руки прижимала к животу. Мальчик наблюдал, медленно снимая крышку объектива, а женщина плавно опускалась по стеночке словно стекала. Щелк - и первый кадр, щелк – второй, третий. Мальчик вышел из укрытия и теперь стоял прямо перед ней. Он видел, как она жадно ловила воздух губами, как сочилась кровь сквозь пальцы. Он продолжал фотографировать и в тот момент, когда несчастная закрыла глаза, а ее сердце перестало биться. Пленка закончилась, и мальчик пошел прочь.
Уже в номере, перебирая в памяти кадры, он неожиданно для себя понял какие эмоции имеют ту самую яркость, что он искал все это время: отчаяние, почти животный страх, нестерпимая боль и ощущение приближающейся смерти.
– Ты все поняла?
Диана смотрела в его серые наполненные безумием глаза и думала лишь об одном: «Осталось недолго, недолго. Я выдержу. Ради Игоря.»
– Не отвечай. Подумай. Может, поедим? – мучитель, как ни в чем не бывало, поднялся с кровати и направился к двери, – Тебе принести еду? Сегодня у нас мясо и баклажаны. Нет? Не хочешь? Ну тогда я поем, а ты подумай. Подумай, маленькая Диана.
Едва он исчез за дверью, женщина закрыла глаза и попыталась восстановить бешеный ритм сердца.
Александра взяла лист, сделала ядовито-зеленую пометку:
...«Неужели до такой степени боялись гнева этого человека?!»
Рядом большими буквами написала слово «ВНЕЗАПНО», повернулась к Ивану:
– Что скажешь, Бриз? Постарался наш дядя Конюхов на славу.
– А что тут скажешь? Козлом был, козлом остался. Надеюсь его все-таки прижучат.
– Обязательно, а мы прижучим Собирателя, – в глазах Селиверстовой сквозила такая неподдельная уверенность, что в силу справедливости впервые за все время этого расследования поверил и сам Резников. – Ладно, Бриз, прекращаем разглагольствовать. У нас чуть меньше четырех дней. Время не терпит, соображать необходимо молниеносно, – она разложила исписанные разноцветными маркерами листы прямо на полу, сама села в центр, – что известно на данный момент: есть три крайне запутанных дела, и в каждом Собиратель действовал по одной и той же схеме, меняя местами лишь последовательность своих действий. В случае с Дианой уже было убийство бизнесмена, любовная переписка с погибшим, похищение, письмо, записка от Собирателя и пожар. Каковы его следующие действия?
Иван, сидя на диване и то и дело постукивая левой ногой по полу, нахмурился:
– По идее, все уже было, и Собиратель решил нас удивить. Если предположить, что Диана еще жива…
– Жива, – уверенно перебила детектив.
– То все равно следующие его действия предугадать мы не можем.
– Предугадать не можем, но на месте пожара не нашли цепочку. Она по-прежнему на жертве.
– Но что это дает?
– Думаю, у Дианы есть шанс выжить. Он с ней играет, как раньше играл с женой Самойлова.
Иван слегка подался вперед:
– Думаешь, он пытается свести ее с ума?
– Именно. Помнишь, после спасения жена Самойлова твердила, что ее мучителем был бывший муж? Уверена, тоже сейчас происходит и с Дианой: она видит Игоря.
– Но это значит…
– Что Собиратель прекрасно гримируется и делает это не просто так.
– Дай угадаю.
– Ты проявляешь инициативу? – Селиверстова выглядела несколько удивленной.
– А ты думаешь одни вы с Соколовым что-то можете?
Ревность? Бриз ее ревнует? Несвоевременно, да и без причины. Дмитрий Алексеевич ее бесит. Он и в подметки не годится такому, как ее верный друг, но не признать, что это льстило было сложно. Улыбнувшись, детектив сказала:
– Напомню, что большинство информации я сообщаю прежде всего тебе.
– Но о деле Самойловой и ее ненастоящей фамилии ты говорила с ним.
И все же ревность. Александра почувствовала, как теплая волна разливается по сердцу. Знать, что ты кому-то небезразличен было именно тем, чего она так давно ждала. Она решила поговорить об этом с другом, но не сейчас. Сейчас дело. В это же время Резников винил себя за внезапно вспыхнувшие эмоции. И о чем он сейчас думает?! Для Пули прежде всего работа, остальное где-то на втором, а то и на третьем плане. Сжав кулаки и списав проявление чувств на недосыпание, произнес:
– Не нравится мне этот Соколов и все. Но вернемся к делу, да?
Она кивнула и как ни в чем не бывало спросила:
– Так какие у тебя версии?
– Во-первых, Собиратель меняет лица, чтобы подставлять других. Во-вторых, он мучает своих жертв.
– Соглашусь, но зачем он их мучает, с какой целью?
– Хочет, чтобы они что-то ему сообщили? Доказали?
Селиверстова на мгновение задумалась, затем опустилась в ворох бумаг, обвела что-то и протянула лист Ивану. Тот зачитал вслух:
– Актриса: любовная переписка и похищение, подробности неизвестны. Самойлова: любовная переписка, сбитый бизнесмен, похищение. Утверждала, что похитил бывший муж. Диана: любовная переписка, убитая девочка-соседка и похищение. Дальше пока не известно.
С минуту он перечитывал написанное, затем поднял глаза и тихо произнес:
– Ты думаешь, он вытягивает из них признание?!
– Да, Бриз.
– Но это… это… – он схватился за голову, – это же бред какой-то.
Селиверстова вздохнула:
– Бред, но именно это мне и подсказывает интуиция. Смотри, – она ткнула в очередную запись, – каждое преступление немного безумное, но невероятно продуманное. В каждом имеются тайны, скрывающие преступное прошлое. Везде жертвы меняли фамилии, то есть пытались убежать от прошлой жизни. И еще, Собиратель отличный манипулятор. Взгляни, я выписала некоторые куски из их переписки с Дианой, – протянула очередной лист.
...«Ты сказала, что нам нужно забыть прошлое, но у меня это не получается. ...Как можно забыть нашу с тобой любовь, поддержку, понимание? ...Нас так много связывает… ...Но раз ты хочешь, чтобы я исчез, так и быть, но помни, я всегда рядом и готов тебя выслушать. ...Сейчас у тебя нелегкий период. ...Не впадай в депрессию из-за этого бизнесмена. ...Посмотри добрую комедию, сходи в театр, на аттракционы, не сиди дома, а если хочешь мы можем сыграть в нашу старую игру. ...Она точно поможет тебе забыть весь пережитый ужас.
...Ну ладно, пора прощаться. ...Если ты хочешь, чтобы все закончилось, я готов уйти, но все же не забывай, что если тебе не с кем поговорить, то ты всегда можешь мне написать.
...P.S. Прощай. ...И кстати, сегодня я ходил на наш любимый фильм. ...Новая современная версия. ...Актеры сыграли великолепно, особенно… ...Ладно. ...Прощай».
– Вот черт! – не удержался Иван. – Действительно похоже на манипуляцию.
– Он знал на что давить, знал страхи каждой из жертв. Он их изучил, как подопытных мышей. Знал о них все. Бриз, он предугадывал их реакции! – детектив поднялась: сидеть больше не было сил, вспыхнувшая злость на того, кто так легко играл с жизнями людей, ослепляла.
– Бриз, налей чай и принеси кусок торта.
Да, отвлечься не мешало, он и сам хотел чего-нибудь пожевать, но еще больше кого-нибудь поколотить. Попадись ему этот псих – кожу бы содрал живьем! Внезапно зазвонивший мобильный немного охладил пыл обоих.
– Селиверстова.
– Это я. Нашлись некоторые улики. Много улик, похоже Собиратель подустал или затеял с нами новую игру. Мои криминалисты работают на месте и пробудут здесь еще часа полтора, но помощь Резникова не помешает. Я пришлю курьера с уликами, пусть найдет всю возможную информацию по своей базе, а ты приезжай сюда в Ламбери. Есть зацепка. Тебе следует на это взглянуть.
Она отключила связь и повернулась к Ивану:
– Что-то нашли. Детектив вышлет тебе материалы для работы, а я поеду к нему.
– Может я с тобой, а снимки передам нашим?
– Он сказал, там полно криминалистов из Управления, так что лучше займись делом здесь. И еще… И как я сразу об этом не подумала! Письма, найденные у Дианы, передай моему любимому почерковеду. Посмотрим, что дедушка Анюхин сможет из них выцепить.
Прода от 13.10.2018, 16:07
Глава 28
...«А ты, маленькая Диана, способна на настоящую искреннюю любовь? ...Игорька ты любила?...Подумай о мужчинах, чьи жизни искалечила. ...Искалечила… ...Искалечила…»
Слова похитителя больно стучали в голове и мощным эхом отражались от стенок черепа и так по кругу. Снова и снова. Эта мука продолжалась все время: и когда монстр ушел подготавливаться к отъезду, а она предприняла очередную попытку освободиться; и когда смотрела на безудержную огненную пляску, поглощавшую некогда уютный загородный домик метр за метром; и когда оказалась на заднем сиденье того самого такси, что привезло ее сюда - навстречу кошмарам; и на протяжении всей дороги, и в тот момент когда повязку сняли с глаз, и она увидела, что находится в доме какого-то богача. Смутное ощущение будто окружающая обстановка знакома, заставило молоточки притихнуть, а в памяти молнией вспыхнула старая статья, увиденная на просторах интернета: тот же черный диван, торшер в виде обнаженной девы, стена, выкрашенная в жемчужный цвет и мужчина с фотоаппаратом в руках. Пока образы один за другим выстраивались в голове, складываясь в давно позабытые сплетни об известном бизнесмене, мужские руки подняли ее на второй этаж, внесли в просторную комнату похожую на комнату подростка, вновь привязали к кровати и укрыли одеялом.
– Ты подумала о том, о чем я просил? – голос прозвучал как в тумане, и она не сразу уловила суть. Он повторил, и Диана машинально кивнула, глядя в ненавистное лицо уже с другими эмоциями.
– Ты меня узнала, – мучитель выглядел довольным. Широко улыбнулся, провел ладонью по ее холодной щеке, – хорошо. Ты проголодалась? Нет. Тогда продолжим. Я хочу немного поговорить. Нет, кляп останется на месте. Я развяжу одну руку, и ты будешь писать. Согласна?
Плохо понимая, что еще задумал этот человек, кивнула.
– Хорошо, очень хорошо. Тогда начнем. Кстати, в туалет хочешь? Кивни, я принесу тазик и помогу.
И снова она почувствовала, что он повторяет свою же реплику слово в слово. Ощущение было жуткое, но организм не обманешь, и она вынуждена была кивнуть.
– Хорошо, очень хорошо, – широко улыбнулся, на что у Дианы от этой улыбки все внутри перевернулось.
Дискомфорт и стеснение, вот что она испытывала, а монстр, кажется, не испытывал ровным счетом никаких эмоций и спокойно наблюдал за процессом. По окончанию вынес емкость и уселся на край кровати, как ни в чем не бывало, глядя на искаженное страхом лицо жертвы.
– Я чувствую твой страх: ароматный, возбуждающий, целительный. Ты готова поговорить, маленькая Ди?
Кивок.
– Я принес ручку и бумагу. Ни к чему все эти компьютерные технологии, давай по старинке. Согласна?
Снова кивок.
– Хорошо. Сейчас развяжу руку. Я просил тебя подумать об убитых Роме и Игорьке. Убитых, между прочим, тобой. Ты подумала? Возьми ручку.
Она послушно выполнила указание и начала писать. Затекшие пальцы не хотели слушаться. Ручка то и дело выводила на бумаге что-то неразборчивое. Наконец заветное слово «да» больше похожее на каракули детсадовца появились на листе.
– А свою вину ты ощущаешь?
Те же неуверенные каракули.
Улыбнулся:
– Почему ты убила Рому?
Рука Дианы зависла над бумагой. Женщина отчаянно замотала головой.
– Разве не ты его убила? А кто же играл с ним в любовь? Скажи, зачем ты его мучила? Зачем притворялась будто он тебе нужен? Пиши-пиши. Мне очень интересно.
Она не шевелилась, лишь моргала, ощущая, как сердце неистово стучит в груди.
– Ну же, маленькая Ди, не молчи. Или ты хочешь, чтобы я тобой овладел? Не хочешь и правильно. Пиши, я жду.
В голове мелькнула шальная мысль: сжать ручку посильнее и проколоть глаз этому психопату, и она почти решилась на этот отчаянный шаг, но вспомнила обещание:
– Расскажу где тело Игорька.
Опустила глаза и начала писать.
– Как это не притворялась? Ты ведь всегда Игорька любила и на письмо его ответила. На переписку согласилась. Почему ты решила с ним общаться? Тебе было так одиноко? Да?
Кивок.
– Врешь! Лживая дрянь! – он вскочил, глаза метали молнии, кулаки сжались. Диана решила, что он сейчас ее ударит и зажмурилась, но вместо удара ощутила прикосновение холодного предмета к губам. Открыв глаза, увидела нож и улыбку от уха до уха. Похититель наклонился и прошептал:
– Не надо меня обманывать. Я хорошо знаю, чего ты боишься и чего хочешь. Знаю почему ты согласилась на переписку, но хочу, чтобы ты сама сказала. Напиши, – нож спустился ниже: сначала к обнаженной груди, затем к животу и замер в ожидании. – Напиши.
В пальцах больше не было онемения, теперь в них была мелкая дрожь. Как алкоголичка со стажем Диана держала ручку и писала. Мучитель выдернул лист, убрал нож и зачитал вслух:
– Мне необходимо было с кем-то поделиться горем. Я хотела поговорить. Горем?! Это ты о смерти нелюбимого мужчины?! Тебе ведь было плевать на Рому! Ты его никогда не любила. Он и сам это чувствовал. Он мне сам это говорил! Удивлена? Мы были знакомы. Ты, кажется, так и не поняла, чего я от тебя жду. Хорошо, тогда слушай вторую историю.
Рука снова была привязана и на этот раз, похититель делал это так грубо, что она пискнула, а монстр неожиданно рассмеялся. Уняв хохот, предупредил, чтобы она слушала его внимательно, напомнил, что от этого может зависеть ее жизнь. Одинокая слеза скатилась по женской щеке и замерла у самого подбородка. Диана хотела умереть, а похититель с упоением заговорил.
***
Как же мальчик нашел себя? Итак, все свободное время он занимался тем, что собирал эмоции: делал снимки в общественных местах, в редкие моменты ссор между родителями дома, тайком снимал увиденное в окнах. И до поры до времени был счастлив, но в какой-то момент, он и сам не мог понять когда именно, осознал, что этого недостаточно. Эмоции были не те. Чего-то снова не хватало. Мальчик снова стал грустить. Тысячи раз пересматривал фотографии и все больше злился – не хватало яркости на запечатленных лицах, но как достичь того, что бы успокоило его сердце не знал.
Однажды, во время летних каникул родители сидели в ресторане и наслаждались супом с грибами, а он гулял неподалеку по одной из чехословацких улочек и ловил все те же кадры. Время было вечернее: людей много, но все, кто попадался на пути, были такими счастливыми или умиротворенными, что становилось скучно. Мальчик попросил у отца разрешения прогуляться вдоль улицы, а потом сказал, чтобы родители не волновались: до гостиницы он доберется сам. Сколько он так бродил неизвестно, устал, злость так и бурлила огненной лавой и тут случилось нечто неожиданное. За одним из поворотов мальчик увидел женщину. Она явно была не в лучшей форме: худая, бледная, глаза блуждали по сторонам, руки прижимала к животу. Мальчик наблюдал, медленно снимая крышку объектива, а женщина плавно опускалась по стеночке словно стекала. Щелк - и первый кадр, щелк – второй, третий. Мальчик вышел из укрытия и теперь стоял прямо перед ней. Он видел, как она жадно ловила воздух губами, как сочилась кровь сквозь пальцы. Он продолжал фотографировать и в тот момент, когда несчастная закрыла глаза, а ее сердце перестало биться. Пленка закончилась, и мальчик пошел прочь.
Уже в номере, перебирая в памяти кадры, он неожиданно для себя понял какие эмоции имеют ту самую яркость, что он искал все это время: отчаяние, почти животный страх, нестерпимая боль и ощущение приближающейся смерти.
– Ты все поняла?
Диана смотрела в его серые наполненные безумием глаза и думала лишь об одном: «Осталось недолго, недолго. Я выдержу. Ради Игоря.»
– Не отвечай. Подумай. Может, поедим? – мучитель, как ни в чем не бывало, поднялся с кровати и направился к двери, – Тебе принести еду? Сегодня у нас мясо и баклажаны. Нет? Не хочешь? Ну тогда я поем, а ты подумай. Подумай, маленькая Диана.
Едва он исчез за дверью, женщина закрыла глаза и попыталась восстановить бешеный ритм сердца.
