- И на этот раз ты прошел весь путь сам. Без посторонней помощи.
- Не совсем, но большую его часть.
- Ты самое безрассудное существо из всех, кого мне доводилось встречать. Однажды черное вино чуть не убило тебя. Знаешь, сколько времени я провела возле твоей кровати? Любой целитель на моем месте махнул бы рукой и оставил тебя умирать! И вот ты снова в это полез.
Эрфиан передернул плечами и, сев за стол, подвинул к себе корзинку с хлебом.
- Но я остался в живых, - резонно заметил он.
- Глупец.
Нави подошла к напольному зеркалу из храмового серебра, стоявшему в углу комнаты, и оглядела себя с ног до головы. На вечно бледных щеках появился румянец, в голубых глазах горит огонь какой-то отчаянной решимости. Она почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки. Сновидцы не могут лгать, они не могут заставить человека или темное существо сделать что-то помимо воли. Но они могут создать ситуацию, в которой у тебя просто не будет другого выбора.
- Подлая тварь.
Уже после того, как эти слова слетели с губ, вампирша задалась вопросом: о ком она говорит? О Вельмире? О хозяйке лесного озера? Или, может быть, о самой себе? Она отвернулась от зеркала, вернулась к столу и заняла свободный стул.
- Теперь я не могу не вмешаться, мальчик. Сновидица поступила умно. Другого я от нее и не ждала.
- Ты бы предпочла отдать меня озерной твари?
Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Солнце успело закатиться, и золотой цвет проглотила темнота. Наконец Нави опустила голову.
- Нет, и ты знаешь это.
- Знаю. - Эрфиан посмотрел на хлеб, к которому так и не притронулся. - Мне жаль. Я про… твою историю с создателем. Представляю, как тебе было больно.
- Ты ничего не понимаешь, глупый мальчишка.
- Моя мать бросила меня, когда мне не было и дня от роду. Отдала в другую семью. Делала вид, что меня не существует. Думаешь, я не способен чувствовать чужую боль?
- Чужая боль делает тебя слабее. Равно как и твоя собственная.
- Совсем наоборот. Ты становишься сильнее. Но лишь в том случае, если принимаешь эту боль, а не пытаешься забыть о своей ране. Воины говорят, что шрамы украшают. Они помнят о своих ранах. Тот, у кого нет ран, никогда не жил по-настоящему.
Вампирша поставила перед собой тарелку.
- Полно, мальчик. Воздадим должное ужину. А потом ты отправишься в банные комнаты и проведешь в них полночи. Посмотри на себя. Выглядишь как дикарь.
Эрфиан рассмеялся. В трапезную вошел слуга - тот самый, которого чуть не сбила с ног Нави. Он поставил на стол блюдо с фруктами, отвесил поклон и скрылся за дверью.
- Посмотрим, что ты скажешь, когда я поведаю тебе эту историю с начала до конца.
- В подробностях, - наказала вампирша.
- В мельчайших подробностях. Кстати, ты знала, что изумрудные драконы каждый месяц на трое суток становятся людьми?
- Почему здесь так темно?
Нави не ответила, и Эрфиан бросил короткий взгляд на вампиршу, но с трудом разглядел ее профиль. Мрак, опустившийся на знакомый лес, напомнил ему тьму из собственного сна. Мучительно долгое путешествие, в которое он отправился после черного вина. Или то был не сон? Эрфиану не хотелось думать об этом: он переживал за свой рассудок. Достаточно было того, что пережитые чувства оставались острыми и поселились где-то внутри, в той части души, про которую обычно стараются забыть - уж слишком много там боли. Тихой, спокойной, почти мертвой - и оттого еще более ужасной.
- Новая луна, - наконец заговорила вампирша.
- Я бывал здесь во время новой луны тысячу раз, но не припомню такой темноты. И звезды опять куда-то подевались…
- Сырая магия порой становится слишком сильной и сжирает окружающее пространство.
- Главное - чтобы она в итоге не сожрала нас.
- Кто знает, мальчик. Вдруг она давным-давно нас сожрала - и теперь мы изо всех сил делаем вид, что живы?
Эрфиан понимал, что она шутит, но после этих слов по позвоночнику пробежала волна мерзкого холода. Выходя из замка, он был преисполнен решимости и горел желанием раз и навсегда избавиться от хозяйки лесного озера, провозгласившей его своим королем. Но теперь от боевого настроя не осталось и следа. Казалось, он вновь превратился в пугливого юношу, который впервые ходит по этим дорожкам и вздрагивает от каждого шороха. Вот только ни шорохов, ни других звуков здесь не было. Только проклятая тьма и тишина.
- Жалеешь, что пошел со мной? - Отозвалась на его мысли Нави.
- Нет, - солгал Эрфиан.
Рука потянулась к бечевке, на которой висело крохотное черное зеркало - подарок Вельмиры, преображенный Лиэной. Зеркало было ледяным.
- Пробуждение после черного вина не делает тебя Сновидцем, мальчик. Это лишь начало долгого и трудного пути. Бывают дни, когда ты с теплом и любовью вспоминаешь тот сон, даже если он был ужасен, и мечтаешь вернуться в него - только ради того, чтобы получить пару минут отдыха.
- Вельмира научит меня, если я ее об этом попрошу?
Вампирша хохотнула.
- За тебя вступилась сама проводница душ, причем не один раз. Почему ты не пойдешь дальше и не попросишь ее?
Вспомнив о Лиэне, Эрфиан почувствовал, что у него горят щеки. Он до сих пор видел, как тонкие, почти прозрачные руки девушки сбрасывают платье, слышал тихий шорох упавшей на землю ткани. Казалось, он даже уловил аромат ее кожи и золотых волос. Так могли бы пахнуть невероятно красивые цветы, в которых нет и никогда не было жизни.
- Почему бы и нет? - Несмотря на дерзкую нотку, это прозвучало неуверенно, почти стыдливо. - Она бы точно согласилась.
- Согласилась бы, спору нет. Вот только она не развлекается обучением чересчур пытливых юношей. У нее есть обязанности. Она провожает души из мира живых через зеленый туман в мир, откуда никто не возвращается. Ты видел лицо невинной девушки, но мы говорим о могущественной богине смерти.
- Она показалась мне очень милой.
Не то чтобы Эрфиан верил в то, что у него получился переубедить собеседницу - и Нави отреагировала на его слова очередным смешком.
- Разумеется. Особенно ее глаза. Очаровательные фиалковые глаза, один взгляд которых может растопить любое сердце. Или остановить. Последнее происходит значительно чаще. Возможно, поэтому она до сих пор не нашла себе суженого?
Эрфиан хотел напомнить наставнице историю Лиэны - брошенная на произвол судьбы матерью и отцом, чересчур увлеченными друг другом, она выпила черного вина и попыталась утопиться в озере, но лишь потерялась в других мирах и с тех пор провожает души, тихо ненавидя мужчин и женщин, будь то люди, темные существа или боги - но не успел. Кусты лунной ягоды расступились, и спутники вышли на знакомый берег озера.
Но знакомый ли?
Эрфиан ожидал увидеть песчаный берег, за которым простиралась водная гладь, но вместо этого увидел заросли камышей. В отличие от камышей из его сна, эти были просто гигантскими: доходили до груди, а то и до плеч. Озеро скрывалось за ними. На долю мгновения Эрфиану показалось, что здесь и вовсе нет озера. Стоит пройти сквозь камыши - и он увидит пустоту. Берег, где заканчивается мир. Может, так оно и есть? Может, это продолжение его сна, и испытания еще не закончились?
- Что это? - удивилась Нави.
- Мой страх, - сорвалось с языка Эрфиана прежде, чем он успел понять, о чем говорит. - Еще один. Их так много, что я уже сбился со счета.
Медальон с черным зеркалом отозвался на эти слова вспышкой тепла и едва ощутимой вибрацией. Камыши качнулись и… запели. Странная песня на незнакомом языке, звук, которого не должно существовать ни в одном из миров. Никакие это не камыши, понял Эрфиан, и от этого осознания душа ушла в пятки. Это те самые тени, встретившие его у озера в прошлый раз. Безликие создания, которые кланялись ему, и на которых он все же оглянулся, несмотря на предупреждение Сновидицы.
«Назови свой страх по имени, - произнес голос Вельмиры в его голове. - Когда ты назовешь свой страх по имени и примешь его, он потеряет над тобой власть».
- Но что это за страх, первые боги меня разбери?
Поймав недоуменный взгляд Нави, Эрфиан отметил, что вокруг стало светлее. На небе появились звезды и тонкий серп новой луны. Даже вода, такая близкая и такая далекая, источала призрачное зеленоватое сияние.
Тени, умело притворявшиеся камышами, продолжали раскачиваться и петь. Больше всего на свете Эрфиану хотелось заткнуть уши, повернуться и удрать. Он устал. Устал от этого непонятного приключения, от пути, на который ему пришлось встать, хотя он об этом не просил, от вещей, смысл которых он не мог постичь - да и не хотел, но кто-то принял решение за него.
- Вы самые отвратительные твари, каких мне только доводилось видеть, - сказал он, обращаясь к теням. Слава богам, он не видит их лиц. Или же было бы лучше, если бы он их видел? Еще один вопрос, ответ на который не принес бы ему облегчения. - Зачем вы поете? Зачем вы кланяетесь мне? Чего вы от меня хотите?! Я вас презираю!
Темная масса, скрывавшая озерную гладь, замерла, а потом начала раскачиваться еще сильнее и запела еще громче. Эрфиан посмотрел на тени, потом - на наставницу и широко улыбнулся.
- Это не страх, - сказал он. - Это высокомерие. Испытание славой. Останусь ли я собой, получив все, чего хочу - или даже больше? Сломает ли это меня - или сделает еще сильнее? Останется ли мое сердце таким же чутким к чужой боли - или превратится в камень?
Он сделал несколько шагов вперед и остановился на расстоянии вытянутой руки от теней, по-прежнему выводивших свою странную песню на незнакомом языке.
- Вот почему вы мне кланялись тогда. Хотели узнать, обернусь ли я. Приму ли ваши поклоны за почтение. И я принял их за почтение Вельмире. С чего бы вам кланяться мне и почитать меня? - Эрфиан сжал в кулаке медальон, пульсировавший жаром. - Я уже прошел ваше испытание. Пропустите нас! Или вы защищаете свою госпожу?
Тени расступились, напомнив разделяющееся пополам гигантское черное облако, и на песок шагнула одинокая фигура. То была красивая молодая женщина с невероятно бледной кожей, большими фиалковыми глазами и длинными волосами, опускавшимися на укрытые темной мантией плечи. Сперва Эрфиан подумал, что волосы у нее золотые, но в призрачном свете луны они оказались абсолютно седыми.
- Мир тебе, юноша, - сказала девушка тихим голосом, похожим на пение диковинной ночной птицы. - У нас нет господ. Мы - творения Великой Тьмы, которые служат лишь самим себе. Мы - зеркало, которое отражает то, что нужно отражать. У нас нет даже собственного облика, но ради тебя я решила сделать исключение. Ты прошел испытание в прошлый раз. Прошел его и сегодня. Я принесла то, что поможет тебе. Теперь я могу отдать его в руки того, кто смотрит своим страхам в глаза и называет их по имени. Эту вещь может получить только Сновидец. Ты не стал им, тебя ждет долгий путь и сложное обучение, но я знаю, что ты достоин того, чтобы получить ее.
С этими словами девушка достала из рукава мантии черное зеркало в раме из храмового серебра.
- Пусть твоя рука будет тверда, - произнесла девушка.
Эрфиан принял зеркало. Пальцы незнакомки, легко коснувшиеся его ладони, были ледяными.
- Спасибо, госпожа, - поблагодарил он.
Девушка кивнула, даже не взглянув на Нави, и растворилась в ночной мгле, оставив после себя аромат лесной чащи, ила и тлена.
- Мой король вернулся. Он приручил тени. Я знала, что ты вернешься, юноша. Я ждала тебя. Я всегда знаю, кто вернется, а кто нет. Такой меня сотворила Великая Тьма.
Хозяйка лесного озера сидела на камне, возвышавшемся над водой. Эрфиан впервые увидел ее ноги: маленькие ступни и изящные щиколотки. Он подошел к влажной полосе песка и остановился в нерешительности. Нави двинулась следом.
- Великая Тьма? - насмешливо переспросила вампирша, посмотрев на хозяйку. - Тебя сотворила я.
- Вот как. - Пальцы хозяйки перебирали знакомый Эрфиану венок. В прошлый раз он был белым, а теперь с каждым прикосновением терял цвет, становясь все темнее и темнее. - Ты пришла, чтобы напомнить мне об этом? Но в последний момент испугалась и взяла с собой любимого зверька?
- Я не зверек, - вмешался в разговор Эрфиан.
- Для нее ты хуже зверька, - рассмеялась хозяйка. - Я ведь тебе говорила. Для нее ты пыль под ногами. Песок, катающийся по пустыне. Пепел из давно прогоревшего костра. Даже сейчас она смотрит на тебя - и в ее глазах только холод. Это твой урок, мальчик. Когда влюбляешься в обращенных, не выходит ничего хорошего. Но, - продолжила она, опустив глаза на венок, - для меня ты король. Видел, как тени кланялись тебе? Они чувствуют и понимают твою силу.
Эрфиан сделал еще один шаг к воде, остановившись возле влажной полосы песка.
- Тени никому не кланяются, - сказал он. - Они - просто зеркало.
Венок в руках хозяйки почернел и стал похожим на обгорелые прутья.
- Глупый мальчик, - произнесла она, не поднимая глаз. - Тени всегда лгут. Не верь им. Они говорят ровно то, что ты хочешь услышать. Ты прав, они - просто зеркало. Но это зеркало лжет. Если бы оно говорило правду, ты бы видел в нем только черноту. Чернота - материал, которым заполнена любая душа. Можно долго снимать с нее разноцветные слои, но на дне всегда мгла. Отвратительная, холодная, бесчувственная мгла.
- Тебе хотелось бы в это верить, не так ли? - спросила Нави, останавливаясь у Эрфиана за спиной.
Легко вздрогнув, хозяйка вскинула голову и посмотрела на вампиршу так, словно раньше не различала ее лица.
- А разве это не так, прекрасная Нави? Что на дне твоей души, помимо холода и мглы? Когда-то ты сделала свой выбор и не один десяток лет жила в мире и согласии с собой.
В наступившей тишине Эрфиан слышал плеск воды и тяжелое дыхание вампирши. Она поравнялась с ним, а потом ступила в озеро.
- Сегодня я делаю другой выбор. Я отказываюсь от тебя. У тебя больше нет власти надо мной.
Хозяйка одарила ее высокомерной улыбкой.
- Ах, если бы все решалось так просто, дитя мое. Но ты опоздала. Я уже выбрала своего короля. Помнишь? Ты добровольно согласилась на жертву. И я ее принимаю. - Она подняла руку - браслеты на тонком запястье мелодично зазвенели - и согнула пальцы в приглашающем жесте. - Мне надоели эти разговоры. Иди сюда, мальчик. Я всегда получаю то, что хочу.
Медальон на шее Эрфиана встрепенулся, завибрировал вновь и стал таким горячим, словно его выхватили из пылающего костра. Он сжал его в кулаке и попятился.
- У тебя нет власти… - начал он.
И тут медальон, встрепенувшись в последний раз, разорвал бечевку. Эрфиан попытался его удержать, но внезапно ставшее скользким крохотное зеркальце упало в воду. Соприкоснувшись с поверхностью озера, оно ярко вспыхнуло и рассыпалось серебристо-голубой пылью.
Хозяйка неспешно сползла с камня и направилась к нему.
- Не так уж сильна магия твоей госпожи, как принято считать, верно, юноша? Ты прошел маленькое испытание, проснувшись от навеянного черным вином сна, и возомнил, что она будет хранить тебя. Но Охотница обманывает своих жрецов не одну тысячу лет. Я же никогда не обману тебя. Я знаю, ты хочешь власти. Я слышу это в твоих мыслях. Вижу это в твоих глазах. - Она вновь протянула руку. - Ну же. Сделай один маленький шаг. Не упрямься. Ты ведь знаешь, что я сильнее.
Нави встала между женщиной в вышитом речным жемчугом платье и Эрфианом.
- Не совсем, но большую его часть.
- Ты самое безрассудное существо из всех, кого мне доводилось встречать. Однажды черное вино чуть не убило тебя. Знаешь, сколько времени я провела возле твоей кровати? Любой целитель на моем месте махнул бы рукой и оставил тебя умирать! И вот ты снова в это полез.
Эрфиан передернул плечами и, сев за стол, подвинул к себе корзинку с хлебом.
- Но я остался в живых, - резонно заметил он.
- Глупец.
Нави подошла к напольному зеркалу из храмового серебра, стоявшему в углу комнаты, и оглядела себя с ног до головы. На вечно бледных щеках появился румянец, в голубых глазах горит огонь какой-то отчаянной решимости. Она почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки. Сновидцы не могут лгать, они не могут заставить человека или темное существо сделать что-то помимо воли. Но они могут создать ситуацию, в которой у тебя просто не будет другого выбора.
- Подлая тварь.
Уже после того, как эти слова слетели с губ, вампирша задалась вопросом: о ком она говорит? О Вельмире? О хозяйке лесного озера? Или, может быть, о самой себе? Она отвернулась от зеркала, вернулась к столу и заняла свободный стул.
- Теперь я не могу не вмешаться, мальчик. Сновидица поступила умно. Другого я от нее и не ждала.
- Ты бы предпочла отдать меня озерной твари?
Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Солнце успело закатиться, и золотой цвет проглотила темнота. Наконец Нави опустила голову.
- Нет, и ты знаешь это.
- Знаю. - Эрфиан посмотрел на хлеб, к которому так и не притронулся. - Мне жаль. Я про… твою историю с создателем. Представляю, как тебе было больно.
- Ты ничего не понимаешь, глупый мальчишка.
- Моя мать бросила меня, когда мне не было и дня от роду. Отдала в другую семью. Делала вид, что меня не существует. Думаешь, я не способен чувствовать чужую боль?
- Чужая боль делает тебя слабее. Равно как и твоя собственная.
- Совсем наоборот. Ты становишься сильнее. Но лишь в том случае, если принимаешь эту боль, а не пытаешься забыть о своей ране. Воины говорят, что шрамы украшают. Они помнят о своих ранах. Тот, у кого нет ран, никогда не жил по-настоящему.
Вампирша поставила перед собой тарелку.
- Полно, мальчик. Воздадим должное ужину. А потом ты отправишься в банные комнаты и проведешь в них полночи. Посмотри на себя. Выглядишь как дикарь.
Эрфиан рассмеялся. В трапезную вошел слуга - тот самый, которого чуть не сбила с ног Нави. Он поставил на стол блюдо с фруктами, отвесил поклон и скрылся за дверью.
- Посмотрим, что ты скажешь, когда я поведаю тебе эту историю с начала до конца.
- В подробностях, - наказала вампирша.
- В мельчайших подробностях. Кстати, ты знала, что изумрудные драконы каждый месяц на трое суток становятся людьми?
Глава пятнадцатая
- Почему здесь так темно?
Нави не ответила, и Эрфиан бросил короткий взгляд на вампиршу, но с трудом разглядел ее профиль. Мрак, опустившийся на знакомый лес, напомнил ему тьму из собственного сна. Мучительно долгое путешествие, в которое он отправился после черного вина. Или то был не сон? Эрфиану не хотелось думать об этом: он переживал за свой рассудок. Достаточно было того, что пережитые чувства оставались острыми и поселились где-то внутри, в той части души, про которую обычно стараются забыть - уж слишком много там боли. Тихой, спокойной, почти мертвой - и оттого еще более ужасной.
- Новая луна, - наконец заговорила вампирша.
- Я бывал здесь во время новой луны тысячу раз, но не припомню такой темноты. И звезды опять куда-то подевались…
- Сырая магия порой становится слишком сильной и сжирает окружающее пространство.
- Главное - чтобы она в итоге не сожрала нас.
- Кто знает, мальчик. Вдруг она давным-давно нас сожрала - и теперь мы изо всех сил делаем вид, что живы?
Эрфиан понимал, что она шутит, но после этих слов по позвоночнику пробежала волна мерзкого холода. Выходя из замка, он был преисполнен решимости и горел желанием раз и навсегда избавиться от хозяйки лесного озера, провозгласившей его своим королем. Но теперь от боевого настроя не осталось и следа. Казалось, он вновь превратился в пугливого юношу, который впервые ходит по этим дорожкам и вздрагивает от каждого шороха. Вот только ни шорохов, ни других звуков здесь не было. Только проклятая тьма и тишина.
- Жалеешь, что пошел со мной? - Отозвалась на его мысли Нави.
- Нет, - солгал Эрфиан.
Рука потянулась к бечевке, на которой висело крохотное черное зеркало - подарок Вельмиры, преображенный Лиэной. Зеркало было ледяным.
- Пробуждение после черного вина не делает тебя Сновидцем, мальчик. Это лишь начало долгого и трудного пути. Бывают дни, когда ты с теплом и любовью вспоминаешь тот сон, даже если он был ужасен, и мечтаешь вернуться в него - только ради того, чтобы получить пару минут отдыха.
- Вельмира научит меня, если я ее об этом попрошу?
Вампирша хохотнула.
- За тебя вступилась сама проводница душ, причем не один раз. Почему ты не пойдешь дальше и не попросишь ее?
Вспомнив о Лиэне, Эрфиан почувствовал, что у него горят щеки. Он до сих пор видел, как тонкие, почти прозрачные руки девушки сбрасывают платье, слышал тихий шорох упавшей на землю ткани. Казалось, он даже уловил аромат ее кожи и золотых волос. Так могли бы пахнуть невероятно красивые цветы, в которых нет и никогда не было жизни.
- Почему бы и нет? - Несмотря на дерзкую нотку, это прозвучало неуверенно, почти стыдливо. - Она бы точно согласилась.
- Согласилась бы, спору нет. Вот только она не развлекается обучением чересчур пытливых юношей. У нее есть обязанности. Она провожает души из мира живых через зеленый туман в мир, откуда никто не возвращается. Ты видел лицо невинной девушки, но мы говорим о могущественной богине смерти.
- Она показалась мне очень милой.
Не то чтобы Эрфиан верил в то, что у него получился переубедить собеседницу - и Нави отреагировала на его слова очередным смешком.
- Разумеется. Особенно ее глаза. Очаровательные фиалковые глаза, один взгляд которых может растопить любое сердце. Или остановить. Последнее происходит значительно чаще. Возможно, поэтому она до сих пор не нашла себе суженого?
Эрфиан хотел напомнить наставнице историю Лиэны - брошенная на произвол судьбы матерью и отцом, чересчур увлеченными друг другом, она выпила черного вина и попыталась утопиться в озере, но лишь потерялась в других мирах и с тех пор провожает души, тихо ненавидя мужчин и женщин, будь то люди, темные существа или боги - но не успел. Кусты лунной ягоды расступились, и спутники вышли на знакомый берег озера.
Но знакомый ли?
Эрфиан ожидал увидеть песчаный берег, за которым простиралась водная гладь, но вместо этого увидел заросли камышей. В отличие от камышей из его сна, эти были просто гигантскими: доходили до груди, а то и до плеч. Озеро скрывалось за ними. На долю мгновения Эрфиану показалось, что здесь и вовсе нет озера. Стоит пройти сквозь камыши - и он увидит пустоту. Берег, где заканчивается мир. Может, так оно и есть? Может, это продолжение его сна, и испытания еще не закончились?
- Что это? - удивилась Нави.
- Мой страх, - сорвалось с языка Эрфиана прежде, чем он успел понять, о чем говорит. - Еще один. Их так много, что я уже сбился со счета.
Медальон с черным зеркалом отозвался на эти слова вспышкой тепла и едва ощутимой вибрацией. Камыши качнулись и… запели. Странная песня на незнакомом языке, звук, которого не должно существовать ни в одном из миров. Никакие это не камыши, понял Эрфиан, и от этого осознания душа ушла в пятки. Это те самые тени, встретившие его у озера в прошлый раз. Безликие создания, которые кланялись ему, и на которых он все же оглянулся, несмотря на предупреждение Сновидицы.
«Назови свой страх по имени, - произнес голос Вельмиры в его голове. - Когда ты назовешь свой страх по имени и примешь его, он потеряет над тобой власть».
- Но что это за страх, первые боги меня разбери?
Поймав недоуменный взгляд Нави, Эрфиан отметил, что вокруг стало светлее. На небе появились звезды и тонкий серп новой луны. Даже вода, такая близкая и такая далекая, источала призрачное зеленоватое сияние.
Тени, умело притворявшиеся камышами, продолжали раскачиваться и петь. Больше всего на свете Эрфиану хотелось заткнуть уши, повернуться и удрать. Он устал. Устал от этого непонятного приключения, от пути, на который ему пришлось встать, хотя он об этом не просил, от вещей, смысл которых он не мог постичь - да и не хотел, но кто-то принял решение за него.
- Вы самые отвратительные твари, каких мне только доводилось видеть, - сказал он, обращаясь к теням. Слава богам, он не видит их лиц. Или же было бы лучше, если бы он их видел? Еще один вопрос, ответ на который не принес бы ему облегчения. - Зачем вы поете? Зачем вы кланяетесь мне? Чего вы от меня хотите?! Я вас презираю!
Темная масса, скрывавшая озерную гладь, замерла, а потом начала раскачиваться еще сильнее и запела еще громче. Эрфиан посмотрел на тени, потом - на наставницу и широко улыбнулся.
- Это не страх, - сказал он. - Это высокомерие. Испытание славой. Останусь ли я собой, получив все, чего хочу - или даже больше? Сломает ли это меня - или сделает еще сильнее? Останется ли мое сердце таким же чутким к чужой боли - или превратится в камень?
Он сделал несколько шагов вперед и остановился на расстоянии вытянутой руки от теней, по-прежнему выводивших свою странную песню на незнакомом языке.
- Вот почему вы мне кланялись тогда. Хотели узнать, обернусь ли я. Приму ли ваши поклоны за почтение. И я принял их за почтение Вельмире. С чего бы вам кланяться мне и почитать меня? - Эрфиан сжал в кулаке медальон, пульсировавший жаром. - Я уже прошел ваше испытание. Пропустите нас! Или вы защищаете свою госпожу?
Тени расступились, напомнив разделяющееся пополам гигантское черное облако, и на песок шагнула одинокая фигура. То была красивая молодая женщина с невероятно бледной кожей, большими фиалковыми глазами и длинными волосами, опускавшимися на укрытые темной мантией плечи. Сперва Эрфиан подумал, что волосы у нее золотые, но в призрачном свете луны они оказались абсолютно седыми.
- Мир тебе, юноша, - сказала девушка тихим голосом, похожим на пение диковинной ночной птицы. - У нас нет господ. Мы - творения Великой Тьмы, которые служат лишь самим себе. Мы - зеркало, которое отражает то, что нужно отражать. У нас нет даже собственного облика, но ради тебя я решила сделать исключение. Ты прошел испытание в прошлый раз. Прошел его и сегодня. Я принесла то, что поможет тебе. Теперь я могу отдать его в руки того, кто смотрит своим страхам в глаза и называет их по имени. Эту вещь может получить только Сновидец. Ты не стал им, тебя ждет долгий путь и сложное обучение, но я знаю, что ты достоин того, чтобы получить ее.
С этими словами девушка достала из рукава мантии черное зеркало в раме из храмового серебра.
- Пусть твоя рука будет тверда, - произнесла девушка.
Эрфиан принял зеркало. Пальцы незнакомки, легко коснувшиеся его ладони, были ледяными.
- Спасибо, госпожа, - поблагодарил он.
Девушка кивнула, даже не взглянув на Нави, и растворилась в ночной мгле, оставив после себя аромат лесной чащи, ила и тлена.
Прода от 19.01.2026, 19:28
- Мой король вернулся. Он приручил тени. Я знала, что ты вернешься, юноша. Я ждала тебя. Я всегда знаю, кто вернется, а кто нет. Такой меня сотворила Великая Тьма.
Хозяйка лесного озера сидела на камне, возвышавшемся над водой. Эрфиан впервые увидел ее ноги: маленькие ступни и изящные щиколотки. Он подошел к влажной полосе песка и остановился в нерешительности. Нави двинулась следом.
- Великая Тьма? - насмешливо переспросила вампирша, посмотрев на хозяйку. - Тебя сотворила я.
- Вот как. - Пальцы хозяйки перебирали знакомый Эрфиану венок. В прошлый раз он был белым, а теперь с каждым прикосновением терял цвет, становясь все темнее и темнее. - Ты пришла, чтобы напомнить мне об этом? Но в последний момент испугалась и взяла с собой любимого зверька?
- Я не зверек, - вмешался в разговор Эрфиан.
- Для нее ты хуже зверька, - рассмеялась хозяйка. - Я ведь тебе говорила. Для нее ты пыль под ногами. Песок, катающийся по пустыне. Пепел из давно прогоревшего костра. Даже сейчас она смотрит на тебя - и в ее глазах только холод. Это твой урок, мальчик. Когда влюбляешься в обращенных, не выходит ничего хорошего. Но, - продолжила она, опустив глаза на венок, - для меня ты король. Видел, как тени кланялись тебе? Они чувствуют и понимают твою силу.
Эрфиан сделал еще один шаг к воде, остановившись возле влажной полосы песка.
- Тени никому не кланяются, - сказал он. - Они - просто зеркало.
Венок в руках хозяйки почернел и стал похожим на обгорелые прутья.
- Глупый мальчик, - произнесла она, не поднимая глаз. - Тени всегда лгут. Не верь им. Они говорят ровно то, что ты хочешь услышать. Ты прав, они - просто зеркало. Но это зеркало лжет. Если бы оно говорило правду, ты бы видел в нем только черноту. Чернота - материал, которым заполнена любая душа. Можно долго снимать с нее разноцветные слои, но на дне всегда мгла. Отвратительная, холодная, бесчувственная мгла.
- Тебе хотелось бы в это верить, не так ли? - спросила Нави, останавливаясь у Эрфиана за спиной.
Легко вздрогнув, хозяйка вскинула голову и посмотрела на вампиршу так, словно раньше не различала ее лица.
- А разве это не так, прекрасная Нави? Что на дне твоей души, помимо холода и мглы? Когда-то ты сделала свой выбор и не один десяток лет жила в мире и согласии с собой.
В наступившей тишине Эрфиан слышал плеск воды и тяжелое дыхание вампирши. Она поравнялась с ним, а потом ступила в озеро.
- Сегодня я делаю другой выбор. Я отказываюсь от тебя. У тебя больше нет власти надо мной.
Хозяйка одарила ее высокомерной улыбкой.
- Ах, если бы все решалось так просто, дитя мое. Но ты опоздала. Я уже выбрала своего короля. Помнишь? Ты добровольно согласилась на жертву. И я ее принимаю. - Она подняла руку - браслеты на тонком запястье мелодично зазвенели - и согнула пальцы в приглашающем жесте. - Мне надоели эти разговоры. Иди сюда, мальчик. Я всегда получаю то, что хочу.
Медальон на шее Эрфиана встрепенулся, завибрировал вновь и стал таким горячим, словно его выхватили из пылающего костра. Он сжал его в кулаке и попятился.
- У тебя нет власти… - начал он.
И тут медальон, встрепенувшись в последний раз, разорвал бечевку. Эрфиан попытался его удержать, но внезапно ставшее скользким крохотное зеркальце упало в воду. Соприкоснувшись с поверхностью озера, оно ярко вспыхнуло и рассыпалось серебристо-голубой пылью.
Хозяйка неспешно сползла с камня и направилась к нему.
- Не так уж сильна магия твоей госпожи, как принято считать, верно, юноша? Ты прошел маленькое испытание, проснувшись от навеянного черным вином сна, и возомнил, что она будет хранить тебя. Но Охотница обманывает своих жрецов не одну тысячу лет. Я же никогда не обману тебя. Я знаю, ты хочешь власти. Я слышу это в твоих мыслях. Вижу это в твоих глазах. - Она вновь протянула руку. - Ну же. Сделай один маленький шаг. Не упрямься. Ты ведь знаешь, что я сильнее.
Нави встала между женщиной в вышитом речным жемчугом платье и Эрфианом.
