Всегда ли ее лицо было таким эмоциональным? Эрфиан не помнил, но что-то внутри подсказывало: не всегда. На его памяти большую часть времени Нави носила маску холодной неприступной королевы и лишь изредка позволяла себе легкую улыбку, которая выглядела снисходительной. А ее глаза и вовсе оставались ледяными даже тогда, когда она улыбалась. Теперь с вампирши будто сняли невидимую вуаль. Лицо стало подвижным и живым, а в ясных голубых глазах… стояли слезы.
- Ты ничего не понимаешь, мальчик.
- Разумеется! Неужели я ожидал услышать от тебя что-то другое?
- Если ты перейдешь эту черту, то уже не сможешь вернуться назад!
- А, может, я не хочу возвращаться назад?! - Эрфиан со злостью отшвырнул тарелку, и остатки рыбы шлепнулись на белоснежную скатерть. - Твои игры уже сидят у меня в печенках! С того момента, как я появился в этом замке, ты только и делаешь, что издеваешься надо мной! Тебе плевать на мои чувства, на мои мысли, на мои желания! Я всего лишь глупый мальчишка из деревни янтарных Жрецов, которому ты небезразлична - и с которым можно забавляться, то давая надежду, то отталкивая! Но знаешь, что? Я больше не собираюсь участвовать в твоих забавах!
Эрфиан поднялся на ноги, опередив Нави лишь на миг. Она молчала, пристально вглядываясь в его лицо - так, словно ожидала, что он рассмеется и обратит все в шутку. И это разозлило Эрфиана еще больше.
- Ненавижу тебя, - тихо сказал он. - Будь проклят тот день, когда я сюда попал. Будь проклят тот день, когда ты меня нашла в пустыне и решила спасти. Уж лучше бы я умер там, в песках.
- Не говори так, Эрфиан. - Нави сглотнула и на мгновение отвела глаза, словно собираясь с духом. - Ты значишь для меня намного больше, чем тебе кажется.
- Ах, вот оно что? Тогда скажи это. Скажи прямо. Без твоих глупых игр.
Вампирша поднесла руки к лицу, вытирая катившиеся по щекам слезы, и медленно, как во сне, покачала головой. Эрфиан победоносно улыбнулся.
- Ничего другого я не ожидал. Для тебя это просто игра. Не я - так кто-нибудь другой.
Он сделал шаг к двери, но Нави преградила ему дорогу.
- Нет. Я тебя никуда не отпущу.
- Уж лучше корона хозяйки лесного озера и статус ее короля. Все лучше еще одной минуты в этом замке и наедине с тобой.
- После всего, что я сделала для тебя, ты выбираешь смерть?
- На этот раз я выбираю ее добровольно.
- Ой ли? - Прищурилась вампирша.
- Почему это тебя так тревожит? Погорюешь пару дней, а потом найдешь другого дурачка и утешишься.
На долю мгновения что-то в глазах Нави, до сих пор полных слез, заставило Эрфиана усомниться в сказанном. Она спасла его тогда, в пустыне, и много дней сидела возле его кровати, прежде чем он очнулся. Она вылечила его, хотя на это потребовалось много сил. В том числе, магических сил. Она позволила ему жить в своем замке, обучила основам целительства, позволила помогать ей в делах. Что до чувств… женщины могут быть очень жестокими, а обращенные женщины - и подавно. Да и не выдумал ли он их, свои чувства? Не принимает ли он за любовь благодарность за спасенную жизнь?
Рука Эрфиана невольно потянулась к подарку Сновидицы. Он сжал было медальон, но тут же отдернул пальцы: поверхность украшения показалась ему горячей, как только что извлеченный из костра уголек.
- Хорошо, мальчик. Если хочешь идти - иди. Однажды я спасла тебя. Но если кто-то хочет умереть, я не смею ему перечить.
Вернувшаяся злость тут же вытеснила все сомнения. Эрфиан обошел вампиршу и направился к двери.
- Но если ты переступишь этот порог, - продолжила она, - то обратно уже не вернешься.
Эрфиан замедлил шаг и посмотрел на нее через плечо.
- Неужели тебе и вправду все равно?
- Это мой урок. Я не могу вечно бежать от себя. Если это та жертва, которую я должна принести - так тому и быть. Я не имею права просить тебя остаться.
«Бежать от себя», - эхом повторил незнакомый голос в голове Эрфиана. Вернется ли он сюда когда-нибудь?
- Прощай, Нави, - прошептал он, вновь поворачиваясь к двери.
- Прощай, мальчик. Пусть первые боги хранят тебя, куда бы ты ни повернул.
Что-то в лесу, под сенью деревьев которого Эрфиан за последнюю луну появлялся так часто, насторожило его. Ощущение было тонким, почти неуловимым, как прикосновение невесомых пальцев к шее чуть ниже затылка. Сегодня он совершенно точно знал, что не спит. И больше не собирается засыпать, убаюканный чужой волей. Что-то безымянное, но важное внутри него изогнулось, потеряло форму, сломалось - а теперь выстраивало себя заново. Так он чувствовал себя, уходя ранним утром из родной деревни и осознавая, что, скорее всего, уже не вернется.
Не это ли Нави называла переходом черты?..
В ночь темной луны - последнюю перед новолунием - лес казался Эрфиану особенно живым, хотя он не слышал привычных звуков и не улавливал краем глаза движение мелких животных и птиц. Вековые деревья словно замерли в торжественном ожидании. По дороге к озеру он ощущал только запахи. Много разных запахов, в том числе, и таких, которые в лесу встречаться не должны. Здесь пахло свежестью высоких гор, чем-то сладковатым, отдаленно напоминающим аромат розового масла… и кровью.
Как в храме богини Охотницы, внезапно подумал Эрфиан. И остановился как вкопанный. Странная магия, которой здесь было пропитано все, уже в который раз исказила пространство. Полянка возле озера выглядела совсем не так, как во время его прошлых визитов сюда. Она стала шире и больше, а на траве сидели тени. Десятки, сотни теней. Существа без тел и лиц, они все же имели тела и лица, но Эрфиан не мог заставить себя посмотреть на них - его тело сковал страх. Да что там - леденящий душу ужас, какой испытывает существо, лицом к лицу столкнувшееся со смертью. Тени колыхались в ведомом только им ритме и… пели.
Эта песня была тихой, а слов Эрфиан не понимал - и от этого ему было еще страшнее.
- Подданные приветствуют своего короля, - услышал он голос хозяйки лесного озера.
Безумец. Как иначе назвать того, кто пришел сюда в такой час? Он должен бежать отсюда немедленно. Он вернется в замок, попросит у Нави прощения за все, что наговорил - и отправится в постель, надеясь, что ему не привидится кошмар.
И поплотнее закроет дверь своей спальни. Кто знает, куда могут пробраться эти тени.
- Тебе не по душе твоя свита, юноша? Эти создания готовы умереть ради тебя. Они выполнят любой приказ. Хочешь золота и драгоценных камней? Будет тебе золото и драгоценные камни. Хочешь самую красивую в двух мирах женщину? Будет тебе самая красивая в двух мирах женщина. И не одна. Столько, сколько пожелаешь. Хочешь, чтобы твои враги умерли в страшных мучениях? Прикажи своим верным подданным - и они это исполнят.
Эрфиан подошел к озеру и посмотрел на стоявшую в воде женщину. На этот раз на ней не было вышитого речным жемчугом платья. Обнаженное тело хозяйки в призрачном свете, исходившем от поверхности, казалось не живым, а сделанным из редкого сорта черного дерева. Да она и так не живая, подумал Эрфиан. И тут же поправил сам себя: конечно же, живая. Он слышит ее дыхание и чувствует тепло ее кожи. Восхитительно гладкой кожи, которая жаждет прикосновения.
Сколько веков она провела здесь, в одиночестве? Разве она не заслужила хотя бы искру тепла?
- Ты сказал своей наставнице, что идешь сюда добровольно, - сказала хозяйка. - И я не звала тебя. Я не имею права приказывать своему королю. Он должен прийти сюда по собственному желанию.
Бестелесные существа за спиной Эрфиана продолжали петь. Что-то в звуках этой песни показалось ему знакомым, и он понял, что. Так провожали в последний путь темных эльфов. Печальную песню пели девушки-жрицы. Одетые в белое, они медленно брели за траурной процессией, а потом склонялись над завернутым в саван телом и шептали умершему последнее напутствие. Никто, кроме священнослужителей, не знал, в чем именно это напутствие состоит - да и не хотел знать. Как говорил Жрец, все узнают это в свой срок.
- Сегодня ты молчалив, мой король. - Хозяйка лесного озера протянула руки над водой. - Посмотри, твой венок готов. Подойди. Стоит тебе сделать лишь один шаг в воду - и я буду твоей. Весь мир будет твоим. Первые боги будут кланяться тебе, признавая твое могущество.
Венок, сплетенный женщиной, был великолепен. Тонкая, искусная работа, россыпь мелких изумрудов и рубинов. Подарок, достойный короля. Камни на венке влажно поблескивали, будто были смазаны чьей-то кровью.
- Если я пришел сюда добровольно, - заговорил Эрфиан, - то и уйти могу тогда, когда захочу.
- Можешь, юноша. Но тебе некуда возвращаться. Твоя наставница отказалась от тебя. Она бросила тебя, как ненужную игрушку. Ты и был для нее ненужной игрушкой. Иначе бы она не принесла тебя в жертву собственной слабости.
Эрфиан вспомнил слезы в глазах Нави, а потом - маску безразличия, прочно занявшую место на ее лице. Знакомую ему маску, сквозь которую никогда не пробивались чувства. Она и вправду отказалась от него. Он ушел, а она даже не попыталась его удержать. Разве такая женщина стоит того, чтобы о ней думать и тосковать?
- У тебя нет власти надо мной, - произнес он фразу, непонятно откуда пришедшую ему на ум.
Медальон со спрятанной внутри прядью дернулся и застыл, став холодным, как камень.
Красивое лицо хозяйки лесного озера исказила гримаса. Ярость пополам с отчаянием.
- Ты сам пришел сюда, глупец! Ты сделал это потому, что хотел!
- Ты не заставишь меня войти в воду.
- Ну что же, юноша. Я предупреждала тебя. А ведь мы могли бы решить это по-хорошему.
Голову Эрфиана сдавил свинцовый обруч боли. В глазах потемнело, тело стало мягким, как глина, послушная рукам мастера. Он призвал на помощь всю свою волю, но не смог сосредоточиться даже на долю мгновения - его мысли словно перебирали чужие пальцы. Хор теней за спиной стал громче. Они не пели: вопили, свистели, выкрикивали проклятия пополам с восхвалениями. Эрфиан занес ногу над водой, почти опустил ее, уже ощутил холод ночного озера… но кто-то схватил его за ворот плаща и потянул назад.
- Стой, - услышал он спокойный голос.
Знакомый голос.
Боль пропала, тело вновь стало слушаться, а хор теней оборвался так резко, будто их унесло ураганом или смыло волной. Не удержавшись на ногах, Эрфиан плюхнулся на траву, пытаясь отдышаться. Чья-то рука погладила его по волосам: теплое, нежное прикосновение матери.
- Все хорошо, мальчик. Отдыхай. Сейчас мы уйдем. Мне нужно всего лишь несколько минут.
Эрфиан поднял голову и посмотрел на говорившую женщину. Светлая кожа, фиалковые глаза, золотые волосы свободно лежат на плечах. Сновидица, подарившая ему медальон. Жрица госпожи снов улыбнулась, кивнула, подошла к озеру и… без колебаний вошла в воду.
- Мгновение назад ты была такой красноречивой, - обратилась она к хозяйке. - Почему ты молчишь?
Та издала звук, похожий на шипение змеи. Сновидица сделала еще пару шагов - теперь она стояла в воде по колено.
- Ну же. Я вторглась в твое царство без приглашения. Разве мне не полагается суровая кара? Или же твои чары распространяются только на глупых невинных юношей?
Эрфиан решил, что простит ей «глупого невинного юношу». Он наблюдал за разворачивающейся сценой, затаив дыхание.
- Ты не имеешь права вмешиваться, - сказала хозяйка. Она стояла, опустив руки вдоль тела. Сплетенный венок медленно плыл по водной глади. - Сновидцы не могут вмешиваться в сотворенную другими магию. Таков закон.
- Но я стою здесь и с каждым шагом захожу в воду все глубже. Мир не перевернулся. Весы равновесия не покачнулись. Выходит, твоя магия не так уж чтобы сильна? А, может, она просто фальшивка?
- Ложь! - Взвизгнула хозяйка. Она подняла руку, и между ее пальцами забегали серебристо-голубые искры. - Я могу уничтожить тебя! Отправить в небытие! Сжечь!
На ее ладони появились нежно-голубые язычки пламени, и Эрфиан, вскочив, отошел на безопасное расстояние. Кто это существо, если оно способно зажигать на руке холодный синий огонь?..
Но Сновидица не испугалась. Она не отстранилась, не пошла назад. Она даже бровью не повела.
- Не сможешь, - сказала она прежним спокойным тоном. - У тебя нет власти надо мной, Нави.
Обнаженная женщина, называвшая себя хозяйкой лесного озера, резко выпрямилась. Ее глаза распахнулись, а голова дернулась так, словно ее ударили по лицу.
- Ты не Сновидица по крови, - заговорила она после долгой паузы. - Тебя подбросили к дверям храма богини Охотницы, когда тебе не было и двух дней от роду. Твои родители надеялись, что ты будешь принесена в жертву богине. Это была бы самая милосердная смерть для тебя. Иначе ты умерла бы от голода или от клыков диких зверей.
В лице жрицы госпожи снов не дрогнул ни один мускул.
- Это правда, - произнесла она прежним спокойным тоном.
- В семье, где ты росла, тебя ненавидели, лишали сна и еды, били чуть ли не каждый день. Каждую ночь ты молилась о том, чтобы богиня Охотница сжалилась и позволила тебе умереть.
- Это правда, - повторила Сновидица.
- Тебя выдали замуж за мужчину, которого ты не любила. Он не хотел, чтобы ты становилась жрицей Охотницы, и ты, взяв ритуальный кинжал из ее храма, убила его собственной рукой.
- И это тоже правда. - На губах Сновидицы появилась слабая улыбка, при виде которой у любого кровь застыла бы в жилах. - Но теперь я здесь. А все началось с молитв моих родителей о милосердии. Милосердие - страшная вещь. Оно погубило тысячи душ. Но многие из тех, кому принадлежали эти души, до сих пор живы. Они бродят по этой земле и даже не подозревают о том, что внутри у них пропасть. - Она склонила голову на бок. - Ты та самая погибшая душа, и ты ищешь тело, в котором сможешь поселиться. Пришло время признать правду.
Хозяйка дернула головой, и влажные волосы упали ей на лицо.
- Ложь, ложь! - Выкрикнула она. — Все это ложь!
- Докажи мне. Выйди из воды и взгляни на свое отражение. Что покажет тебе гладь столь любимого тобой лесного озера?
Обнаженная женщина с длинными черными волосами еще несколько секунд смотрела на Сновидицу, а потом всплеснула руками - и пропала, оставив после себя вихрь темных брызг. Жрица госпожи снов вышла из воды, тщательно отжала подол платья и посмотрела на Эрфиана. Он, в свою очередь, неотрывно смотрел на нее и пытался что-то сказать, но слова никак не шли на ум. Сновидица сделала ему знак подняться.
- Пора, мальчик. Не стоит задерживаться здесь слишком долго. У нас с тобой есть много важных дел. И лучше приступить к ним прямо сейчас.
Сновидица шла, не оборачиваясь, и Эрфиану не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ней в лесную чащу.
- Не смотри назад, - бросила она.
Но предупреждение запоздало: Эрфиан обернулся. Он не увидел выбирающихся из озера чудовищ, не услышал ни странного шепота, ни криков. Поверхность воды по-прежнему светилась зеленовато-голубым сиянием, которое всегда сопровождало «сырую» магию. Хозяйки нигде не было. Остались только тени. Королевская свита, вспомнил Эрфиан, и его передернуло. Он попытался отвернуться, но ничего не вышло. Чужая воля намертво приковала его взгляд к едва заметно шевелящемуся темному облаку. Оно колебалось, а потом внезапно осело, как ползущий по влажной от росы предрассветной траве туман.
Они кланяются жрице Охотницы, подумал Эрфиан. И, зачарованный этой догадкой, уже хотел сделать шаг к теням, но рука Сновидицы цепко схватила его за запястье.
- Ты ничего не понимаешь, мальчик.
- Разумеется! Неужели я ожидал услышать от тебя что-то другое?
- Если ты перейдешь эту черту, то уже не сможешь вернуться назад!
- А, может, я не хочу возвращаться назад?! - Эрфиан со злостью отшвырнул тарелку, и остатки рыбы шлепнулись на белоснежную скатерть. - Твои игры уже сидят у меня в печенках! С того момента, как я появился в этом замке, ты только и делаешь, что издеваешься надо мной! Тебе плевать на мои чувства, на мои мысли, на мои желания! Я всего лишь глупый мальчишка из деревни янтарных Жрецов, которому ты небезразлична - и с которым можно забавляться, то давая надежду, то отталкивая! Но знаешь, что? Я больше не собираюсь участвовать в твоих забавах!
Эрфиан поднялся на ноги, опередив Нави лишь на миг. Она молчала, пристально вглядываясь в его лицо - так, словно ожидала, что он рассмеется и обратит все в шутку. И это разозлило Эрфиана еще больше.
- Ненавижу тебя, - тихо сказал он. - Будь проклят тот день, когда я сюда попал. Будь проклят тот день, когда ты меня нашла в пустыне и решила спасти. Уж лучше бы я умер там, в песках.
- Не говори так, Эрфиан. - Нави сглотнула и на мгновение отвела глаза, словно собираясь с духом. - Ты значишь для меня намного больше, чем тебе кажется.
- Ах, вот оно что? Тогда скажи это. Скажи прямо. Без твоих глупых игр.
Вампирша поднесла руки к лицу, вытирая катившиеся по щекам слезы, и медленно, как во сне, покачала головой. Эрфиан победоносно улыбнулся.
- Ничего другого я не ожидал. Для тебя это просто игра. Не я - так кто-нибудь другой.
Он сделал шаг к двери, но Нави преградила ему дорогу.
- Нет. Я тебя никуда не отпущу.
- Уж лучше корона хозяйки лесного озера и статус ее короля. Все лучше еще одной минуты в этом замке и наедине с тобой.
- После всего, что я сделала для тебя, ты выбираешь смерть?
- На этот раз я выбираю ее добровольно.
- Ой ли? - Прищурилась вампирша.
- Почему это тебя так тревожит? Погорюешь пару дней, а потом найдешь другого дурачка и утешишься.
На долю мгновения что-то в глазах Нави, до сих пор полных слез, заставило Эрфиана усомниться в сказанном. Она спасла его тогда, в пустыне, и много дней сидела возле его кровати, прежде чем он очнулся. Она вылечила его, хотя на это потребовалось много сил. В том числе, магических сил. Она позволила ему жить в своем замке, обучила основам целительства, позволила помогать ей в делах. Что до чувств… женщины могут быть очень жестокими, а обращенные женщины - и подавно. Да и не выдумал ли он их, свои чувства? Не принимает ли он за любовь благодарность за спасенную жизнь?
Рука Эрфиана невольно потянулась к подарку Сновидицы. Он сжал было медальон, но тут же отдернул пальцы: поверхность украшения показалась ему горячей, как только что извлеченный из костра уголек.
- Хорошо, мальчик. Если хочешь идти - иди. Однажды я спасла тебя. Но если кто-то хочет умереть, я не смею ему перечить.
Вернувшаяся злость тут же вытеснила все сомнения. Эрфиан обошел вампиршу и направился к двери.
- Но если ты переступишь этот порог, - продолжила она, - то обратно уже не вернешься.
Эрфиан замедлил шаг и посмотрел на нее через плечо.
- Неужели тебе и вправду все равно?
- Это мой урок. Я не могу вечно бежать от себя. Если это та жертва, которую я должна принести - так тому и быть. Я не имею права просить тебя остаться.
«Бежать от себя», - эхом повторил незнакомый голос в голове Эрфиана. Вернется ли он сюда когда-нибудь?
- Прощай, Нави, - прошептал он, вновь поворачиваясь к двери.
- Прощай, мальчик. Пусть первые боги хранят тебя, куда бы ты ни повернул.
***
Что-то в лесу, под сенью деревьев которого Эрфиан за последнюю луну появлялся так часто, насторожило его. Ощущение было тонким, почти неуловимым, как прикосновение невесомых пальцев к шее чуть ниже затылка. Сегодня он совершенно точно знал, что не спит. И больше не собирается засыпать, убаюканный чужой волей. Что-то безымянное, но важное внутри него изогнулось, потеряло форму, сломалось - а теперь выстраивало себя заново. Так он чувствовал себя, уходя ранним утром из родной деревни и осознавая, что, скорее всего, уже не вернется.
Не это ли Нави называла переходом черты?..
В ночь темной луны - последнюю перед новолунием - лес казался Эрфиану особенно живым, хотя он не слышал привычных звуков и не улавливал краем глаза движение мелких животных и птиц. Вековые деревья словно замерли в торжественном ожидании. По дороге к озеру он ощущал только запахи. Много разных запахов, в том числе, и таких, которые в лесу встречаться не должны. Здесь пахло свежестью высоких гор, чем-то сладковатым, отдаленно напоминающим аромат розового масла… и кровью.
Как в храме богини Охотницы, внезапно подумал Эрфиан. И остановился как вкопанный. Странная магия, которой здесь было пропитано все, уже в который раз исказила пространство. Полянка возле озера выглядела совсем не так, как во время его прошлых визитов сюда. Она стала шире и больше, а на траве сидели тени. Десятки, сотни теней. Существа без тел и лиц, они все же имели тела и лица, но Эрфиан не мог заставить себя посмотреть на них - его тело сковал страх. Да что там - леденящий душу ужас, какой испытывает существо, лицом к лицу столкнувшееся со смертью. Тени колыхались в ведомом только им ритме и… пели.
Эта песня была тихой, а слов Эрфиан не понимал - и от этого ему было еще страшнее.
- Подданные приветствуют своего короля, - услышал он голос хозяйки лесного озера.
Безумец. Как иначе назвать того, кто пришел сюда в такой час? Он должен бежать отсюда немедленно. Он вернется в замок, попросит у Нави прощения за все, что наговорил - и отправится в постель, надеясь, что ему не привидится кошмар.
И поплотнее закроет дверь своей спальни. Кто знает, куда могут пробраться эти тени.
- Тебе не по душе твоя свита, юноша? Эти создания готовы умереть ради тебя. Они выполнят любой приказ. Хочешь золота и драгоценных камней? Будет тебе золото и драгоценные камни. Хочешь самую красивую в двух мирах женщину? Будет тебе самая красивая в двух мирах женщина. И не одна. Столько, сколько пожелаешь. Хочешь, чтобы твои враги умерли в страшных мучениях? Прикажи своим верным подданным - и они это исполнят.
Эрфиан подошел к озеру и посмотрел на стоявшую в воде женщину. На этот раз на ней не было вышитого речным жемчугом платья. Обнаженное тело хозяйки в призрачном свете, исходившем от поверхности, казалось не живым, а сделанным из редкого сорта черного дерева. Да она и так не живая, подумал Эрфиан. И тут же поправил сам себя: конечно же, живая. Он слышит ее дыхание и чувствует тепло ее кожи. Восхитительно гладкой кожи, которая жаждет прикосновения.
Сколько веков она провела здесь, в одиночестве? Разве она не заслужила хотя бы искру тепла?
- Ты сказал своей наставнице, что идешь сюда добровольно, - сказала хозяйка. - И я не звала тебя. Я не имею права приказывать своему королю. Он должен прийти сюда по собственному желанию.
Бестелесные существа за спиной Эрфиана продолжали петь. Что-то в звуках этой песни показалось ему знакомым, и он понял, что. Так провожали в последний путь темных эльфов. Печальную песню пели девушки-жрицы. Одетые в белое, они медленно брели за траурной процессией, а потом склонялись над завернутым в саван телом и шептали умершему последнее напутствие. Никто, кроме священнослужителей, не знал, в чем именно это напутствие состоит - да и не хотел знать. Как говорил Жрец, все узнают это в свой срок.
- Сегодня ты молчалив, мой король. - Хозяйка лесного озера протянула руки над водой. - Посмотри, твой венок готов. Подойди. Стоит тебе сделать лишь один шаг в воду - и я буду твоей. Весь мир будет твоим. Первые боги будут кланяться тебе, признавая твое могущество.
Венок, сплетенный женщиной, был великолепен. Тонкая, искусная работа, россыпь мелких изумрудов и рубинов. Подарок, достойный короля. Камни на венке влажно поблескивали, будто были смазаны чьей-то кровью.
- Если я пришел сюда добровольно, - заговорил Эрфиан, - то и уйти могу тогда, когда захочу.
- Можешь, юноша. Но тебе некуда возвращаться. Твоя наставница отказалась от тебя. Она бросила тебя, как ненужную игрушку. Ты и был для нее ненужной игрушкой. Иначе бы она не принесла тебя в жертву собственной слабости.
Эрфиан вспомнил слезы в глазах Нави, а потом - маску безразличия, прочно занявшую место на ее лице. Знакомую ему маску, сквозь которую никогда не пробивались чувства. Она и вправду отказалась от него. Он ушел, а она даже не попыталась его удержать. Разве такая женщина стоит того, чтобы о ней думать и тосковать?
- У тебя нет власти надо мной, - произнес он фразу, непонятно откуда пришедшую ему на ум.
Медальон со спрятанной внутри прядью дернулся и застыл, став холодным, как камень.
Красивое лицо хозяйки лесного озера исказила гримаса. Ярость пополам с отчаянием.
- Ты сам пришел сюда, глупец! Ты сделал это потому, что хотел!
- Ты не заставишь меня войти в воду.
- Ну что же, юноша. Я предупреждала тебя. А ведь мы могли бы решить это по-хорошему.
Голову Эрфиана сдавил свинцовый обруч боли. В глазах потемнело, тело стало мягким, как глина, послушная рукам мастера. Он призвал на помощь всю свою волю, но не смог сосредоточиться даже на долю мгновения - его мысли словно перебирали чужие пальцы. Хор теней за спиной стал громче. Они не пели: вопили, свистели, выкрикивали проклятия пополам с восхвалениями. Эрфиан занес ногу над водой, почти опустил ее, уже ощутил холод ночного озера… но кто-то схватил его за ворот плаща и потянул назад.
- Стой, - услышал он спокойный голос.
Знакомый голос.
Боль пропала, тело вновь стало слушаться, а хор теней оборвался так резко, будто их унесло ураганом или смыло волной. Не удержавшись на ногах, Эрфиан плюхнулся на траву, пытаясь отдышаться. Чья-то рука погладила его по волосам: теплое, нежное прикосновение матери.
- Все хорошо, мальчик. Отдыхай. Сейчас мы уйдем. Мне нужно всего лишь несколько минут.
Эрфиан поднял голову и посмотрел на говорившую женщину. Светлая кожа, фиалковые глаза, золотые волосы свободно лежат на плечах. Сновидица, подарившая ему медальон. Жрица госпожи снов улыбнулась, кивнула, подошла к озеру и… без колебаний вошла в воду.
- Мгновение назад ты была такой красноречивой, - обратилась она к хозяйке. - Почему ты молчишь?
Та издала звук, похожий на шипение змеи. Сновидица сделала еще пару шагов - теперь она стояла в воде по колено.
- Ну же. Я вторглась в твое царство без приглашения. Разве мне не полагается суровая кара? Или же твои чары распространяются только на глупых невинных юношей?
Эрфиан решил, что простит ей «глупого невинного юношу». Он наблюдал за разворачивающейся сценой, затаив дыхание.
- Ты не имеешь права вмешиваться, - сказала хозяйка. Она стояла, опустив руки вдоль тела. Сплетенный венок медленно плыл по водной глади. - Сновидцы не могут вмешиваться в сотворенную другими магию. Таков закон.
- Но я стою здесь и с каждым шагом захожу в воду все глубже. Мир не перевернулся. Весы равновесия не покачнулись. Выходит, твоя магия не так уж чтобы сильна? А, может, она просто фальшивка?
- Ложь! - Взвизгнула хозяйка. Она подняла руку, и между ее пальцами забегали серебристо-голубые искры. - Я могу уничтожить тебя! Отправить в небытие! Сжечь!
На ее ладони появились нежно-голубые язычки пламени, и Эрфиан, вскочив, отошел на безопасное расстояние. Кто это существо, если оно способно зажигать на руке холодный синий огонь?..
Но Сновидица не испугалась. Она не отстранилась, не пошла назад. Она даже бровью не повела.
- Не сможешь, - сказала она прежним спокойным тоном. - У тебя нет власти надо мной, Нави.
Обнаженная женщина, называвшая себя хозяйкой лесного озера, резко выпрямилась. Ее глаза распахнулись, а голова дернулась так, словно ее ударили по лицу.
- Ты не Сновидица по крови, - заговорила она после долгой паузы. - Тебя подбросили к дверям храма богини Охотницы, когда тебе не было и двух дней от роду. Твои родители надеялись, что ты будешь принесена в жертву богине. Это была бы самая милосердная смерть для тебя. Иначе ты умерла бы от голода или от клыков диких зверей.
В лице жрицы госпожи снов не дрогнул ни один мускул.
- Это правда, - произнесла она прежним спокойным тоном.
- В семье, где ты росла, тебя ненавидели, лишали сна и еды, били чуть ли не каждый день. Каждую ночь ты молилась о том, чтобы богиня Охотница сжалилась и позволила тебе умереть.
- Это правда, - повторила Сновидица.
- Тебя выдали замуж за мужчину, которого ты не любила. Он не хотел, чтобы ты становилась жрицей Охотницы, и ты, взяв ритуальный кинжал из ее храма, убила его собственной рукой.
- И это тоже правда. - На губах Сновидицы появилась слабая улыбка, при виде которой у любого кровь застыла бы в жилах. - Но теперь я здесь. А все началось с молитв моих родителей о милосердии. Милосердие - страшная вещь. Оно погубило тысячи душ. Но многие из тех, кому принадлежали эти души, до сих пор живы. Они бродят по этой земле и даже не подозревают о том, что внутри у них пропасть. - Она склонила голову на бок. - Ты та самая погибшая душа, и ты ищешь тело, в котором сможешь поселиться. Пришло время признать правду.
Хозяйка дернула головой, и влажные волосы упали ей на лицо.
- Ложь, ложь! - Выкрикнула она. — Все это ложь!
- Докажи мне. Выйди из воды и взгляни на свое отражение. Что покажет тебе гладь столь любимого тобой лесного озера?
Обнаженная женщина с длинными черными волосами еще несколько секунд смотрела на Сновидицу, а потом всплеснула руками - и пропала, оставив после себя вихрь темных брызг. Жрица госпожи снов вышла из воды, тщательно отжала подол платья и посмотрела на Эрфиана. Он, в свою очередь, неотрывно смотрел на нее и пытался что-то сказать, но слова никак не шли на ум. Сновидица сделала ему знак подняться.
- Пора, мальчик. Не стоит задерживаться здесь слишком долго. У нас с тобой есть много важных дел. И лучше приступить к ним прямо сейчас.
Глава двенадцатая
Сновидица шла, не оборачиваясь, и Эрфиану не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ней в лесную чащу.
- Не смотри назад, - бросила она.
Но предупреждение запоздало: Эрфиан обернулся. Он не увидел выбирающихся из озера чудовищ, не услышал ни странного шепота, ни криков. Поверхность воды по-прежнему светилась зеленовато-голубым сиянием, которое всегда сопровождало «сырую» магию. Хозяйки нигде не было. Остались только тени. Королевская свита, вспомнил Эрфиан, и его передернуло. Он попытался отвернуться, но ничего не вышло. Чужая воля намертво приковала его взгляд к едва заметно шевелящемуся темному облаку. Оно колебалось, а потом внезапно осело, как ползущий по влажной от росы предрассветной траве туман.
Они кланяются жрице Охотницы, подумал Эрфиан. И, зачарованный этой догадкой, уже хотел сделать шаг к теням, но рука Сновидицы цепко схватила его за запястье.
