В тот миг Холмен походила на маленького напуганного мышонка, что притих в лапах кота. Ее судьба непредсказуема – просто поиграется или съест?
- И чем же она так опасна? - собственный голос показался Еве слишком тихим и неразборчивым. Дыхание перехватило – каждый вздох давался с трудом, словно она вот-вот задохнется. Сердце задрожало, внизу живота все перевернулось. Девушка знала ответ заранее, но все равно хотела услышать его от ворона.
- Ну как тебе сказать. Может быть, этим? - Вальравн резко перевернул Еву на спину и навис над ней. Ворон, не думая ни секунды, накрыл губы Холмен в поцелуе. Его нельзя было назвать робким, напротив, когда Равн не встретил сопротивления и громких криков, он стал целовать более требовательно, жадно. Столь неожиданное интимное мгновение. Ворон не желал его упускать. Возможно, другого такого не представится. Как правило то, чего не планируешь, получается гораздо лучше запланированного.
Ева ответила Вальравну не сразу. Она замерла, как каменная статуя – не сопротивлялась, но и не торопилась проявлять взаимность. Однако долго сомнения длиться не могли. Ева тоже хотела Равна. Близость с вороном пьянила сильнее того вина, которым ее угощал Зверь во сне. Девушка махнула рукой на предрассудки, на все те ссоры и размолвки, что между ними были. Жить здесь и сейчас, пока у них есть такой шанс. Если они желали друг друга, к чему противиться столь непреодолимого желания? Детские игры закончились. Теперь они были взрослыми и могли забрать себе все те украденные годы, что им довелось провести вдали друг от друга.
Руки Евы вновь оказались на шее Равна. Девушка без стеснения притянула его ближе к себе. Она чуть выгнула спину, желая ощутить ворона. С каждой минутой их поцелуи становились глубже. Влюбленные не могли оторваться друг от друга. Легкие молодых людей горели огнем от нехватки кислорода после столь долгих и глубоких поцелуев, но никто из их не спешил отстраняться. Им было все равно на то, что творилось за окном, на все проблемы, на Тьму, Зверя и вообще на весь мир. Ничто не имело значения, когда сгораешь в огне страсти.
Жаркие поцелуи ворона плавно переместились с губ на скулы Холмен, а с них – на шею. Он без стыда оставлял багровеющие засосы, как метки, что подтверждали – эта девушка его, никому не трогать. Ева вздрогнула, томно вздохнув. Еще один вздох, стон, полный желания и страсти, и Равн окончательно потеряет самообладание. Голову от любви к Еве он потерял еще в далеком прошлом, сейчас же ее ответная реакция сбрасывала последние запреты, что до сих пор сковывали парня незримыми цепями. Для Вальравна Ева была бесподобна – самая любимая и невообразимо прекрасная девушка. Только в смелых фантазиях молодой ворон мог оказаться в одной постели с Холмен и получить от нее в награду полную взаимность в чувствах.
Ева не заметила, как руки Вальравна уже нагло и бесцеремонно забрались под ее футболку. Парень слишком долго ждал. Он не готов был отступать в полушаге от заветной черты к обладанию Холмен.
- Я так по тебе скучал. Никому больше не отдам. Мне всегда будет тебя мало. Моя и только. Я люблю тебя, Ева. Слышишь? Люблю и всегда любил, - неустанно шептал Равн. Он хотел сделать Еву своей, не оставляя шанса на отступление. Главное, она была не против, позволяя парню это сделать.
Ворон уже хотел сорвать с Евы футболку, что раздражала одним существованием на желанном теле, как в этот миг откуда-то из темноты послышалось абсолютно недовольное кошачье мяуканье. Тьма в углу зашевелилась. Конечно же, это была Герда. Кошка недовольно ворчала на своем кошачьем языке. Она была крайне недовольна, что молодые люди разбудили ее своей возней и полуночными разговорами. Где это видано, чтобы она верой и правдой охраняла их, а эти наглецы смели тревожить ее покой подобными непотребствами.
Герда беззастенчиво запрыгнула на кровать, желая прекратить творившееся безобразие. Кошка зашипела и уселась рядом с парой, внимательно глядя на них. Казалось, еще чуть-чуть, и она покусает молодых людей.
Ева вздрогнула, попыталась отпихнуть от себя ворона. Поцелуи прервались. Девушка посмотрела через плечо парня на Герду. Вальравн по-звериному зарычал от злости. Сердца влюбленных не желали униматься, стремясь вновь воссоединиться, но под пристальным взглядом кошки продолжать было невозможно.
- Я ее сейчас выкину, - прерывисто из-за сбившегося от поцелуев дыхания проговорил Равн.
- Только попробуй. Это моя любимая кошка. Я тогда тебя следом в окно выкину, - ответила ему Ева.
Вальравн уткнулся лицом в подушку сбоку от девушки. Ворону хотелось заорать во все горло от разочарования. Ему не оставалось ничего делать, как сдаться, понимая, что побыть наедине им все равно уже не удастся.
Ворон отпустил Еву и плюхнулся на кровать рядом с ней. Он смотрел на Герду, кошка – на него. В тот момент парень всей вороньей душой ненавидел ее. Пожалуй, больше в своей жизни Равн не мог терпеть только Арне. Животное в ответ фыркнуло, вильнула хвостом и ревностно улеглась на ноги Евы, всем видом показывая – это ее человек. В любом случае в этом соревновании победительницей вышла она.
- А ты обломщица, Герда, - поморщила носик Холмен, на что кошка только бросила на хозяйку возмущенный взгляд – они разбудили ее кошачье величество и еще смеют обзываться.
- Как твоя рука? - неожиданно поинтересовался Вальравн, судя по всему, желая отвлечься от собственной злости.
Ева облизнула зацелованные губы и подняла перебинтованную руку, чтобы лучше рассмотреть ее в темноте. Девушка и забыла про раны. Холмен даже не могла вспомнить, были ли бинты на ней во сне, или в той иллюзии, где она оказалась, рука была здоровой. Увиденный сон постепенно стирался из памяти Евы. Она помнила его сюжет, но детали исчезали сами собой. Девушка силилась вспомнить каждый момент пережитого, но добрую половину уже окутал туман. Если Холмен снова уснет, то к утру непременно обо всем позабудет, как и обещал Зверь.
- Да вроде все в порядке.
- Не хочешь все-таки рассказать, что тебя так напугало? - Равн повернул голову к Еве.
- Давай утром поговорим. Не хочется сейчас об этом, - Ева поморщила носик. - Ты не знаешь, сколько сейчас времени?
- Примерно три часа ночи.
- Как ты это понял? У тебя есть часы?
- Они мне не нужны. Я давно умею определять время без них.
- Опять эти ваши магические штучки, - закатила глаза Холмен и поправила слегка растрепанные после их страсти волосы.
- Подрастешь и тоже научишься этим нашим «штучкам». Ладно, - заключил ворон и притянул Еву к себе. - Засыпай, лисичка. Утро вечера мудренее. Все разговоры на потом.
Девушка вздохнула. Ворон был прав. Она покорно улеглась на бок и положила голову на грудь парня. Ева прижалась к Вальравну и закрыла глаза. Сейчас ее ничто не заботило, не тревожило. Они с Равном вместе, все хорошо.
Ева проснулась, когда на Морке начался очередной пасмурный день. Ничего примечательного, всего лишь обыденность острова, чья природа играла в извечную лотерею – солнце или мрак. Тучи заволокли небо плотным покрывалом. Меланхолия и уныние гуляли среди тьмы в компании ветра и холода, что заполняли собой каждый угол острова. Ледяной дождь барабанил по стеклам. Посреди лета на улице настала глубокая осень – холодная и мрачная. Радости от такой погоды мало.
Ева зевнула, потянулась и подошла к окну. В последнее время она начала чувствовать состояние Морка. Интуиция подсказывала девушке какое у острова настроение, хорошо ли ему или плохо. Без слов он общался с хранительницей света – с той, с кем ему довелось делить частичку сердца.
- Вот и доброе утро, Ева. Привет, Морк. Опять ты грустишь. По кому плачешь на этот раз? Может, по лучшей жизни? - предрассудок или всего лишь совпадение, но когда на острове портилась погода, это дурной знак – случится что-то нехорошее.
- Знаю, ты тоже хочешь быть свободным, как и я. Мы пленники в незримой темнице. Все когда-нибудь наладится, а если нет, то слезами ты никому не поможешь, - говорила Ева и не верила собственным словам. Морк, судя по усилившемуся дождю, тоже.
После ночи у Евы появилось странное, неприятное чувство. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же ее так напугало во сне, но у нее не получилось.
- Так странно. Мне что-то снилось. Но что? Сон вертится в голове, а вспомнить не могу. Что же мне снилось? Не понимаю, - Холмен знала, что ночью ей привиделось нечто важное. Отголоски тревоги еще блуждали в сердце, но воспоминания спрятались где-то в недрах сознания, не позволяя девушке вновь погрузиться в кошмар.
Однако ночные видения оказались не столь и существенным явлением. Было кое-что еще – то, что четко засело в памяти Евы. Лицо девушки запылало огнем, стоило ей вспомнить момент их с Вальравном близости. Поцелуи все еще горели на коже, ласки сильных рук ощущались на теле, а россыпь алых засосов на шее превратилась в синяки, напоминая Холмен о реальности случившегося. В ушах звучали пламенные признания ворона. Она помнила этот полный страсти и желания взгляд. Ева была бы не против повторить эту ночь. Он, она и любовь в полумраке комнаты.
Девушка невольно заулыбалась. Ева сонно оглянулась. Вальравна нигде не было, Герды – тоже. Отчасти она была даже рада, что ворон не рядом. Не придется выслушивать его шуточки и наблюдать ехидные взгляды, когда он бы заметил ее мечтательный взгляд и глуповатую улыбку на лице. С другой стороны, в этот промозглый, дождливый день Ева не отказалась бы проснуться в крепких и таких уютных объятиях парня, поваляться час-другой в теплой постели, понежиться под одеялом, поболтать с Равном о том, о сем. Люди всегда желают то, что им недоступно. В тайне Холмен бы хотелось испытать на себе маленькие радости всех влюбленных парочек. Только вот Ева так и не определилась, можно ли их с Вальравном назвать полноценной парой. Сердце и голова не могли договориться: оттолкнуть нельзя – слишком уж сильное влечение к ворону, но и расставить точки с Арне не получалось.
Ева спустилась вниз. Вальравн был на кухне. Парень сидел спиной ко входу. Перед ним неизменно дымилась кружка травяного чая. Девушка притаилась в дверях, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
Обычно Холмен воротила нос от романтики и подобных игр. Она считала это несусветными глупостями, но с появлением в ее жизни Вальравна девушке и самой понравилось играться с ним. Ворон принимал эти игры, что лишь доказывали, насколько пару тянуло друг к другу.
Равн посмотрел перед собой, но не обернулся. Он довольно ухмыльнулся собственным мыслям, конечно же, сразу уловив присутствие Холмен.
- Ну и чего ты там ныкаешься, как мышь? Любуешься? Проходи уже, любоваться, сидя за одним столом, куда приятнее, - бросил он через плечо. Ева закатила глаза, представив в тот момент самодовольную улыбку ворона.
- Привет, - Холмен прошла к столу.
- Привет, мелкая, - ответил Равн.
- Это с какого перепугу я мелкая? - поморщила носик девушка и уселась на стул напротив парня. Она подогнула под себя одну ногу, удобнее устраиваясь.
- А какая же ты еще? Для меня мелкая.
- Не называй меня так. Разве ты старше меня?
- Все тебе расскажи, мелочь.
- Прекрати, - недовольно фыркнула она.
- Не фырчи, лисичка. Есть будешь?
- Буду. А кофе есть?
- Где-то был, - Равн встал и направился к шкафу. - Почему я ориентируюсь здесь лучше, чем ты?
- Ну я персона занятая, деловая. Мне некогда думать о таких мелочах, как уборка или поиски кофе по шкафам. К тому же на это у меня есть ты, - довольно заявила Ева, подперев подбородок рукой.
- Ну да, ну да, - протянул ворон, доставая с верхней полки полупустую банку кофе. - Хорошо ты устроилась, Евочка. Всегда была наглой девчонкой. Кстати, ты хотела рассказать о сне.
Напоминание Вальравна заставило Еву задуматься. Она покосилась в сторону, понимая, что рассказывать-то ей нечего. В голове гуляла пустота, будто бы кто-то большим ластиком стер сон.
- Не поверишь, но я не помню, - призналась Холмен.
- Совсем? - с удивленным видом обернулся Равн.
- Совсем... хотя, - Ева опомнилась. Девушка нахмурилась. Она изо всех сил напрягла память, чтобы не упустить тонкую ниточку – последнюю надежду хоть что-то вытянуть из сознания. Неожиданно в голове Холмен появилась картина: длинный черный коридор, она бежит к двери, ей страшно, со стен капает непонятная черная жидкость. Ева открывает дверь, а за ней встречается со старым знакомым – Хенриком. Она просила его о помощи, он что-то ответил, но Холмен не смогла вспомнить что именно. На этом воспоминание оборвалось.
- Я вспомнила. Я бежала по какому-то стремному коридору. Он был таким длинным и мрачным, что казалось, будто ему нет конца. Мне было очень страшно. По стенам еще лилась какая-то непонятная черная жидкость или не жидкость, не знаю. Я подбежала к какой-то двери, открыла ее и столкнулась с одним человеком. Я его знаю. Это Хенрик. Он встречал меня в первый день на причале, когда я только приехала на Морк. Он же и сообщил мне по телефону о смерти дедушки. Почему я вдруг его вспомнила? Во сне было что-то еще, до коридора, но я не помню.
- Интересно, - как-то странно, задумчиво произнес Равн, неторопливо помешивая кофе.
- Может, просто сон?
- Может, и просто, но здесь обычных снов почти не бывает, - он поставил перед Евой кружку с кофе. - Твой кофе, красавица. Не знаю какой ты любишь, все равно ни молока, ни сливок нет. Еда на плите, а мне пора.
- Я, конечно, на кофе в постель не рассчитывала, но джентльмен ты от бога, Равн, - хмыкнула Ева, а после удивленно взглянула на парня. - Куда это ты собрался? Там дождь.
- И что? Дождь не помеха, чай, не растаю. Хочу сходить в лес.
- Зачем? Охота тебе в такую погоду где-то шляться.
- Так, пройдусь по природе, поговорю с лесными духами. Может, принесу чего-нибудь съестного, если леший в хорошем настроении. Он вроде у вас нормальный малый. Хочешь ягод? Клюквы, брусники, лесной черники или ежевики?
- Хочу, - раньше Ева бы не восприняла подобную информацию всерьез – лешие, духи, но сейчас они удивили ее не больше, чем дождь за окном. - Но еще я хочу, чтобы ты был рядом. Может, я с тобой?
- Куда тебе с такой рукой по лесам шататься? - он кивнул на перебинтованную конечность Евы. - Сиди дома на одном месте, я ненадолго.
Ева в недовольстве насупилась. Девушка грела холодные руки о горячую кружку и хаотично придумывала хоть какой-нибудь повод, чтобы удержать ворона дома, но отчего-то такового не находилось. Холмен не хотелось отпускать Вальравна.
Она вздрогнула, когда легкий холодок коснулся кожи. Девушка удивленно посмотрела вниз. Ева даже не заметила, как Равн оказался позади и надел на ее шею кулон в виде ворона. Ничего примечательного – обычное украшение из непонятно какого металла. Только алый камешек ярко переливался в глазе птицы.
- Что это? - Ева повертела в руке неожиданный подарок, внимательно рассматривая его.
- Да так, одна потрясающая магическая вещица. Я лично изготовил его для тебя из волшебного металла, добытого горными духами в самых недрах старинной горы. Я три дня и три ночи сидел под луной, читал заговоры и молитвы, чтобы наделить кулон силой, - таинственным тоном говорил Равн, склонившись к ушку девушки. Ева покачала головой, слушая его. В который раз она убеждалась, что даже на Морке парни порой еще те дети.
- И чем же она так опасна? - собственный голос показался Еве слишком тихим и неразборчивым. Дыхание перехватило – каждый вздох давался с трудом, словно она вот-вот задохнется. Сердце задрожало, внизу живота все перевернулось. Девушка знала ответ заранее, но все равно хотела услышать его от ворона.
- Ну как тебе сказать. Может быть, этим? - Вальравн резко перевернул Еву на спину и навис над ней. Ворон, не думая ни секунды, накрыл губы Холмен в поцелуе. Его нельзя было назвать робким, напротив, когда Равн не встретил сопротивления и громких криков, он стал целовать более требовательно, жадно. Столь неожиданное интимное мгновение. Ворон не желал его упускать. Возможно, другого такого не представится. Как правило то, чего не планируешь, получается гораздо лучше запланированного.
Ева ответила Вальравну не сразу. Она замерла, как каменная статуя – не сопротивлялась, но и не торопилась проявлять взаимность. Однако долго сомнения длиться не могли. Ева тоже хотела Равна. Близость с вороном пьянила сильнее того вина, которым ее угощал Зверь во сне. Девушка махнула рукой на предрассудки, на все те ссоры и размолвки, что между ними были. Жить здесь и сейчас, пока у них есть такой шанс. Если они желали друг друга, к чему противиться столь непреодолимого желания? Детские игры закончились. Теперь они были взрослыми и могли забрать себе все те украденные годы, что им довелось провести вдали друг от друга.
Руки Евы вновь оказались на шее Равна. Девушка без стеснения притянула его ближе к себе. Она чуть выгнула спину, желая ощутить ворона. С каждой минутой их поцелуи становились глубже. Влюбленные не могли оторваться друг от друга. Легкие молодых людей горели огнем от нехватки кислорода после столь долгих и глубоких поцелуев, но никто из их не спешил отстраняться. Им было все равно на то, что творилось за окном, на все проблемы, на Тьму, Зверя и вообще на весь мир. Ничто не имело значения, когда сгораешь в огне страсти.
Жаркие поцелуи ворона плавно переместились с губ на скулы Холмен, а с них – на шею. Он без стыда оставлял багровеющие засосы, как метки, что подтверждали – эта девушка его, никому не трогать. Ева вздрогнула, томно вздохнув. Еще один вздох, стон, полный желания и страсти, и Равн окончательно потеряет самообладание. Голову от любви к Еве он потерял еще в далеком прошлом, сейчас же ее ответная реакция сбрасывала последние запреты, что до сих пор сковывали парня незримыми цепями. Для Вальравна Ева была бесподобна – самая любимая и невообразимо прекрасная девушка. Только в смелых фантазиях молодой ворон мог оказаться в одной постели с Холмен и получить от нее в награду полную взаимность в чувствах.
Ева не заметила, как руки Вальравна уже нагло и бесцеремонно забрались под ее футболку. Парень слишком долго ждал. Он не готов был отступать в полушаге от заветной черты к обладанию Холмен.
- Я так по тебе скучал. Никому больше не отдам. Мне всегда будет тебя мало. Моя и только. Я люблю тебя, Ева. Слышишь? Люблю и всегда любил, - неустанно шептал Равн. Он хотел сделать Еву своей, не оставляя шанса на отступление. Главное, она была не против, позволяя парню это сделать.
Ворон уже хотел сорвать с Евы футболку, что раздражала одним существованием на желанном теле, как в этот миг откуда-то из темноты послышалось абсолютно недовольное кошачье мяуканье. Тьма в углу зашевелилась. Конечно же, это была Герда. Кошка недовольно ворчала на своем кошачьем языке. Она была крайне недовольна, что молодые люди разбудили ее своей возней и полуночными разговорами. Где это видано, чтобы она верой и правдой охраняла их, а эти наглецы смели тревожить ее покой подобными непотребствами.
Герда беззастенчиво запрыгнула на кровать, желая прекратить творившееся безобразие. Кошка зашипела и уселась рядом с парой, внимательно глядя на них. Казалось, еще чуть-чуть, и она покусает молодых людей.
Ева вздрогнула, попыталась отпихнуть от себя ворона. Поцелуи прервались. Девушка посмотрела через плечо парня на Герду. Вальравн по-звериному зарычал от злости. Сердца влюбленных не желали униматься, стремясь вновь воссоединиться, но под пристальным взглядом кошки продолжать было невозможно.
- Я ее сейчас выкину, - прерывисто из-за сбившегося от поцелуев дыхания проговорил Равн.
- Только попробуй. Это моя любимая кошка. Я тогда тебя следом в окно выкину, - ответила ему Ева.
Вальравн уткнулся лицом в подушку сбоку от девушки. Ворону хотелось заорать во все горло от разочарования. Ему не оставалось ничего делать, как сдаться, понимая, что побыть наедине им все равно уже не удастся.
Ворон отпустил Еву и плюхнулся на кровать рядом с ней. Он смотрел на Герду, кошка – на него. В тот момент парень всей вороньей душой ненавидел ее. Пожалуй, больше в своей жизни Равн не мог терпеть только Арне. Животное в ответ фыркнуло, вильнула хвостом и ревностно улеглась на ноги Евы, всем видом показывая – это ее человек. В любом случае в этом соревновании победительницей вышла она.
- А ты обломщица, Герда, - поморщила носик Холмен, на что кошка только бросила на хозяйку возмущенный взгляд – они разбудили ее кошачье величество и еще смеют обзываться.
- Как твоя рука? - неожиданно поинтересовался Вальравн, судя по всему, желая отвлечься от собственной злости.
Ева облизнула зацелованные губы и подняла перебинтованную руку, чтобы лучше рассмотреть ее в темноте. Девушка и забыла про раны. Холмен даже не могла вспомнить, были ли бинты на ней во сне, или в той иллюзии, где она оказалась, рука была здоровой. Увиденный сон постепенно стирался из памяти Евы. Она помнила его сюжет, но детали исчезали сами собой. Девушка силилась вспомнить каждый момент пережитого, но добрую половину уже окутал туман. Если Холмен снова уснет, то к утру непременно обо всем позабудет, как и обещал Зверь.
- Да вроде все в порядке.
- Не хочешь все-таки рассказать, что тебя так напугало? - Равн повернул голову к Еве.
- Давай утром поговорим. Не хочется сейчас об этом, - Ева поморщила носик. - Ты не знаешь, сколько сейчас времени?
- Примерно три часа ночи.
- Как ты это понял? У тебя есть часы?
- Они мне не нужны. Я давно умею определять время без них.
- Опять эти ваши магические штучки, - закатила глаза Холмен и поправила слегка растрепанные после их страсти волосы.
- Подрастешь и тоже научишься этим нашим «штучкам». Ладно, - заключил ворон и притянул Еву к себе. - Засыпай, лисичка. Утро вечера мудренее. Все разговоры на потом.
Девушка вздохнула. Ворон был прав. Она покорно улеглась на бок и положила голову на грудь парня. Ева прижалась к Вальравну и закрыла глаза. Сейчас ее ничто не заботило, не тревожило. Они с Равном вместе, все хорошо.
Ева проснулась, когда на Морке начался очередной пасмурный день. Ничего примечательного, всего лишь обыденность острова, чья природа играла в извечную лотерею – солнце или мрак. Тучи заволокли небо плотным покрывалом. Меланхолия и уныние гуляли среди тьмы в компании ветра и холода, что заполняли собой каждый угол острова. Ледяной дождь барабанил по стеклам. Посреди лета на улице настала глубокая осень – холодная и мрачная. Радости от такой погоды мало.
Ева зевнула, потянулась и подошла к окну. В последнее время она начала чувствовать состояние Морка. Интуиция подсказывала девушке какое у острова настроение, хорошо ли ему или плохо. Без слов он общался с хранительницей света – с той, с кем ему довелось делить частичку сердца.
- Вот и доброе утро, Ева. Привет, Морк. Опять ты грустишь. По кому плачешь на этот раз? Может, по лучшей жизни? - предрассудок или всего лишь совпадение, но когда на острове портилась погода, это дурной знак – случится что-то нехорошее.
- Знаю, ты тоже хочешь быть свободным, как и я. Мы пленники в незримой темнице. Все когда-нибудь наладится, а если нет, то слезами ты никому не поможешь, - говорила Ева и не верила собственным словам. Морк, судя по усилившемуся дождю, тоже.
После ночи у Евы появилось странное, неприятное чувство. Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить, что же ее так напугало во сне, но у нее не получилось.
- Так странно. Мне что-то снилось. Но что? Сон вертится в голове, а вспомнить не могу. Что же мне снилось? Не понимаю, - Холмен знала, что ночью ей привиделось нечто важное. Отголоски тревоги еще блуждали в сердце, но воспоминания спрятались где-то в недрах сознания, не позволяя девушке вновь погрузиться в кошмар.
Однако ночные видения оказались не столь и существенным явлением. Было кое-что еще – то, что четко засело в памяти Евы. Лицо девушки запылало огнем, стоило ей вспомнить момент их с Вальравном близости. Поцелуи все еще горели на коже, ласки сильных рук ощущались на теле, а россыпь алых засосов на шее превратилась в синяки, напоминая Холмен о реальности случившегося. В ушах звучали пламенные признания ворона. Она помнила этот полный страсти и желания взгляд. Ева была бы не против повторить эту ночь. Он, она и любовь в полумраке комнаты.
Девушка невольно заулыбалась. Ева сонно оглянулась. Вальравна нигде не было, Герды – тоже. Отчасти она была даже рада, что ворон не рядом. Не придется выслушивать его шуточки и наблюдать ехидные взгляды, когда он бы заметил ее мечтательный взгляд и глуповатую улыбку на лице. С другой стороны, в этот промозглый, дождливый день Ева не отказалась бы проснуться в крепких и таких уютных объятиях парня, поваляться час-другой в теплой постели, понежиться под одеялом, поболтать с Равном о том, о сем. Люди всегда желают то, что им недоступно. В тайне Холмен бы хотелось испытать на себе маленькие радости всех влюбленных парочек. Только вот Ева так и не определилась, можно ли их с Вальравном назвать полноценной парой. Сердце и голова не могли договориться: оттолкнуть нельзя – слишком уж сильное влечение к ворону, но и расставить точки с Арне не получалось.
Ева спустилась вниз. Вальравн был на кухне. Парень сидел спиной ко входу. Перед ним неизменно дымилась кружка травяного чая. Девушка притаилась в дверях, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
Обычно Холмен воротила нос от романтики и подобных игр. Она считала это несусветными глупостями, но с появлением в ее жизни Вальравна девушке и самой понравилось играться с ним. Ворон принимал эти игры, что лишь доказывали, насколько пару тянуло друг к другу.
Равн посмотрел перед собой, но не обернулся. Он довольно ухмыльнулся собственным мыслям, конечно же, сразу уловив присутствие Холмен.
- Ну и чего ты там ныкаешься, как мышь? Любуешься? Проходи уже, любоваться, сидя за одним столом, куда приятнее, - бросил он через плечо. Ева закатила глаза, представив в тот момент самодовольную улыбку ворона.
- Привет, - Холмен прошла к столу.
- Привет, мелкая, - ответил Равн.
- Это с какого перепугу я мелкая? - поморщила носик девушка и уселась на стул напротив парня. Она подогнула под себя одну ногу, удобнее устраиваясь.
- А какая же ты еще? Для меня мелкая.
- Не называй меня так. Разве ты старше меня?
- Все тебе расскажи, мелочь.
- Прекрати, - недовольно фыркнула она.
- Не фырчи, лисичка. Есть будешь?
- Буду. А кофе есть?
- Где-то был, - Равн встал и направился к шкафу. - Почему я ориентируюсь здесь лучше, чем ты?
- Ну я персона занятая, деловая. Мне некогда думать о таких мелочах, как уборка или поиски кофе по шкафам. К тому же на это у меня есть ты, - довольно заявила Ева, подперев подбородок рукой.
- Ну да, ну да, - протянул ворон, доставая с верхней полки полупустую банку кофе. - Хорошо ты устроилась, Евочка. Всегда была наглой девчонкой. Кстати, ты хотела рассказать о сне.
Напоминание Вальравна заставило Еву задуматься. Она покосилась в сторону, понимая, что рассказывать-то ей нечего. В голове гуляла пустота, будто бы кто-то большим ластиком стер сон.
- Не поверишь, но я не помню, - призналась Холмен.
- Совсем? - с удивленным видом обернулся Равн.
- Совсем... хотя, - Ева опомнилась. Девушка нахмурилась. Она изо всех сил напрягла память, чтобы не упустить тонкую ниточку – последнюю надежду хоть что-то вытянуть из сознания. Неожиданно в голове Холмен появилась картина: длинный черный коридор, она бежит к двери, ей страшно, со стен капает непонятная черная жидкость. Ева открывает дверь, а за ней встречается со старым знакомым – Хенриком. Она просила его о помощи, он что-то ответил, но Холмен не смогла вспомнить что именно. На этом воспоминание оборвалось.
- Я вспомнила. Я бежала по какому-то стремному коридору. Он был таким длинным и мрачным, что казалось, будто ему нет конца. Мне было очень страшно. По стенам еще лилась какая-то непонятная черная жидкость или не жидкость, не знаю. Я подбежала к какой-то двери, открыла ее и столкнулась с одним человеком. Я его знаю. Это Хенрик. Он встречал меня в первый день на причале, когда я только приехала на Морк. Он же и сообщил мне по телефону о смерти дедушки. Почему я вдруг его вспомнила? Во сне было что-то еще, до коридора, но я не помню.
- Интересно, - как-то странно, задумчиво произнес Равн, неторопливо помешивая кофе.
- Может, просто сон?
- Может, и просто, но здесь обычных снов почти не бывает, - он поставил перед Евой кружку с кофе. - Твой кофе, красавица. Не знаю какой ты любишь, все равно ни молока, ни сливок нет. Еда на плите, а мне пора.
- Я, конечно, на кофе в постель не рассчитывала, но джентльмен ты от бога, Равн, - хмыкнула Ева, а после удивленно взглянула на парня. - Куда это ты собрался? Там дождь.
- И что? Дождь не помеха, чай, не растаю. Хочу сходить в лес.
- Зачем? Охота тебе в такую погоду где-то шляться.
- Так, пройдусь по природе, поговорю с лесными духами. Может, принесу чего-нибудь съестного, если леший в хорошем настроении. Он вроде у вас нормальный малый. Хочешь ягод? Клюквы, брусники, лесной черники или ежевики?
- Хочу, - раньше Ева бы не восприняла подобную информацию всерьез – лешие, духи, но сейчас они удивили ее не больше, чем дождь за окном. - Но еще я хочу, чтобы ты был рядом. Может, я с тобой?
- Куда тебе с такой рукой по лесам шататься? - он кивнул на перебинтованную конечность Евы. - Сиди дома на одном месте, я ненадолго.
Ева в недовольстве насупилась. Девушка грела холодные руки о горячую кружку и хаотично придумывала хоть какой-нибудь повод, чтобы удержать ворона дома, но отчего-то такового не находилось. Холмен не хотелось отпускать Вальравна.
Она вздрогнула, когда легкий холодок коснулся кожи. Девушка удивленно посмотрела вниз. Ева даже не заметила, как Равн оказался позади и надел на ее шею кулон в виде ворона. Ничего примечательного – обычное украшение из непонятно какого металла. Только алый камешек ярко переливался в глазе птицы.
- Что это? - Ева повертела в руке неожиданный подарок, внимательно рассматривая его.
- Да так, одна потрясающая магическая вещица. Я лично изготовил его для тебя из волшебного металла, добытого горными духами в самых недрах старинной горы. Я три дня и три ночи сидел под луной, читал заговоры и молитвы, чтобы наделить кулон силой, - таинственным тоном говорил Равн, склонившись к ушку девушки. Ева покачала головой, слушая его. В который раз она убеждалась, что даже на Морке парни порой еще те дети.
