Олаф поздоровался со знакомыми начальниками местной стражи как новагородского конца, так и всей ярмарки. Подошёл и бургомистр города, которому доложили о прибытии каравана новагородских гостей, но он общался больше с Могутой Мирдарычем, как со старшиной пришедшего каравана новагородских гостей. В общем, происходила обычная суета, которая сопровождает прибытие солидных участников будущих торгов, а новагородские гости были более чем солидные участники, о чём свидетельствовал приход бургомистра.
Вейрин, ушастая ведьма
Довольно большая гавань была забита различными судами, но если большинство этих плавсредств (в том числе и ладьи новагородцев и драккары норманнов) были очень похожи на большие лодки, то два корабля (именно корабля!) очень заинтересовали Вейрин. Чем-то напоминавшие старинные галеры (их Вейрин видела на картинке), они были гораздо больше и выглядели как-то очень монументально. Фрей, заметив интерес Вейрин, пояснила:
- Это дромоны, они редко сюда заплывают, греки не любят холодных морей, но на ярмарку вот приплыли. А вон ещё и галеры италийцев, эти из Венето пришли, тоже на ярмарку. Галеры поменьше дромонов но тоже немаленькие. Все на эту ярмарку собираются. Здесь можно купить дешевле, а у себя продать дороже. Можно, конечно, и в Новагород податься, но туда такие большие корабли редко приходят, тяжело им по рекам-то, а может, непривычно.
Вейрин слушала Фрей, с восхищением рассматривая дромоны, это были даже не корабли, это были произведения искусства! Такие вот стройные, богато украшенные красавцы!
Приняв участие в разгрузке товара Деян Данмярыча, но не в переноске на склад, Вейрин с интересом наблюдала за (как она уже привычно непонятно выразилась) таможенно-бюрократическими мероприятиями местной администрации. Таскать выгруженные на пристань товары в большой сарай Вейрин не стала. Это был лабаз, как и у большинства торговых гостей, служивший не только складом, но и лавкой с жильём, оттуда появились несколько человек, которые почтительно поприветствовали купца, похоже, это были его служащие, постоянно тут проживающие. К ним присоединились и Угрим с Малком, причём последний не отлынивал от работы, как делал всегда, а таскал тяжести с усердием. Это очень удивило Вейрин, но сказать она ничего не успела, так как Фрей пояснила такое поведение бывших скоморохов:
- Малк жаловался, что ты вроде как взяла его и Угрима на службу, но при этом ничего не платишь за это, а монет у тебя много, и не только серебряные, есть и золотые, вот он и…
- А чего платить-то? За что? – вмешалась Ингрид, не давая досказать подруге, и с возмущением продолжила: - За что ему платить? Что он такое делает? Угрим вот хоть кашу варил, а этот только ест и спит! Ну, ещё всякие байки рассказывает, так не нам же! Вот ничего не делает, а хочет, чтоб ему платили не только серебром, но и золотом! И углядел же, что у тебя, Вейрин, есть не только серебро.
- Вот он и решил податься на службу к Деяну, сам решил или его уговорили, не знаю. Сам пошёл и Угрима подговорил, тот-то за Малком как нитка за иголкой. Вон видишь, как стараются! – продолжила Фрей. Вейрин со словами «Ой как нехорошо получилось, я совсем о таком забыла» полезла в шкафчик, достала оттуда горсть серебряных монет и стала ждать. Малк, словно услышав, что о нём говорят, подошёл к рубке и, потупив взор, начал:
- Я это… не серчай, но мы… того, ну этого… у тебя же теперь, вон.. а мы как бы… ну совсем…
- Я понимаю, - кивнула Вейрин, сдерживая улыбку, никогда не лезший за словом в карман, Малк сейчас очень напоминал своего немногословного товарища. Угрим, по обыкновению, стоял за спиной Малка и только морщил лоб. Вейрин, разделив монеты на две равные части, протянула их парням и сказала: - Вот, возьмите, вы тоже на меня не серчайте, надеюсь, вам с Деяном больше повезет, чем со мной.
Глядя вслед бывшим скоморохам, удаляющимся в сторону лабаза Деян Данмярыча, Вейрин вздохнула, всё-таки эти парни были первыми, с кем она здесь встретилась. Нельзя сказать, что она очень привязалась к шебутному Малку и молчаливому Угриму, но всё же при расставании с ними что-то там, внутри, царапнуло. Фрей поняла состояние подруги и, положив ей руку на плечо, сказала:
- Вся наша жизнь – это встречи и расставания, но если встречи на какое-то время, то расставания обычно навсегда. Не печалься, они ушли…
- А вы пришли, и я этому очень рада, - Вейрин не дала досказать подруге, а та улыбнулась и, предлагая дальнейшие действия, предложила:
- Куда пойдём? Обычно гости, их охрана живут в лабазах у торжища. Норманны останавливаются в «Большом шлеме». Это такой трактир с жилыми комнатами. Не ставить же здесь палатки, если есть где нормально расположиться, конечно, кое-какую охрану у драккаров оставят, но это больше для порядка, хотя… и здесь есть любители до чужого добра. Но ты не бойся, ребята и за твоим Змеем присмотрят.
- Знаешь, Фрей, я, пожалуй, останусь на Змее, мне здесь привычнее. С вами в трактир схожу, посмотрю, что там и как, да и каша Угрима хоть и вкусная, но уже надоела, свой сухпай тоже уже доели.
Идею сходить в трактир поддержали Ингрид и Хельга, хотя обе девушки заявили, что если Вейрин собралась ночевать на Змее, они её не бросят. Вейрин закрыла вход в каюты, заблокировала управление, и вся компания сошла на берег. Змей стоял у пристани, прижавшись к ней не боком, как ладьи и драккары, а плоской кормой. Сойдя последней на пристань, Вейрин некоторое время стояла, задумчиво глядя на большой кузов истребителя и на изрядно обтрепавшуюся и покосившуюся деревянную халабуду, называемую «каютой». Повернувшись к ожидавшим её девушкам Вейрин, сказала:
- Есть идея, как сделать полноценную каюту, даже две, и отсек для груза. Вот завтра этим и займёмся, а сегодня отдыхать, тем более что темнеть начало – самое время для разгула! Ведите меня в это заведение местного общепита.
Что за разгул и где его решила устроить Вейрин, воительницы не поняли, а уж что такое общепит было вовсе непонятно, но сама идея им понравилась и девушки отправились в «Большой шлем». Воительницы так и остались в шикарно оформленных бронежилетах, даже Хельга, которая была в сарафане. Вейрин тоже не стала менять одежду.
Заведение, именуемое «Большой шлем», мало чем отличалось от уже виденных Вейрин, разве что было больше, да и мебель (столы и лавки) была массивной. Столы, сделанные из толстых досок, были такой длины, что уместиться за ними могли человек тридцать, лавки были им под стать. Почти все места были заняты, Вейрин, увидев это, немного растерялась, но Фрей, решительно направившись к одному из столов в глубине большого зала, увлекла девушку за собой. Чтобы туда добраться (этот стол был у противоположной от входа стены), надо было пройти мимо нескольких довольно шумных компаний. Когда проходили мимо одной такой компании, кто-то со словами «А вот и девочки пришли» попытался шлёпнуть Вейрин по тому месту, по которому подвыпившие мужчины обычно шлёпают девушек, чтоб показать им своё расположение, а именно - пониже спины. Слова были произнесены не на норманнском, но Вейрин поняла, это был один из языков, которые знала Фрей и которые она усвоила во вовремя сеанса ментоскопирования. Мужчина, попытавшийся шлёпнуть Вейрин, был настоящим гигантом, выше не маленького Олафа почти на голову и раза в полтора шире в плечах. Его размеры и сила были сразу оценены Вейрин, так как она успела перехватить руку этого великана, с трудом её удержав - шлепок, в который было вложено едва ли много силы, девушка едва предотвратила. Вейрин не стала даже пытаться применить какой-нибудь приём типа броска или пробовать выкрутить эту огромную руку, она её просто сжала. Так это выглядело со стороны, на самом деле - девушка если бы и хотела обхватить эту руку, то это вышло бы у неё с трудом, а может, и не вышло бы. Вейрин поступила по-другому, она сильно нажала на болевую точку и отскочила в сторону. Крик, вернее, рёв перекрыл все звуки в довольно шумном до этого зале трактира. В наступившей после этого тишине, если не считать громкого сопения баюкающего свою руку верзилы, раздался спокойный голос Вейрин:
- Если кто ещё сделает подобную попытку, больше жалеть не стану, оторву тому руки и засуну в задницу.
- А почему в задницу? – заинтересовалась Ингрид, она и Фрей, в отличие от Вейрин и Хельги, одетых в сарафаны, были в штанах. На всех девушках ещё были бронежилеты, которые можно было принять за довольно оригинальные верхние кафтаны с меховыми воротниками и такими же оторочками рукавов, но такой предмет одежды, как штаны, ясно указывал, что их владелица – воительница. А вот юбки были здесь только у подавальщиц и у девушек, сидевших за столами (некоторые сидели не на лавках, а на коленях у мужчин), юбки, как бы указывали на их статус. Вейрин, небрежно поправив мех на концах рукавов, ответила подруге:
- А что ещё с ними делать? Не носить же с собой, пусть их бывший владелец носит и думает о своём плохом поведении. Если бы не распускал свои руки, то было бы чем их держать, а так…
- Интересно получается – если бы не распускал, то носил бы оторванные руки руками, а так… - подняла брови Ингрид, Вейрин кивнула:
- Именно так, пусть сам свои оторванные руки и носит, как ему это сделать? Ведь рук-то у него уже не будет, вот и запихну их ему в такое место, чтоб не потерялись. Опять же, торчащие из задницы будут предупреждение другим, что так делать нельзя.
- Так ему же ходить неудобно будет! – прыснула Хельга, Вейрин пожала плечами:
- Это уже будут его проблемы.
Вот так разговаривая, сопровождаемые взглядами сидящих за столами, девушки шли за Фрей. Больше никто не пытался к ним приставать или заигрывать, и они спокойно подошли к столу, за которым сидели женщины, по их одежде Вейрин поняла, что это воительницы. Приветствие Фрей подтвердило эту догадку:
- Мир вам, сёстры воительницы, привет, Валборг!
- И тебе, Фрей, привет! Кто это с тобой? Похоже, что в дружине Олафа появилась ещё одна воительница, кто эта девочка? – ответила Валборг, глядя на Вейрин. Фрей пояснила:
- В дружине Олафа больше нет воительниц, я, Ингрид и Хельга в дружине Вейрин, вот познакомься с ней. Это Вейрин, это Валборг, воительница и ярл.
- Привет тебе, Вейрин, - ответила Валборг на поклон Вейрин, ответила на том же языке, на котором говорил тот верзила, которому было обещано отрывание рук. Чуть прищурив глаза, ярл воительница поинтересовалась: - Много ли дракаров в твоей дружине? Сколько воинов под твоей рукой, ярл Вейрин?
- Я не ярл, воинов в моей дружине нет. Фрей, Ингрид и Хельга – мои подруги и они не под моей рукой, мы просто вместе. А дракар у меня один, к тому же мой «Ласковый Змей» не дракар, совсем не дракар, - ответила Вейрин. Фрей дополнила:
- Мы не просто подруги, мы побратимы! Боевые сёстры!
- Ну что ж, бывает и так, - кивнула Валборг, после чего предложила: - Присоединяйтесь к нам, я так понимаю, что к воинам дружины Олафа вам идти не очень хочется. Присоединяйтесь, тем более что у меня есть к вам вопросы.
Вопросы у неё были в основном к Вейрин, Валборг уже много знала, видно, кто-то из дружины Олафа успел ей многое рассказать о Вейрин, о её вкладе в успешность похода гостевого каравана от Новагорода до Любена. Женщина о многом спрашивала, было видно, что ей многое известно, но некоторые вопросы Вейрин позабавили, особенно о том, как ей удалось приручить морского змея. Разговор вёлся на том языке, на котором разговаривала Валборг и остальные сидящие за столом женщины, они тоже принимали участие в разговоре, демонстрируя живейший интерес к тому, что рассказывала Вейрин. Когда же наступила в этом разговоре передышка, Вейрин поинтересовалась у Фрей:
- А почему норманны говорят пусть на похожих, но всё же разных языках? Если судить по названию - это же один народ, значит и язык должен быть один, не так ли?
Вопрос Вейрин вызвал улыбки у всех присутствующих, Валборг удивлённо спросила:
- Откуда ты взялась, если такого не знаешь? Ведь ты же свободно говоришь на всех трёх языках северных народов!
- Норманны – это общее название всех северных народов. Есть три больших народа и у каждого свой язык, это свеи, даны и норги. Есть ещё несколько малых народов, со своими языками, но на них они говорят только со своими, а для общения с другими используют один из вышеупомянутых языков. В дружине Олафа говорят на свейском, там большинство свеи, хотя есть и другие, вот я, например, как и Валборг, из данов, - пояснила Фрей. Вейрин ещё хотела спросить (не всё же ей на вопросы отвечать), как её внимание отвлекли три человека, которые вышли на незанятое столами пространство зала. Вейрин когда увидела это небольшое возвышение у стены, рядом со столом, за который усадили её и подруг, удивилась и хотела поинтересоваться – зачем оно. Тем более тут, где и так довольно тесно от посетителей, так почему бы не поставить ещё один стол, ведь там уже стоит несколько лавок.
Появление этой троицы пожилых людей было встречено приветственными криками. В руках они держали какие-то небольшие, тонкие ящички сложной формы, украшенные резьбой. Это, наверное, какие-то струнные музыкальные инструменты - сразу подумала Вейрин и не ошиблась. Один из этих людей заиграл, пощипывая струны, а потом и запел. Если играл он довольно хорошо, то вот пел… это пение больше напоминало гнусавый речитатив с взвизгиванием и попытками перехода на бас. Вейрин. слушая это пение, морщилась, а когда запел старший – скривилась. Завершение выступления каждого из этих исполнителей сопровождалось не только восторженными криками зрителей, но и монетами, бросаемыми в деревянные миски, стоявшие перед каждым из певцов. Поведение Вейрин не осталось незамеченным, уж очень оно бросалось в глаза, тем более что в отличие от остальных она монет не бросала. Может, на Вейрин и не обратили бы внимания, но точно так же вели себя и её подруги. Старший из певцов, нахмурив брови, поинтересовался у Вейрин:
- Чем тебе не нравится наше пение? Неужели ты можешь спеть лучше или сыграть? Если да, спой и покажи, как ты можешь сыграть на лире, а мы послушаем. Или же ты боишься? Или ты столь невежественна в этом высоком искусстве, что просто не понимаешь всей красоты подобного исполнения? Если это так, то затыкай уши и не смущай истинных ценителей своим кислым видом!
На Вейрин уставилось множество глаз, но не это разозлило девушку, а тон этого певца и кривые ухмылки смотрящих на неё. Вейрин встала, подошла к мужчине и забрала у него инструмент, чем-то напоминающий гитару без грифа. На этом инструменте играли, положив его на колени и дёргая за струны обеими руками. Взяв эту недогитару, которую обозвали лирой, Вейрин подёргала за струны, пытаясь понять, как этот инструмент звучит. Потом перехватив эту лиру так, как берут гитару (хоть это было довольно неудобно), Вейрин, перебирая струны, сыграла простенькую мелодию, вроде прозвучало неплохо. Улыбнувшись, девушка ударила по струнам и запела. Это была одна из песен, которые напевали Ингрид и Хельга. Простенькая мелодия в исполнении Вейрин словно развернулась, зазвучав совсем по-другому. Если гомон в зале при выступлении певцов хоть немного стих, но всё же полностью не прекратился, то сейчас все слушали, затаив дыхание.
Вейрин, ушастая ведьма
Довольно большая гавань была забита различными судами, но если большинство этих плавсредств (в том числе и ладьи новагородцев и драккары норманнов) были очень похожи на большие лодки, то два корабля (именно корабля!) очень заинтересовали Вейрин. Чем-то напоминавшие старинные галеры (их Вейрин видела на картинке), они были гораздо больше и выглядели как-то очень монументально. Фрей, заметив интерес Вейрин, пояснила:
- Это дромоны, они редко сюда заплывают, греки не любят холодных морей, но на ярмарку вот приплыли. А вон ещё и галеры италийцев, эти из Венето пришли, тоже на ярмарку. Галеры поменьше дромонов но тоже немаленькие. Все на эту ярмарку собираются. Здесь можно купить дешевле, а у себя продать дороже. Можно, конечно, и в Новагород податься, но туда такие большие корабли редко приходят, тяжело им по рекам-то, а может, непривычно.
Вейрин слушала Фрей, с восхищением рассматривая дромоны, это были даже не корабли, это были произведения искусства! Такие вот стройные, богато украшенные красавцы!
Приняв участие в разгрузке товара Деян Данмярыча, но не в переноске на склад, Вейрин с интересом наблюдала за (как она уже привычно непонятно выразилась) таможенно-бюрократическими мероприятиями местной администрации. Таскать выгруженные на пристань товары в большой сарай Вейрин не стала. Это был лабаз, как и у большинства торговых гостей, служивший не только складом, но и лавкой с жильём, оттуда появились несколько человек, которые почтительно поприветствовали купца, похоже, это были его служащие, постоянно тут проживающие. К ним присоединились и Угрим с Малком, причём последний не отлынивал от работы, как делал всегда, а таскал тяжести с усердием. Это очень удивило Вейрин, но сказать она ничего не успела, так как Фрей пояснила такое поведение бывших скоморохов:
- Малк жаловался, что ты вроде как взяла его и Угрима на службу, но при этом ничего не платишь за это, а монет у тебя много, и не только серебряные, есть и золотые, вот он и…
- А чего платить-то? За что? – вмешалась Ингрид, не давая досказать подруге, и с возмущением продолжила: - За что ему платить? Что он такое делает? Угрим вот хоть кашу варил, а этот только ест и спит! Ну, ещё всякие байки рассказывает, так не нам же! Вот ничего не делает, а хочет, чтоб ему платили не только серебром, но и золотом! И углядел же, что у тебя, Вейрин, есть не только серебро.
- Вот он и решил податься на службу к Деяну, сам решил или его уговорили, не знаю. Сам пошёл и Угрима подговорил, тот-то за Малком как нитка за иголкой. Вон видишь, как стараются! – продолжила Фрей. Вейрин со словами «Ой как нехорошо получилось, я совсем о таком забыла» полезла в шкафчик, достала оттуда горсть серебряных монет и стала ждать. Малк, словно услышав, что о нём говорят, подошёл к рубке и, потупив взор, начал:
- Я это… не серчай, но мы… того, ну этого… у тебя же теперь, вон.. а мы как бы… ну совсем…
- Я понимаю, - кивнула Вейрин, сдерживая улыбку, никогда не лезший за словом в карман, Малк сейчас очень напоминал своего немногословного товарища. Угрим, по обыкновению, стоял за спиной Малка и только морщил лоб. Вейрин, разделив монеты на две равные части, протянула их парням и сказала: - Вот, возьмите, вы тоже на меня не серчайте, надеюсь, вам с Деяном больше повезет, чем со мной.
Глядя вслед бывшим скоморохам, удаляющимся в сторону лабаза Деян Данмярыча, Вейрин вздохнула, всё-таки эти парни были первыми, с кем она здесь встретилась. Нельзя сказать, что она очень привязалась к шебутному Малку и молчаливому Угриму, но всё же при расставании с ними что-то там, внутри, царапнуло. Фрей поняла состояние подруги и, положив ей руку на плечо, сказала:
- Вся наша жизнь – это встречи и расставания, но если встречи на какое-то время, то расставания обычно навсегда. Не печалься, они ушли…
- А вы пришли, и я этому очень рада, - Вейрин не дала досказать подруге, а та улыбнулась и, предлагая дальнейшие действия, предложила:
- Куда пойдём? Обычно гости, их охрана живут в лабазах у торжища. Норманны останавливаются в «Большом шлеме». Это такой трактир с жилыми комнатами. Не ставить же здесь палатки, если есть где нормально расположиться, конечно, кое-какую охрану у драккаров оставят, но это больше для порядка, хотя… и здесь есть любители до чужого добра. Но ты не бойся, ребята и за твоим Змеем присмотрят.
- Знаешь, Фрей, я, пожалуй, останусь на Змее, мне здесь привычнее. С вами в трактир схожу, посмотрю, что там и как, да и каша Угрима хоть и вкусная, но уже надоела, свой сухпай тоже уже доели.
Идею сходить в трактир поддержали Ингрид и Хельга, хотя обе девушки заявили, что если Вейрин собралась ночевать на Змее, они её не бросят. Вейрин закрыла вход в каюты, заблокировала управление, и вся компания сошла на берег. Змей стоял у пристани, прижавшись к ней не боком, как ладьи и драккары, а плоской кормой. Сойдя последней на пристань, Вейрин некоторое время стояла, задумчиво глядя на большой кузов истребителя и на изрядно обтрепавшуюся и покосившуюся деревянную халабуду, называемую «каютой». Повернувшись к ожидавшим её девушкам Вейрин, сказала:
- Есть идея, как сделать полноценную каюту, даже две, и отсек для груза. Вот завтра этим и займёмся, а сегодня отдыхать, тем более что темнеть начало – самое время для разгула! Ведите меня в это заведение местного общепита.
Что за разгул и где его решила устроить Вейрин, воительницы не поняли, а уж что такое общепит было вовсе непонятно, но сама идея им понравилась и девушки отправились в «Большой шлем». Воительницы так и остались в шикарно оформленных бронежилетах, даже Хельга, которая была в сарафане. Вейрин тоже не стала менять одежду.
Заведение, именуемое «Большой шлем», мало чем отличалось от уже виденных Вейрин, разве что было больше, да и мебель (столы и лавки) была массивной. Столы, сделанные из толстых досок, были такой длины, что уместиться за ними могли человек тридцать, лавки были им под стать. Почти все места были заняты, Вейрин, увидев это, немного растерялась, но Фрей, решительно направившись к одному из столов в глубине большого зала, увлекла девушку за собой. Чтобы туда добраться (этот стол был у противоположной от входа стены), надо было пройти мимо нескольких довольно шумных компаний. Когда проходили мимо одной такой компании, кто-то со словами «А вот и девочки пришли» попытался шлёпнуть Вейрин по тому месту, по которому подвыпившие мужчины обычно шлёпают девушек, чтоб показать им своё расположение, а именно - пониже спины. Слова были произнесены не на норманнском, но Вейрин поняла, это был один из языков, которые знала Фрей и которые она усвоила во вовремя сеанса ментоскопирования. Мужчина, попытавшийся шлёпнуть Вейрин, был настоящим гигантом, выше не маленького Олафа почти на голову и раза в полтора шире в плечах. Его размеры и сила были сразу оценены Вейрин, так как она успела перехватить руку этого великана, с трудом её удержав - шлепок, в который было вложено едва ли много силы, девушка едва предотвратила. Вейрин не стала даже пытаться применить какой-нибудь приём типа броска или пробовать выкрутить эту огромную руку, она её просто сжала. Так это выглядело со стороны, на самом деле - девушка если бы и хотела обхватить эту руку, то это вышло бы у неё с трудом, а может, и не вышло бы. Вейрин поступила по-другому, она сильно нажала на болевую точку и отскочила в сторону. Крик, вернее, рёв перекрыл все звуки в довольно шумном до этого зале трактира. В наступившей после этого тишине, если не считать громкого сопения баюкающего свою руку верзилы, раздался спокойный голос Вейрин:
- Если кто ещё сделает подобную попытку, больше жалеть не стану, оторву тому руки и засуну в задницу.
- А почему в задницу? – заинтересовалась Ингрид, она и Фрей, в отличие от Вейрин и Хельги, одетых в сарафаны, были в штанах. На всех девушках ещё были бронежилеты, которые можно было принять за довольно оригинальные верхние кафтаны с меховыми воротниками и такими же оторочками рукавов, но такой предмет одежды, как штаны, ясно указывал, что их владелица – воительница. А вот юбки были здесь только у подавальщиц и у девушек, сидевших за столами (некоторые сидели не на лавках, а на коленях у мужчин), юбки, как бы указывали на их статус. Вейрин, небрежно поправив мех на концах рукавов, ответила подруге:
- А что ещё с ними делать? Не носить же с собой, пусть их бывший владелец носит и думает о своём плохом поведении. Если бы не распускал свои руки, то было бы чем их держать, а так…
- Интересно получается – если бы не распускал, то носил бы оторванные руки руками, а так… - подняла брови Ингрид, Вейрин кивнула:
- Именно так, пусть сам свои оторванные руки и носит, как ему это сделать? Ведь рук-то у него уже не будет, вот и запихну их ему в такое место, чтоб не потерялись. Опять же, торчащие из задницы будут предупреждение другим, что так делать нельзя.
- Так ему же ходить неудобно будет! – прыснула Хельга, Вейрин пожала плечами:
- Это уже будут его проблемы.
Вот так разговаривая, сопровождаемые взглядами сидящих за столами, девушки шли за Фрей. Больше никто не пытался к ним приставать или заигрывать, и они спокойно подошли к столу, за которым сидели женщины, по их одежде Вейрин поняла, что это воительницы. Приветствие Фрей подтвердило эту догадку:
- Мир вам, сёстры воительницы, привет, Валборг!
- И тебе, Фрей, привет! Кто это с тобой? Похоже, что в дружине Олафа появилась ещё одна воительница, кто эта девочка? – ответила Валборг, глядя на Вейрин. Фрей пояснила:
- В дружине Олафа больше нет воительниц, я, Ингрид и Хельга в дружине Вейрин, вот познакомься с ней. Это Вейрин, это Валборг, воительница и ярл.
- Привет тебе, Вейрин, - ответила Валборг на поклон Вейрин, ответила на том же языке, на котором говорил тот верзила, которому было обещано отрывание рук. Чуть прищурив глаза, ярл воительница поинтересовалась: - Много ли дракаров в твоей дружине? Сколько воинов под твоей рукой, ярл Вейрин?
- Я не ярл, воинов в моей дружине нет. Фрей, Ингрид и Хельга – мои подруги и они не под моей рукой, мы просто вместе. А дракар у меня один, к тому же мой «Ласковый Змей» не дракар, совсем не дракар, - ответила Вейрин. Фрей дополнила:
- Мы не просто подруги, мы побратимы! Боевые сёстры!
- Ну что ж, бывает и так, - кивнула Валборг, после чего предложила: - Присоединяйтесь к нам, я так понимаю, что к воинам дружины Олафа вам идти не очень хочется. Присоединяйтесь, тем более что у меня есть к вам вопросы.
Вопросы у неё были в основном к Вейрин, Валборг уже много знала, видно, кто-то из дружины Олафа успел ей многое рассказать о Вейрин, о её вкладе в успешность похода гостевого каравана от Новагорода до Любена. Женщина о многом спрашивала, было видно, что ей многое известно, но некоторые вопросы Вейрин позабавили, особенно о том, как ей удалось приручить морского змея. Разговор вёлся на том языке, на котором разговаривала Валборг и остальные сидящие за столом женщины, они тоже принимали участие в разговоре, демонстрируя живейший интерес к тому, что рассказывала Вейрин. Когда же наступила в этом разговоре передышка, Вейрин поинтересовалась у Фрей:
- А почему норманны говорят пусть на похожих, но всё же разных языках? Если судить по названию - это же один народ, значит и язык должен быть один, не так ли?
Вопрос Вейрин вызвал улыбки у всех присутствующих, Валборг удивлённо спросила:
- Откуда ты взялась, если такого не знаешь? Ведь ты же свободно говоришь на всех трёх языках северных народов!
- Норманны – это общее название всех северных народов. Есть три больших народа и у каждого свой язык, это свеи, даны и норги. Есть ещё несколько малых народов, со своими языками, но на них они говорят только со своими, а для общения с другими используют один из вышеупомянутых языков. В дружине Олафа говорят на свейском, там большинство свеи, хотя есть и другие, вот я, например, как и Валборг, из данов, - пояснила Фрей. Вейрин ещё хотела спросить (не всё же ей на вопросы отвечать), как её внимание отвлекли три человека, которые вышли на незанятое столами пространство зала. Вейрин когда увидела это небольшое возвышение у стены, рядом со столом, за который усадили её и подруг, удивилась и хотела поинтересоваться – зачем оно. Тем более тут, где и так довольно тесно от посетителей, так почему бы не поставить ещё один стол, ведь там уже стоит несколько лавок.
Появление этой троицы пожилых людей было встречено приветственными криками. В руках они держали какие-то небольшие, тонкие ящички сложной формы, украшенные резьбой. Это, наверное, какие-то струнные музыкальные инструменты - сразу подумала Вейрин и не ошиблась. Один из этих людей заиграл, пощипывая струны, а потом и запел. Если играл он довольно хорошо, то вот пел… это пение больше напоминало гнусавый речитатив с взвизгиванием и попытками перехода на бас. Вейрин. слушая это пение, морщилась, а когда запел старший – скривилась. Завершение выступления каждого из этих исполнителей сопровождалось не только восторженными криками зрителей, но и монетами, бросаемыми в деревянные миски, стоявшие перед каждым из певцов. Поведение Вейрин не осталось незамеченным, уж очень оно бросалось в глаза, тем более что в отличие от остальных она монет не бросала. Может, на Вейрин и не обратили бы внимания, но точно так же вели себя и её подруги. Старший из певцов, нахмурив брови, поинтересовался у Вейрин:
- Чем тебе не нравится наше пение? Неужели ты можешь спеть лучше или сыграть? Если да, спой и покажи, как ты можешь сыграть на лире, а мы послушаем. Или же ты боишься? Или ты столь невежественна в этом высоком искусстве, что просто не понимаешь всей красоты подобного исполнения? Если это так, то затыкай уши и не смущай истинных ценителей своим кислым видом!
На Вейрин уставилось множество глаз, но не это разозлило девушку, а тон этого певца и кривые ухмылки смотрящих на неё. Вейрин встала, подошла к мужчине и забрала у него инструмент, чем-то напоминающий гитару без грифа. На этом инструменте играли, положив его на колени и дёргая за струны обеими руками. Взяв эту недогитару, которую обозвали лирой, Вейрин подёргала за струны, пытаясь понять, как этот инструмент звучит. Потом перехватив эту лиру так, как берут гитару (хоть это было довольно неудобно), Вейрин, перебирая струны, сыграла простенькую мелодию, вроде прозвучало неплохо. Улыбнувшись, девушка ударила по струнам и запела. Это была одна из песен, которые напевали Ингрид и Хельга. Простенькая мелодия в исполнении Вейрин словно развернулась, зазвучав совсем по-другому. Если гомон в зале при выступлении певцов хоть немного стих, но всё же полностью не прекратился, то сейчас все слушали, затаив дыхание.
