– В грязной воде, что ли? – не унималась Злата.
– Она не грязная, а родниковая.
– Ага, кто-то ее продезинфицировал и прочистил, а заодно еще и подогрел. – Злата понимала, что капризничает, как маленький ребенок, но остановиться не могла. Пережитое за день утомило ее, хотелось вернуться домой, быстро поесть и лечь спать.
– Девочка, а разве там, откуда ты пришла, в ручьях течет горячая вода? – раздраженно спросила Альва. – Другой воды здесь нет.
– Почему вы называете меня девочкой? Меня зовут Злата.
– Можешь не мыть руки, если не хочешь, – пожала плечами древнийка.
– Ну, хоть мыло-то у вас есть?
Древнийка и Колобок переглянулись, и Старая Альва недовольно сжала губы.
– Вы что, не знаете, что такое мыло? Мыло – это такое средство для мытья, эффективно смывает грязь. – Злата потерла руки, словно намыливала.
– На обрыве у ручья растет собачье мыло. – ответила древнийка и нагнулась, делая вид, что срывает траву и натирает ею руки. – Это такая ползучая, с голыми стеблями трава. Она хорошо мылится, когда намочишь. Используй ее вместо мыла.
Злата сердито блеснула глазами и направилась к ручью. Похоже, с древнийкой им будет трудно общаться. По дороге она сменила шаг на бег: помчалась вприпрыжку, словно на ногах выросли пружинки.
Нужная трава росла на камнях. Злата нарвала пучок, повертела между пальцами белый пятилепестковый цветок, сомневаясь, что он способен очистить грязь. Опустила траву в воду и потерла. Обильная пена сразу покрыла руки. Кожа, и без того гладкая, стала шелковистой, как после применения дорогого крема.
Сгустились сумерки, в воде задрожали неясные тени. В воздухе залетали светящиеся пылинки. Они хорошо освещали Колобка и древнийку.
На столе фруктов убавилось – голодных Колобка и Злату не пришлось уговаривать поесть. Особенно старался Колобок: несмотря на маленький рост – ел, как большой. Древнийка кушала мало. Больше смотрела на Злату и о чем-то думала.
– Что привело тебя сюда? – спросила она у Златы.
– Вообще-то это Колобок привел меня к вам, – ответила Злата и взяла со стола забавный красный плод с такими же чешуйками, как у кедрового ореха. – Это же личи! Но какой гигантский! – вскричала она, удивленно разглядывая диковинный плод. Легко отделила кожуру и впилась зубами в прозрачно-белую мякоть. С аппетитом жуя, проурчала. – Колобок сказал, что вы покажете мне дорогу домой.
– Покажу дорогу домой? – Старая Альва покосилась на него. Колобок покраснел. – А он не сказал, что это невозможно?
– Это возможно! – возразила Злата, и глаза ее упрямо сверкнули. – По дороге пришла сюда, по дороге уйду. Мне бы только знать направление, и я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило! Если откажетесь, то я сама найду дорогу.
– Какая самоуверенная девочка, – усмехнулась древнийка, – не боится встретиться с пагубой и погибнуть.
Голова Златы вскинулась вверх:
– Вы совсем уже ничего не понимаете? Голову включите! Лучше погибнуть, чем оставаться здесь. Вот поем и пойду. – Злата очистила еще один личи и буквально вгрызлась в него, как плодожорка.
Маленький рот Старой Альвы сложился в букву «о», лицо и уши покраснели. Колобок знал, что это значило, и старался в такие минуты не попадаться ей на глаза. Старая Альва могла выйти из себя и наделать такого, о чем потом пожалела бы. Она выпрямилась, как доска, отчего стала еще выше, повернулась к Колобку и прошипела:
– Зачем ты ее сюда привел? Пусть идет, коли ничего не боится, даже встречи с пагубой.
Колобок вжал голову в плечи, стараясь сделаться как можно меньше. Злата перестала есть, не понимая, чем разозлила хозяйку. Колобок примирительно поднял руку и тихонько произнес:
– Альва, она совсем еще ребенок. Пожалуйста, успокойся.
Древнийка несколько секунд буравила взглядом Злату, на висках пульсировали синие жилки. Маленькая стрекоза с опаской летала возле нее, не решаясь приземлиться. Наконец, Старая Альва отвернулась, протянула руку, и стрекоза села на ладонь, а оттуда – на плечо.
– Упрямая, – проворчала Старая Альва. – Кому будет лучше, если ты сгинешь? Ни тебе, ни родителям, ни…
Она замолчала.
– Я отвечу утром. А сейчас спать. – древнийка поднялась, показывая, что разговор закончен.
Злата лежала на кровати, грубо сколоченной из досок, и не могла уснуть. Тревожили ночные звуки, крылышки стрекоз шелестели во тьме. Старая Альва ходила по дому и что-то бормотала. Через какое-то время хлопнула дверь – она вышла на улицу.
Злате вспомнился дом, Грэсси, Илья. Руки прижали к груди фигурку. Неизвестно, когда она выберется отсюда и станет обычной. А может, это все сон? Может, она проснется утром и окажется у себя в кровати? «Нет, – призналась она себе, – это правда». Завтра у нее занятие по вокалу, но вряд ли она попадет на него, если не станет прежней.
Злата вздохнула. Сергей Григорьевич, вокальный руководитель, терпеть не мог, когда она опаздывала. В таких случаях заряжался тирадой минут на пять, а то и десять. Вместо занятий вокалом приходилось слушать его нытье. Сердито хмуря брови, он говорил: «А вот что будет, если я не приду на урок, а? Или возьму аккорд с большим опозданием, или вместо соль нажму ре? А? Или резко изменю темп? Понравится? Вряд ли. Должен быть порядок во всем!».
Злате не хотелось думать, как он разозлится, если она не только не придет на урок, но даже не предупредит, что ее не будет. Однажды она опоздала, когда перебежала дорогу на красный цвет и ее задержал Илья.
Илья. Почему он не выходил у нее из головы? Она представила, как он обнимает ее и целует. Мысли стали путаться, и Злата не заметила, как уснула.
Злата проснулась от того, что услышала голоса; звуки доносились с улицы. Чуть хрипловатый женский принадлежал Старой Альве, а густой мужской – Колобку. Они тихо разговаривали, но Злата хорошо их понимала.
– Почему ты так беспокоишься об этой девочке? – спросила древнийка.
– Был знак. Кроме того, ты знашь, что у меня свои счеты с Атропой, – просто ответил Колобок.
– Значит, это Атропа виновата?
– Да.
– Как ты узнал? Разве девочка могла рассказать об этом?
– Нет, я прочитал по ее лицу.
– Атропа никак не успокоится. – проворчала Старая Альва, – Некому ее остановить, совсем развернулась. Ты заметил, какое у девочки имя?
– Да.
– Атропа знает об этом?
– Думаю, что нет.
– Надо, чтобы и не узнала, – озабоченно добавила Старая Альва. – Иначе будет трудно всем нам.
– Ты отправишь ее обратно?
– Нет. Она должна остаться.
Злата затаила дыхание. Как же так? А она-то думала, что Старая Альва поможет! Злата хотела вскочить и крикнуть, что не останется, но услышала, как Колобок тихо произнес:
– Я обещал, что ты покажешь ей дорогу домой. Вспомни, когда-то ты тоже хотела увидеть маму, звала ее, скучала по ней.
Послышался вздох.
– Мама. Я забыла ее лицо. Помню только мягкие руки и шелковистые волосы. Они пахли ландышем. У нее был красивый голос, она часто пела. Мне кажется, что она жила бы гораздо дольше, если бы я родилась там же, где и мама. Эти места убили ее, но я не могу уйти отсюда. Думаю, что мама бы этого не хотела. В этой деревне я выросла и стала Альвой. Сначала была Молодой Альвой, затем Тетушкой Альвой, а сейчас вот – Старая Альва. С этим именем и уйду в мир духов.
– Что ты решила? – вывел ее из задумчивости голос Колобка.
– Есть одна думка, очень надеюсь, что получится. Но никто не должен знать, какое имя она носит.
Какой-то шорох послышался рядом. Большие выпуклые глаза смотрели на Злату. На длинном вытянутом тельце трепетали прозрачные крылышки; тонкие лапки цепко держались за пучок травы, висящий на стене. «Стрекоза! Почему она так смотрит на меня?». Насекомое, заметив, что Злата проснулась, взмыло в воздух и вылетело через открытую дверь на улицу. Голоса сразу стихли.
Злата широко раскинула руки и потянулась несколько раз, покрутила головой; встала и вышла на улицу. Воздух был напоен ароматами цветов и пахучих трав, среди деревьев слышалось пение птиц. «Райский уголок», – подумала Злата. Странно, но она почти забыла о только что подслушанном разговоре, пока не увидела Колобка. Он сидел на скамейке и держал в руке кружку с вишневым соком, а Старая Альва копошилась на огородике.
По протоптанной тропинке Злата отправилась к ручью. Услышанный разговор ее озадачил. Появились вопросы. Кто такая Атропа, и какие у Колобка с ней счеты? В чем Атропа виновата? «Да какая мне разница, – решила Злата, – голову над этим ломать. Все равно сегодня я попаду домой, а сюда больше не вернусь».
Ручей тихо журчал, петляя среди кустов и травы. На дне виднелись мелкие камушки и крупные крупицы песка. Злата наклонилась, и на зеркальной поверхности отразилось лицо маленькой девочки. Такое же, какой она была в восьмилетнем возрасте. Сколько лет с тех пор прошло!
Злата прикрыла глаза, вспоминая свое детство. Уже с того времени она выделялась среди сверстников. У нее всегда было все самое лучшее: одежда, компьютерная техника, телефоны - айфоны, планшеты. Летом отдых в жарких странах, зимой – катание на горных лыжах. Почти с отличием закончила школу и поступила в университет на экономический факультет. Оставался год до получения диплома, после чего она собиралась выйти замуж за Костю. Злата вздохнула, вспомнив Илью, но решила, что чувства к нему быстро пройдут. Она снова подумала о своих планах: закончит ВУЗ и откроет собственную фирму по оказанию бухгалтерских услуг. Папа обещал подарить на свадьбу кафе в центре города. Все было распланировано и шло как надо, и вдруг непонятное попадание в несуществующую страну с неизвестными народами. Бред какой-то! Нужно было как можно быстрее вернуться домой. Она должна учиться, а не торчать здесь.
Похоже, вчерашнее – это явь, а не сон. Злата размахнулась и с силой ударила по воде. Брызги разлетелись в разные стороны, как осколки стекла, и отражение пропало. Злата сделала ковшиком ладони и опустила в ручей.
Холодная вода освежила и привела мысли в порядок. Вчерашняя растерянность пропала: Злата обязательно отсюда выберется! Вода все еще недовольно колебалась.
Злата вернулась к дому, который приютил ее на ночь. Колобок так и сидел за столом с кружкой в руке, а древнийка ловко и споро полола грядки.
Несколько секунд Злата наблюдала за ней. Цветочная клумба быстро освобождалась от сорняков. Злата покашляла, желая привлечь к себе внимание, но древнийку больше интересовали цветы. Девочка подошла ближе.
– Давайте, помогу! – сказала она и поморщилась – древнийка полола без перчаток, голыми руками. От постоянного копания в земле ее руки заскорузли, покрылись въевшейся в морщины грязью. Старая Альва разогнула спину и потерла поясницу рукой.
– Я уже почти закончила. Покушай, завтрак на столе.
– Спасибо, не хочу, дома позавтракаю. – вежливо ответила Злата, желая, чтобы древнийка забыла о вчерашнем раздоре.
– Не торопись, путь долгий. Подкрепись.
Кроме сока в кувшине и фруктов, разбросанных на деревянном столе, в глазурованной глиняной тарелке лежал хлеб и кусок сыра. В стеклянном кувшинчике белело молоко. Из-под полотенца выглядывали аппетитные булочки. Мягкие, ароматные. Злата налила молоко, не забыв прихватить булочку. Откусила кусок и зажмурилась – давно она не ела чего-нибудь вкуснее.
Древнийка окунула руки в чашу с водой и смыла грязь с ладоней.
– Почему вы не поселитесь там, где все остальные? – Злата откусила от булочки.
– Здесь моя история началась, здесь и закончится, – ответила древнийка.
– Но вы совсем одна! Никого из людей рядом нет.
– Я не совсем человек. Моя мама из рода древнов.
Любопытство захлестнуло Злату: Колобок так и не рассказал, что это за народ.
– Не слышала о таких.
– Древны. Стародавний народ. Такой же древний, как эти равнины и горы. – древнийка обвела взглядом пологие склоны гор, даже самая высокая из которых скорее походила на холм. – Со временем горы разрушились, заросли деревьями. То, что ты видишь сейчас, мало похоже на когда-то гордые каменные вершины. Время сгладило острые пики. Так же, как горы, состарился и наш народ.
Лицо древнийки сморщилось, словно она собралась заплакать. Стрекозы беспокойно залетали вокруг нее, будто сочувствуя словам. Самая маленькая села на раскрытую ладонь, и древнийка вздохнула.
– Не бойся, малышка, все в порядке. Я немного загрустила.
Она подняла руку кверху, и стрекоза улетела. Неожиданно для себя Злата пожалела ее: наверное, тяжело видеть, как рушится привычный мир.
Древнийка продолжила.
– Прежде нас было много, жили богато и дружно. Только беда – мало молодых, некому рожать. Хоть и благоденствовали, а все равно умирали. Я, похоже, последняя из древнов, кто живет в этом краю. Когда умру, лес проглотит мой дом. Ты видела, что произошло с заброшенной деревней?
Злата кивнула и взяла еще одну булочку.
– Почему же ваши древнийки не рожали?
– Дети – это хлопоты, заботы, а наш народ избаловался. Хотел жить легко, не обременительно. Потому так и получилось, что эти земли опустели. А места здесь благодатные. Ветку воткнешь, и она зацветет. Жаль, пропадет все. Земледельцы из других краев не придут сюда жить; а вот с нижнего этажа могут пробраться.
В голосе древнийки послышалась грусть. Она прикоснулась к столу и погладила его. Злата поймала себя на мысли, что согласна с нежностью обнимать кухонный стол в своей квартире, даже целовать его, лишь бы скорее очутиться дома! Она незаметно вздохнула.
– Почему с верхнего этажа не переселяются сюда?
– Там жизнь легче, а здесь всегда есть опасность проникновения низовых. Народ боится. – древнийка нахмурилась, новые морщины на лице сделали ее старше.
Злата вспомнила встречу с блуждающей дверью на нижнем уровне и поежилась. Если это и есть низовые, то встреч с ними лучше избегать. А вдруг низовые – это еще что-то более ужасное?
– Кто такие низовые?
– Узнаешь со временем. – древнийка явно не хотела говорить на эту тему. Рука ее перестала гладить стол. – После того, как встретишься со стариком.
Злата почувствовала, как загорелись щеки.
– Я не хочу ни с кем встречаться, тем более с каким-то стариком.
– Придется. Сегодня попасть домой не получится.
Глаза у Златы сердито сверкнули.
– Что значит, не получится? Мы договаривались, что вы покажете дорогу.
– Мы об этом не договаривались, – спокойно ответила древнийка.
– Я думала, что это само собой разумеется!
– Ты ошибалась. – Губы древнийки сжались: похоже, она тоже стала терять терпение.
– Я хочу домой! – Злата произнесла это таким же тоном, каким капризный ребенок требует купить ему новую игрушку.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– А ведешь себя, как маленькая девочка. – ноздри древнийки раздраженно раздулись. – Ничем подсобить не могу.
Пока они спорили, Колобок не вмешивался. Но как только наступила тишина, и спорщицы отвернулись друг от друга, он положил ладонь на руку древнийки.
– Альва, она и есть маленькая девочка. Кому, как не тебе знать, что быват после омолаживающего ритуала.
Взгляд древнийки упал на Злату и внимательно ощупал.
– Ты видела вчерашний ритуал?
– Не знаю, ритуал я видела, или что. Омолаживающий, или еще какой, – раздраженно ответила Злата.
Древнийка нетерпеливо взмахнула рукой.
– Барабаны били? Осколки от шаров попали на тебя?
– Да.
– Теперь понятны твои детские капризы. Хорошо. Я помогу, если выполнишь одно условие. – древнийка замолчала, словно что-то обдумывая.
– Она не грязная, а родниковая.
– Ага, кто-то ее продезинфицировал и прочистил, а заодно еще и подогрел. – Злата понимала, что капризничает, как маленький ребенок, но остановиться не могла. Пережитое за день утомило ее, хотелось вернуться домой, быстро поесть и лечь спать.
– Девочка, а разве там, откуда ты пришла, в ручьях течет горячая вода? – раздраженно спросила Альва. – Другой воды здесь нет.
– Почему вы называете меня девочкой? Меня зовут Злата.
– Можешь не мыть руки, если не хочешь, – пожала плечами древнийка.
– Ну, хоть мыло-то у вас есть?
Древнийка и Колобок переглянулись, и Старая Альва недовольно сжала губы.
– Вы что, не знаете, что такое мыло? Мыло – это такое средство для мытья, эффективно смывает грязь. – Злата потерла руки, словно намыливала.
– На обрыве у ручья растет собачье мыло. – ответила древнийка и нагнулась, делая вид, что срывает траву и натирает ею руки. – Это такая ползучая, с голыми стеблями трава. Она хорошо мылится, когда намочишь. Используй ее вместо мыла.
Злата сердито блеснула глазами и направилась к ручью. Похоже, с древнийкой им будет трудно общаться. По дороге она сменила шаг на бег: помчалась вприпрыжку, словно на ногах выросли пружинки.
Нужная трава росла на камнях. Злата нарвала пучок, повертела между пальцами белый пятилепестковый цветок, сомневаясь, что он способен очистить грязь. Опустила траву в воду и потерла. Обильная пена сразу покрыла руки. Кожа, и без того гладкая, стала шелковистой, как после применения дорогого крема.
Сгустились сумерки, в воде задрожали неясные тени. В воздухе залетали светящиеся пылинки. Они хорошо освещали Колобка и древнийку.
На столе фруктов убавилось – голодных Колобка и Злату не пришлось уговаривать поесть. Особенно старался Колобок: несмотря на маленький рост – ел, как большой. Древнийка кушала мало. Больше смотрела на Злату и о чем-то думала.
– Что привело тебя сюда? – спросила она у Златы.
– Вообще-то это Колобок привел меня к вам, – ответила Злата и взяла со стола забавный красный плод с такими же чешуйками, как у кедрового ореха. – Это же личи! Но какой гигантский! – вскричала она, удивленно разглядывая диковинный плод. Легко отделила кожуру и впилась зубами в прозрачно-белую мякоть. С аппетитом жуя, проурчала. – Колобок сказал, что вы покажете мне дорогу домой.
– Покажу дорогу домой? – Старая Альва покосилась на него. Колобок покраснел. – А он не сказал, что это невозможно?
– Это возможно! – возразила Злата, и глаза ее упрямо сверкнули. – По дороге пришла сюда, по дороге уйду. Мне бы только знать направление, и я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило! Если откажетесь, то я сама найду дорогу.
– Какая самоуверенная девочка, – усмехнулась древнийка, – не боится встретиться с пагубой и погибнуть.
Голова Златы вскинулась вверх:
– Вы совсем уже ничего не понимаете? Голову включите! Лучше погибнуть, чем оставаться здесь. Вот поем и пойду. – Злата очистила еще один личи и буквально вгрызлась в него, как плодожорка.
Маленький рот Старой Альвы сложился в букву «о», лицо и уши покраснели. Колобок знал, что это значило, и старался в такие минуты не попадаться ей на глаза. Старая Альва могла выйти из себя и наделать такого, о чем потом пожалела бы. Она выпрямилась, как доска, отчего стала еще выше, повернулась к Колобку и прошипела:
– Зачем ты ее сюда привел? Пусть идет, коли ничего не боится, даже встречи с пагубой.
Колобок вжал голову в плечи, стараясь сделаться как можно меньше. Злата перестала есть, не понимая, чем разозлила хозяйку. Колобок примирительно поднял руку и тихонько произнес:
– Альва, она совсем еще ребенок. Пожалуйста, успокойся.
Древнийка несколько секунд буравила взглядом Злату, на висках пульсировали синие жилки. Маленькая стрекоза с опаской летала возле нее, не решаясь приземлиться. Наконец, Старая Альва отвернулась, протянула руку, и стрекоза села на ладонь, а оттуда – на плечо.
– Упрямая, – проворчала Старая Альва. – Кому будет лучше, если ты сгинешь? Ни тебе, ни родителям, ни…
Она замолчала.
– Я отвечу утром. А сейчас спать. – древнийка поднялась, показывая, что разговор закончен.
Злата лежала на кровати, грубо сколоченной из досок, и не могла уснуть. Тревожили ночные звуки, крылышки стрекоз шелестели во тьме. Старая Альва ходила по дому и что-то бормотала. Через какое-то время хлопнула дверь – она вышла на улицу.
Злате вспомнился дом, Грэсси, Илья. Руки прижали к груди фигурку. Неизвестно, когда она выберется отсюда и станет обычной. А может, это все сон? Может, она проснется утром и окажется у себя в кровати? «Нет, – призналась она себе, – это правда». Завтра у нее занятие по вокалу, но вряд ли она попадет на него, если не станет прежней.
Злата вздохнула. Сергей Григорьевич, вокальный руководитель, терпеть не мог, когда она опаздывала. В таких случаях заряжался тирадой минут на пять, а то и десять. Вместо занятий вокалом приходилось слушать его нытье. Сердито хмуря брови, он говорил: «А вот что будет, если я не приду на урок, а? Или возьму аккорд с большим опозданием, или вместо соль нажму ре? А? Или резко изменю темп? Понравится? Вряд ли. Должен быть порядок во всем!».
Злате не хотелось думать, как он разозлится, если она не только не придет на урок, но даже не предупредит, что ее не будет. Однажды она опоздала, когда перебежала дорогу на красный цвет и ее задержал Илья.
Илья. Почему он не выходил у нее из головы? Она представила, как он обнимает ее и целует. Мысли стали путаться, и Злата не заметила, как уснула.
Глава 16. Первое утро в Альвии
Злата проснулась от того, что услышала голоса; звуки доносились с улицы. Чуть хрипловатый женский принадлежал Старой Альве, а густой мужской – Колобку. Они тихо разговаривали, но Злата хорошо их понимала.
– Почему ты так беспокоишься об этой девочке? – спросила древнийка.
– Был знак. Кроме того, ты знашь, что у меня свои счеты с Атропой, – просто ответил Колобок.
– Значит, это Атропа виновата?
– Да.
– Как ты узнал? Разве девочка могла рассказать об этом?
– Нет, я прочитал по ее лицу.
– Атропа никак не успокоится. – проворчала Старая Альва, – Некому ее остановить, совсем развернулась. Ты заметил, какое у девочки имя?
– Да.
– Атропа знает об этом?
– Думаю, что нет.
– Надо, чтобы и не узнала, – озабоченно добавила Старая Альва. – Иначе будет трудно всем нам.
– Ты отправишь ее обратно?
– Нет. Она должна остаться.
Злата затаила дыхание. Как же так? А она-то думала, что Старая Альва поможет! Злата хотела вскочить и крикнуть, что не останется, но услышала, как Колобок тихо произнес:
– Я обещал, что ты покажешь ей дорогу домой. Вспомни, когда-то ты тоже хотела увидеть маму, звала ее, скучала по ней.
Послышался вздох.
– Мама. Я забыла ее лицо. Помню только мягкие руки и шелковистые волосы. Они пахли ландышем. У нее был красивый голос, она часто пела. Мне кажется, что она жила бы гораздо дольше, если бы я родилась там же, где и мама. Эти места убили ее, но я не могу уйти отсюда. Думаю, что мама бы этого не хотела. В этой деревне я выросла и стала Альвой. Сначала была Молодой Альвой, затем Тетушкой Альвой, а сейчас вот – Старая Альва. С этим именем и уйду в мир духов.
– Что ты решила? – вывел ее из задумчивости голос Колобка.
– Есть одна думка, очень надеюсь, что получится. Но никто не должен знать, какое имя она носит.
Какой-то шорох послышался рядом. Большие выпуклые глаза смотрели на Злату. На длинном вытянутом тельце трепетали прозрачные крылышки; тонкие лапки цепко держались за пучок травы, висящий на стене. «Стрекоза! Почему она так смотрит на меня?». Насекомое, заметив, что Злата проснулась, взмыло в воздух и вылетело через открытую дверь на улицу. Голоса сразу стихли.
Злата широко раскинула руки и потянулась несколько раз, покрутила головой; встала и вышла на улицу. Воздух был напоен ароматами цветов и пахучих трав, среди деревьев слышалось пение птиц. «Райский уголок», – подумала Злата. Странно, но она почти забыла о только что подслушанном разговоре, пока не увидела Колобка. Он сидел на скамейке и держал в руке кружку с вишневым соком, а Старая Альва копошилась на огородике.
По протоптанной тропинке Злата отправилась к ручью. Услышанный разговор ее озадачил. Появились вопросы. Кто такая Атропа, и какие у Колобка с ней счеты? В чем Атропа виновата? «Да какая мне разница, – решила Злата, – голову над этим ломать. Все равно сегодня я попаду домой, а сюда больше не вернусь».
Ручей тихо журчал, петляя среди кустов и травы. На дне виднелись мелкие камушки и крупные крупицы песка. Злата наклонилась, и на зеркальной поверхности отразилось лицо маленькой девочки. Такое же, какой она была в восьмилетнем возрасте. Сколько лет с тех пор прошло!
Злата прикрыла глаза, вспоминая свое детство. Уже с того времени она выделялась среди сверстников. У нее всегда было все самое лучшее: одежда, компьютерная техника, телефоны - айфоны, планшеты. Летом отдых в жарких странах, зимой – катание на горных лыжах. Почти с отличием закончила школу и поступила в университет на экономический факультет. Оставался год до получения диплома, после чего она собиралась выйти замуж за Костю. Злата вздохнула, вспомнив Илью, но решила, что чувства к нему быстро пройдут. Она снова подумала о своих планах: закончит ВУЗ и откроет собственную фирму по оказанию бухгалтерских услуг. Папа обещал подарить на свадьбу кафе в центре города. Все было распланировано и шло как надо, и вдруг непонятное попадание в несуществующую страну с неизвестными народами. Бред какой-то! Нужно было как можно быстрее вернуться домой. Она должна учиться, а не торчать здесь.
Похоже, вчерашнее – это явь, а не сон. Злата размахнулась и с силой ударила по воде. Брызги разлетелись в разные стороны, как осколки стекла, и отражение пропало. Злата сделала ковшиком ладони и опустила в ручей.
Холодная вода освежила и привела мысли в порядок. Вчерашняя растерянность пропала: Злата обязательно отсюда выберется! Вода все еще недовольно колебалась.
Злата вернулась к дому, который приютил ее на ночь. Колобок так и сидел за столом с кружкой в руке, а древнийка ловко и споро полола грядки.
Несколько секунд Злата наблюдала за ней. Цветочная клумба быстро освобождалась от сорняков. Злата покашляла, желая привлечь к себе внимание, но древнийку больше интересовали цветы. Девочка подошла ближе.
– Давайте, помогу! – сказала она и поморщилась – древнийка полола без перчаток, голыми руками. От постоянного копания в земле ее руки заскорузли, покрылись въевшейся в морщины грязью. Старая Альва разогнула спину и потерла поясницу рукой.
– Я уже почти закончила. Покушай, завтрак на столе.
– Спасибо, не хочу, дома позавтракаю. – вежливо ответила Злата, желая, чтобы древнийка забыла о вчерашнем раздоре.
– Не торопись, путь долгий. Подкрепись.
Кроме сока в кувшине и фруктов, разбросанных на деревянном столе, в глазурованной глиняной тарелке лежал хлеб и кусок сыра. В стеклянном кувшинчике белело молоко. Из-под полотенца выглядывали аппетитные булочки. Мягкие, ароматные. Злата налила молоко, не забыв прихватить булочку. Откусила кусок и зажмурилась – давно она не ела чего-нибудь вкуснее.
Древнийка окунула руки в чашу с водой и смыла грязь с ладоней.
– Почему вы не поселитесь там, где все остальные? – Злата откусила от булочки.
– Здесь моя история началась, здесь и закончится, – ответила древнийка.
– Но вы совсем одна! Никого из людей рядом нет.
– Я не совсем человек. Моя мама из рода древнов.
Любопытство захлестнуло Злату: Колобок так и не рассказал, что это за народ.
– Не слышала о таких.
– Древны. Стародавний народ. Такой же древний, как эти равнины и горы. – древнийка обвела взглядом пологие склоны гор, даже самая высокая из которых скорее походила на холм. – Со временем горы разрушились, заросли деревьями. То, что ты видишь сейчас, мало похоже на когда-то гордые каменные вершины. Время сгладило острые пики. Так же, как горы, состарился и наш народ.
Лицо древнийки сморщилось, словно она собралась заплакать. Стрекозы беспокойно залетали вокруг нее, будто сочувствуя словам. Самая маленькая села на раскрытую ладонь, и древнийка вздохнула.
– Не бойся, малышка, все в порядке. Я немного загрустила.
Она подняла руку кверху, и стрекоза улетела. Неожиданно для себя Злата пожалела ее: наверное, тяжело видеть, как рушится привычный мир.
Древнийка продолжила.
– Прежде нас было много, жили богато и дружно. Только беда – мало молодых, некому рожать. Хоть и благоденствовали, а все равно умирали. Я, похоже, последняя из древнов, кто живет в этом краю. Когда умру, лес проглотит мой дом. Ты видела, что произошло с заброшенной деревней?
Злата кивнула и взяла еще одну булочку.
– Почему же ваши древнийки не рожали?
– Дети – это хлопоты, заботы, а наш народ избаловался. Хотел жить легко, не обременительно. Потому так и получилось, что эти земли опустели. А места здесь благодатные. Ветку воткнешь, и она зацветет. Жаль, пропадет все. Земледельцы из других краев не придут сюда жить; а вот с нижнего этажа могут пробраться.
В голосе древнийки послышалась грусть. Она прикоснулась к столу и погладила его. Злата поймала себя на мысли, что согласна с нежностью обнимать кухонный стол в своей квартире, даже целовать его, лишь бы скорее очутиться дома! Она незаметно вздохнула.
– Почему с верхнего этажа не переселяются сюда?
– Там жизнь легче, а здесь всегда есть опасность проникновения низовых. Народ боится. – древнийка нахмурилась, новые морщины на лице сделали ее старше.
Злата вспомнила встречу с блуждающей дверью на нижнем уровне и поежилась. Если это и есть низовые, то встреч с ними лучше избегать. А вдруг низовые – это еще что-то более ужасное?
– Кто такие низовые?
– Узнаешь со временем. – древнийка явно не хотела говорить на эту тему. Рука ее перестала гладить стол. – После того, как встретишься со стариком.
Злата почувствовала, как загорелись щеки.
– Я не хочу ни с кем встречаться, тем более с каким-то стариком.
– Придется. Сегодня попасть домой не получится.
Глаза у Златы сердито сверкнули.
– Что значит, не получится? Мы договаривались, что вы покажете дорогу.
– Мы об этом не договаривались, – спокойно ответила древнийка.
– Я думала, что это само собой разумеется!
– Ты ошибалась. – Губы древнийки сжались: похоже, она тоже стала терять терпение.
– Я хочу домой! – Злата произнесла это таким же тоном, каким капризный ребенок требует купить ему новую игрушку.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать.
– А ведешь себя, как маленькая девочка. – ноздри древнийки раздраженно раздулись. – Ничем подсобить не могу.
Пока они спорили, Колобок не вмешивался. Но как только наступила тишина, и спорщицы отвернулись друг от друга, он положил ладонь на руку древнийки.
– Альва, она и есть маленькая девочка. Кому, как не тебе знать, что быват после омолаживающего ритуала.
Взгляд древнийки упал на Злату и внимательно ощупал.
– Ты видела вчерашний ритуал?
– Не знаю, ритуал я видела, или что. Омолаживающий, или еще какой, – раздраженно ответила Злата.
Древнийка нетерпеливо взмахнула рукой.
– Барабаны били? Осколки от шаров попали на тебя?
– Да.
– Теперь понятны твои детские капризы. Хорошо. Я помогу, если выполнишь одно условие. – древнийка замолчала, словно что-то обдумывая.
