Поднял металлический колокольчик и позвонил. Дверь бесшумно открылась, и вошла девушка. Черные, отливающие блеском волосы были гладко зачесаны. Голубое платье с белыми рюшами и синим передником указывали на то, что она относилась к прислуге. Девушка взглянула на хозяина удлиненными глазами в ожидании приказаний. «Хороша, чертовка!», – хмыкнул Вещий Дисмарх. В отличие от других девушек ее расы Аннета хороша была вдвойне: своим круглым, а не скошенным подбородком она напоминала скорее эльфийку, а не снувийку. Если бы покрасить ее волосы в яркий белый цвет, то сходство только усилилось бы.
Вещий Дисмарх всегда держал в услужении красивых девушек – приятных на внешний вид и услужливых. Со временем отношения заходили дальше – он использовал их в сексуальных утехах. Девушки не отказывали, знали заранее, на что шли. Вещий Дисмарх считал, что это являлось для них честью.
Аннета служила у него третий день. Предыдущую девушку он отправил в деревню, выделив клочок земли с аккуратным домиком и выдав замуж. Стара стала – ей исполнилось двадцать восемь лет. Обычно до такого возраста прислужницы у него не задерживались, но уж слишком нравилась она ему в постели. Вещий Дисмарх и сейчас зажмурился, вспомнив ее горячие губы и нетерпеливое дыхание.
Аннету привел в услужение ее отец. Пряча глаза, наказал ей слушаться во всем их благодетеля и верно служить; и ушел. Фактически отец продал дочь за три мешка зерна и телегу с овощами. Вещий Дисмарх вспомнил, как тот униженно просил добавить хотя бы еще полмешка зерна, но Вещий Дисмарх не уступил. Ему было наплевать, знала Аннета о торге, или нет – все равно другого выхода у ее семьи не было. Запасы еды заканчивались, до урожая далеко, а младшие сестренки каждый день просили кушать. Вещему Дисмарху докладывали, что ее мать и так уже почти не ела. Похудела, под глазами темнели синяки. Она молчаливо плакала, провожая старшую дочь к месту служения.
Аннета опустила глаза и остановилась у кресла. В комнате все кричало о роскоши: большие картины в золоченых рамах, на потолке – лепнина в виде солнца и облаков. Вещий Дисмарх знал, что такой роскоши она никогда не видела. Что могла видеть крестьянская дочь, кроме изнуряющей ежедневной работы в поле?
Вещий Дисмарх плотнее запахнул в поясе темно-синий парчовый халат и сощурился на огонь. Он заметил, как Аннета поежилась. Он сразу понял, что она любила солнечный свет и тепло, и когда убирала комнату, то раздвигала тяжелые портьеры с занавешенных окон. «Ничего, – усмехнулся он, – Скоро она привыкнет к замковому полумраку».
Помимо огня в камине, комнату освещали три толстых свечи, вставленные в громоздкий бронзовый канделябр.
Вещий Дисмарх погладил Аннету по бедру. Его рука почувствовала, как девушка напряглась. «Дикарка, – фыркнул он. – Ничего, привыкнешь, и сама придешь ко мне. В этом году в долине совсем нечего есть, и скоро твоя семья начнет голодать. А я могу дать зерно и овощи». Он убрал руку и показал на столик из темного стекла, на котором стояли бутылки и фужеры:
– Налей мне вина.
Девушка беспрекословно повиновалась. Вещий Дисмарх с удовольствием смотрел на нее, глядя, как она грациозно двигалась, как изящно наливала вино. «Родом из деревни, но элегантна, словно дочь асама», – подумал он и неторопливо хлебнул из золоченого бокала. Задержал жидкость во рту, наслаждаясь вкусом. Хорошее вино, выдержанное. Такого урожая виноградники не давали уже лет десять, а Аннета, которая стояла рядом, разглядывая носки своих туфель, не то что не пробовала подобного вина, но даже не нюхала.
– Какой у вас нынче ожидается урожай? Богатый? – спросил он, прекрасно зная ответ.
– Солнце пожгло посевы, а в колодцах мало воды; только-только хватает для питья. Может, пойдет дождь? Тогда и посевы поправятся, и колодцы наполнятся.
В последних ее словах послышалась надежда. Он усмехнулся: «Все еще думает, что не придется идти в мою постель. Зря ждешь улучшений – не будет дождя. А вот я могу и подождать». Он окинул девушку взглядом с головы до ног, задержав на груди. Она покраснела и пролепетала.
– Вам ничего больше не нужно? Я могу идти?
Его губы изогнулись в понимающей улыбке:
– Иди. И позови ко мне Раписа.
Аннета поспешно поклонилась и торопливо направилась к двери. Вещий Дисмарх наблюдал за ней, сощурив глаза.
Массивная дверь открылась так тихо, словно ничего не весила, и в комнату так же неслышно проник высокий лысый мужчина, одетый во все черное. На месте губ белела тонкая полоска. Верхняя челюсть выдавалась далеко вперед, а нижняя была словно скошена; и от этого казалось, что у него совсем нет подбородка. Рапис, советник Вещего Дисмарха и его правая рука, был типичным представителем народа снувов: спокойный, послушный, преданный. Почти всегда он одевался в черный костюм. В то время, как Вещий Дисмарх плавился от жары, тот словно бы и не замечал ее.
Хозяин сидел лицом к камину. Иногда лениво взмахивал кочергой, переворачивая отдельную головешку, и снова замирал. Он словно беседовал с горящими углями. Рапис так и думал, глядя, как в ответ на прикосновение кочерги головешки вспыхивали разными цветами – то голубым, то желтым, а то ослепительно белым или ярко красным, складываясь в разные фигуры.
Советник встал у кресла и подобострастно выгнул спину полукругом, не забыв наклонить голову. Он прекрасно знал, что хозяину нравились услужливые и почтительные слуги. Вещий Дисмарх лениво махнул в сторону стоящего недалеко кресла:
– Садись. Не возвышайся, словно башня.
Рапис присел на краешек кресла и застыл. Он знал, что нужно дождаться, когда хозяин сам заговорит. Тот не заставил ждать:
– Ты помнишь, что натворила Атропа?
Рапис привстал и поклонился:
– Да, хозяин, такое трудно забыть; и она заслуженно наказана.
– Ты понимаешь, какую угрозу несет девчонка из мира людей? Если у нее проявятся какие-нибудь способности, то весь мой план по захвату власти рухнет.
– Этого нельзя допустить, нужно ее остановить.
Вещий Дисмарх оторвался от огня, взглянул на Раписа и усмехнулся:
– Ты читаешь мои мысли. И что для этого нужно сделать?
Рапис не отвечал, словно думая. На самом деле ответ давно был готов, но иногда он тянул время, как сейчас – нравилось ему чувствовать свою значительность. Понимая, что долго молчать нельзя, иначе рискует рассердить хозяина, проговорил:
– Мы должны достать ее амулет и уничтожить. – По тому, как блеснули глаза хозяина, Рапис понял, что ответ понравился.
– Ты понимаешь, что никто ничего не должен заподозрить? – продолжал спрашивать Вещий Дисмарх. Голос звучал равнодушно, словно ему было все равно.
– Да, хозяин.
– Как ты это будешь делать?
Рапис вкрадчиво заговорил:
– Нам нужна помощница. Мы отправим ее в школу, она проникнет в запретный зал в библиотеке и выкрадет амулет. Заодно попытается подружиться с девчонкой и узнает о ней как можно больше.
Вещий Дисмарх удовлетворенно хмыкнул. Рапис знал, что хозяин доволен его работой, потому и приблизил к себе так близко: советник не только давал дельные советы, но и устраивал дела. Знал Рапис и о том, что хозяин уже пытался найти девочку подходящего возраста, и не смог.
– И кого мы отправим в школу? – хозяин спросил лениво, растягивая слова, словно для него это было неважным.
Рапис медлил с ответом: боялся вызвать гнев у хозяина, но другой кандидатуры не находил.
– Хозяин, нужно отправить Аннету.
По появившейся вертикальной складке на лбу Рапис понял, что ответ хозяину не понравился, и поспешил объяснить такой выбор:
– Аннета из простой семьи, а на нынешний поток как раз набирают подобных детей. Ее внешность и характер взывают к доверию – она послушна, скромна, аккуратна и смышлена. Никто не свяжет ее с вами и ни в чем не заподозрит.
Ноздри Вещего Дисмарха раздулись.
– Ты же знаешь, что я еще не успел убедиться в ее послушании.
– Хозяин, вы сделаете это, когда она вернется. Лучше кандидатуры нет. Другие девушки либо слишком глупые, либо не так хороши. И не так воспитаны.
– Ей семнадцать, старовата для школы. Ритуал омоложения можно провести не раньше, чем через двенадцать лет.
– Хозяин знает, что можно омолодить ее через кровь.
Вещий Дисмарх вскинул глаза, и советник испугался: как бы хозяин не решил, что он знает слишком много для обычного смертного. Рапис еще ниже склонил голову и вкрадчиво сказал:
– Ее тетка при смерти – сказалась нехватка еды. Какая разница, умрет она раньше или позже на несколько дней? Хотя бы пользу принесет. Атропа проведет ритуал; только нужно вернуть ее, без нее не справиться. И побыстрее бы, пока тетка Аннеты жива.
На Раписа уставились темные глаза. Ничего нельзя было в них увидеть, кроме отблесков огня. Советнику стало не по себе – было ощущение, что хозяин проникает внутрь его головы, читает мысли. Он вздохнул с облегчением, когда Вещий Дисмарх отвел взгляд.
– Смотрю я на тебя и думаю: ты, наверное, посвященный ведьмак, только хорошо скрываешься? – спросил он.
Рапис сдержанно поклонился.
– Спасибо за высокую оценку моих способностей. Хозяин знает, что я всего лишь простой смертный. Только многому научился, находясь рядом с вами, хозяин.
Вещий Дисмарх все еще хмурился: видимо, очень не хотелось отпускать Аннету. Потом, похоже, решил, что разберется с ней, когда она вернется с задания. Смешно было бы все потерять из-за какой-то служанки, пусть даже и красивой.
Складка на лбу хозяина разгладилась. Он сел за стол, придвинул к себе лист бумаги и взял в руку ручку.
– Я распоряжусь, чтобы Атропу отпустили. А ты объяснишь Аннете, что от нее требуется. Если она выполнит поручение и принесет амулет, то ее семья не помрет с голоду. А если она и дальше будет послушна, то все они будут жить безбедно.
Он набросал на бумаге мелким почерком несколько строк, подписался и поставил печать. Рапис смиренно стоял и смотрел, как хозяин скатал письмо в рулон, обернул шнурком и протянул ему со словами:
– В нижних тюрьмах не любят отпускать на волю узников, но они не посмеют держать ее, когда прочитают послание. Отправь с письмом Лея. Как-никак, Атропа его жена.
Вещий Дисмарх повернулся к Рапису спиной. Советник понял, что аудиенция закончена. Он низко поклонился и вышел из комнаты.
Слышался пересвист синиц, перебиваемый чириканьем воробьев. Шелестели листья, в открытое окно задувал ветер. Он легко касался лица, освежал.
«Странный сон мне сегодня приснился. И так отчетливо все помню, просто удивительно». Злата потянула руки, коснулась спинки кровати и застыла. На ощупь спинка была совсем не гладко-твердой, к какой привыкла, а шершавой, с какими-то вздутиями и провалами. Злата вскинула глаза и увидела, что она была сплетена из гибких веток деревьев удивительного розового цвета. Сверху сиял расписной потолок с изображением диковинных деревьев и птиц. Солнечные лучи играли красками, придавая рисунку объем. Злата скосила глаза и заметила на себе странную одежду. Длинная грубая ночная рубашка с широкими у краев рукавами. На обшлагах рукавов и подоле были вышиты геометрические узоры.
«Что это? Где я?».
Она лежала на широкой деревянной кровати. Напротив, на стене, висело большое, в человеческий рост зеркало в золоченой раме, в котором отражались перистые облака. Перед ним стоял маленький столик на резных ножках.
На стуле висело незатейливое белое платье изо льна со шнурком на поясе, с вышивкой по подолу. «Что за чушь? Они что, думают, что я надену на себя подобное?». Злата огляделась и не увидела своей одежды. Она соскочила с кровати, перерыла стул, бросилась к столику и внимательно осмотрела его.
– Где моя фигурка? – воскликнула она и в отчаянии сдернула с кровати одеяло, а следом за ним схватила и скинула на пол подушку. В изголовье кровати темнели на белой простыне фигурка и телефон. – Слава богу, слава богу, – зашептала Злата, крепко прижимая их к груди.
Злата не узнавала комнату. Высокие потолки, огромное окно, сквозь которое проникал дневной свет. Она выглянула в него и инстинктивно отпрянула, испугавшись высоты. Затем пригляделась и невесело усмехнулась – уже успела отвыкнуть от небоскребов. Сейчас она находилась на уровне примерно десятого этажа многоквартирного дома, только внизу не было видно привычных многоэтажек, детских площадок и автомобильных стоянок. Злата вышла на узкий балкончик. Она находилась в доме, похожим на замок, выполненным в готическом стиле. Он стоял на холме, а внизу волнами лежали зеленые луга. Узкие и величественные каменные башни со статуями и длинными шпилями венчали крышу замка. Заостренный верх как бы собирался взлететь.
Злата вспомнила вчерашний разговор со старой древнийкой.
«Ты должна стать эльфом», – сообщила Старая Альва. Злата тогда не поверила: «Она единственная, кто может помочь, и та ненормальная? Что же делать, как отсюда выбраться? Кто может показать дорогу?». Колобок хмыкнул – видно, прочитал мысли.
– Чтобы стать эльфом, нужно родиться от эльфов. Все мои предки – люди. – осторожно возразила Злата, не желая спорить.
– Ты этого не знаешь наверняка. – ответила древнийка таким тоном, словно и правда, Злата ничего не знала о своих корнях. У себя дома в ответ на такое заявление Злата закатила бы глаза, показывая этим, мол, с вами все в порядке? Может даже покрутила бы пальцем у виска, после чего развернулась бы и ушла. Сейчас она так сделать не могла.
– Хорошо, даже если это и так, нужны способности, а у меня их нет. – Злате не хотелось сердить старую женщину: пусть думает, что Злата ей поверила; самое главное – разузнать дорогу домой.
Древнийка покачала головой.
– Есть. Ты знаешь, что у тебя двойное имя? – продолжила древнийка. – Оно поможет тебе выбраться отсюда. Мать хотела назвать тебя Оксаной, что означает «чужестранка, странница».
– Откуда вы знаете? – спросила ошарашенная Злата. – Да, маме нравится это имя, но папа решил по-своему и назвал меня Златой. В переводе с греческого означает «золотая, золотко». Он думал, что таким именем можно привлечь больше денег. Почему вы улыбаетесь? Вы думаете, что это не так? По-вашему, «Злата» означает что-то другое?
– Злата, златник, златница, – загадочно произнесла древнийка, затем покачала головой и нахмурилась. – Больше я тебе ничего не скажу. Узнаешь обо всем в свое время.
– Скажите сейчас. – потребовала Злата. – Как я могу учиться, не зная, чему?
– Нельзя. Если скажу, дар не проявится.
– Может Колобок скажет? – Злата посмотрела на него, но он отвел глаза. – У кого можно спросить? Кто ответит?
Злата видела, что и Колобок, и Старая Альва знали о ней что-то такое, о чем она даже не подозревала; знали и старательно скрывали. Злата уже хотела рассердиться, как древнийка пояснила:
– Ни друг, ни враг не скажут тебе. Никто не знает, что значит «Злата». Ни легенд, ни сказок об этом имени не осталось. В школе не говорят, в семьях историй не рассказывают. Только высшие асамы знают об этом, но они молчат. Если добьешься, что скажут, твой дар сразу проявится. Они могут обмолвиться случайно. Тогда ты тотчас же почувствуешь, что надо делать. Никому не называй свое настоящее имя и береги фигурку. Никто не должен знать о ней.
– Тогда откуда вам-то знать? Почему все забыли, а вы помните?
– Когда-нибудь я выгоню эту девчонку отсюда. – пробормотала древнийка и нахмурилась. – Я и так сказала тебе слишком много.
Вещий Дисмарх всегда держал в услужении красивых девушек – приятных на внешний вид и услужливых. Со временем отношения заходили дальше – он использовал их в сексуальных утехах. Девушки не отказывали, знали заранее, на что шли. Вещий Дисмарх считал, что это являлось для них честью.
Аннета служила у него третий день. Предыдущую девушку он отправил в деревню, выделив клочок земли с аккуратным домиком и выдав замуж. Стара стала – ей исполнилось двадцать восемь лет. Обычно до такого возраста прислужницы у него не задерживались, но уж слишком нравилась она ему в постели. Вещий Дисмарх и сейчас зажмурился, вспомнив ее горячие губы и нетерпеливое дыхание.
Аннету привел в услужение ее отец. Пряча глаза, наказал ей слушаться во всем их благодетеля и верно служить; и ушел. Фактически отец продал дочь за три мешка зерна и телегу с овощами. Вещий Дисмарх вспомнил, как тот униженно просил добавить хотя бы еще полмешка зерна, но Вещий Дисмарх не уступил. Ему было наплевать, знала Аннета о торге, или нет – все равно другого выхода у ее семьи не было. Запасы еды заканчивались, до урожая далеко, а младшие сестренки каждый день просили кушать. Вещему Дисмарху докладывали, что ее мать и так уже почти не ела. Похудела, под глазами темнели синяки. Она молчаливо плакала, провожая старшую дочь к месту служения.
Аннета опустила глаза и остановилась у кресла. В комнате все кричало о роскоши: большие картины в золоченых рамах, на потолке – лепнина в виде солнца и облаков. Вещий Дисмарх знал, что такой роскоши она никогда не видела. Что могла видеть крестьянская дочь, кроме изнуряющей ежедневной работы в поле?
Вещий Дисмарх плотнее запахнул в поясе темно-синий парчовый халат и сощурился на огонь. Он заметил, как Аннета поежилась. Он сразу понял, что она любила солнечный свет и тепло, и когда убирала комнату, то раздвигала тяжелые портьеры с занавешенных окон. «Ничего, – усмехнулся он, – Скоро она привыкнет к замковому полумраку».
Помимо огня в камине, комнату освещали три толстых свечи, вставленные в громоздкий бронзовый канделябр.
Вещий Дисмарх погладил Аннету по бедру. Его рука почувствовала, как девушка напряглась. «Дикарка, – фыркнул он. – Ничего, привыкнешь, и сама придешь ко мне. В этом году в долине совсем нечего есть, и скоро твоя семья начнет голодать. А я могу дать зерно и овощи». Он убрал руку и показал на столик из темного стекла, на котором стояли бутылки и фужеры:
– Налей мне вина.
Девушка беспрекословно повиновалась. Вещий Дисмарх с удовольствием смотрел на нее, глядя, как она грациозно двигалась, как изящно наливала вино. «Родом из деревни, но элегантна, словно дочь асама», – подумал он и неторопливо хлебнул из золоченого бокала. Задержал жидкость во рту, наслаждаясь вкусом. Хорошее вино, выдержанное. Такого урожая виноградники не давали уже лет десять, а Аннета, которая стояла рядом, разглядывая носки своих туфель, не то что не пробовала подобного вина, но даже не нюхала.
– Какой у вас нынче ожидается урожай? Богатый? – спросил он, прекрасно зная ответ.
– Солнце пожгло посевы, а в колодцах мало воды; только-только хватает для питья. Может, пойдет дождь? Тогда и посевы поправятся, и колодцы наполнятся.
В последних ее словах послышалась надежда. Он усмехнулся: «Все еще думает, что не придется идти в мою постель. Зря ждешь улучшений – не будет дождя. А вот я могу и подождать». Он окинул девушку взглядом с головы до ног, задержав на груди. Она покраснела и пролепетала.
– Вам ничего больше не нужно? Я могу идти?
Его губы изогнулись в понимающей улыбке:
– Иди. И позови ко мне Раписа.
Аннета поспешно поклонилась и торопливо направилась к двери. Вещий Дисмарх наблюдал за ней, сощурив глаза.
***
Массивная дверь открылась так тихо, словно ничего не весила, и в комнату так же неслышно проник высокий лысый мужчина, одетый во все черное. На месте губ белела тонкая полоска. Верхняя челюсть выдавалась далеко вперед, а нижняя была словно скошена; и от этого казалось, что у него совсем нет подбородка. Рапис, советник Вещего Дисмарха и его правая рука, был типичным представителем народа снувов: спокойный, послушный, преданный. Почти всегда он одевался в черный костюм. В то время, как Вещий Дисмарх плавился от жары, тот словно бы и не замечал ее.
Хозяин сидел лицом к камину. Иногда лениво взмахивал кочергой, переворачивая отдельную головешку, и снова замирал. Он словно беседовал с горящими углями. Рапис так и думал, глядя, как в ответ на прикосновение кочерги головешки вспыхивали разными цветами – то голубым, то желтым, а то ослепительно белым или ярко красным, складываясь в разные фигуры.
Советник встал у кресла и подобострастно выгнул спину полукругом, не забыв наклонить голову. Он прекрасно знал, что хозяину нравились услужливые и почтительные слуги. Вещий Дисмарх лениво махнул в сторону стоящего недалеко кресла:
– Садись. Не возвышайся, словно башня.
Рапис присел на краешек кресла и застыл. Он знал, что нужно дождаться, когда хозяин сам заговорит. Тот не заставил ждать:
– Ты помнишь, что натворила Атропа?
Рапис привстал и поклонился:
– Да, хозяин, такое трудно забыть; и она заслуженно наказана.
– Ты понимаешь, какую угрозу несет девчонка из мира людей? Если у нее проявятся какие-нибудь способности, то весь мой план по захвату власти рухнет.
– Этого нельзя допустить, нужно ее остановить.
Вещий Дисмарх оторвался от огня, взглянул на Раписа и усмехнулся:
– Ты читаешь мои мысли. И что для этого нужно сделать?
Рапис не отвечал, словно думая. На самом деле ответ давно был готов, но иногда он тянул время, как сейчас – нравилось ему чувствовать свою значительность. Понимая, что долго молчать нельзя, иначе рискует рассердить хозяина, проговорил:
– Мы должны достать ее амулет и уничтожить. – По тому, как блеснули глаза хозяина, Рапис понял, что ответ понравился.
– Ты понимаешь, что никто ничего не должен заподозрить? – продолжал спрашивать Вещий Дисмарх. Голос звучал равнодушно, словно ему было все равно.
– Да, хозяин.
– Как ты это будешь делать?
Рапис вкрадчиво заговорил:
– Нам нужна помощница. Мы отправим ее в школу, она проникнет в запретный зал в библиотеке и выкрадет амулет. Заодно попытается подружиться с девчонкой и узнает о ней как можно больше.
Вещий Дисмарх удовлетворенно хмыкнул. Рапис знал, что хозяин доволен его работой, потому и приблизил к себе так близко: советник не только давал дельные советы, но и устраивал дела. Знал Рапис и о том, что хозяин уже пытался найти девочку подходящего возраста, и не смог.
– И кого мы отправим в школу? – хозяин спросил лениво, растягивая слова, словно для него это было неважным.
Рапис медлил с ответом: боялся вызвать гнев у хозяина, но другой кандидатуры не находил.
– Хозяин, нужно отправить Аннету.
По появившейся вертикальной складке на лбу Рапис понял, что ответ хозяину не понравился, и поспешил объяснить такой выбор:
– Аннета из простой семьи, а на нынешний поток как раз набирают подобных детей. Ее внешность и характер взывают к доверию – она послушна, скромна, аккуратна и смышлена. Никто не свяжет ее с вами и ни в чем не заподозрит.
Ноздри Вещего Дисмарха раздулись.
– Ты же знаешь, что я еще не успел убедиться в ее послушании.
– Хозяин, вы сделаете это, когда она вернется. Лучше кандидатуры нет. Другие девушки либо слишком глупые, либо не так хороши. И не так воспитаны.
– Ей семнадцать, старовата для школы. Ритуал омоложения можно провести не раньше, чем через двенадцать лет.
– Хозяин знает, что можно омолодить ее через кровь.
Вещий Дисмарх вскинул глаза, и советник испугался: как бы хозяин не решил, что он знает слишком много для обычного смертного. Рапис еще ниже склонил голову и вкрадчиво сказал:
– Ее тетка при смерти – сказалась нехватка еды. Какая разница, умрет она раньше или позже на несколько дней? Хотя бы пользу принесет. Атропа проведет ритуал; только нужно вернуть ее, без нее не справиться. И побыстрее бы, пока тетка Аннеты жива.
На Раписа уставились темные глаза. Ничего нельзя было в них увидеть, кроме отблесков огня. Советнику стало не по себе – было ощущение, что хозяин проникает внутрь его головы, читает мысли. Он вздохнул с облегчением, когда Вещий Дисмарх отвел взгляд.
– Смотрю я на тебя и думаю: ты, наверное, посвященный ведьмак, только хорошо скрываешься? – спросил он.
Рапис сдержанно поклонился.
– Спасибо за высокую оценку моих способностей. Хозяин знает, что я всего лишь простой смертный. Только многому научился, находясь рядом с вами, хозяин.
Вещий Дисмарх все еще хмурился: видимо, очень не хотелось отпускать Аннету. Потом, похоже, решил, что разберется с ней, когда она вернется с задания. Смешно было бы все потерять из-за какой-то служанки, пусть даже и красивой.
Складка на лбу хозяина разгладилась. Он сел за стол, придвинул к себе лист бумаги и взял в руку ручку.
– Я распоряжусь, чтобы Атропу отпустили. А ты объяснишь Аннете, что от нее требуется. Если она выполнит поручение и принесет амулет, то ее семья не помрет с голоду. А если она и дальше будет послушна, то все они будут жить безбедно.
Он набросал на бумаге мелким почерком несколько строк, подписался и поставил печать. Рапис смиренно стоял и смотрел, как хозяин скатал письмо в рулон, обернул шнурком и протянул ему со словами:
– В нижних тюрьмах не любят отпускать на волю узников, но они не посмеют держать ее, когда прочитают послание. Отправь с письмом Лея. Как-никак, Атропа его жена.
Вещий Дисмарх повернулся к Рапису спиной. Советник понял, что аудиенция закончена. Он низко поклонился и вышел из комнаты.
Глава 19. В школе. Старик
Слышался пересвист синиц, перебиваемый чириканьем воробьев. Шелестели листья, в открытое окно задувал ветер. Он легко касался лица, освежал.
«Странный сон мне сегодня приснился. И так отчетливо все помню, просто удивительно». Злата потянула руки, коснулась спинки кровати и застыла. На ощупь спинка была совсем не гладко-твердой, к какой привыкла, а шершавой, с какими-то вздутиями и провалами. Злата вскинула глаза и увидела, что она была сплетена из гибких веток деревьев удивительного розового цвета. Сверху сиял расписной потолок с изображением диковинных деревьев и птиц. Солнечные лучи играли красками, придавая рисунку объем. Злата скосила глаза и заметила на себе странную одежду. Длинная грубая ночная рубашка с широкими у краев рукавами. На обшлагах рукавов и подоле были вышиты геометрические узоры.
«Что это? Где я?».
Она лежала на широкой деревянной кровати. Напротив, на стене, висело большое, в человеческий рост зеркало в золоченой раме, в котором отражались перистые облака. Перед ним стоял маленький столик на резных ножках.
На стуле висело незатейливое белое платье изо льна со шнурком на поясе, с вышивкой по подолу. «Что за чушь? Они что, думают, что я надену на себя подобное?». Злата огляделась и не увидела своей одежды. Она соскочила с кровати, перерыла стул, бросилась к столику и внимательно осмотрела его.
– Где моя фигурка? – воскликнула она и в отчаянии сдернула с кровати одеяло, а следом за ним схватила и скинула на пол подушку. В изголовье кровати темнели на белой простыне фигурка и телефон. – Слава богу, слава богу, – зашептала Злата, крепко прижимая их к груди.
Злата не узнавала комнату. Высокие потолки, огромное окно, сквозь которое проникал дневной свет. Она выглянула в него и инстинктивно отпрянула, испугавшись высоты. Затем пригляделась и невесело усмехнулась – уже успела отвыкнуть от небоскребов. Сейчас она находилась на уровне примерно десятого этажа многоквартирного дома, только внизу не было видно привычных многоэтажек, детских площадок и автомобильных стоянок. Злата вышла на узкий балкончик. Она находилась в доме, похожим на замок, выполненным в готическом стиле. Он стоял на холме, а внизу волнами лежали зеленые луга. Узкие и величественные каменные башни со статуями и длинными шпилями венчали крышу замка. Заостренный верх как бы собирался взлететь.
Злата вспомнила вчерашний разговор со старой древнийкой.
«Ты должна стать эльфом», – сообщила Старая Альва. Злата тогда не поверила: «Она единственная, кто может помочь, и та ненормальная? Что же делать, как отсюда выбраться? Кто может показать дорогу?». Колобок хмыкнул – видно, прочитал мысли.
– Чтобы стать эльфом, нужно родиться от эльфов. Все мои предки – люди. – осторожно возразила Злата, не желая спорить.
– Ты этого не знаешь наверняка. – ответила древнийка таким тоном, словно и правда, Злата ничего не знала о своих корнях. У себя дома в ответ на такое заявление Злата закатила бы глаза, показывая этим, мол, с вами все в порядке? Может даже покрутила бы пальцем у виска, после чего развернулась бы и ушла. Сейчас она так сделать не могла.
– Хорошо, даже если это и так, нужны способности, а у меня их нет. – Злате не хотелось сердить старую женщину: пусть думает, что Злата ей поверила; самое главное – разузнать дорогу домой.
Древнийка покачала головой.
– Есть. Ты знаешь, что у тебя двойное имя? – продолжила древнийка. – Оно поможет тебе выбраться отсюда. Мать хотела назвать тебя Оксаной, что означает «чужестранка, странница».
– Откуда вы знаете? – спросила ошарашенная Злата. – Да, маме нравится это имя, но папа решил по-своему и назвал меня Златой. В переводе с греческого означает «золотая, золотко». Он думал, что таким именем можно привлечь больше денег. Почему вы улыбаетесь? Вы думаете, что это не так? По-вашему, «Злата» означает что-то другое?
– Злата, златник, златница, – загадочно произнесла древнийка, затем покачала головой и нахмурилась. – Больше я тебе ничего не скажу. Узнаешь обо всем в свое время.
– Скажите сейчас. – потребовала Злата. – Как я могу учиться, не зная, чему?
– Нельзя. Если скажу, дар не проявится.
– Может Колобок скажет? – Злата посмотрела на него, но он отвел глаза. – У кого можно спросить? Кто ответит?
Злата видела, что и Колобок, и Старая Альва знали о ней что-то такое, о чем она даже не подозревала; знали и старательно скрывали. Злата уже хотела рассердиться, как древнийка пояснила:
– Ни друг, ни враг не скажут тебе. Никто не знает, что значит «Злата». Ни легенд, ни сказок об этом имени не осталось. В школе не говорят, в семьях историй не рассказывают. Только высшие асамы знают об этом, но они молчат. Если добьешься, что скажут, твой дар сразу проявится. Они могут обмолвиться случайно. Тогда ты тотчас же почувствуешь, что надо делать. Никому не называй свое настоящее имя и береги фигурку. Никто не должен знать о ней.
– Тогда откуда вам-то знать? Почему все забыли, а вы помните?
– Когда-нибудь я выгоню эту девчонку отсюда. – пробормотала древнийка и нахмурилась. – Я и так сказала тебе слишком много.
