Совсем по-другому выглядела его спутница – судя по всему, супруга. Дородная, с массивной грудью, гладко зачесанными и собранными на макушке в пучок седыми волосами. Под низким лбом сердито сверкали близко поставленные серые глаза. Одета в простое платье, в руке держала корзинку. Старуха водила перед носом старичка указательным пальцем, словно желая вдолбить в него истинность и важность своих слов. Он покорно плелся рядом с ней, опустив глаза. Перед поворотом тропинки он поднял голову и заметил Злату. Остановился и стал с интересом разглядывать ее и собаку. Это не понравилось его спутнице, и она дернула старика за рубашку:
– Что уставился, собак не видал, что ли? Или на девок потянуло, а? Пошли, давай!
Скрипучий голос продребезжал, как ржавые петли у двери. Старичок вздрогнул и послушно поковылял за сварливой подругой.
Грэсси пригнула голову к земле и застыла, как хищник, готовый к нападению. Затем внезапно громко залаяла, выдернула из рук поводок и понеслась к прохожим, волоча поводок по земле. Старуха вскрикнула и испуганно спряталась за старичком.
– Стоять! – рявкнула Злата и побежала следом. – Рядом!
Грэсси развернулась и послушно села у ноги хозяйки, не переставая наблюдать за прохожими. Похоже, что-то не нравилось ей в старухе, и она зарычала. Первый раз хозяйка услышала рычание питомицы. Низкое, утробное, как рокочущий прибой.
– Фу! – цыкнула она. – Это что такое? Не узнаю тебя! С чего вдруг такая злоба?
Несколько секунд старуха сверлила собаку взглядом, затем прошипела:
– Намордник одевать надо и крепче держать! Развели собак, пройти невозможно, только гадят да на людей кидаются.
Злата покраснела. Конечно, хозяин всегда виноват, если его собака бросается на прохожих – нужно лучше воспитывать питомцев и крепче держать. А разве люди не виноваты, когда провоцируют собак неправильным поведением? Если бы не ругалась старуха на своего мужа, то и Грэсси не залаяла бы. Злате захотелось ответить что-нибудь язвительное, вроде: “А ты сама-то чего орешь? Не вопила бы, и собака промолчала бы”. Возможно, она так бы и сказала, но Грэсси вдруг зарычала еще сильнее, словно поняла, что отзываются о ней не очень хорошо.
– Она что, чего-то плохое вам сделала? – в глазах у Златы мелькнул холодный огонек.
Старуха больше не пряталась за спутником. Она выступила вперед и раздраженно бросила:
– И от хозяев толку никакого, такие же бестолковые лодыри.
Шерсть на холке собаки встала дыбом, и она рванулась вперед. Злата едва успела перехватить ее за ошейник. Старуха что-то недовольно бурчала; а собака продолжала к ней рваться. Злата чувствовала, что еще немного, и пальцы разожмутся. Она с трудом удержала поводок при очередном броске, не сдержалась и выпалила:
– Знаете, что, а на хороших людей мы не лаем!
Старуха застыла с открытым ртом. Старичок довольно хмыкнул, видимо, соглашаясь со Златой. Спутница грозно взглянула, он потупился и отвернулся. Не произнеся ни слова, она двинулась вперед по тропинке, угрюмо рассекая грудью воздух, а старик засеменил следом. Прошел несколько шагов, улыбнулся и подмигнул Злате и Грэсси. Супруга остановилась, и он торопливо потрусил за ней. Через несколько секунд пара исчезла за поворотом. Прежде, чем скрыться, старуха обернулась, и глаза ее злобно сверкнули.
Радость от прогулки померкла. Грэсси сидела рядом, внимательно прислушиваясь к затихающим вдали шагам. Злата не рискнула ее отпустить, чтобы не побежала следом за удаляющейся парой.
Грэсси нехотя плелась за хозяйкой. Иногда замедляла ход и оглядывалась на оставшийся позади лес. Сегодня она не успела, как обычно, обнюхать любимые места и погоняться за серой вороной. Ох уж эта ворона! Хитрая и наглая; так и норовила выдернуть клок шерсти для своего гнезда или клюнуть в голову; но больше всего раздражало ее противное карканье.
Ворона сидела на дереве боком и провожала собаку, хитро поблескивая влажным глазом.
В голосе Златы звучало раздражение:
– Всю прогулку испортила! Чего ты взъелась на эту старуху? Да, она противная. И что? Из-за этого бросаться надо? А я потом отвечай, если ты что-нибудь натворишь?
Уши собаки постоянно двигались: одно было направлено назад, в сторону леса, а другое – в сторону хозяйки.
Шагов за десять до автомобиля Грэсси затормозила, и поводок натянулся.
– Вперед! – Злата ждала.
Собака упрямо стояла, словно показывая своим видом, что дальше не пойдет. Команда прозвучала жестче.
– Вперед, я сказала!
Грэсси виновато вильнула хвостом и прижала уши, но не сделала, ни шагу, она словно не понимала, чем хозяйка недовольна. Злата начала сердиться: такого непослушания давно не было.
– Барьер!
Грэсси нехотя подчинилась. Неуклюже запрыгнула внутрь и легла. От толчка машина покачнулась.
– Вот так будет лучше! – сказала Злата, вытаскивая запястье из петли поводка.
Внезапно автомобиль пополз вперед.
– Неужели не поставила машину на ручник? – чертыхнулась Злата.
Частенько у нее с кроссовером было что-нибудь не так. То она забывала вовремя залить бензин в бензобак, и мотор глох вдали от заправки. То полгода назад забыла выключить фары, из-за чего за ночь аккумулятор разрядился. Пришлось срочно вызывать такси, но на занятия все равно опоздала. Примерно через месяц ответила на звонок по сотовому телефону, когда сидела за рулем. Разговор отвлек от дороги. Злата не сразу заметила, как идущая впереди машина сбросила ход. Чудом кроссовер остановился в полуметре от Ниссана. Однажды даже оставила распахнутой дверь.
Сегодня не подняла ручной тормоз. Автомобиль стоял на небольшом возвышении, при прыжке собаки сдвинулся с места и покатился.
Злата нырнула внутрь машины и поспешно пробралась к водительскому сидению. Нажала на педаль тормоза, и движение прекратилось. Злата убрала со лба взмокшие волосы и со вздохом откинулась на спинку кресла. Немного погодя пристегнула ремень безопасности и опустила боковое стекло. От ворвавшегося внутрь ветра душный воздух посвежел, и сразу стало легче дышать. Грэсси сидела сзади, высунув язык.
Кроссовер снова двинулся вперед. «Что за фигня? Я не нажимала на газ! Отказали тормоза? Почему?». Нога сильнее надавила на педаль, но тормоза не сработали. Поднятый ручник тоже не остановил машину.
Автомобиль разгонялся. Впереди – крутые ступени с поворотами. Машина по ним не проедет, обязательно врежется в бетонную плиту. Злата жала и жала на тормоза, надеясь, что они сработают, но кроссовер не слушался. На приличной скорости он заехал на верхнюю ступень и помчался по лестничному пролету. Бетонная стена приближалась. Шероховатую поверхность почти надвое разделяла узкая трещина. В одном месте щель расширялась; из углубления торчали куски старого бетона.
Ожидая удара, Злата зажмурилась. Машину тряхнуло, и движение прекратилось.
Увиденное зрелище ужаснуло. Передние колеса крутились в воздухе; кроссовер почти наполовину висел над пропастью. Непонятно, за счет чего он держался. Внизу блестела вода, противоположный берег терялся вдали.
Что за фигня? Откуда взялась пропасть, и куда пропали ступени? Где лес, в котором они гуляли, и старые полуразрушенные бетонные блоки? Спит она, что ли? Почему тогда она боялась даже глубоко вздохнуть, а не то что пошевелиться, да и картина выглядела слишком реалистично. Ладонь явственно чувствовала слегка шершавый руль, ноги до упора давили на педали; а сердце стучало с такой силой, что отдавалось в висках. Злата сглотнула комок в горле. Кроссовер угрожающе шевельнулся. Липкий страх пополз по спине. Злата решила, что разберется, когда выберется из ловушки. Проглотив комок, она сильнее сжала в руке поводок, думая о том, чтобы Грэсси не прыгнула на переднее сидение и не сместила центр тяжести. В машине стояла тишина. Злата осторожно повернула голову назад. Салон был пуст. Рука все еще чувствовала тяжесть поводка. Медленно разжались пальцы, но вместо кожаного ремня на ладони лежала крошечная резиновая фигурка, похожая на Грэсси. Такие же треугольные уши, короткий хвост, мохнатая голова и лапы. Злата оторопело смотрела на игрушку, не понимая, как она очутилась в руке.
Послышался тихий скрежет: кроссовер сдвинулся с места и пополз вниз. От страха Злата закрыла глаза.
Шум ветра заставил прийти в себя, и Злата открыла глаза. Над головой беззаботно синело небо, легкий поток воздуха обдувал лицо. Снизу слышался плеск воды. Злата медленно пошевелилась, и в бок уткнулось что-то твердое. Ладонь нащупала заостренный камень. Злата поморщилась и села, стараясь не обращать внимания на ломоту в теле. На руках ссадины и царапины, левая нога болела. Злата смутно помнила, как выбралась из машины: кроссовер уткнулся носом в выступающую каменную ступень и остановился. Она поспешно открыла дверь, пока он не пополз дальше, и неловко упала на каменный выступ.
Она огляделась. Площадка, на которой сидела, тянулась узкой полосой. Снизу и сверху тянулся отвесный склон. Стены выглядели так, словно кто-то рубанул их по вертикали гигантским топором; только в том месте, где съезжал кроссовер, поверхность снижалась постепенно.
Злата так и не поняла, что случилось: как машина съехала с обрыва, которого в этих местах никогда не было? Она встряхнула головой – бред какой-то. Злата не допускала и мысли о том, что сошла с ума. Она всегда гордилась тем, что могла трезво оценить почти любую ситуацию. Эту способность она унаследовала от своего отца, а тот, в свою очередь, от своего. Ее дедушка до конца жизни сохранил ясность ума.
Наркотики она не принимала, не пила и не курила. Тем страннее выглядела странная забывчивость. Хорошо, допустим, Злата как-то вырубилась и на автомате доехала до обрывистых гор. Только где такие горы находились, она не представляла. Насколько она знала, нигде поблизости подобных не было. Уральские горы хоть и назывались горами, но походили скорее на холмы, а не на каменные хребты. Вряд ли она переместилась со среднего Урала, где жила, на северный Урал, где горы выше и круче. Даже если она необъяснимым образом приехала на северный Урал и взгромоздилась на кроссовере на горную вершину, что само по себе звучит нелепо, то как объяснить вот это? Злата разжала пальцы и уставилась на игрушку. Она удивительным образом походила на настоящую Грэсси, даже темные глаза светились, как у живой. А где же сама Грэсси?
– Грэсси! Ты где? – позвала Злата.
Сверху не донеслось ни одного шороха или хруста; и кудлатая голова не появилась.
– Ладно, потом разберусь, сперва выкарабкаюсь отсюда. – Злата вздохнула и осмотрела местность.
Задняя часть кроссовера опиралась на верхнюю часть скалы. Пожалуй, можно выбраться из западни, если вскарабкаться на нее и попытаться дотянуться до края утеса. Злата с сомнением оглядела автомобиль. Он держался на круче благодаря каменной ступени, в которую уткнулся передним бампером. Как долго он продержится в таком положении? Сможет ли выдержать еще и вес человека? Злата тихонько его толкнула. Он вздрогнул, как гигантское животное, которое нечаянно оступилось, и замер. Похоже, по такому ненадежному сооружению наверх не залезть.
По гладкой и скользкой стене тоже не выбраться. У Златы не было скалолазного снаряжения, а руки с ногами не могли цепляться за гладкую поверхность, как лапки у мух.
Взгляд ее зацепился за узкую, почти вертикальную трещину, которая тянулась до самого верха. Была бы Злата маленькой букашкой, смогла бы по ней подняться, но для человека трещина слишком мала.
Она огляделась. На площадке не росли деревья, и толстые ветки не валялись. Похоже, без посторонней помощи не обойтись. Злата нащупала в кармане сотовый телефон и вытащила наружу. Засветился экран; пустые столбики показали, что связи нет. «Блин, только этого мне сейчас и не хватало!». – она подняла руку выше, надеясь, что связь появится, но ничего не изменилось. Тогда она оперлась ладонями о каменную кручу, задрала вверх голову и прокричала:
– Эй, кто-нибудь! Помогите!
Никто не откликнулся, лишь маленький камушек обвалился под рукой, прокатился по стене и исчез в пропасти.
– Э-ге-гей!
Никакого ответа. Похоже, придется искать другой выход. Злата двинулась вдоль террасы. Заныла нога, а боль в боку заставила поморщиться. Злата прижала ладонь к талии, немного потерла, и стало легче.
Горная ступень неумолимо сужалась. Скоро она слилась с вертикальной кручей. Дальше идти было опасно – если что, в таком узком месте не получится развернуться. В растерянности Злата огляделась, не зная, что делать дальше.
Под ногами что-то блеснуло, и Злата наклонилась, чтобы лучше рассмотреть. Две округлые трубки из нержавейки крепились к камню. Они тянулись вниз, каждые полметра соединяясь между собой перекладинами. Лестница! Злата с удивлением разглядывала, не понимая, откуда она здесь взялась. Так ничего и не придумав, подергала ее – вроде держалась крепко. Положила телефон и резиновую фигурку в карман брюк, перекинула ноги на верхнюю перекладину и стала спускаться.
Сколько поперечин уже миновала? Злата сбилась со счета. Попробовала оценить высоту и посмотрела вниз. Узкая лестница терялась в бесконечном пространстве, взгляд не нащупал дна. Девушка прищурилась, напрягая глаза, и вдруг показалось, что она потеряла опору. Скала, воздух завертелись, смешались друг с другом. Противная тошнота подступила к горлу. Опасаясь сорваться, Злата всем телом припала к лестнице, закрыла глаза и прошептала: «Только не смотри вниз, только не смотри вниз!». Постепенно головокружение прошло. Она стиснула зубы и продолжила спуск.
Из небольшого отверстия в скале сочилась вода. Тихо журча, стекала вниз. При движении лестница покачивалась. «Господи, хоть бы выдержала, хоть бы не развалилась! – думала Злата, глядя на ржавые потеки на камнях – Доберусь ли я когда-нибудь до твердой земли? Хватит ли сил?». Она начала уставать. Пот застилал глаза, влажные руки скользили. Несколько раз ступня срывалась с перекладины. Руки и ноги дрожали от напряжения, а в голове пульсировало. Злата по-прежнему не смотрела вниз, боясь головокружения, и шаг за шагом спускалась.
Наконец, ноги нащупали твердую землю. Злата отцепила от лестницы уставшие пальцы, прислонилась спиной к отвесной стене и закрыла глаза.
Постепенно дрожь в руках и ногах исчезла, сердце забилось ровнее.
Злата открыла глаза. Она стояла на берегу моря. Между ним и отвесной скалой тянулась узкая полоска суши. Волны лизали берег, унося с собой горсти песка. Песчаная кромка, с редкими крупными камнями, сглаженными временем и водой, выглядела уныло. Злата двинулась по ней.
За поворотом пейзаж не изменился – все тот же светло-желтый берег, море и высокая скала. Только впереди у большого валуна одиноко маячила чайка. Увидев Злату, похромала к нему прятаться. Одно крыло волочилось, оставляя за собой тонкую полоску. «Сломала крыло? – удивилась Злата. – Как тебя угораздило?». Чайка настороженно наблюдала желтым глазом. «Такая же узница, как и я! Не могу помочь, самой бы как-то выбраться», – пробормотала Злата. В этом месте в воде росли водоросли. Длинные листья колыхались, словно живые существа. Злата прошла мимо них.
Полоса суши уткнулась в отвесную стену. Тупик! Пенистые волны яростно бились о скалы, словно предупреждая, что не потерпят вторжения человека. «Придется вернуться и пойти в другую сторону». На этот раз чайка не спряталась за камнем, с любопытством глядя, как Злата уныло бредет обратно.
– Что уставился, собак не видал, что ли? Или на девок потянуло, а? Пошли, давай!
Скрипучий голос продребезжал, как ржавые петли у двери. Старичок вздрогнул и послушно поковылял за сварливой подругой.
Грэсси пригнула голову к земле и застыла, как хищник, готовый к нападению. Затем внезапно громко залаяла, выдернула из рук поводок и понеслась к прохожим, волоча поводок по земле. Старуха вскрикнула и испуганно спряталась за старичком.
– Стоять! – рявкнула Злата и побежала следом. – Рядом!
Грэсси развернулась и послушно села у ноги хозяйки, не переставая наблюдать за прохожими. Похоже, что-то не нравилось ей в старухе, и она зарычала. Первый раз хозяйка услышала рычание питомицы. Низкое, утробное, как рокочущий прибой.
– Фу! – цыкнула она. – Это что такое? Не узнаю тебя! С чего вдруг такая злоба?
Несколько секунд старуха сверлила собаку взглядом, затем прошипела:
– Намордник одевать надо и крепче держать! Развели собак, пройти невозможно, только гадят да на людей кидаются.
Злата покраснела. Конечно, хозяин всегда виноват, если его собака бросается на прохожих – нужно лучше воспитывать питомцев и крепче держать. А разве люди не виноваты, когда провоцируют собак неправильным поведением? Если бы не ругалась старуха на своего мужа, то и Грэсси не залаяла бы. Злате захотелось ответить что-нибудь язвительное, вроде: “А ты сама-то чего орешь? Не вопила бы, и собака промолчала бы”. Возможно, она так бы и сказала, но Грэсси вдруг зарычала еще сильнее, словно поняла, что отзываются о ней не очень хорошо.
– Она что, чего-то плохое вам сделала? – в глазах у Златы мелькнул холодный огонек.
Старуха больше не пряталась за спутником. Она выступила вперед и раздраженно бросила:
– И от хозяев толку никакого, такие же бестолковые лодыри.
Шерсть на холке собаки встала дыбом, и она рванулась вперед. Злата едва успела перехватить ее за ошейник. Старуха что-то недовольно бурчала; а собака продолжала к ней рваться. Злата чувствовала, что еще немного, и пальцы разожмутся. Она с трудом удержала поводок при очередном броске, не сдержалась и выпалила:
– Знаете, что, а на хороших людей мы не лаем!
Старуха застыла с открытым ртом. Старичок довольно хмыкнул, видимо, соглашаясь со Златой. Спутница грозно взглянула, он потупился и отвернулся. Не произнеся ни слова, она двинулась вперед по тропинке, угрюмо рассекая грудью воздух, а старик засеменил следом. Прошел несколько шагов, улыбнулся и подмигнул Злате и Грэсси. Супруга остановилась, и он торопливо потрусил за ней. Через несколько секунд пара исчезла за поворотом. Прежде, чем скрыться, старуха обернулась, и глаза ее злобно сверкнули.
Радость от прогулки померкла. Грэсси сидела рядом, внимательно прислушиваясь к затихающим вдали шагам. Злата не рискнула ее отпустить, чтобы не побежала следом за удаляющейся парой.
Грэсси нехотя плелась за хозяйкой. Иногда замедляла ход и оглядывалась на оставшийся позади лес. Сегодня она не успела, как обычно, обнюхать любимые места и погоняться за серой вороной. Ох уж эта ворона! Хитрая и наглая; так и норовила выдернуть клок шерсти для своего гнезда или клюнуть в голову; но больше всего раздражало ее противное карканье.
Ворона сидела на дереве боком и провожала собаку, хитро поблескивая влажным глазом.
В голосе Златы звучало раздражение:
– Всю прогулку испортила! Чего ты взъелась на эту старуху? Да, она противная. И что? Из-за этого бросаться надо? А я потом отвечай, если ты что-нибудь натворишь?
Уши собаки постоянно двигались: одно было направлено назад, в сторону леса, а другое – в сторону хозяйки.
Шагов за десять до автомобиля Грэсси затормозила, и поводок натянулся.
– Вперед! – Злата ждала.
Собака упрямо стояла, словно показывая своим видом, что дальше не пойдет. Команда прозвучала жестче.
– Вперед, я сказала!
Грэсси виновато вильнула хвостом и прижала уши, но не сделала, ни шагу, она словно не понимала, чем хозяйка недовольна. Злата начала сердиться: такого непослушания давно не было.
– Барьер!
Грэсси нехотя подчинилась. Неуклюже запрыгнула внутрь и легла. От толчка машина покачнулась.
– Вот так будет лучше! – сказала Злата, вытаскивая запястье из петли поводка.
Внезапно автомобиль пополз вперед.
– Неужели не поставила машину на ручник? – чертыхнулась Злата.
Частенько у нее с кроссовером было что-нибудь не так. То она забывала вовремя залить бензин в бензобак, и мотор глох вдали от заправки. То полгода назад забыла выключить фары, из-за чего за ночь аккумулятор разрядился. Пришлось срочно вызывать такси, но на занятия все равно опоздала. Примерно через месяц ответила на звонок по сотовому телефону, когда сидела за рулем. Разговор отвлек от дороги. Злата не сразу заметила, как идущая впереди машина сбросила ход. Чудом кроссовер остановился в полуметре от Ниссана. Однажды даже оставила распахнутой дверь.
Сегодня не подняла ручной тормоз. Автомобиль стоял на небольшом возвышении, при прыжке собаки сдвинулся с места и покатился.
Злата нырнула внутрь машины и поспешно пробралась к водительскому сидению. Нажала на педаль тормоза, и движение прекратилось. Злата убрала со лба взмокшие волосы и со вздохом откинулась на спинку кресла. Немного погодя пристегнула ремень безопасности и опустила боковое стекло. От ворвавшегося внутрь ветра душный воздух посвежел, и сразу стало легче дышать. Грэсси сидела сзади, высунув язык.
Кроссовер снова двинулся вперед. «Что за фигня? Я не нажимала на газ! Отказали тормоза? Почему?». Нога сильнее надавила на педаль, но тормоза не сработали. Поднятый ручник тоже не остановил машину.
Автомобиль разгонялся. Впереди – крутые ступени с поворотами. Машина по ним не проедет, обязательно врежется в бетонную плиту. Злата жала и жала на тормоза, надеясь, что они сработают, но кроссовер не слушался. На приличной скорости он заехал на верхнюю ступень и помчался по лестничному пролету. Бетонная стена приближалась. Шероховатую поверхность почти надвое разделяла узкая трещина. В одном месте щель расширялась; из углубления торчали куски старого бетона.
Ожидая удара, Злата зажмурилась. Машину тряхнуло, и движение прекратилось.
Увиденное зрелище ужаснуло. Передние колеса крутились в воздухе; кроссовер почти наполовину висел над пропастью. Непонятно, за счет чего он держался. Внизу блестела вода, противоположный берег терялся вдали.
Что за фигня? Откуда взялась пропасть, и куда пропали ступени? Где лес, в котором они гуляли, и старые полуразрушенные бетонные блоки? Спит она, что ли? Почему тогда она боялась даже глубоко вздохнуть, а не то что пошевелиться, да и картина выглядела слишком реалистично. Ладонь явственно чувствовала слегка шершавый руль, ноги до упора давили на педали; а сердце стучало с такой силой, что отдавалось в висках. Злата сглотнула комок в горле. Кроссовер угрожающе шевельнулся. Липкий страх пополз по спине. Злата решила, что разберется, когда выберется из ловушки. Проглотив комок, она сильнее сжала в руке поводок, думая о том, чтобы Грэсси не прыгнула на переднее сидение и не сместила центр тяжести. В машине стояла тишина. Злата осторожно повернула голову назад. Салон был пуст. Рука все еще чувствовала тяжесть поводка. Медленно разжались пальцы, но вместо кожаного ремня на ладони лежала крошечная резиновая фигурка, похожая на Грэсси. Такие же треугольные уши, короткий хвост, мохнатая голова и лапы. Злата оторопело смотрела на игрушку, не понимая, как она очутилась в руке.
Послышался тихий скрежет: кроссовер сдвинулся с места и пополз вниз. От страха Злата закрыла глаза.
Глава 8. Странный мир
Шум ветра заставил прийти в себя, и Злата открыла глаза. Над головой беззаботно синело небо, легкий поток воздуха обдувал лицо. Снизу слышался плеск воды. Злата медленно пошевелилась, и в бок уткнулось что-то твердое. Ладонь нащупала заостренный камень. Злата поморщилась и села, стараясь не обращать внимания на ломоту в теле. На руках ссадины и царапины, левая нога болела. Злата смутно помнила, как выбралась из машины: кроссовер уткнулся носом в выступающую каменную ступень и остановился. Она поспешно открыла дверь, пока он не пополз дальше, и неловко упала на каменный выступ.
Она огляделась. Площадка, на которой сидела, тянулась узкой полосой. Снизу и сверху тянулся отвесный склон. Стены выглядели так, словно кто-то рубанул их по вертикали гигантским топором; только в том месте, где съезжал кроссовер, поверхность снижалась постепенно.
Злата так и не поняла, что случилось: как машина съехала с обрыва, которого в этих местах никогда не было? Она встряхнула головой – бред какой-то. Злата не допускала и мысли о том, что сошла с ума. Она всегда гордилась тем, что могла трезво оценить почти любую ситуацию. Эту способность она унаследовала от своего отца, а тот, в свою очередь, от своего. Ее дедушка до конца жизни сохранил ясность ума.
Наркотики она не принимала, не пила и не курила. Тем страннее выглядела странная забывчивость. Хорошо, допустим, Злата как-то вырубилась и на автомате доехала до обрывистых гор. Только где такие горы находились, она не представляла. Насколько она знала, нигде поблизости подобных не было. Уральские горы хоть и назывались горами, но походили скорее на холмы, а не на каменные хребты. Вряд ли она переместилась со среднего Урала, где жила, на северный Урал, где горы выше и круче. Даже если она необъяснимым образом приехала на северный Урал и взгромоздилась на кроссовере на горную вершину, что само по себе звучит нелепо, то как объяснить вот это? Злата разжала пальцы и уставилась на игрушку. Она удивительным образом походила на настоящую Грэсси, даже темные глаза светились, как у живой. А где же сама Грэсси?
– Грэсси! Ты где? – позвала Злата.
Сверху не донеслось ни одного шороха или хруста; и кудлатая голова не появилась.
– Ладно, потом разберусь, сперва выкарабкаюсь отсюда. – Злата вздохнула и осмотрела местность.
Задняя часть кроссовера опиралась на верхнюю часть скалы. Пожалуй, можно выбраться из западни, если вскарабкаться на нее и попытаться дотянуться до края утеса. Злата с сомнением оглядела автомобиль. Он держался на круче благодаря каменной ступени, в которую уткнулся передним бампером. Как долго он продержится в таком положении? Сможет ли выдержать еще и вес человека? Злата тихонько его толкнула. Он вздрогнул, как гигантское животное, которое нечаянно оступилось, и замер. Похоже, по такому ненадежному сооружению наверх не залезть.
По гладкой и скользкой стене тоже не выбраться. У Златы не было скалолазного снаряжения, а руки с ногами не могли цепляться за гладкую поверхность, как лапки у мух.
Взгляд ее зацепился за узкую, почти вертикальную трещину, которая тянулась до самого верха. Была бы Злата маленькой букашкой, смогла бы по ней подняться, но для человека трещина слишком мала.
Она огляделась. На площадке не росли деревья, и толстые ветки не валялись. Похоже, без посторонней помощи не обойтись. Злата нащупала в кармане сотовый телефон и вытащила наружу. Засветился экран; пустые столбики показали, что связи нет. «Блин, только этого мне сейчас и не хватало!». – она подняла руку выше, надеясь, что связь появится, но ничего не изменилось. Тогда она оперлась ладонями о каменную кручу, задрала вверх голову и прокричала:
– Эй, кто-нибудь! Помогите!
Никто не откликнулся, лишь маленький камушек обвалился под рукой, прокатился по стене и исчез в пропасти.
– Э-ге-гей!
Никакого ответа. Похоже, придется искать другой выход. Злата двинулась вдоль террасы. Заныла нога, а боль в боку заставила поморщиться. Злата прижала ладонь к талии, немного потерла, и стало легче.
Горная ступень неумолимо сужалась. Скоро она слилась с вертикальной кручей. Дальше идти было опасно – если что, в таком узком месте не получится развернуться. В растерянности Злата огляделась, не зная, что делать дальше.
Под ногами что-то блеснуло, и Злата наклонилась, чтобы лучше рассмотреть. Две округлые трубки из нержавейки крепились к камню. Они тянулись вниз, каждые полметра соединяясь между собой перекладинами. Лестница! Злата с удивлением разглядывала, не понимая, откуда она здесь взялась. Так ничего и не придумав, подергала ее – вроде держалась крепко. Положила телефон и резиновую фигурку в карман брюк, перекинула ноги на верхнюю перекладину и стала спускаться.
Сколько поперечин уже миновала? Злата сбилась со счета. Попробовала оценить высоту и посмотрела вниз. Узкая лестница терялась в бесконечном пространстве, взгляд не нащупал дна. Девушка прищурилась, напрягая глаза, и вдруг показалось, что она потеряла опору. Скала, воздух завертелись, смешались друг с другом. Противная тошнота подступила к горлу. Опасаясь сорваться, Злата всем телом припала к лестнице, закрыла глаза и прошептала: «Только не смотри вниз, только не смотри вниз!». Постепенно головокружение прошло. Она стиснула зубы и продолжила спуск.
Из небольшого отверстия в скале сочилась вода. Тихо журча, стекала вниз. При движении лестница покачивалась. «Господи, хоть бы выдержала, хоть бы не развалилась! – думала Злата, глядя на ржавые потеки на камнях – Доберусь ли я когда-нибудь до твердой земли? Хватит ли сил?». Она начала уставать. Пот застилал глаза, влажные руки скользили. Несколько раз ступня срывалась с перекладины. Руки и ноги дрожали от напряжения, а в голове пульсировало. Злата по-прежнему не смотрела вниз, боясь головокружения, и шаг за шагом спускалась.
Наконец, ноги нащупали твердую землю. Злата отцепила от лестницы уставшие пальцы, прислонилась спиной к отвесной стене и закрыла глаза.
Постепенно дрожь в руках и ногах исчезла, сердце забилось ровнее.
Злата открыла глаза. Она стояла на берегу моря. Между ним и отвесной скалой тянулась узкая полоска суши. Волны лизали берег, унося с собой горсти песка. Песчаная кромка, с редкими крупными камнями, сглаженными временем и водой, выглядела уныло. Злата двинулась по ней.
За поворотом пейзаж не изменился – все тот же светло-желтый берег, море и высокая скала. Только впереди у большого валуна одиноко маячила чайка. Увидев Злату, похромала к нему прятаться. Одно крыло волочилось, оставляя за собой тонкую полоску. «Сломала крыло? – удивилась Злата. – Как тебя угораздило?». Чайка настороженно наблюдала желтым глазом. «Такая же узница, как и я! Не могу помочь, самой бы как-то выбраться», – пробормотала Злата. В этом месте в воде росли водоросли. Длинные листья колыхались, словно живые существа. Злата прошла мимо них.
Полоса суши уткнулась в отвесную стену. Тупик! Пенистые волны яростно бились о скалы, словно предупреждая, что не потерпят вторжения человека. «Придется вернуться и пойти в другую сторону». На этот раз чайка не спряталась за камнем, с любопытством глядя, как Злата уныло бредет обратно.
