И чтобы ни писка мне, — сказала Милена. Она тоже прижалась к земле, стараясь стать как можно меньше. Она пряталась. Осознание этого не давало Маркусу шевельнуть ни единым мускулом до самого рассвета.
Утром, только когда хорошо рассвело, Милена осторожно, по кошачьи выбралась из укрытия первая, практически стелясь вдоль земли и пристально оглядывая возвышающиеся над ними скалы. Убедившись, что вокруг всё тихо, она поманила Маркуса за собой коротким взмахом руки, и он, согнувшись в три погибели и перемещаясь почти на корточках, последовал за ней.
Они молча крались от укрытия к укрытию, явно возвращаясь назад, ко входу в ущелье и своей первой стоянке. Милена долго колебалась, прежде чем подняться на неё, почти сразу вернулась к Маркусу и сухо приказала держать оружие наготове и смотреть по сторонам. Спустя несколько минут он почувствовал запах крови.
Первое тело они нашли в закутке среди камней. Солдат явно пытался от кого-то сбежать, но попал в тупик, где и остался лежать с распоротым, будто вскрытым горлом, сжимая в руке чистый клинок. У самого входа в ущелье нашлись ещё двое. Одному повезло чуть больше — ему просто свернули шею, а вот его товарищ явно попал кому-то под горячую руку: часть его затылка осталась на одном из камней округлым кровавым шлепком, над которым с зудением роились мухи. Стоявший на равнине лагерь был разорен: почти все собаки лежали вокруг погасшего костра рядом с разбросанными вещами и спальными мешками. Солдаты, напротив, умерли врассыпную, в какой-то момент поддавшись панике и попытавшись разбежаться, кто куда. Винтовки у всех были разряжены, и почти с каждого полностью или частично содрали защитный гамбезон, грубо вырвав мешавшие застежки.
— Тут не все, — вполголоса сообщил Маркус, оборачиваясь к Милене. — Только шестеро.
— Остальные где-то в ущелье. Или сбежали обратно в лес.
Трупами камана уже не интересовалась. Она позволила себе выпрямиться, но продолжала с опаской поглядывать на скалы.
Развернувшаяся перед глазами Маркусу картина один в один повторяла ту, что встретила его в лесу в центре Гайен-Эсем наутро после расправы над рейновцами. Не вязались с ней только следы на трупах: некоторых солдат оглушили ударами когтей, перед тем, как убить, но причиной их смерти явно было другое. Одно и тоже зрелище — глубокий, залитый подсохшей кровью разрез на шее, а где-нибудь рядом, — на груди, плечах — два круглых пятна, как от змеиного укуса, только крупных и широко расставленных. Один солдат получил укус в щёку, и его лицо оплыло, будто лишенное мышц.
— Обыщи их и уходим, — сказала Милена. — Быстро.
— Куда?
— К месту встречи. И подальше отсюда.
Они двинулись прочь от скал в сторону северо-запада, и только когда отошли от разоренного лагеря на приличное расстояние, Маркус осмелился спросить:
— Это сделали такие, как ты?
Милена, помедлив, кивнула.
— Это сделали овера. Но не каманы.
Клара почувствовала как что-то тяжелое взвилось в воздух за её спиной, рвануло за рюкзак и обрушилось в воду, увлекая её за собой. Перед глазами на мгновение мелькнуло небо, а потом тело пронзило холодом, выбивая воздух из легких и скручивая судорогой каждую мышцу. Притороченный к рюкзаку артефакт яростно заискрил, и то, что сбросило женщину в озеро, тут же отпрянуло в сторону с высоким утробным рыком, взметнув крепкий поток воды.
Бледный, идущий нервной рябью круг света с поверхности быстро удалялся, и Клару охватил острый слепой ужас. Она несколько раз вхолостую загребла воду руками, прежде чем поняла, что висевший на плече тяжелый рюкзак камнем тянет её вниз, в черноту. Грудь невыносимо сдавило, Клара машинально разинула рот и вода тут же хлынула ей в горло.
Легкие пронзило режущей болью, в глазах почернело, и в голове искрой промелькнула мысль, что всё кончено. Сознание вернулось к ней мгновение спустя, превратившись в одно сплошное яростное: НАВЕРХ, НАВЕРХ, НАВЕРХ.
Не видя ничего, кроме заветного светлого пятна над головой, Клара извернулась, пытаясь выпутать негнущиеся руки из лямок сумки. Та цеплялась за неё с тем же упорством, с каким до этого всё время норовила соскользнуть с плеч, и на какой-то момент лекарше отчетливо показалось, будто проклятый рюкзак с привязанным к нему камнем вознамерился её утопить. Сердце и лёгкие будто раздулись до самых ребер, норовя проломить грудную клетку и вырваться наружу, в ушах шипела и билась не то кровь, не то вода, и каждая новая доля секунды казалась последней.
Наконец освободившись от быстро ушедшего на глубину рюкзака, Клара вдруг почувствовала невыносимую слабость. Окоченевшее тело почти не слушалось, и, вместо того, чтобы в несколько рывков доплыть до поверхности, она слабо барахталась на одном месте, с трудом заставляя себя шевелиться. Вода обволокла её, будто густое ледяное желе, а лёгкие в этот момент пылали огнем. В какой-то момент она почти перестала чувствовать холод, как и собственные руки и ноги, только видела, тусклый, такой близкий и недосягаемый свет с поверхности озера, который вдруг начал мерцать и метаться, прежде чем окончательно померк, заслоненный чьей-то широкой тенью. Что-то ухнуло в воду сверху, заставив её вспениться крупными пузырями, и Кларе показалось, будто кто-то схватил её и потащил на глубину. А потом исчезнувший было свет вдруг ударил в глаза вместе с холодным воздухом. Она тут же попыталась жадно вдохнуть и зашлась в приступе мучительного кашля.
— Чёрт-чёрт-чёрт, тяни меня, не дотащу!
— Тяну! Ты куда так далеко полез, сам утопнуть решил?
— Да не доставал я!
Паническая ругань Дерека и Соловья доносились до неё словно сквозь толстое одеяло. В плечо уперлась твердая земля, и Клара, резко изогнувшись сделала попытку вцепиться в неё рукой. Над ухом снова зачетрыхались: от неожиданного рывка, пытавшийся вытащить её из воды Дерек чуть не свалился в озеро вместе с тянущим его назад за одежду Соловьем.
Кое-как восстановив равновесие, они, наконец, вытянули лекаршу на берег и оттащили подальше от воды.
— Клара, ты как?! — Соловей рухнул на колени рядом с ней, испуганно заглядывая в облепленное мокрыми волосами лицо.
Та перевернулась набок, сотрясаясь от сдиравшего глотку кашля, перемежающегося с с судорожными попытками вдохнуть, попыталась подняться, рванулась в сторону и снова рухнула на колени.
— Тихо-тихо, всё хорошо, всё хорошо… — успокаивающе забормотал бледный от испуга Соловей.
Растерянно пытавшийся отряхнуть залитую водой по пояс рубашку Дерек вдруг тревожно вгляделся в курившуюся над озером дымку и вскрикнул, указывая пальцем на воду:
— Смотри! Там что-то есть!
Хисагал обернулся: черная гладь была девственно пуста.
— Что? Я ничего не вижу.
— Говорю тебе, что-то всплывало! Подожди, может опять появится, это наверняка та штука, которая её чуть не утащила! — возбужденно затараторил Дерек.
— Ты рехнулся?! Идем отсюда! Надо костер развести, и вас обоих высушить!
— Куда, наверх, что ли? — Дерек с сомнением взглянул на едва успевшую отдышаться Клару — Мы не поднимемся! А если эта тварь из воды вылезет, кем бы она ни была?
— Так пройди вдоль берега, посмотри, может, он где-то дальше от воды уходит!
Мужчина поколебался, но все же кивнул.
— Ладно… ладно я быстро. Если что найду — сразу вернусь. А вы давайте следом, Сумки брось — потом заберем.
Он кинул опасливый взгляд на озеро и, развернувшись, быстро зашагал вдоль склона.
Соловей, опомнившись, подскочил к брошенным впопыхах сумкам и сорвал с одной из них свернутое в рулон одеяло. Клара уже сидела на земле и бессмысленно терла лицо руками, пытаясь убрать с него налипшие темные волосы. От холода её била крупная дрожь, зубы непроизвольно выстукивали чечетку. Соловей накинул одеяло ей на плечи, а потом, передумав, натянул на голову, укутывая женщину до самого носа.
— Вот так… надо хоть н-немного согреться. А потом пойдем разведем костер и высушим тебя,.. Клара, ну с-скажи что-нибудь! Ты не ранена? Ч-что-то болит? — при виде бессмысленно-испуганных глаз лекарши и побледневшего до желтизны лица Соловей начал заикаться от тревоги.
Клара не то всхлипнула, не то шмыгнула носом и ухватила непослушными, дрожащими пальцами края одеяла, пытаясь укутаться в него поплотнее.
— Н-н-ничего… Я...я н-нормально, т-только з-замерзла очень, — еле шевеля синюшными губами, выдавила она.
— Я сейчас еще одеяло принесу! — Соловей тут же вскочил на ноги и вдруг замер. Ему показалось, будто вода в злополучной заводи заволновалась.
— Почудилось, что ли?.. — пробормотал он. По темной глади, будто бы прошла рябь, но её тут же прикрыла полупрозрачная вуаль тумана, не давая как следует вглядеться.
— Эй, я нашел нам место! — зычно прокричал Дерек откуда-то из-за растущих у самой воды старых разлапистых деревьев. — Вы там как? Идете?
— Сейчас! — откликнулся Соловей, ежась от зазвеневшего в воздухе эха собственного голоса.
— В-вы чего т-так орете? — просипела Клара, когда хисагал подошел к ней со вторым одеялом. Тот пристыженно закусил губу.
— Извини… ты можешь встать? Дерек место побезопаснее нашел, тут чуть-чуть пройти.
— Да… подожди, — Клара выставила ладонь в отрицательном жесте, уворачиваясь от попытки набросить ей на плечи одеяло. — Не мочи. Переоденусь в сухое, тогда и…
Она осеклась, и её устало прикрытые темные глаза вдруг испуганно распахнулись.
— Моя сумка… она… вместе с артефактом… — беспомощно пролепетала женщина, устремив на озеро жалобный ищущий взгляд, будто надеялась, что тяжелый каменный шар сам собой всплывет на его поверхности. Соловей тоже, не мигая, смотрел на воду.
Оттуда на него в ответ смотрели два темно-желтых глаза с узкими вертикальными зрачками.
— Клара, вставай… Давай! Уходим отсюда! — Соловей схватил сжавшуюся в комок женщину за плечи, пытаясь помочь ей подняться. Та смотрела в самый центр заводи и не заметила того, на что наткнулся взглядом хисагал, оглядывая берег, но удивляться или спорить у неё уже не было сил. Она осторожно встала на непослушные, подгибающиеся ноги и мелкими шажками засеменила за Соловьем, опираясь на его подставленную руку. Тот вел её вдоль самого склона, по которому они спустились в овраг, и не отрывал напряженного взгляда от воды, готовый в любой момент схватиться за пистолет.
Дерек встретил их у наскоро собранной кучи местами сухого валежника. Он и сам успел замерзнуть в полусырой одежде, хотя до трясущейся от холода и испуга Клары ему было далеко.
— Как ты? — спросил он, тревожно вглядываясь в почти отрешенное лицо смотревшей себе под ноги лекарши.
— Надо костер развести, а то она совсем окоченеет, — ответил за неё Соловей.
— Ясно. Собирай, а я — за сумками.
— Погоди! — окрикнул хисагал уже сорвавшегося с места Дерека. — Возьми пистолет.
Тот раздраженно оглянулся, с удивлением посмотрел на протянутое ему оружие.
— Что? Это еще зачем?
— Ты был прав — тут в воде какая-то дрянь водится. У самого берега плавает, так что осторожнее там, не подходи к воде.
Те несколько минут, на которые Дерек скрылся между деревьями, стали пыткой и для Клары, и для Соловья. Женщина совсем продрогла, одеяло на ней пропиталось водой от одежды и почти перестало греть. Хисагал переживал и за неё, и за Дерека. Когда из-за зарослей вдруг раздался хлопок выстрела, он вскочил с места, рассыпав только что собранный “шалашик” будущего костра. Через пару минут широкие ветви поселившихся на берегу елей возмущенно затряслись, и Дерек выбрался оттуда целый и невредимый, сгибаясь под весом двух походных рюкзаков.
— Что случилось?! В кого ты стрелял? — спросил Соловей, нервно глядя на ещё дымящийся в руке мужчины пистолет. Тот подтащил сумки поближе к нему, свалил на землю и, крякнув, разогнулся.
— Видел я твою тварь. Пялилась на меня из воды. Хотел подстрелить, но не знаю, попал, или нет. Ни черта там не разглядишь из-за долбаного тумана!
— Надеюсь, ты её не разозлил.
Дерек скептически пожал плечами.
— Мы ушли от воды, так далеко на берег она не должна выбраться.
— Наверное… Давай сюда пистолет. Ты можешь заняться костром, пока я не перезаряжусь?
Забив в ствол пистолета пулю и оглянувшись на Дерека, Соловей вдруг обнаружил, что у того ничего не получается. Мужчина собрал рассыпавшийся костер и, тихо ругаясь сквозь зубы, стучал над ним огнивом, но вылетавшие из него слабые искры гасли, едва опалив не слишком сухой хворост. Вяло рывшейся в сумках в поисках подходящей сухой одежды Кларе было не до него. Порядком продрогший хисавир тоже начинал клацать зубами, торопился, и каждая неудачная попытка заставляла его всё сильнее нервничать.
— Погоди, не так! — Соловей подошел к нему, протягивая руку за огнивом и кресалом. — Трут надо поджигать, ветки искра не схватит.
Он сломал несколько хворостин, насыпал на него сухого древесного мусора и, прицелившись, пару раз легонько ударил напоминавшей старую бляху от ремня металлической пластиной по маленькому кремню. Из под его пальцев закурился легкий дымок и Соловей, близоруко щурясь и прикрывая трут ладонью, засунул его в сложенный холмиком хворост.
— Помоги Кларе с одеждой, — осторожно дуя на маленькое пламя, мимоходом велел он наблюдавшему за ним Дереку. — И сам переоденься и в одеяло завернись, а то вы оба простудитесь.
Едва дав огню окрепнуть, Соловей оглядел их маленькую стоянку и принялся с неожиданной деловитостью обустраивать её. Без Маркуса дело шло тяжело: на то, чтобы ободрать нижние ветви елей под импровизированные сидения, укрытия и топливо, хисагалу не хватало сил, и ему приходилось бегать туда-сюда вдоль берега в поисках подходящего валежника. Сначала Соловей то и дело с опаской поглядывал на воду, но потом осмелел и забыл об этом, поглощенный другими заботами. Из озера больше никто не появлялся: то ли Дереку удалось спугнуть и подстрелить неуловимого подводного обитателя, то ли он просто не показывался на глаза.
Вскоре у склона оврага уже весело искрил приличный костер, с треском пожирая смолистые дрова. Рядом с ним появилась небольшая аккуратная поленница, а вокруг расположились охапки длинных сухих веток, на которых можно было сидеть, постелив сверху куртки. Дольше всего пришлось возиться с подпорками для котелка. Вбить две жерди в твердый каменистый берег, как они делали это в лесу Соловей не смог бы при всем желании. Нарезав несколько кругов по стоянке, он вытащил из охапки длинную жердь, перекинул через поленницу и придавил один из концов своим рюкзаком, а на другой попытался повесить котелок. Жердь пыталась кататься из стороны в сторону, котелок пару раз чуть не рухнул прямо в костер, заставив Соловья ругаться сквозь зубы. От предложившего помощь Дерека увлеченный своим занятием хисагал раздраженно отмахнулся, и тот хмуро наблюдал за ним со стороны.
В конце концов, ему удалось надежно закрепить жердь, и теперь в висящем над ней котелке понемногу закипала набранная в озере вода. Клара к тому времени уже грелась у костра, успев переодеться в рубашку из сумки Соловья. Ни одни его штаны на ней не застегнулись, и она ограничилась тем, что обернула сухое одеяло вокруг бедер, высунув наружу голые лодыжки.
Утром, только когда хорошо рассвело, Милена осторожно, по кошачьи выбралась из укрытия первая, практически стелясь вдоль земли и пристально оглядывая возвышающиеся над ними скалы. Убедившись, что вокруг всё тихо, она поманила Маркуса за собой коротким взмахом руки, и он, согнувшись в три погибели и перемещаясь почти на корточках, последовал за ней.
Они молча крались от укрытия к укрытию, явно возвращаясь назад, ко входу в ущелье и своей первой стоянке. Милена долго колебалась, прежде чем подняться на неё, почти сразу вернулась к Маркусу и сухо приказала держать оружие наготове и смотреть по сторонам. Спустя несколько минут он почувствовал запах крови.
Первое тело они нашли в закутке среди камней. Солдат явно пытался от кого-то сбежать, но попал в тупик, где и остался лежать с распоротым, будто вскрытым горлом, сжимая в руке чистый клинок. У самого входа в ущелье нашлись ещё двое. Одному повезло чуть больше — ему просто свернули шею, а вот его товарищ явно попал кому-то под горячую руку: часть его затылка осталась на одном из камней округлым кровавым шлепком, над которым с зудением роились мухи. Стоявший на равнине лагерь был разорен: почти все собаки лежали вокруг погасшего костра рядом с разбросанными вещами и спальными мешками. Солдаты, напротив, умерли врассыпную, в какой-то момент поддавшись панике и попытавшись разбежаться, кто куда. Винтовки у всех были разряжены, и почти с каждого полностью или частично содрали защитный гамбезон, грубо вырвав мешавшие застежки.
— Тут не все, — вполголоса сообщил Маркус, оборачиваясь к Милене. — Только шестеро.
— Остальные где-то в ущелье. Или сбежали обратно в лес.
Трупами камана уже не интересовалась. Она позволила себе выпрямиться, но продолжала с опаской поглядывать на скалы.
Развернувшаяся перед глазами Маркусу картина один в один повторяла ту, что встретила его в лесу в центре Гайен-Эсем наутро после расправы над рейновцами. Не вязались с ней только следы на трупах: некоторых солдат оглушили ударами когтей, перед тем, как убить, но причиной их смерти явно было другое. Одно и тоже зрелище — глубокий, залитый подсохшей кровью разрез на шее, а где-нибудь рядом, — на груди, плечах — два круглых пятна, как от змеиного укуса, только крупных и широко расставленных. Один солдат получил укус в щёку, и его лицо оплыло, будто лишенное мышц.
— Обыщи их и уходим, — сказала Милена. — Быстро.
— Куда?
— К месту встречи. И подальше отсюда.
Они двинулись прочь от скал в сторону северо-запада, и только когда отошли от разоренного лагеря на приличное расстояние, Маркус осмелился спросить:
— Это сделали такие, как ты?
Милена, помедлив, кивнула.
— Это сделали овера. Но не каманы.
Глава 13. Хозяева вод
Клара почувствовала как что-то тяжелое взвилось в воздух за её спиной, рвануло за рюкзак и обрушилось в воду, увлекая её за собой. Перед глазами на мгновение мелькнуло небо, а потом тело пронзило холодом, выбивая воздух из легких и скручивая судорогой каждую мышцу. Притороченный к рюкзаку артефакт яростно заискрил, и то, что сбросило женщину в озеро, тут же отпрянуло в сторону с высоким утробным рыком, взметнув крепкий поток воды.
Бледный, идущий нервной рябью круг света с поверхности быстро удалялся, и Клару охватил острый слепой ужас. Она несколько раз вхолостую загребла воду руками, прежде чем поняла, что висевший на плече тяжелый рюкзак камнем тянет её вниз, в черноту. Грудь невыносимо сдавило, Клара машинально разинула рот и вода тут же хлынула ей в горло.
Легкие пронзило режущей болью, в глазах почернело, и в голове искрой промелькнула мысль, что всё кончено. Сознание вернулось к ней мгновение спустя, превратившись в одно сплошное яростное: НАВЕРХ, НАВЕРХ, НАВЕРХ.
Не видя ничего, кроме заветного светлого пятна над головой, Клара извернулась, пытаясь выпутать негнущиеся руки из лямок сумки. Та цеплялась за неё с тем же упорством, с каким до этого всё время норовила соскользнуть с плеч, и на какой-то момент лекарше отчетливо показалось, будто проклятый рюкзак с привязанным к нему камнем вознамерился её утопить. Сердце и лёгкие будто раздулись до самых ребер, норовя проломить грудную клетку и вырваться наружу, в ушах шипела и билась не то кровь, не то вода, и каждая новая доля секунды казалась последней.
Наконец освободившись от быстро ушедшего на глубину рюкзака, Клара вдруг почувствовала невыносимую слабость. Окоченевшее тело почти не слушалось, и, вместо того, чтобы в несколько рывков доплыть до поверхности, она слабо барахталась на одном месте, с трудом заставляя себя шевелиться. Вода обволокла её, будто густое ледяное желе, а лёгкие в этот момент пылали огнем. В какой-то момент она почти перестала чувствовать холод, как и собственные руки и ноги, только видела, тусклый, такой близкий и недосягаемый свет с поверхности озера, который вдруг начал мерцать и метаться, прежде чем окончательно померк, заслоненный чьей-то широкой тенью. Что-то ухнуло в воду сверху, заставив её вспениться крупными пузырями, и Кларе показалось, будто кто-то схватил её и потащил на глубину. А потом исчезнувший было свет вдруг ударил в глаза вместе с холодным воздухом. Она тут же попыталась жадно вдохнуть и зашлась в приступе мучительного кашля.
— Чёрт-чёрт-чёрт, тяни меня, не дотащу!
— Тяну! Ты куда так далеко полез, сам утопнуть решил?
— Да не доставал я!
Паническая ругань Дерека и Соловья доносились до неё словно сквозь толстое одеяло. В плечо уперлась твердая земля, и Клара, резко изогнувшись сделала попытку вцепиться в неё рукой. Над ухом снова зачетрыхались: от неожиданного рывка, пытавшийся вытащить её из воды Дерек чуть не свалился в озеро вместе с тянущим его назад за одежду Соловьем.
Кое-как восстановив равновесие, они, наконец, вытянули лекаршу на берег и оттащили подальше от воды.
— Клара, ты как?! — Соловей рухнул на колени рядом с ней, испуганно заглядывая в облепленное мокрыми волосами лицо.
Та перевернулась набок, сотрясаясь от сдиравшего глотку кашля, перемежающегося с с судорожными попытками вдохнуть, попыталась подняться, рванулась в сторону и снова рухнула на колени.
— Тихо-тихо, всё хорошо, всё хорошо… — успокаивающе забормотал бледный от испуга Соловей.
Растерянно пытавшийся отряхнуть залитую водой по пояс рубашку Дерек вдруг тревожно вгляделся в курившуюся над озером дымку и вскрикнул, указывая пальцем на воду:
— Смотри! Там что-то есть!
Хисагал обернулся: черная гладь была девственно пуста.
— Что? Я ничего не вижу.
— Говорю тебе, что-то всплывало! Подожди, может опять появится, это наверняка та штука, которая её чуть не утащила! — возбужденно затараторил Дерек.
— Ты рехнулся?! Идем отсюда! Надо костер развести, и вас обоих высушить!
— Куда, наверх, что ли? — Дерек с сомнением взглянул на едва успевшую отдышаться Клару — Мы не поднимемся! А если эта тварь из воды вылезет, кем бы она ни была?
— Так пройди вдоль берега, посмотри, может, он где-то дальше от воды уходит!
Мужчина поколебался, но все же кивнул.
— Ладно… ладно я быстро. Если что найду — сразу вернусь. А вы давайте следом, Сумки брось — потом заберем.
Он кинул опасливый взгляд на озеро и, развернувшись, быстро зашагал вдоль склона.
Соловей, опомнившись, подскочил к брошенным впопыхах сумкам и сорвал с одной из них свернутое в рулон одеяло. Клара уже сидела на земле и бессмысленно терла лицо руками, пытаясь убрать с него налипшие темные волосы. От холода её била крупная дрожь, зубы непроизвольно выстукивали чечетку. Соловей накинул одеяло ей на плечи, а потом, передумав, натянул на голову, укутывая женщину до самого носа.
— Вот так… надо хоть н-немного согреться. А потом пойдем разведем костер и высушим тебя,.. Клара, ну с-скажи что-нибудь! Ты не ранена? Ч-что-то болит? — при виде бессмысленно-испуганных глаз лекарши и побледневшего до желтизны лица Соловей начал заикаться от тревоги.
Клара не то всхлипнула, не то шмыгнула носом и ухватила непослушными, дрожащими пальцами края одеяла, пытаясь укутаться в него поплотнее.
— Н-н-ничего… Я...я н-нормально, т-только з-замерзла очень, — еле шевеля синюшными губами, выдавила она.
— Я сейчас еще одеяло принесу! — Соловей тут же вскочил на ноги и вдруг замер. Ему показалось, будто вода в злополучной заводи заволновалась.
— Почудилось, что ли?.. — пробормотал он. По темной глади, будто бы прошла рябь, но её тут же прикрыла полупрозрачная вуаль тумана, не давая как следует вглядеться.
— Эй, я нашел нам место! — зычно прокричал Дерек откуда-то из-за растущих у самой воды старых разлапистых деревьев. — Вы там как? Идете?
— Сейчас! — откликнулся Соловей, ежась от зазвеневшего в воздухе эха собственного голоса.
— В-вы чего т-так орете? — просипела Клара, когда хисагал подошел к ней со вторым одеялом. Тот пристыженно закусил губу.
— Извини… ты можешь встать? Дерек место побезопаснее нашел, тут чуть-чуть пройти.
— Да… подожди, — Клара выставила ладонь в отрицательном жесте, уворачиваясь от попытки набросить ей на плечи одеяло. — Не мочи. Переоденусь в сухое, тогда и…
Она осеклась, и её устало прикрытые темные глаза вдруг испуганно распахнулись.
— Моя сумка… она… вместе с артефактом… — беспомощно пролепетала женщина, устремив на озеро жалобный ищущий взгляд, будто надеялась, что тяжелый каменный шар сам собой всплывет на его поверхности. Соловей тоже, не мигая, смотрел на воду.
Оттуда на него в ответ смотрели два темно-желтых глаза с узкими вертикальными зрачками.
Прода от 2 декабря
— Клара, вставай… Давай! Уходим отсюда! — Соловей схватил сжавшуюся в комок женщину за плечи, пытаясь помочь ей подняться. Та смотрела в самый центр заводи и не заметила того, на что наткнулся взглядом хисагал, оглядывая берег, но удивляться или спорить у неё уже не было сил. Она осторожно встала на непослушные, подгибающиеся ноги и мелкими шажками засеменила за Соловьем, опираясь на его подставленную руку. Тот вел её вдоль самого склона, по которому они спустились в овраг, и не отрывал напряженного взгляда от воды, готовый в любой момент схватиться за пистолет.
Дерек встретил их у наскоро собранной кучи местами сухого валежника. Он и сам успел замерзнуть в полусырой одежде, хотя до трясущейся от холода и испуга Клары ему было далеко.
— Как ты? — спросил он, тревожно вглядываясь в почти отрешенное лицо смотревшей себе под ноги лекарши.
— Надо костер развести, а то она совсем окоченеет, — ответил за неё Соловей.
— Ясно. Собирай, а я — за сумками.
— Погоди! — окрикнул хисагал уже сорвавшегося с места Дерека. — Возьми пистолет.
Тот раздраженно оглянулся, с удивлением посмотрел на протянутое ему оружие.
— Что? Это еще зачем?
— Ты был прав — тут в воде какая-то дрянь водится. У самого берега плавает, так что осторожнее там, не подходи к воде.
Те несколько минут, на которые Дерек скрылся между деревьями, стали пыткой и для Клары, и для Соловья. Женщина совсем продрогла, одеяло на ней пропиталось водой от одежды и почти перестало греть. Хисагал переживал и за неё, и за Дерека. Когда из-за зарослей вдруг раздался хлопок выстрела, он вскочил с места, рассыпав только что собранный “шалашик” будущего костра. Через пару минут широкие ветви поселившихся на берегу елей возмущенно затряслись, и Дерек выбрался оттуда целый и невредимый, сгибаясь под весом двух походных рюкзаков.
— Что случилось?! В кого ты стрелял? — спросил Соловей, нервно глядя на ещё дымящийся в руке мужчины пистолет. Тот подтащил сумки поближе к нему, свалил на землю и, крякнув, разогнулся.
— Видел я твою тварь. Пялилась на меня из воды. Хотел подстрелить, но не знаю, попал, или нет. Ни черта там не разглядишь из-за долбаного тумана!
— Надеюсь, ты её не разозлил.
Дерек скептически пожал плечами.
— Мы ушли от воды, так далеко на берег она не должна выбраться.
— Наверное… Давай сюда пистолет. Ты можешь заняться костром, пока я не перезаряжусь?
Забив в ствол пистолета пулю и оглянувшись на Дерека, Соловей вдруг обнаружил, что у того ничего не получается. Мужчина собрал рассыпавшийся костер и, тихо ругаясь сквозь зубы, стучал над ним огнивом, но вылетавшие из него слабые искры гасли, едва опалив не слишком сухой хворост. Вяло рывшейся в сумках в поисках подходящей сухой одежды Кларе было не до него. Порядком продрогший хисавир тоже начинал клацать зубами, торопился, и каждая неудачная попытка заставляла его всё сильнее нервничать.
— Погоди, не так! — Соловей подошел к нему, протягивая руку за огнивом и кресалом. — Трут надо поджигать, ветки искра не схватит.
Он сломал несколько хворостин, насыпал на него сухого древесного мусора и, прицелившись, пару раз легонько ударил напоминавшей старую бляху от ремня металлической пластиной по маленькому кремню. Из под его пальцев закурился легкий дымок и Соловей, близоруко щурясь и прикрывая трут ладонью, засунул его в сложенный холмиком хворост.
— Помоги Кларе с одеждой, — осторожно дуя на маленькое пламя, мимоходом велел он наблюдавшему за ним Дереку. — И сам переоденься и в одеяло завернись, а то вы оба простудитесь.
Едва дав огню окрепнуть, Соловей оглядел их маленькую стоянку и принялся с неожиданной деловитостью обустраивать её. Без Маркуса дело шло тяжело: на то, чтобы ободрать нижние ветви елей под импровизированные сидения, укрытия и топливо, хисагалу не хватало сил, и ему приходилось бегать туда-сюда вдоль берега в поисках подходящего валежника. Сначала Соловей то и дело с опаской поглядывал на воду, но потом осмелел и забыл об этом, поглощенный другими заботами. Из озера больше никто не появлялся: то ли Дереку удалось спугнуть и подстрелить неуловимого подводного обитателя, то ли он просто не показывался на глаза.
Вскоре у склона оврага уже весело искрил приличный костер, с треском пожирая смолистые дрова. Рядом с ним появилась небольшая аккуратная поленница, а вокруг расположились охапки длинных сухих веток, на которых можно было сидеть, постелив сверху куртки. Дольше всего пришлось возиться с подпорками для котелка. Вбить две жерди в твердый каменистый берег, как они делали это в лесу Соловей не смог бы при всем желании. Нарезав несколько кругов по стоянке, он вытащил из охапки длинную жердь, перекинул через поленницу и придавил один из концов своим рюкзаком, а на другой попытался повесить котелок. Жердь пыталась кататься из стороны в сторону, котелок пару раз чуть не рухнул прямо в костер, заставив Соловья ругаться сквозь зубы. От предложившего помощь Дерека увлеченный своим занятием хисагал раздраженно отмахнулся, и тот хмуро наблюдал за ним со стороны.
В конце концов, ему удалось надежно закрепить жердь, и теперь в висящем над ней котелке понемногу закипала набранная в озере вода. Клара к тому времени уже грелась у костра, успев переодеться в рубашку из сумки Соловья. Ни одни его штаны на ней не застегнулись, и она ограничилась тем, что обернула сухое одеяло вокруг бедер, высунув наружу голые лодыжки.
