— А как ты их планируешь найти? Бродить возле границы, пока вы где-нибудь посреди лесов случайно не пересечетесь?
— А что предлагаешь ты, умник?!
— Хотя бы артефакт отсюда вынести! — Соловей осекся, опасливо взглянул на зашевелившегося на своей лежанке Дерека и продолжил уже шепотом. — Во-первых, разведаем эту дорогу под горой. Если она там есть, у нас будет свой безопасный путь через границу. А там… спрячем шар, и сможем вернуться поискать Маркуса и Милену налегке.
— Так говоришь, будто это на пять минут туда-сюда смотаться, — проворчала Клара.
— Мы всё равно потеряем много времени. Что так, что эдак.
Лекарша тогда шумно вздохнула, не желая соглашаться с ним вслух. Теперь она первая решительно бросила сумку на землю и принялась отвязывать висевший сбоку, чудом уцелевший после падения в озеро фонарь.
— Спасибо! Ты нам очень помогла, — сказал Соловей, благодарно взглянув на рептилию. — Прости, что мы вторглись в твой дом... и за то, что ранили твоего сына — тоже.
Она только шевельнула гребнем на голове и неторопливо развернулась, собираясь уходить.
— Помни о ссвоем сслове, ххиссагал, — не оборачиваясь, прошипела напоследок хозяйка озера. — Нарушшишь его — и я тебя убью.
Соловей проводил её долгим взглядом, с удивлением ловя себя на мысли, что сожалеет о расставании несмотря на всё, что произошло. Речная хищница сильно напоминала ему Милену, только спокойную, за редким исключением — почти миролюбивую. До сих пор хисагал втайне надеялся, что ему удастся улучшить момент и расспросить её о мире, который со слов Милены до сих пор казался ему манящим и одновременно жутким миражом: мире, где существовали такие же, как он, по земле свободно разгуливали мертвые, хисавиры свободно творили искажения, а сказки оказывались реальностью.
— Эй! — Клара хлопнула его по плечу, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Что, не хочется расставаться с новой подружкой?
— Не смешно! — вдруг огрызнулся Соловей, дернув рукой. — Ты... ты совсем не понимаешь? Она настоящая! И она знает об Альянсе, об искажениях, обо всем! И где-то там ещё есть такие, как она, и как я. Наверное, даже, такие, как Милена.
Он переводил сверкающий взгляд с Клары на Дерека, ища в их глазах ту же искру лихорадочного волнения.
— Да поняли мы, поняли, — успокаивающе сказала Клара. — Если она не обманула, скоро мы сами всё увидим.
Она отвернулась, глядя на темный провал пещеры, но на её лице не было и тени воодушевления — только усталость и тревога.
— У тебя не найдется бумаги? — вдруг спросила она, обращаясь к Соловью. — Я хочу оставить нашим весточку. Знаю, что они вряд ли найдут это место, но всё же... Хоть какой-то шанс, что они узнают, куда мы пошли.
Соловей задумался. Потом залез во внутренний карман жилета, достал сложенную вчетверо карту Маркуса и протянул Кларе.
Спускаться в пещеру в темноте они не рискнули, решив провести остаток ночи под открытым небом. Зиявшая у самой земли узкая черная дыра, в которую с шумом убегала река, нервировала их, и они устроились на ночлег неподалеку, ютясь у небольшого чадящего костерка — топлива, чтобы развести хороший костер, вокруг не было.
— Не боитесь, что дым кто-нибудь увидит? — спросил Дерек скорее для проформы, чем по-настоящему беспокоясь.
— Сомневаюсь, что поблизости кто-то есть, — отозвалась Клара. Она укуталась в одеяло и сонно хлопала веками, глядя на тревожно мечущийся огонь. — Да и завтра нас уже здесь не будет.
— Не понимаю...
— Что?
— С чего вы вдруг решили сразу идти через границу?
— Спроси у него, — лекарша ядовито прищурилась и кивнула на Соловья. — Это была его идея.
— Эй, нечего сваливать всё на меня! — тут же встрепенулся он. — Ты ведь тоже согласилась с этим планом.
— А ты знаешь руины? — спросил Дерек. Соловей смущенно покачал головой.
— Нет. С чего ты взял?
— Ну... ты, вроде, оттуда родом.
— Я не помню ничего о руинах. — Хотел бы, но не помню.
— Значит... ты всё это время жил в Гайен-Эсем? После Башен?
— Да. Сначала в деревне на юге, а потом — в городе в предместьях столицы.
— Ого, — удивленно выдохнул Дерек. — Прямо на виду у людей? И ты не боялся, что тебя раскроют?
— Я из дома-то никогда не выходил, — Соловей мрачно насупился. — Да и выбора особого не было. Где был отец — там и я, вот и всё.
— И как ты оказался здесь?
— А ты не много вопросов задаешь? — заметив, что хисагал начинает нервно ерзать, Клара пришла ему на выручку, вклиниваясь в разговор.
Дерек смущенно умолк, но Соловей вдруг усмехнулся и ответил:
— Всё из-за этой штуки, — он одними глазами указал на темневший между сумками артефакт. — За него все сцепились: и власти, и контрабандисты. Нас с Маркусом чуть не прикончили из-за этого шара, думали, я знаю, где его искать. А Милене он тоже нужен, так что она нас спасла. С условием, что мы поможем достать его из Башен. Такая история.
— А ты? — Дерек вопросительно посмотрел на Клару. — Как ты в это влипла?
— А я зря не болтаю, — проворчала лекарша, демонстративно укутываясь одеялом по самые уши. — И вам не советую. Лучше спите — завтра нам ещё в эти пещеры спускаться, и черт знает, сколько мы там пробудем.
Дерек завозился, поудобнее устраиваясь на сооруженном из одеяла подобии спального мешка и заложил руки за голову, рассматривая зиявшее над головой небо.
— А что вы будете делать, когда всё это закончится? — спросил он.
— Что, “всё это”? — не понял Соловей.
— Ну... — Дерек неопределенно махнул рукой. — Вся эта беготня. Мы встретимся с остальными, Милена сделает с артефактом, что она там хотела сделать, и всё — свобода.
— Как у тебя всё легко и просто! — удивленно фыркнула Клара. — Да мы даже не знаем, что завтра будет.
— Я просто думаю!
— А ты не думай — ты спи.
Дерек повернулся и задумчиво посмотрел на спрятавшуюся в плотном одеяльном свертке женщину. «Не думай», — слова, которые так часто говорили ему и друг-другу вечные пленники Башен из её уст звучали как-то по-новому и одновременно знакомо. Как в почти забытом детстве, когда забыться сном значило не скоротать несколько бесполезных часов своей жизни, а приготовиться встречать новый день.
Он закрыл глаза. Засыпая под открытым небом в полной неизвестности, он впервые чувствовал себя так спокойно и хорошо.
Прода от 17.12.2020, 14:36
В свете утреннего солнца скалы уже не казались такими мрачными, как вчера, а пещера, в которую убегала горная река, перестала напоминать врата в черную бездну. Небольшой тесный проход быстро расширялся, превращаясь из туннеля в высокие каменные залы с поблескивавшими от влаги щербатыми стенами и длинными кольями сталактитов и сталагмитов. Речная дорога тянулась сквозь них в самое нутро горы. Дерек и Соловей оглядывали пещеры с восхищенным любопытством. Клара нервничала и торопилась. Быстро разведав дорогу, они вернулись за вещами и ушли в подземелья уже окончательно. Снаружи, у входа, остался торчащий из под камня светлый лепесток: завернутое в хрустящую бумагу из под пистолетных патронов послание для Маркуса и Милены.
Некоторое время проникающего снаружи солнечного света хватало, чтобы освещать им дорогу, но вскоре вокруг воцарился сумрак, и им пришлось достать масляные фонари. Они отбрасывали на влажные стены пещер теплые блики, освещая дорогу. Кое-где голый камень становился бархатным и едва заметно светился: его покрывали переплетенные между собой колонии мха и голубых пещерных грибов.
Порой река сильно расширялась, едва не касаясь стен туннеля и оставляя им лишь тонкую полосу твердой земли, на которой легко было запнуться и попасть в крепкую хватку подземного течения. Вода с бурным шипением билась о камни, отбрасывая на стены гулкое эхо, от которого у бредущей через пещеры троицы с непривычки закладывало уши. Чтобы хорошо слышать друг друга, приходилось повышать голос едва ли не крика, и они почти не разговаривали.
Изредка потолок пещеры расходился, пропуская внутрь пятна света и потоки свежего воздуха, но большую часть времени они двигались в полумраке. В тот момент Соловей едва не пожалел о том, что уговорил Клару пойти сюда. Он сам не заметил, как привык постоянно видеть над головой небо, и теперь его мучило жуткое ощущение, будто стены туннеля сомкнулись вокруг него каменным гробом, из которого не было выхода. Без солнца не понимал, сколько времени они уже идут, ночь сейчас или день. Извилистая каменная кишка будто отрезала их маленькую группу от остального мира, лишая чувства времени и пространства.
— Ладно, думаю, пора остановиться ночевать, — не выдержав, сказала Клара, когда они уже еле волочили ноги, надеясь, что впереди им попадется очередной разрыв в потолке пещер.
— А как поймем, что пора идти? Часов-то нет. — сказал Дерек, вслух выражая мысли, которые мучили Соловья, не осмеливающегося лишний раз жаловаться.
— А чёрт его знает. Как проснемся, так и пойдем, — Клара пожала плечами и хрипло прокашлялась, прикрыв рот рукой.
Дерек с подозрением посмотрел на неё.
— Ты не заболела? У тебя не осталось воды внутри или как ты там говорила?
— Не-ет, — женщина отмахнулась и шмыгнула носом. — Может, простыла. Пройдет.
Кашель не прошел. Он становился всё более хриплым и частым каждый раз, когда они снимались с места. Клара казалась сонной и с трудом шевелила ногами, но упрямо делала вид, что ничего не происходит и огрызалась, стоило Соловью или Дереку попытаться об этом заговорить, а когда хисагал попытался насесть на неё, дала такой яростный отпор, что он тут же стушевался и отступил. При свете фонаря щеки лекарши казались оранжевыми от горящих на них пятен лихорадочного румянца. В конце концов она сама приложила руку ко лбу и мрачно выругалась.
— Вот черт…
— Что? — нервно спросил Соловей.
— Температура у меня, что... — Клара вздохнула и зябко потерла плечи ладонями. Она всё время мерзла и при первой возможности спешила укутаться. Развести для неё костер в пещере было не из чего, и хисагал пытался облегчить муки совести, предлагая ей своё одеяло, но лекарша отказывалась.
Слыша, как Клара заходится в очередном приступе глухого хриплого кашля, Соловей чувствовал, как внутри у него всё холодеет и скручивается от ужаса. Дерек мялся и нервно кусал ногти, а потом отвел его в сторону и тихо сказал:
-— Слушай... Как бы это у неё не воспаление легких было. В Башнях зимой у нас часто такое было. Надо что-то делать.
— А что? -— спросил Соловей, с надеждой глядя на него. -— У вас были врачи? Что они делали?
— У нас был лазарет, но... я не знаю, извини. Больных держали отдельно и отпаивали какими-то лекарствами. Но не всем помогало, — уныло ответил Дерек, отводя в сторону виноватый взгляд.
— Парни, вы чего там шушукаетесь, как маленькие девочки, а?
Они оглянулись: Клара сидела, сжавшись в комок у сложенных на полу пещеры сумок и с подозрением смотрела на них слезящимися, лихорадочно блестящими глазами. Она зябко обхватила себя руками, и Соловью казалось, будто её бьет мелкая дрожь.
— Клара... — неуверенно начал он. — Ты заболела.
— Я знаю. И что теперь?
— В смысле, что? Надо что-то делать с этим, тебе же хуже и хуже становится!
— Я и так делаю всё, что могу! — с вялым раздражением сказала Клара.
— Я не вижу, чтобы ты что-то делала!
— Кто из нас — врач: я или ты, а? У меня есть лекарства, и я их пью. Больше ничем тут не поможешь.
— Но этого мало! Давай остановимся и подождем, пока тебе не полегчает.
— Где, здесь?! В этом сыром, темном рассаднике всякой дряни? — мрачно усмехнулась лекарша. — Тут можно подождать только, пока я окончательно откинусь.
— Клара! — Соловей возмущенно выпучил глаза.
— Что?!
— Не говори такие вещи! Я же не говорю, что мы должны тут остаться! Я просто хочу, чтобы ты отдохнула. Я знаю, что ты хочешь поскорее добраться до руин, а потом вернуться за Маркусом, но как ты поправишься, если мы постоянно идем и идем? У тебя же все силы на это уходят!..
На лице Клары появилась снисходительно-печальная улыбка, и Соловей удивленно осекся, весь красно-бледный от злости и тревоги.
— Милый, я не дура, — мягко сказала она. — Я знаю, что в таком состоянии уже никуда не побегу и никому помочь не могу. Но лучшее, что сейчас можно сделать — выбраться на свежий воздух как можно скорее.
Её прервал очередной приступ. Откашлявшись, Клара поморщилась, приложив ладонь к груди.
— Пока я могу идти, надо идти быстрее, — договорила она, успокоив быстрое поверхностное дыхание. — Так что закрой рот и помоги, а не трать моё время на тупые споры.
Соловей с удивлением понял, что на глаза у него наворачиваются слёзы, а горло сжимает холодными тисками. Чувство беспомощности, о котором он успел забыть после побега из Башен, снова настигло его, пробралось в нутро и свернулось там тяжелым склизким комом. Он кивнул и отвернулся, поспешно пытаясь найти себе занятие.
— Не бойся ты так. Не впервой — переживу. — ободряюще прошептал за его спиной хриплый, севший голос Клары, и на душе у него стало совсем погано.
Прода от 19.12.2020, 10:53
Остаток привала Соловей просидел, как на иголках, нервно расковыривая когтями дырки на одежде. Он отчаянно пытался придумать, что делать, не находил ни одного поlходящего варианта и молча корил себя за то, что знает обо всём этом так мало. В какой-то момент хисагал вдруг радостно оживился, уставившись на свою руку: ему вспомнилось, как он, мурлыкая себе под нос, снимал боль и залечивал небольшие ссадины. Но почти сразу уныло поник — в памяти всплыло последнее, что сказала ему Милена, перед тем, как они разделились:
«Без него ты не сможешь творить искажения».
О том, что внезапное пробуждение дремавших в нем сил было связано с назначенным ему в конвоиры контрабандистом, хисагал раньше мог только смутно догадываться. Теперь это было очевидно, и от этого становилось только хуже. Без Маркуса Соловей чувствовал себя беспомощным, и невольно ловил себя на мыслях, что тот обязательно придумал бы, что делать. Ему же оставалось только довериться Кларе и молить небеса о том, чтобы всё обошлось.
Увидев, что его спутники собрались выдвигаться, Соловей поднялся.
— Поменяемся сумками, — предложил он, протягивая свой рюкзак лекарше. — Моя полегче.
Женщина помедлила, но всё же согласилась, благодарно кивнув. Её мучил жар: пальцы были сухими и горячими, кожа поблескивала от пота, глаза подернулись лихорадочной дымкой. Дерек выглядел бледным и растерянным, и Соловей понимал, что и сам, наверняка похож на привидение. Его глодал холодный, непрекращающийся страх.
Они продолжили свой путь вдоль злополучной подземной реки. Соловью чудилось, будто время играет с ними злые шутки, или пространство вокруг загустело, но они не идут, а ползут с черепашьей скоростью, едва успевая преодолеть хоть какое-то расстояние до очередного привала. Клара больше не могла идти долго и всё чаще останавливалась отдышаться. В какой-то момент хисагалу показалось, что она уже не замечает ничего вокруг себя — затуманенный взгляд женщины уперся в землю, и она шла, прижав ладонь ко лбу. Соловей уговаривал её есть во время длинных остановок, а потом подниматься идти дальше, а когда её походка стала неровной и шаткой, держал её под руку, давая опереться на себя.
