Как и предсказывал Дерек, лекарша изо всех сил старалась держаться бодро, но было очевидно, что лучше ей не стало. Она едва стояла на ногах, тяжело и хрипло дышала и без конца сотрясалась от приступов хриплого кашля. От её кожи шел жар, лицо казалось сероватым и блестело от пота, но на щеках так и горели рыжие пятна нездорового румянца. К удивлению и испугу Соловья, когда речь зашла о том, чтобы исследовать местность вокруг лагеря, Клара даже не попыталась вызваться пойти на разведку, но вместо этого настояла на том, чтобы Дерек и Соловей шли вдвоем и взяли с собой её арбалет.
— Со мной ничего не случится: под боком пещеры — спрячусь, если что, — отмахнулась она от яростных возражений хисагала. — За себя лучше беспокойся. Здесь, вроде тихо, но х*ен его знает.
— Вот именно! А ты предлагаешь тебя тут одну и без оружия оставить!
— Найди мне хорошую длинную палку. Обточу — будет у меня целое копье.
— Так не пойдет! Тогда нам — копье, а тебе — арбалет!
— Как ты мне надоел... — устало проворчала Клара. — Знаешь что? Делай, что хочешь. Можешь вообще никуда не идти.
Она отвернулась и принялась демонстративно разглядывать тлеющие на дне лагерного очага угли. Дерек отчего-то поежился, а хисагал, не ожидав такой реакции, так и застыл с раскрытым ртом.
— Да я же не сказал, что никуда не пойду! Клара!
Лекарша упорно молчала, игнорируя попытки Соловья дозваться до неё, пока он не сдался, предпочтя уступить.
— Ну ладно, хорошо! Возьму я арбалет!
— Вот так бы и сразу, — тут же отозвалась Клара. — Нет же, надо сначала все нервы вытрепать!
— Но я же просто о тебе беспокоюсь!
— Тогда не заставляй меня тратить силы на то, чтобы тебя упрашивать! Вы оба идете черт знает куда, вам нужно быть готовыми постоять за себя, если на кого-то наткнетесь!..
Клара выдохлась и умолкла, взяв паузу, чтобы отдышаться.
— Только если увидите мертвеца, не пытайтесь драться. Помнишь? Прячьтесь и сразу бегите.
Соловей уныло кивнул.
— Помню.
Они с Дереком прошли вдоль ручья до самого края соснового леса. Тот вился по своему каменистому руслу тонкой полупрозрачной лентой и постепенно становился все шире и громче, пока не начал раздвигать деревья и вдаваться в землю. Оба хисавира к тому моменту успели привыкнуть к вездесущим ночным шорохам, порядком устали от переживаний и просто двигались вслед за ним, иногда поглядывая на солнце, чтобы не потерять счет времени, пока не оказались у крутого спуска. Деревья замирали на его границе, а внизу раскинулась залитая солнцем холмистая долина, посреди которой, сверкая на солнце, величаво несла свои воды Лиинир — известная даже в Гайен-Эсем «голубая дорога», которую в незапамятные времена до Катастрофы бороздили огромные торговые корабли. Вдоль её берегов когда-то стояли давно стертые с лица земли города, а где-то совсем далеко, преодолев сотни равнин и лесов, она снова впадала в море, у побережья которого выросла легендарная Старая столица — первое поселение людей в Хъемосе.
Дерек и Соловей некоторое время молча стояли у спуска в долину и смотрели вниз. За всю жизнь, что они оба провели, окруженные стенами из камней и леса, мир вокруг ещё никогда не становился таким огромным.
Кларе стало хуже. На следующий день после их возвращения она уже едва вставала с лежанки, а еще через день перестала вставать совсем. Соловей был напуган до смерти и ходил бледный, как полотно с блестящими от подступавших слез глазами, будто у него самого начался жар. Он отказывался отходить от Клары, и о том, чтобы исследовать земли вдоль реки, теперь не могло быть и речи.
Дерек начал подолгу пропадать в лесу. Спускаться в долину в одиночку он боялся, но и оставаться в лагере ему было невыносимо тяжело. Блуждая в поисках съедобных и лечебных трав и хвороста, он постепенно осмелел и отходил всё дальше и дальше от гнетущей тишины, в которой звенели, как натянутые до предела струны, нервы Соловья и гремели взрывы тяжелого кашля Клары. Чем хуже ей становилось, тем сильнее сдавал хисагал. Он маялся, не зная, что делать, без конца прислушивался к хриплому дыханию женщины, и испуганно вздрагивал, стоило ему уловить хоть какие-то изменения в её состоянии. Дерек ждал, что Соловей решится бросить всё и отправиться в путь вдоль реки на поиски Альянса, но он только и делал, что загнанным зверьком метался по лагерю. Страх парализовал его и понемногу брал измором.
Дерек остановился, когда вдруг понял, что от последней засечки, которые он начал оставлять на деревьях во время долгих прогулок через лес, прошло уже много времени. Солнце уже почти вошло в зенит, значит, в лагере его не было больше часа. Ровно половина от времени, которое нужно было Соловью, чтобы начать паниковать. Дереку не верилось, что с тех пор, как они пересекли Срединные горы, прошло уже почти четыре дня. И всё чаще думалось, что лучше бы ещё в Гайен-Эсем их схватили солдаты. Сидеть под открытым небом посреди солнечного летнего леса и ждать, когда Клара, наконец, умрет, покончив со всеми их страхами, было невыносимо.
Дерек ненавидел себя за эти мысли и яростно гнал их прочь. Они сбегали, как волки от огня, но только, чтобы затаиться в темноте и снова подкрасться, впиться зубами в самую душу, когда он устанет и потеряет бдительность. В Башнях такое происходило постоянно: кто-то становился слишком слабым или слишком старым, приближаясь к смерти вплотную, и тогда Дерек отстраненно ждал новостей, мысленно прикидывая шансы товарища по несчастью, и так же отстраненно принимал исход. Всё шло своим чередом, его собственная жизнь, какой бы она ни была, продолжалась. Она продолжилась бы и сейчас, как продолжала расцветать вокруг него свежая летняя зелень.
«Что же мне тогда так... больно? Будто у меня самого воспаление легких».
Дерек сделал очередную попытку подумать, что будет делать, когда всё закончится, но понял, что ему всё равно. Неплохо выспавшийся, довольно сытый и полный сил, он чувствовал себя таким уставшим, что хотел только одного — лечь спать и уже больше и не просыпаться от спокойного темного сна без сновидений.
«Надо вернуться и подобрать хворост. Надеюсь, наткнусь на него прямо по дороге».
Мужчина нехотя развернулся, глядя себе под ноги и вдруг остановился, почувствовав неожиданный укол тревоги. Он готов был поклясться, что не увидел и не услышал ничего подозрительного, и всё же принялся нервно озираться, будто уловив хруст сломавшейся под чьей-то ногой ветки. Это странное ощущение не давало ему прохода: он порывался уйти, но не мог сдвинуться с места, охваченный неизвестно откуда взявшимся возбужденно-боязливым любопытством, а потом замер, едва не подпрыгнув от неожиданности:
— Эй, там! Погоди!
В прозрачном горном воздухе разносился громкий мужской голос, окликая его и зовя к себе. Напряженный до дрожи в ногах, Дерек пристально смотрел в сторону, откуда доносился звук. Он был почти уверен, что просто сошел с ума, и ему чудится. Но потом среди деревьев показалась человеческая фигура. Кто-то спешил к нему через лес, приветственно размахивая рукой.
— Постой! Я — с миром!
Это был высокий немолодой мужчина в порядком изношенной простой одежде. Дерек тупо разглядывал расшнурованное горло рубахи, сбитые носки грубых ботинок и перепачканные травой и грязью штанины брюк, будто хотел убедиться, что человек перед ним действительно соткан из плоти и крови, а не воздуха и иллюзий воспаленного разума. Тот успел подойти к нему почти вплотную, держа у груди приподнятые в успокаивающем жесте ладони.
— Ты в порядке?
Дерек растерянно кивнул и прищурился, пытаясь вглядеться в широкое лицо мужчины. Он отчетливо видел то красноватую кожу с темной каймой щетины, широкий нос и короткие седые волосы, но не мог собрать все эти черты воедино. Как и поймать взгляд незнакомца.
— Меня зовут Одим, я путешествую с семьей и людьми из моей родной деревни. Как твоё имя?
— Дерек, — тихо отозвался хисавир. Его взгляд устало соскользнул с лица мужчины на его серую рубаху, и он тут же почувствовал небольшое облегчение. Его мучила смутная тревога: он словно пытался поймать какую-то мысль, без конца отвлекался, терял концентрацию, снова вспоминал о ней и тут же терял её след.
«Что я хотел?..»
— Что ты тут делаешь? — спросил Одим.
— Я?.. — Дерек задумался, не зная с чего начать. Слишком долгая это была история. Не говорить же, что он пришел сюда в поисках хвороста, когда на самом деле просто пытался сбежать подальше от зачумленного болезнью, страхом и отчаянием лагеря?
Тогда ведь нужно будет объяснить, что в лагере остались Клара и Соловей, и Клара сильно больна, а Соловей из-за этого сильно напуган. И возникнет вопрос: откуда они все взялись посреди глухого леса у подножия гор?
Его мысли вернулись к самому основанию Хребта, пронеслись среди скал и нырнули в пещеру, через которую они вышли наружу, к влажным, поросшим светящимся грибом стенам, от которых эхом отражался непрекращающийся шум воды.
Да... там Клара и начала кашлять. Всё из-за этой чертовой рептилии, которая скинула её в холодную воду. Впрочем, дело, наверное, было даже не в холоде, ведь он, Дерек, не заболел после того, как нырял в озеро за артефактом. Будь он сто раз проклят, этот чертов каменный шар! Он спас Клару от попытавшейся утопить её твари, он стал причиной, по которой его самого спасли из Башен, но он же был и виновником всех их напастей! Причиной, почему они все оказались здесь в таком жалком положении!
Маркус и Милена чуть костьми не легли, пытаясь достать этот артефакт, а сами теперь были где-то далеко. Живой мертвец и контрабандист. Высокая черноволосая полуженщина-полузверь и высокий светловолосый мужчина со стеклянным взглядом. Откуда только они взялись, и что их связывало с этим артефактом?
— Где твой лагерь, Дерек?
Он очнулся и в недоумении нахмурился.
Кажется, Одим что-то спрашивал до этого? И что он ответил?
Грудь снова укололо тревогой. Так резко, что Дерек вздохнул от боли через приоткрывшийся рот. Лагерь был прямо у него за спиной — он почти всегда ходил на прогулки в одну и ту же сторону вдоль подножия гор. Одим снова показал ему раскрытые ладони.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Пойдем со мной. Мы остановились совсем недалеко отсюда.
— Зачем? — не понял Дерек.
— Мы все вместе вернемся к твоим друзьям и поможем им. У нас есть еда, лекарства, палатки. Твоя заболевшая подруга с нами быстро пойдет на поправку, обещаю.
— Да?
— Обещаю.
Дерек слабо улыбнулся и подумал, что счастлив наконец-то встретить людей в этом солнцем забытом месте.
Соловей загнанным зверем метался вокруг лагеря, то и дело задирая голову, чтобы взглянуть на солнце. Пару часов назад он еще мог поверить, что просто потерял чувство времени, и ему только кажется, что белое пятно светила постепенно смещается в сторону. Но теперь оно начало явно клониться к горизонту, спускаясь всё ниже и ниже. Дело шло к вечеру, а ушедший за хворостом Дерек до сих пор не вернулся, и хисагал сходил с ума: страх за судьбу нового друга велел ему немедля броситься на поиски, страх за Клару не давал сделать и шагу за пределы лагеря. Соловей прислушивался к шуму леса так пристально, что в какой-то момент ему начало казаться, будто он может уловить шорох лапок пробегающей по сухому дерну мыши. Поэтому приближавшиеся к лагерю звуки чьих-то шагов заставили его насторожиться ещё до того, как кто-то показался на горизонте. Хисагал на мгновение замер и тут же схватился за арбалет: шагов было слишком много для одного человека. Он замешкался, оглянулся на задремавшую Клару и осторожно двинулся в лес.
Первой из-за деревьев показалась знакомая фигура в мешковатой, слишком большой по размеру одежде.
— Дерек! — Соловей с облегчением вздохнул и тут же разозлился, — Ты где пропадал?! Тебя не было несколько часов!
На вид Дерек был в порядке, хоть и казался сонно-растерянным. Вернулся он с пустыми руками, хотя должен был натаскать хвороста, чтобы не дать костру погаснуть посреди ночи. Лицо мужчины было таким спокойным, будто он спал на ходу. Он посмотрел на Соловья пустым, умиротворенным взглядом и сказал:
— Я привел помощь.
— Что? — Соловей заглянул ему через плечо и поднял арбалет, в изумлении понимая, что ему не показалось: следом за Дереком из зарослей один за одним начали показываться люди: несколько мужчин и женщин, навьюченных огромными походными мешками, часть из которых они везли на маленькой тележке, напоминавшей деревянную корзину на колесах. Соловей почти минуту разглядывал их с пристальным, недоверчивым вниманием, а потом похолодел от ужаса, вспомнив, что стоит перед ними, как есть, без очков, платка и перчаток. Впрочем, незнакомцы смотрели на него без тени удивления. На их казавшихся одинаковыми лицах не проступило даже обычного интереса или любопытства, будто для них Соловей был не более, чем одним из деревьев посреди леса. По сравнению с ними сдержанный, вечно изображавший равнодушие Маркус показался бы гримасничающим шутом.
— Кто это?
— Все хорошо, — Дерек успокаивающе поднял раскрытые ладони. — Опусти оружие, они не причинят нам вреда.
Соловей попытался вглядеться в его лицо, сощурился и устало заморгал. Группа остановилась на почтительном расстоянии, и из неё вышел крупный немолодой мужчина.
— Меня зовут Одим, — представился он, подойдя поближе, — я путешествую с семьей и людьми из моей родной деревни. Как твоё имя?
— С-соловей... — пробормотал хисагал. Он перевел растерянный взгляд с Дерека на Одима и обратно, и вдруг вскинул едва начавший опускаться арбалет. Глаза у него готовы были выскочить из орбит и горели диким, испуганным огнем.
— А ну назад! Не подходи! — почти взвигнул он, попятившись и направив оружие на Одима. Тревожное ощущение, не оставлявшее его с того момента, как эти странные люди вышли из леса, в одно мгновение переросло в острую панику, от которой сердце бешено колотилось, а по спине лился холодный пот. На лице мужчины не дернулся ни единый мускул, и от этого Соловью стало совсем плохо. Он уже готов был развернуться и зайцем ринуться обратно в лагерь, как Дерек, очнувшись, испуганно замахал руками:
— Стой, стой! Ты чего?! Не стреляй!
— Они мертвецы! Они точно мертвецы!
— Да какие мертвецы-то?! Ты что, с ума сошел?! Успокойся!
Соловей искоса взглянул на него, продолжая держать Одима на прицеле. Дерек ответил ему ошарашенным взглядом и повторил:
— Успокойся... Успокойся, ладно? Они не мертвецы, просто люди.
— Какие... в смысле... откуда? Откуда здесь люди, что они тут делают?
— Да живут они здесь! Обычные путешественники, видишь? — Дерек махнул рукой в сторону тюков с вещами.
— Путешественники? В руинах? — недоверчиво переспросил Соловей.
— Да ты же сам говорил, что в руинах тоже живут люди!
Хисагал замешкался, озадаченно хмурясь. Охвативший его страх сошел на нет, так же быстро, как и появился, будто вспыхнувшая и тут же превратившаяся в пепел соломинка.
— Так вы из Альянса, что ли?
— Нет, — ответил Одим. — Мы сами по себе.
— Они кочуют вдоль гор, где относительно безопасно и нет мертвецов, — объяснил Дерек. — Они всё равно собирались идти в эту сторону и согласились перенести свою стоянку к нам, когда узнали, что у нас беда.
— Со мной ничего не случится: под боком пещеры — спрячусь, если что, — отмахнулась она от яростных возражений хисагала. — За себя лучше беспокойся. Здесь, вроде тихо, но х*ен его знает.
— Вот именно! А ты предлагаешь тебя тут одну и без оружия оставить!
— Найди мне хорошую длинную палку. Обточу — будет у меня целое копье.
— Так не пойдет! Тогда нам — копье, а тебе — арбалет!
— Как ты мне надоел... — устало проворчала Клара. — Знаешь что? Делай, что хочешь. Можешь вообще никуда не идти.
Она отвернулась и принялась демонстративно разглядывать тлеющие на дне лагерного очага угли. Дерек отчего-то поежился, а хисагал, не ожидав такой реакции, так и застыл с раскрытым ртом.
— Да я же не сказал, что никуда не пойду! Клара!
Лекарша упорно молчала, игнорируя попытки Соловья дозваться до неё, пока он не сдался, предпочтя уступить.
— Ну ладно, хорошо! Возьму я арбалет!
— Вот так бы и сразу, — тут же отозвалась Клара. — Нет же, надо сначала все нервы вытрепать!
— Но я же просто о тебе беспокоюсь!
— Тогда не заставляй меня тратить силы на то, чтобы тебя упрашивать! Вы оба идете черт знает куда, вам нужно быть готовыми постоять за себя, если на кого-то наткнетесь!..
Клара выдохлась и умолкла, взяв паузу, чтобы отдышаться.
— Только если увидите мертвеца, не пытайтесь драться. Помнишь? Прячьтесь и сразу бегите.
Соловей уныло кивнул.
— Помню.
Они с Дереком прошли вдоль ручья до самого края соснового леса. Тот вился по своему каменистому руслу тонкой полупрозрачной лентой и постепенно становился все шире и громче, пока не начал раздвигать деревья и вдаваться в землю. Оба хисавира к тому моменту успели привыкнуть к вездесущим ночным шорохам, порядком устали от переживаний и просто двигались вслед за ним, иногда поглядывая на солнце, чтобы не потерять счет времени, пока не оказались у крутого спуска. Деревья замирали на его границе, а внизу раскинулась залитая солнцем холмистая долина, посреди которой, сверкая на солнце, величаво несла свои воды Лиинир — известная даже в Гайен-Эсем «голубая дорога», которую в незапамятные времена до Катастрофы бороздили огромные торговые корабли. Вдоль её берегов когда-то стояли давно стертые с лица земли города, а где-то совсем далеко, преодолев сотни равнин и лесов, она снова впадала в море, у побережья которого выросла легендарная Старая столица — первое поселение людей в Хъемосе.
Дерек и Соловей некоторое время молча стояли у спуска в долину и смотрели вниз. За всю жизнь, что они оба провели, окруженные стенами из камней и леса, мир вокруг ещё никогда не становился таким огромным.
Кларе стало хуже. На следующий день после их возвращения она уже едва вставала с лежанки, а еще через день перестала вставать совсем. Соловей был напуган до смерти и ходил бледный, как полотно с блестящими от подступавших слез глазами, будто у него самого начался жар. Он отказывался отходить от Клары, и о том, чтобы исследовать земли вдоль реки, теперь не могло быть и речи.
Дерек начал подолгу пропадать в лесу. Спускаться в долину в одиночку он боялся, но и оставаться в лагере ему было невыносимо тяжело. Блуждая в поисках съедобных и лечебных трав и хвороста, он постепенно осмелел и отходил всё дальше и дальше от гнетущей тишины, в которой звенели, как натянутые до предела струны, нервы Соловья и гремели взрывы тяжелого кашля Клары. Чем хуже ей становилось, тем сильнее сдавал хисагал. Он маялся, не зная, что делать, без конца прислушивался к хриплому дыханию женщины, и испуганно вздрагивал, стоило ему уловить хоть какие-то изменения в её состоянии. Дерек ждал, что Соловей решится бросить всё и отправиться в путь вдоль реки на поиски Альянса, но он только и делал, что загнанным зверьком метался по лагерю. Страх парализовал его и понемногу брал измором.
Дерек остановился, когда вдруг понял, что от последней засечки, которые он начал оставлять на деревьях во время долгих прогулок через лес, прошло уже много времени. Солнце уже почти вошло в зенит, значит, в лагере его не было больше часа. Ровно половина от времени, которое нужно было Соловью, чтобы начать паниковать. Дереку не верилось, что с тех пор, как они пересекли Срединные горы, прошло уже почти четыре дня. И всё чаще думалось, что лучше бы ещё в Гайен-Эсем их схватили солдаты. Сидеть под открытым небом посреди солнечного летнего леса и ждать, когда Клара, наконец, умрет, покончив со всеми их страхами, было невыносимо.
Дерек ненавидел себя за эти мысли и яростно гнал их прочь. Они сбегали, как волки от огня, но только, чтобы затаиться в темноте и снова подкрасться, впиться зубами в самую душу, когда он устанет и потеряет бдительность. В Башнях такое происходило постоянно: кто-то становился слишком слабым или слишком старым, приближаясь к смерти вплотную, и тогда Дерек отстраненно ждал новостей, мысленно прикидывая шансы товарища по несчастью, и так же отстраненно принимал исход. Всё шло своим чередом, его собственная жизнь, какой бы она ни была, продолжалась. Она продолжилась бы и сейчас, как продолжала расцветать вокруг него свежая летняя зелень.
«Что же мне тогда так... больно? Будто у меня самого воспаление легких».
Дерек сделал очередную попытку подумать, что будет делать, когда всё закончится, но понял, что ему всё равно. Неплохо выспавшийся, довольно сытый и полный сил, он чувствовал себя таким уставшим, что хотел только одного — лечь спать и уже больше и не просыпаться от спокойного темного сна без сновидений.
«Надо вернуться и подобрать хворост. Надеюсь, наткнусь на него прямо по дороге».
Мужчина нехотя развернулся, глядя себе под ноги и вдруг остановился, почувствовав неожиданный укол тревоги. Он готов был поклясться, что не увидел и не услышал ничего подозрительного, и всё же принялся нервно озираться, будто уловив хруст сломавшейся под чьей-то ногой ветки. Это странное ощущение не давало ему прохода: он порывался уйти, но не мог сдвинуться с места, охваченный неизвестно откуда взявшимся возбужденно-боязливым любопытством, а потом замер, едва не подпрыгнув от неожиданности:
— Эй, там! Погоди!
В прозрачном горном воздухе разносился громкий мужской голос, окликая его и зовя к себе. Напряженный до дрожи в ногах, Дерек пристально смотрел в сторону, откуда доносился звук. Он был почти уверен, что просто сошел с ума, и ему чудится. Но потом среди деревьев показалась человеческая фигура. Кто-то спешил к нему через лес, приветственно размахивая рукой.
— Постой! Я — с миром!
Это был высокий немолодой мужчина в порядком изношенной простой одежде. Дерек тупо разглядывал расшнурованное горло рубахи, сбитые носки грубых ботинок и перепачканные травой и грязью штанины брюк, будто хотел убедиться, что человек перед ним действительно соткан из плоти и крови, а не воздуха и иллюзий воспаленного разума. Тот успел подойти к нему почти вплотную, держа у груди приподнятые в успокаивающем жесте ладони.
— Ты в порядке?
Дерек растерянно кивнул и прищурился, пытаясь вглядеться в широкое лицо мужчины. Он отчетливо видел то красноватую кожу с темной каймой щетины, широкий нос и короткие седые волосы, но не мог собрать все эти черты воедино. Как и поймать взгляд незнакомца.
— Меня зовут Одим, я путешествую с семьей и людьми из моей родной деревни. Как твоё имя?
— Дерек, — тихо отозвался хисавир. Его взгляд устало соскользнул с лица мужчины на его серую рубаху, и он тут же почувствовал небольшое облегчение. Его мучила смутная тревога: он словно пытался поймать какую-то мысль, без конца отвлекался, терял концентрацию, снова вспоминал о ней и тут же терял её след.
«Что я хотел?..»
— Что ты тут делаешь? — спросил Одим.
— Я?.. — Дерек задумался, не зная с чего начать. Слишком долгая это была история. Не говорить же, что он пришел сюда в поисках хвороста, когда на самом деле просто пытался сбежать подальше от зачумленного болезнью, страхом и отчаянием лагеря?
Тогда ведь нужно будет объяснить, что в лагере остались Клара и Соловей, и Клара сильно больна, а Соловей из-за этого сильно напуган. И возникнет вопрос: откуда они все взялись посреди глухого леса у подножия гор?
Его мысли вернулись к самому основанию Хребта, пронеслись среди скал и нырнули в пещеру, через которую они вышли наружу, к влажным, поросшим светящимся грибом стенам, от которых эхом отражался непрекращающийся шум воды.
Да... там Клара и начала кашлять. Всё из-за этой чертовой рептилии, которая скинула её в холодную воду. Впрочем, дело, наверное, было даже не в холоде, ведь он, Дерек, не заболел после того, как нырял в озеро за артефактом. Будь он сто раз проклят, этот чертов каменный шар! Он спас Клару от попытавшейся утопить её твари, он стал причиной, по которой его самого спасли из Башен, но он же был и виновником всех их напастей! Причиной, почему они все оказались здесь в таком жалком положении!
Маркус и Милена чуть костьми не легли, пытаясь достать этот артефакт, а сами теперь были где-то далеко. Живой мертвец и контрабандист. Высокая черноволосая полуженщина-полузверь и высокий светловолосый мужчина со стеклянным взглядом. Откуда только они взялись, и что их связывало с этим артефактом?
— Где твой лагерь, Дерек?
Он очнулся и в недоумении нахмурился.
Кажется, Одим что-то спрашивал до этого? И что он ответил?
Грудь снова укололо тревогой. Так резко, что Дерек вздохнул от боли через приоткрывшийся рот. Лагерь был прямо у него за спиной — он почти всегда ходил на прогулки в одну и ту же сторону вдоль подножия гор. Одим снова показал ему раскрытые ладони.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Пойдем со мной. Мы остановились совсем недалеко отсюда.
— Зачем? — не понял Дерек.
— Мы все вместе вернемся к твоим друзьям и поможем им. У нас есть еда, лекарства, палатки. Твоя заболевшая подруга с нами быстро пойдет на поправку, обещаю.
— Да?
— Обещаю.
Дерек слабо улыбнулся и подумал, что счастлив наконец-то встретить людей в этом солнцем забытом месте.
Глава 16. Хрупкий рассудок
Соловей загнанным зверем метался вокруг лагеря, то и дело задирая голову, чтобы взглянуть на солнце. Пару часов назад он еще мог поверить, что просто потерял чувство времени, и ему только кажется, что белое пятно светила постепенно смещается в сторону. Но теперь оно начало явно клониться к горизонту, спускаясь всё ниже и ниже. Дело шло к вечеру, а ушедший за хворостом Дерек до сих пор не вернулся, и хисагал сходил с ума: страх за судьбу нового друга велел ему немедля броситься на поиски, страх за Клару не давал сделать и шагу за пределы лагеря. Соловей прислушивался к шуму леса так пристально, что в какой-то момент ему начало казаться, будто он может уловить шорох лапок пробегающей по сухому дерну мыши. Поэтому приближавшиеся к лагерю звуки чьих-то шагов заставили его насторожиться ещё до того, как кто-то показался на горизонте. Хисагал на мгновение замер и тут же схватился за арбалет: шагов было слишком много для одного человека. Он замешкался, оглянулся на задремавшую Клару и осторожно двинулся в лес.
Первой из-за деревьев показалась знакомая фигура в мешковатой, слишком большой по размеру одежде.
— Дерек! — Соловей с облегчением вздохнул и тут же разозлился, — Ты где пропадал?! Тебя не было несколько часов!
На вид Дерек был в порядке, хоть и казался сонно-растерянным. Вернулся он с пустыми руками, хотя должен был натаскать хвороста, чтобы не дать костру погаснуть посреди ночи. Лицо мужчины было таким спокойным, будто он спал на ходу. Он посмотрел на Соловья пустым, умиротворенным взглядом и сказал:
— Я привел помощь.
— Что? — Соловей заглянул ему через плечо и поднял арбалет, в изумлении понимая, что ему не показалось: следом за Дереком из зарослей один за одним начали показываться люди: несколько мужчин и женщин, навьюченных огромными походными мешками, часть из которых они везли на маленькой тележке, напоминавшей деревянную корзину на колесах. Соловей почти минуту разглядывал их с пристальным, недоверчивым вниманием, а потом похолодел от ужаса, вспомнив, что стоит перед ними, как есть, без очков, платка и перчаток. Впрочем, незнакомцы смотрели на него без тени удивления. На их казавшихся одинаковыми лицах не проступило даже обычного интереса или любопытства, будто для них Соловей был не более, чем одним из деревьев посреди леса. По сравнению с ними сдержанный, вечно изображавший равнодушие Маркус показался бы гримасничающим шутом.
— Кто это?
— Все хорошо, — Дерек успокаивающе поднял раскрытые ладони. — Опусти оружие, они не причинят нам вреда.
Соловей попытался вглядеться в его лицо, сощурился и устало заморгал. Группа остановилась на почтительном расстоянии, и из неё вышел крупный немолодой мужчина.
— Меня зовут Одим, — представился он, подойдя поближе, — я путешествую с семьей и людьми из моей родной деревни. Как твоё имя?
— С-соловей... — пробормотал хисагал. Он перевел растерянный взгляд с Дерека на Одима и обратно, и вдруг вскинул едва начавший опускаться арбалет. Глаза у него готовы были выскочить из орбит и горели диким, испуганным огнем.
— А ну назад! Не подходи! — почти взвигнул он, попятившись и направив оружие на Одима. Тревожное ощущение, не оставлявшее его с того момента, как эти странные люди вышли из леса, в одно мгновение переросло в острую панику, от которой сердце бешено колотилось, а по спине лился холодный пот. На лице мужчины не дернулся ни единый мускул, и от этого Соловью стало совсем плохо. Он уже готов был развернуться и зайцем ринуться обратно в лагерь, как Дерек, очнувшись, испуганно замахал руками:
— Стой, стой! Ты чего?! Не стреляй!
— Они мертвецы! Они точно мертвецы!
— Да какие мертвецы-то?! Ты что, с ума сошел?! Успокойся!
Соловей искоса взглянул на него, продолжая держать Одима на прицеле. Дерек ответил ему ошарашенным взглядом и повторил:
— Успокойся... Успокойся, ладно? Они не мертвецы, просто люди.
— Какие... в смысле... откуда? Откуда здесь люди, что они тут делают?
— Да живут они здесь! Обычные путешественники, видишь? — Дерек махнул рукой в сторону тюков с вещами.
— Путешественники? В руинах? — недоверчиво переспросил Соловей.
— Да ты же сам говорил, что в руинах тоже живут люди!
Хисагал замешкался, озадаченно хмурясь. Охвативший его страх сошел на нет, так же быстро, как и появился, будто вспыхнувшая и тут же превратившаяся в пепел соломинка.
— Так вы из Альянса, что ли?
— Нет, — ответил Одим. — Мы сами по себе.
— Они кочуют вдоль гор, где относительно безопасно и нет мертвецов, — объяснил Дерек. — Они всё равно собирались идти в эту сторону и согласились перенести свою стоянку к нам, когда узнали, что у нас беда.
