-И желания, — заметил Монтессори. — Ваше величество, война недопустима, говорю вам, как казначей.
-Казначея можно и поменять! — вклинился Кармелид, которого, впрочем, никто особенно и не спрашивал.
-Уж не себя ли ты имеешь в виду? — насмешливо отозвалась Моргана, а Артур прервал начинавшееся возмущение Леодогана:
-Оба прекратите! Кармелид, Моргана — угомонитесь! Хоть раз действуйте сообща! Во имя Камелота, во имя памяти, народа…
-Во имя Пендрагона…- подсказал Кармелид, и Моргана молча швырнула в него через стол чернильницу. Попала, к слову, удачно.
-Моргана! — возмутился Артур, но та только взглянула на короля и ничего не ответила, снова вернулась в сосредоточенное отрицание.
-Советники, — заговорил король снова, — принц Мелеагант де Горр может не быть нам врагом сегодня, но он станет им, рано или поздно…
-Интересно, почему? — фыркнул Грегори, — он всегда был другом моему роду. Почему я должен идти воевать против де Горров?
-Потому что ты давал присягу Пендрагону! — рявкнул Гавейн и ударил ладонью по столу.
-Гавейн! — прикрикнул на него Артур. — Война будет, сэр Грегори! Это факт. Война будет с Мелеагантом. Это тоже факт. Чем больше мы позволяем ему удерживаться от войны, тем больше у него сил. И сторонников.
-Междоусобица губительна, — между делом заметила Моргана.
-У нас нет шансов воевать сегодня, — поддержал Монтессори.
-Но если мы не сделаем этого сегодня, завтра мы будем уже под властью принца. Он проникнет и в умы, и в души населения, он проникнет всюду, сделает нас своим завоеванием, — мрачно отозвался Артур. — Дипломатия не выходит между нашими землями, значит, должна заговорить сталь. Он не идет ни на какой контакт и соглашения, мы должны… обезопасить себя от этой угрозы. И саксы, к слову, последуют за ним!
-Артур, твое желание войны с Мелеагантом похвально, — заметил Кармелид, — но я не понимаю, почему сейчас?
-Даже он не понимает! — не выдержала Моргана, и Кармелид ответно метнул в фею чернильницу, но попал в Ланселота. Рыцарь дернулся, когда чернильные пятна растеклись по его рубашке, Моргана до обидного громко захохотала над Кармелидом.
-Цепной пес всегда передаст хозяйке, — тихо заметил Гавейн вроде бы никому, но Монтессори услышал и отвесил ему подзатыльник.
-Прекратите! Прекратите вы все! — Артур в отчаянии схватил себя за волосы, пытаясь унять головную боль, но не особенно преуспел в этом. Голова трещала — жутко и гулко…
-Прекратили уже, — ответил Грегори, — ваше величество, я не хочу воевать с де Горром.
-Тогда что ты делаешь в числе моих людей, моих подданных, если в ответ на мой приказ ты позволяешь себе ответ «я не хочу»? — спросил Артур тихо и угрожающе, и словно бы тень Утера Пендрагона промелькнула в глазах его и затаенная безумная страсть короля охладила пыл всех присутствующих. И каждый, почти каждый, начал вспоминать вдруг, что давал присягу, или что де Горр не был особенно вежлив с ними, да и вообще — он опасен, действительно опасен, а война — это прекрасная возможность получить кусок от его земель! Разве нет?
Ланселот с испугом смотрел на Моргану, у которой на лице был целый поток эмоций, который не успевал отследить даже ее друг, так быстро и так спешно она размышляла и чувствовала.
-Артур, — позвала Моргана, словно бы угадав тревожную мысль Ланселота о том, что Моргана (шутка ли, Моргана!) долго молчит. На нее это не похоже.
-Артур, — уже громче позвала Моргана, обращая внимание короля на себя, — позволь мне сказать!
-Можно подумать, что если он тебе не позволит, ты промолчишь! — не удержался Кармелид, но его шутка прошла рядом, совсем-совсем рядом, и все же. Никого не задела.
-Говори, сестра, — дозволил король, и это «сестра» означало явное: «будь разумна, ты ведь знаешь…»
-Артур, Совет, — Моргана поднялась, немного помялась, что тоже было ей обычно несвойственно, — я разделяю угрозу короля по поводу принца де Горра. Я понимаю, есть основания опасаться его власти, но сейчас развязывать войну…господи, да развязывать войну между собою всегда было дурной затеей, а сейчас, когда наш юг только оправился от голода, и скоро грянет зима, и в преодолении наших проблем нам помогал именно де Горр, неразумно, я считаю. Однако, война все равно будет, как бы я не хотела этого избегать, но Мелеагант не простит того, что Камелот ушел из его рук из-за истории…
Моргана сглотнула. Ланселот видел, что ей тяжело говорить, но, судя по всему, это видел только он.
-Из-за истории, которую вы все знаете. Вы не знаете, чем он пожертвовал ради того, чтобы стать принцем, чтобы сражаться, вы не знаете, в каком мире он обитает, вы ничего о нем не знаете вообще! Он несет угрозу, да, и всегда будет нести ее, но я против войны. Ее надо оттянуть настолько. Насколько мы сможем…
-Чтобы подтянуть силы? — предположил Гавейн.
-Мы никогда их не подтянем, — отмахнулась Моргана, — чтобы удержать народ. Вы понимаете, что мы будем резать наших же земляков? У каждого из нас есть причины не воевать с Мелеагантом, мы знаем или его отца, или кого-то из его двора, или его самого… мы не можем допустить войны.
-Зато он может позволить себе губить наш народ, — напомнил Артур. — Этого я не позволю.
-Артур. — Моргана теперь смотрела прямо на него, — дай мне неделю, и я заключу с землями де Горра мирный договор. Мы сможем также контролировать тракт, и наладим торговлю, Артур, прошу тебя, будь разумен!
-Я согласен, — подхватил Монтессори, — с Морганой. Она права — войну надо оттягивать, у нас никогда не будет полной собранности и подготовки, но мы можем уберечь земли сегодня.
-Но мы могли бы налететь на него! — возмутился Гавейн. — Он ведь не ждет нашего нападения!
-Не все решается сталью! — это уже начинало раздражать Моргану. Этот Гавейн…какого черта?!
-Но не все решается и бумагой, — не уступал Гавейн.
-Но мы должны пытаться сохранить жизни народа! — Ланселот, молчавший весь совет, понимая, что не заслужил еще права высказываться, не выдержал все же. Гавейн помрачнел на глазах. Сначала этот щенок получал рыцарство без происхождения, потом становился другом Морганы,
далее — хуже! Он становился названым братом Артура и членом Совета. И теперь еще смел открывать рот?!
-Ланселот прав, — разрушил оцепенение Гавейна Артур. — Мы должны сохранить народ, если можем. Моргана, ты уверена, что Мелеагант захочет заключить договор с нами?
-Ему война тоже не нужна, — заметила фея, — ему нужна власть, Камелот, а не братоубийство.
-Это не ответ, тебя спросили коротко и ясно! — Кармелид тоже не унимался. Моргана закатила глаза и промолвила:
-Я полагаю, что да, заключит. Артур, дай мне неделю…
-У тебя пять дней, — возразил Артур. — Пять дней на то, чтобы подготовить мирный договор и заключить его.
-Мне мало! — Моргана вздрогнула, — Король, это же…
-Пять дней, — жестко повторил Артур. — зайди ко мне чуть позже, пожалуйста, нет, лучше даже утром. Мы обсудим пару моментов. Совет окончен. Монтессори, прошу вас, останьтесь.
Моргана вылетела из зала так быстро, что Ланселот едва успел ее нагнать, на этот раз, по-настоящему.
-Война! — прошипела Моргана яростно, — война с Мелеагантом! Нет, она нужна, но не сегодня! Хотя, завтра, с тактикой Мелеаганта, у нас может и не быть. Я не знаю….
-Ты успеешь подготовить договор и провести переговоры за пять дней? — с тревогой спросил Ланселот. — Я могу тебе помочь?
-Успею…не успею, — Моргана отвернулась к окну, яростно ударила ладонью по витражному стеклу и то жалобно звякнуло. — какая разница? Мелеагант все равно не станет вести переговоры. Или заведет их в тупик.
-Ты же сказала…- не понял Ланселот.
-Артур плохо знает свой народ и влияние Мелеаганта на толпу, — объяснила Моргана, вернее, ей показалось, что она объяснила, однако, Ланселот понял, что все плохо, а почему плохо разбираться уже не стал. — Иди, друг мой, топиться я пойду через пять дней.
Тем временем Монтессори предстал перед королем Артуром. Он был удивлен, потому что Артур никогда прежде не оставлял его после Совета, более того, и на самом Совете внимания ему обычно не выказывал, так в чем было дело в этот раз?
-Ты считаешь, война напрасна? — спросил Артур, глядя на него в упор.
-Я уже изложил свои взгляды, мой король, — ответил Монтессори голосом, полным почтения, — я понимаю, что война неизбежна, и это печально, однако, я против войны прямо сейчас.
-А когда7 — прямо спросил Артур, — когда мне предъявить виновника бед моему народу7
-Честно? — Монтессори с сомнением взглянул на Артура, — желательно тогда, когда я уже умру. Ваше величество, Мелеагант из тех, с кем надо дружить, но дружить, имея нить, за которую можно дернуть, чтобы добиться желаемого.
-Как считаешь…- Артур замялся, походил по зале, не решаясь взглянуть на советника, — Мелеагант подпишет мирный договор Морганы?
-Никогда, — ответил Монтессори, — он не подпишет его. Он желает Камелот, который ушел из его рук.
-Тогда, как быть?
-Честно говоря, мой король, никак. Я советую вам бороться с саксами дальше и забыть принца де гора, пока он не проявляет себя, как себя. Он действует чужими руками. В глазах народа — вы будете агрессором, а он — спасителем. Симпатий у вас не будет, если вы начнете проигрывать, а учитывая, что после того, как мирный договор будет отвергнут, Мелеагант поймет, что война начнется и он успеет собрать армии вперед нас, если уже не собрал, конечно. Забудьте, король, о том, что сказал вам пленник. Забудьте!
-Нет, — воспротивился Артур, — я за правду, за свой народ, за то, что губит Мелеагант своими саксонскими налетами! А это значит только одно… Монтессори, я могу на вас положиться?
-Верьте мне, ваше величество, — рыцарь склонил голову.
-Вы умны, — Артур положил руку на плечо советнику, — вы… соберите моих союзников. Через пять дней мы вступим в войну. Соберите армии, сделайте что-нибудь! Я должен отстоять свой народ.
Монтессори помолчал, обдумывая слова Артура, затем кивнул:
-Я понял вас, мой король. Я сделаю, положитесь на меня. Я могу идти?
-Ступай, — разрешил Артур и буйно заходил по комнате, пытаясь понять, куда деться. Наконец, решил, что пойдет к жене, нужно вернуть семью, расположение — это его долг. В конце концов, ему нужен наследник от брака!
Идти, только было тяжело…
Пока же король Артур метался по зале. Не зная, куда деть свой бурный нрав и кипящую от возбуждения войны кровь, пытаясь понять, как поступить ему со всем, что в жизни его запуталось, пытаясь понять, куда броситься в первую очередь: к Моргане? К Кею? К Гвиневре? К вину? — Монтессори уже достиг нужной ему комнаты и барабанил в дверь.
-иди к черту! — крикнул женский голос из-за двери.
-Это я, — непонятно зачем принялся оправдываться Монтессори и дверь неожиданно открылась. На пороге кабинета возникла Моргана — злая и уже слегка нетрезвая.
-Что тебе? — грубо осведомилась фея, — у меня много дел.
-Пройти дай, — Монтессори легко оттеснил ее в сторону, вошел. Моргана проследила за ним помутнелым взором, но закрыла за гостем дверь и ставилась на него, ожидая. Что он скажет.
-Что случилось? — спросила она. — Вернее, что еще случилось?
-Артур приказал мне тайно готовить союзников и армию, — ответил рыцарь и пересказал Моргане суть диалога с Артуром. Она протрезвела на его глазах.
-Не может быть! Он пошел мимо меня? Обманул? — Моргана метнулась в сторону, затем вернулась на место, пробежала почти через всю комнату. Остановилась, — какого черта… это конец! Так, так, так…
-Возьми себя в руки, — посоветовал Монтессори, — совсем бездействовать я не могу, но немного растянуть сборы, саботировать их — пожалуй, выйдет. По итогу, я соберу армии за неделю, если надумаешь способ, как остановить все это…
-Да как? Как? — Моргана швырнула что-то в стену, и это что-то, оказавшееся серебряным хрустальным сосудом, разлетелось, столкнувшись со стеною. — О, боги… ладно, ступай, я поняла. Нельзя, чтобы кто-то тебя увидел, ступай, ступай!
Про Кея, его убийство, Кармелида и его шантаж Моргана, конечно, и думать забыла. А вот Кармелид обладал памятью гораздо лучшей, он выжидал нужный момент, уже понимая, как разом стать обладателем всего и вся.
***
Король Артур решил идти к Гвиневре, и когда это решение победило в нем желание встретиться с Морганой, он как-то даже сразу успокоился. Будущее виделось ему ясно — армия, война, блистательная победа или мирное заключение договора с принцем. Все было ясно! Все теперь становилось на свои места. Артур чувствовал и небывалый подъем, и разбитость одновременно. С одной стороны он чувствовал, что совершает что-то не то. С другой — его совесть впервые была так прозрачно чиста перед им самим. Он шел к жене, озаботившись перед этим благом народа!
Но на пути его оказалась бродячая певица-актриса по имени Вита. Артур теперь не понимал, как он мог желать ее? Ничего больше не шевелилось в его душе, и похоть отступила.
-Мой король. — ласково заговорила с ним леди Озера, скрывающаяся в образе Виты, — я прошу у вас прощения, но мне надо говорить с вами!
Говори, — равнодушно разрешил Артур.
-Вы сказали во дворе по прибытию, что будет война…- начала девушка и смутилась, опустила взор, — простите, я смущаюсь вас. Вы очень…мужественны.
-Спасибо. — отозвался Артур спокойно, — будет, скорее всего, будет, но вам нечего опасаться, Вита, вы здесь в крепости короля.
-А с кем? — спросила Вита лукаво, — я не боюсь, не думайте, ваше величество, я хочу знать, кто падет от рук такого славного мужа?
-С Мелеагантом, принцем де Горром, — Артур ответил учтиво, но слегка раздраженно. — Извините, мне пора.
Леди Озера-Вита просто просияла, глядя ему в след. Вот оно решение! Оно не пришло ей в голову, но до чего же изящно было выстроено все! Война с Мелеагантом, и, если тот падет… он падет, она постарается, ей больше не надо скрываться и влияние над бриттами получит лишь она,
Мерлин, правда, еще есть, но он здесь не появится, пока правит Артур. А он будет правит! Она постарается. Ланселот, этот отвратительный выскочка, который никогда не преклонялся перед ее силой, который испортил ее любимую, лучшую куклу-ученицу, Лилиан, смотрит с подозрением…
Ну, ничего, смерть настигает в коридорах. Смерть настигает в постелях. Она убьет его и все будет кончено. Он никогда не узнает ее! Угрозы не будет, властвуй по праву! По праву умнейшего и хитрейшего.
Артур достиг покоев Гвиневры, постучал — ему открыла Агата, которая даже пискнула от испуга, увидев короля, но пропустила его.
-Спасибо, — Артур прошел мимо нее, к королеве к своей жене, и замер, увидев, что она мирно спит.
Еще полчаса назад сюда забегал Ланселот, передать ей поцелуй и привет. Он умчался быстро и выглядел озадаченно и озабоченно, и Гвиневра никак не находила себе места. Но она металась по комнате, жалея, что с нею сейчас нет Леи (Лея была в лазарете у Персиваля, не отлучаясь от своего мужа ни на минуту, ни на ночь, ночевала подле его постели, держа его руку, меняя компрессы), однако, когда раздался стук в дверь…
Лея точно не пришла бы — исключено! Она обещала статься у Персиваля и Гвиневра даже не ждала ее уже.
