Ланселот был только что, Моргана…та явится, конечно, как захочет, но ей нет смысла идти к Гвиневре, да и судя по озабоченному Ланселоту, дела в Совете шли не очень, скорее всего, фея за работой. Оставалась малая вероятность, что это отец, но Гвиневра не хотела его видеть. Если же это были придворные дамы — к черту их! К черту их всех, их тоже видеть не хотелось. Если же Артур…это было глупо, но, вдруг, Гвиневра не была рада бы встречи с ним. Когда раздался стук в дверь, Гвиневра поняла, что это кто-то из тех, кого она не захочет видеть, потому, когда Агата бросилась открывать, Гвиневра нырнула под верхнее покрывало и притворилась спящей.
Любой внимательный человек заметил бы, что постель не разобрана, а сама королева — в одежде не для сна. Любой, кто имел дело с придворными дамами, заметил бы это! Но Артур не был в самом внимательном качестве своем. Кроме Гвиневры у него была Моргана, которая спала даже за столом, если считала это нужным, и Лея, которую он взял силой, а потому Артур не замел такого несоответствия.
Гвиневра боялась, что выдаст себя своим дыханием, своим движением, неосторожным дрожанием ресниц, а Артур стоял и смотрел на нее, не решаясь уйти и остаться.
Артуру хотелось уже уйти. Но почему-то он стоял над нею, над такой маленькой, хрупкой, слабой, над своею женой, с которой он так подло обходился. Артур решил, что хоть сейчас, но должен ее приласкать, должен быть нежным, чтобы она проснулась в его объятиях, чтобы она поняла, что нужна ему…
Вернее, подумала, что нужна, ведь так жестоко держать ее в неведении, в иллюзии…или в правде? Он сам путался в своих чувствах. Решительно снял камзол, рубашку, положил на кресло рядом с постелью, и Гвиневра задержала дыхание — вот сейчас, он поймет, что она не спит! Вот сейчас он потребует супружеский долг. А у нее… Ланселот. Как позволить мужу коснуться себя, если этого так не хочется? Противно, противно…
Артур обошел ее постель, чтобы залезть с другой стороны, и Гвиневра сжалась в комочек, чтобы стерпеть, сжать зубы, если придется притворяться, и не выдать себя.
Он ел на постель, и та прогнулась под его весом, Гвиневра попыталась переместиться подальше, но куда денешься из собственной кровати? Артур наклонился к ее лицу, провел огрубелыми пальцами по щеке, это было действительно очень нежным прикосновением, но он тут же отдернул руку. Снова стал смотреть на нее, Гвиневра чувствовала его взгляд.
-Не могу, — прошептал Артур, поднялся с постели, и вышел уже через минуту из ее комнаты.
-Ушел, — Агата коснулась руки Гвиневры и та, не веря внезапному освобождению, открыла глаза, села — он ушел так спешно. Что оставил даже свой камзол и рубашку. Ушел… неужели, она ему настолько противна?
Гвиневра бессильно рухнула обратно на подушки.
Снова стук в дверь. Моргана отреагировала самым логичным образом:
-Иди к черту, кто бы ты там ни был!
Стук повторился. Фея, чертыхаясь, отворила дверь своей спальни и увидела Артура.
-Зачем пришел? И…почему так? Где потерял часть гардероба?
-У жены, — потупился Артур, — я не могу… пустишь?
-ладно, — Моргана посторонилась. Изначально она хотела ударить его чем-нибудь тяжелым за то, что тот уже стал собирать армию, но решила не выдавать своей осведомленности. Посторонилась.
-Моргана, я тебе дорог? — Артур взглянул на нее затравленно, и у феи совсем опустились руки и ярость как-то смешалась с тоскою, режущей по самому сердцу.
-К чему такой вопрос? — спросила в ответ Моргана, не отвечая и демонстрируя всем своим видом, что вопрос Артура ей оскорбителен.
-Ты вот мне дорога, — продолжал Артур, — я иду к тебе, ненавижу тебя и все равно иду. Пришел к Гвиневре, думал, что проведу ночь с нею, понял, что не могу. А до этого — встретил красавицу-бродячую актрису, что прибилась к нам недавно, Вита, так я и ее не хочу. Она красива и не нужна мне.
-ну, — Моргана вообще перестала что-то соображать от такой искренности, за этот день Артур открывался ей с новой и новой стороны и это уже пугало ее. — Я не могу тебе ничего сказать. Я не знаю, как быть…
-Если ты хочешь, чтобы я ушел, скажи, я сделаю это, — ответил король, и сделал шаг к ней, — пойду к себе, лягу спать, и утром продолжится обсуждение о войне с Мелеагантом.
-ты уже у себя, — Моргана сделала ему шаг навстречу. Ее нерешительность в движении заставила Артура дрогнуть и совсем потерять голову. Он сгреб ее в объятия — решительно и настойчиво. Моргана не сделала и попытки к сопротивлению, и даже мысль о войне с Мелеагантом куда-то отошла прочь
Вся та ленность, что начертана судьбою, распределяется по жизни неравномерно. Некоторых же вообще минует эта чаша несколько лет кряду, наверное, за тем только, чтобы потом напоить сполна. Гвиневра, к примеру, мечтала о том, чтобы деятельность шла к ней в руки, чтобы вокруг кипела настоящая жизнь, чтобы вокруг бурлили события и чувства, но это все не приходило к ней. Моргане была, быть может, уготована подобная судьба, как к Гвиневре, но из-за одного короля, который не смог удержать своих порывов, судьба ее повернулась так, что понятие лености становилось издевательством. Какой может быть покой, если в лазарете лежит раненый Ланселот? Надо было видеть, к слову, лицо Леи, воркующей над Персивалем, когда в лазарет распахнулась дверь и внесли бездыханного, но живого Ланселота, которого Лея видела не более получаса назад еще в нормальном состоянии, а следом за раненым влетела почти что безжизненная Моргана — во всяком случае, ее лицо казалось мертвым.
-Господи…- простонала Лея, а Персиваль, который еще менее получаса назад просил Ланселота приглядеть за Леей, если что-то случится, шепотом выругался.
-Что случилось? — спросила Лея, ища в числе пришедших кого-то, кто сможет объяснить ей. От Морганы толку явно не было.
-Леди Озера случилась! — прошипела Моргана, — чтоб её Мелеагант иссушил!
И она вышла из лазарета, едва не падая от усталости и собственной потери сил в бою с Витой-Леди. И если для Леи больше не надо было объяснять, то вот Артур таким ответом довольствоваться не мог. Он потребовал разыскать Виту-Леди Озера, но его дико интересовало, что это вообще за существо такое? Ответ знала только Моргана, и ей пришлось отвечать перед советом…
-Леди Озера — редкая тварь, которая была приемной матерью Ланселота и…не только. Она скрывается от Мелеаганта, а он ищет ее, поскольку только она знает, где спрятан Грааль!
-Грааль существует? — удивился Кармелид, глаза которого хищно блеснули.
Моргана закатила глаза и ограничилась коротким ответом, что да, Грааль существует, но им бы лучше не стоило раскрывать свои рты на этот кусок … и вообще, следующий, кто подойдет к ней с этими вопросами, вылетит из окна, невзирая на статус, корону или же имя!
Артур все понял! Он понял, что если отыщет Леди Озера, то заполучит Грааль, и тогда подчинит себе Мелеаганта, и тогда… да, Моргана сказала, что войны удастся избежать, если поймать Леди Озера и выдать ее ему, но зачем избегать войны, если с Граалем Артур может стать непобедимым?
Откуда бедняге было знать, что второй Грааль, во-первых, существует, а, во-вторых, уже пробужден в Мелеаганте? Откуда, ему было знать это, если Мелеагант не сообщал об этом на каждом углу, ровно, как и другие посвященные, Моргана предпочла за благо молчать, а Мерлина не было рядом?
-Искать Леди Озера! В замок ее…ко мне! — приказал Артур, с трудом удерживая радостную дрожь в голосе.
Но Моргана не полагала, зачем именно ищет Артур Леди Озера, но все-таки перестраховывалась. Ей удалось договориться с Монтегю — одним из капитанов стражи, отправленных на поиски Леди Озера, что в случае, если Леди Озера поймают, ее должны вести к Моргане, в обход Артуру…
Впрочем, фея не сомневалась, что ее не поймают. Они люди. Куда им?
Беспокойная жизнь феи же набирала обороты. Она бросалась в лазарет к Ланселоту каждую свободную минуту, которые лишь назывались свободными, а на деле — представляли собою просто время для других дел, которые фея отшвырнула прочь. Прошение от гильдии купцов? Переживете, если она ответит не через три дня, а через четыре…или вообще не ответит! Что эти купцы могут просить? Снижение налогов? Простите, господа, у нас тут война! Защиты Тракта? Ну… подождете.
-Моргана, я не умираю ведь, — слабо улыбался Ланселот, когда видел ее на пороге в пятый или шестой раз за день. Она врывалась обычно в двери с грохотом, приносила протертые ягоды с сахаром, морсы, отвары. Ланселоту было легче, но лекари еще настаивали на паре дней лазарета.
-Конечно, не умираешь! — Моргана даже хмыкнула, — кто тебе даст, идиота ты кусок? Ешь! Я принесла свежего меда, он восстановит твои силы.
-Мои силы в порядке, о себе подумай, — Ланселот отпихнул ее руку с ложкой, — у тебя круги под глазами, и снова скулы проступили. Ты спишь?
-Ешь, — Моргана отвела взгляд и снова атаковала рыцаря ложкой, — ешь или я позову Гвиневру!
-Она приходит так часто, как может, — Ланселот вздохнул, — плачет, винит себя, что если бы разрешила мне остаться у нее… Моргана, ты поспи, в самом деле! Я взрослый мальчик, я смогу и без твоего постоянного визита!
-Я без этого не смогу, — мрачно отозвалась Моргана, — я пытаюсь составлять мирные соглашения, одно за другим! Я пишу к Мелеаганту по три письма в день, но он морочит меня! Мы с Монтессори составляем соглашения, пытаемся… а в ответ знаешь что? Он вносит свои предложения, потом пишет, что передумал. Вот, например, бывшие земли Кармелида мы предложили оставить за ним, а в итоге, он написал, что лучше эти земли оставить за Камелотом, а ему тогда отдать все земли под Трактом. Мы пишем, что согласны, и тут от него приходит ответ, что ему не нужен Тракт, ему нужны земли Кармелида! Мы пишем, что согласны, переписываем договор вновь, отправляем и тут…письмо! Ему Тракт тоже нужен…
-Он издевается, — тихо промолвил Ланселот.
-Он издевается, — тихо вторила Моргана. — Он хочет войны. Артур ликует. Артур ищет Леди Озера. Я тоже ее ищу. Его люди — это люди, а я дала ей бой и смогу ей противостоять.
-И не думай, — строго взглянул на фею Ланселот, — она убьет тебя и даже не дрогнет. Плевать на войну, но ты должна жить! Мелеагант тебя не тронет и в случае победы.
-Войны не будет, если мы поймаем Леди Озера. Она нужна ему, как та, кто знает, где второй Грааль, без нее у него нет поиска. Выменяв Леди Озера на мир мы получим пару лет. в случае же войны будет сложнее, нет, Мелеагант не станет драться до каждого жителя деревень, но Артура погубит. И меня.
-Он не тронет тебя! — горячо запротестовал Ланселот. — Он же… да там Уриен! И я защищу тебя!
-Поправляйся, — Моргана строго взглянула на рыцаря, поднялась, — срок переговоров, что дал мне Артур, истекает завтра. После этого мы начнем подготовку к войне, начнется полный сбор армии. Нам нужны такие люди, как ты…
-Я не буду биться против Мелеаганта, — Ланселот серьезно взглянул на нее, взял за руку, — Моргана, я…
-Будешь, — Моргана вырвала ладонь из его руки, — ты присягнул Артуру — это раз, здесь Гвиневра — это два. Будешь, Ланселот!
Лея, тихо переговаривающаяся с Персивалем, взглянула на Моргану, когда та слишком подняла уж голос. Моргана вздохнула:
-Лея, кончилось время дружбы, кончилось время любви, теперь все уже не так. Персиваль, поправляйся и ты.
И она вышла из лазарета — мрачная, усталая. Раньше ее Ланселот отправлял на отдых, когда видел, что она слишком сильно измотана. Сейчас его не было, если бы был Мерлин, он позаботился бы о ней, теперь не было и его, и только Монтессори вчера выгнал ее спать на два часа, когда увидел, что от нее нет уже толку. Она потеряла два часа! Целых два часа на сон, когда могла подготовить новое, пустое, но все-таки, соглашение! Или могла походить по городу, вдруг Леди Озера выдаст себя? Как глупо!
Могла ли Моргана в такую минуту вспомнить о Кее, о том убийстве, что он совершил? О Кармелиде с его шантажом? Не могла. А вот Кармелид помнил. Он не мог не воспользоваться ситуацией.
Когда Моргана вошла в зал Совета, чтобы с Монтессори обсудить новое письмо к Мелеаганту, она увидела Кея, стоящего на коленях у престола, Артура, смотрящего на своего молочного брата с отвращением, Кармелида, что не скрывал своего торжества и членов совета, которые пытались не выдавать своих чувств, но все-таки, на лицах многих было написано откровенное сочувствие. Гавейн и вовсе страдал больше всех — он так часто заботился об этом юродивом, что считал уже его за своего близкого человека, а тут… убийство в замке — это казнь! И если Артур король — он обязан казнить его. Моргана только оглядела Зал и все поняла.
-Артур, не надо! Он даже не понимает, что совершил убийство, — тихо произнесла она, выдавая и свою осведомленность. Кармелид ухмыльнулся — ему хватило чести не выдавать и того, что Моргана знала, и что просила сама убить Октавию, и Лею — это можно было использовать потом. Нет, герцог поступил иначе. Он пригласил Кея и в его присутствии, его реакциями подтвердил Артуру свои «предположения». Артур едва не потерял сознание от ужаса, он знал, что обязан наказать Кея, и знал даже — как, Кармелид милостиво подсказал ему это.
-Артур, он ведь не осознает! — вступился Гавейн, он поддержал Моргану, и, если бы ему кто-то сказал о том, что это вообще возможно раньше, Гавейн немало бы удивился этому.
Артур молчал. В его душе боролись две змеи — одна душила его страхом, жила в больших глазах Кея, который плакал, глядя на Артура и понимая, понимая только сейчас, что он сотворил. Он не мог понять, как это вышло? Он же просто хотел, чтобы Артур его снова похвалил, как похвалил за спасение Марди? Почему же Артур готов расплакаться, как всегда, как тогда, в детстве, когда его не брали играть… или же, напротив, вместо игр оставляли следить за Кеем? Кей знал, что для Артур он всегда был обузой, и что Артур стыдился его, но…как же вышло? Кей не хотел ничего плохого! Кей хотел, чтобы его похвалили. Только и всего!
Другая змея жила в сердце Артура. Это была кровь Пендрагонов, которые всегда брали свое. Это была кровь, которая говорила, что Кею давно не место подле короля, который хочет прославиться, который хочет жить вечно в легендах и славе потомков. Надо пользоваться случаем, надо убить его, надо стереть саму предательскую память о нем, и тогда все будет хорошо! У него скоро будет Грааль, покорность Мелеаганта и слава. И все полюбят его. Кей не захотел уехать к себе и жить тихо, уединенно, не смея рассказывать, что Артур был его молочным братом, он не сообразил этого и пусть теперь пеняет на себя!
Две змеи. Две проклятые змеи. Они рвали Артура на части. Он не знал, как поступить и весь Совет и даже замершая в дверях Моргана (она стала как-то…дурна за эти пару дней, землистый цвет лица не идет ей!), все перестало существовать.
-Тебя казнят после моего военного похода, Кей, я не прощаю убийств, — слова, словно молот. Воздух сгущается. Моргана пытается заступиться, что-то кричит Гавейн, и даже Монтессори, и Монтегю — все пытаются отговорить Артура, но он дает понять, что все кончено и покидает зал Совета. Кея уводят, он плачет, упирается…
Моргана мнет в руках письмо, полученное от Мелеаганта. Ей плевать.
Любой внимательный человек заметил бы, что постель не разобрана, а сама королева — в одежде не для сна. Любой, кто имел дело с придворными дамами, заметил бы это! Но Артур не был в самом внимательном качестве своем. Кроме Гвиневры у него была Моргана, которая спала даже за столом, если считала это нужным, и Лея, которую он взял силой, а потому Артур не замел такого несоответствия.
Гвиневра боялась, что выдаст себя своим дыханием, своим движением, неосторожным дрожанием ресниц, а Артур стоял и смотрел на нее, не решаясь уйти и остаться.
Артуру хотелось уже уйти. Но почему-то он стоял над нею, над такой маленькой, хрупкой, слабой, над своею женой, с которой он так подло обходился. Артур решил, что хоть сейчас, но должен ее приласкать, должен быть нежным, чтобы она проснулась в его объятиях, чтобы она поняла, что нужна ему…
Вернее, подумала, что нужна, ведь так жестоко держать ее в неведении, в иллюзии…или в правде? Он сам путался в своих чувствах. Решительно снял камзол, рубашку, положил на кресло рядом с постелью, и Гвиневра задержала дыхание — вот сейчас, он поймет, что она не спит! Вот сейчас он потребует супружеский долг. А у нее… Ланселот. Как позволить мужу коснуться себя, если этого так не хочется? Противно, противно…
Артур обошел ее постель, чтобы залезть с другой стороны, и Гвиневра сжалась в комочек, чтобы стерпеть, сжать зубы, если придется притворяться, и не выдать себя.
Он ел на постель, и та прогнулась под его весом, Гвиневра попыталась переместиться подальше, но куда денешься из собственной кровати? Артур наклонился к ее лицу, провел огрубелыми пальцами по щеке, это было действительно очень нежным прикосновением, но он тут же отдернул руку. Снова стал смотреть на нее, Гвиневра чувствовала его взгляд.
-Не могу, — прошептал Артур, поднялся с постели, и вышел уже через минуту из ее комнаты.
-Ушел, — Агата коснулась руки Гвиневры и та, не веря внезапному освобождению, открыла глаза, села — он ушел так спешно. Что оставил даже свой камзол и рубашку. Ушел… неужели, она ему настолько противна?
Гвиневра бессильно рухнула обратно на подушки.
Снова стук в дверь. Моргана отреагировала самым логичным образом:
-Иди к черту, кто бы ты там ни был!
Стук повторился. Фея, чертыхаясь, отворила дверь своей спальни и увидела Артура.
-Зачем пришел? И…почему так? Где потерял часть гардероба?
-У жены, — потупился Артур, — я не могу… пустишь?
-ладно, — Моргана посторонилась. Изначально она хотела ударить его чем-нибудь тяжелым за то, что тот уже стал собирать армию, но решила не выдавать своей осведомленности. Посторонилась.
-Моргана, я тебе дорог? — Артур взглянул на нее затравленно, и у феи совсем опустились руки и ярость как-то смешалась с тоскою, режущей по самому сердцу.
-К чему такой вопрос? — спросила в ответ Моргана, не отвечая и демонстрируя всем своим видом, что вопрос Артура ей оскорбителен.
-Ты вот мне дорога, — продолжал Артур, — я иду к тебе, ненавижу тебя и все равно иду. Пришел к Гвиневре, думал, что проведу ночь с нею, понял, что не могу. А до этого — встретил красавицу-бродячую актрису, что прибилась к нам недавно, Вита, так я и ее не хочу. Она красива и не нужна мне.
-ну, — Моргана вообще перестала что-то соображать от такой искренности, за этот день Артур открывался ей с новой и новой стороны и это уже пугало ее. — Я не могу тебе ничего сказать. Я не знаю, как быть…
-Если ты хочешь, чтобы я ушел, скажи, я сделаю это, — ответил король, и сделал шаг к ней, — пойду к себе, лягу спать, и утром продолжится обсуждение о войне с Мелеагантом.
-ты уже у себя, — Моргана сделала ему шаг навстречу. Ее нерешительность в движении заставила Артура дрогнуть и совсем потерять голову. Он сгреб ее в объятия — решительно и настойчиво. Моргана не сделала и попытки к сопротивлению, и даже мысль о войне с Мелеагантом куда-то отошла прочь
Глава 67
Вся та ленность, что начертана судьбою, распределяется по жизни неравномерно. Некоторых же вообще минует эта чаша несколько лет кряду, наверное, за тем только, чтобы потом напоить сполна. Гвиневра, к примеру, мечтала о том, чтобы деятельность шла к ней в руки, чтобы вокруг кипела настоящая жизнь, чтобы вокруг бурлили события и чувства, но это все не приходило к ней. Моргане была, быть может, уготована подобная судьба, как к Гвиневре, но из-за одного короля, который не смог удержать своих порывов, судьба ее повернулась так, что понятие лености становилось издевательством. Какой может быть покой, если в лазарете лежит раненый Ланселот? Надо было видеть, к слову, лицо Леи, воркующей над Персивалем, когда в лазарет распахнулась дверь и внесли бездыханного, но живого Ланселота, которого Лея видела не более получаса назад еще в нормальном состоянии, а следом за раненым влетела почти что безжизненная Моргана — во всяком случае, ее лицо казалось мертвым.
-Господи…- простонала Лея, а Персиваль, который еще менее получаса назад просил Ланселота приглядеть за Леей, если что-то случится, шепотом выругался.
-Что случилось? — спросила Лея, ища в числе пришедших кого-то, кто сможет объяснить ей. От Морганы толку явно не было.
-Леди Озера случилась! — прошипела Моргана, — чтоб её Мелеагант иссушил!
И она вышла из лазарета, едва не падая от усталости и собственной потери сил в бою с Витой-Леди. И если для Леи больше не надо было объяснять, то вот Артур таким ответом довольствоваться не мог. Он потребовал разыскать Виту-Леди Озера, но его дико интересовало, что это вообще за существо такое? Ответ знала только Моргана, и ей пришлось отвечать перед советом…
-Леди Озера — редкая тварь, которая была приемной матерью Ланселота и…не только. Она скрывается от Мелеаганта, а он ищет ее, поскольку только она знает, где спрятан Грааль!
-Грааль существует? — удивился Кармелид, глаза которого хищно блеснули.
Моргана закатила глаза и ограничилась коротким ответом, что да, Грааль существует, но им бы лучше не стоило раскрывать свои рты на этот кусок … и вообще, следующий, кто подойдет к ней с этими вопросами, вылетит из окна, невзирая на статус, корону или же имя!
Артур все понял! Он понял, что если отыщет Леди Озера, то заполучит Грааль, и тогда подчинит себе Мелеаганта, и тогда… да, Моргана сказала, что войны удастся избежать, если поймать Леди Озера и выдать ее ему, но зачем избегать войны, если с Граалем Артур может стать непобедимым?
Откуда бедняге было знать, что второй Грааль, во-первых, существует, а, во-вторых, уже пробужден в Мелеаганте? Откуда, ему было знать это, если Мелеагант не сообщал об этом на каждом углу, ровно, как и другие посвященные, Моргана предпочла за благо молчать, а Мерлина не было рядом?
-Искать Леди Озера! В замок ее…ко мне! — приказал Артур, с трудом удерживая радостную дрожь в голосе.
Но Моргана не полагала, зачем именно ищет Артур Леди Озера, но все-таки перестраховывалась. Ей удалось договориться с Монтегю — одним из капитанов стражи, отправленных на поиски Леди Озера, что в случае, если Леди Озера поймают, ее должны вести к Моргане, в обход Артуру…
Впрочем, фея не сомневалась, что ее не поймают. Они люди. Куда им?
Беспокойная жизнь феи же набирала обороты. Она бросалась в лазарет к Ланселоту каждую свободную минуту, которые лишь назывались свободными, а на деле — представляли собою просто время для других дел, которые фея отшвырнула прочь. Прошение от гильдии купцов? Переживете, если она ответит не через три дня, а через четыре…или вообще не ответит! Что эти купцы могут просить? Снижение налогов? Простите, господа, у нас тут война! Защиты Тракта? Ну… подождете.
-Моргана, я не умираю ведь, — слабо улыбался Ланселот, когда видел ее на пороге в пятый или шестой раз за день. Она врывалась обычно в двери с грохотом, приносила протертые ягоды с сахаром, морсы, отвары. Ланселоту было легче, но лекари еще настаивали на паре дней лазарета.
-Конечно, не умираешь! — Моргана даже хмыкнула, — кто тебе даст, идиота ты кусок? Ешь! Я принесла свежего меда, он восстановит твои силы.
-Мои силы в порядке, о себе подумай, — Ланселот отпихнул ее руку с ложкой, — у тебя круги под глазами, и снова скулы проступили. Ты спишь?
-Ешь, — Моргана отвела взгляд и снова атаковала рыцаря ложкой, — ешь или я позову Гвиневру!
-Она приходит так часто, как может, — Ланселот вздохнул, — плачет, винит себя, что если бы разрешила мне остаться у нее… Моргана, ты поспи, в самом деле! Я взрослый мальчик, я смогу и без твоего постоянного визита!
-Я без этого не смогу, — мрачно отозвалась Моргана, — я пытаюсь составлять мирные соглашения, одно за другим! Я пишу к Мелеаганту по три письма в день, но он морочит меня! Мы с Монтессори составляем соглашения, пытаемся… а в ответ знаешь что? Он вносит свои предложения, потом пишет, что передумал. Вот, например, бывшие земли Кармелида мы предложили оставить за ним, а в итоге, он написал, что лучше эти земли оставить за Камелотом, а ему тогда отдать все земли под Трактом. Мы пишем, что согласны, и тут от него приходит ответ, что ему не нужен Тракт, ему нужны земли Кармелида! Мы пишем, что согласны, переписываем договор вновь, отправляем и тут…письмо! Ему Тракт тоже нужен…
-Он издевается, — тихо промолвил Ланселот.
-Он издевается, — тихо вторила Моргана. — Он хочет войны. Артур ликует. Артур ищет Леди Озера. Я тоже ее ищу. Его люди — это люди, а я дала ей бой и смогу ей противостоять.
-И не думай, — строго взглянул на фею Ланселот, — она убьет тебя и даже не дрогнет. Плевать на войну, но ты должна жить! Мелеагант тебя не тронет и в случае победы.
-Войны не будет, если мы поймаем Леди Озера. Она нужна ему, как та, кто знает, где второй Грааль, без нее у него нет поиска. Выменяв Леди Озера на мир мы получим пару лет. в случае же войны будет сложнее, нет, Мелеагант не станет драться до каждого жителя деревень, но Артура погубит. И меня.
-Он не тронет тебя! — горячо запротестовал Ланселот. — Он же… да там Уриен! И я защищу тебя!
-Поправляйся, — Моргана строго взглянула на рыцаря, поднялась, — срок переговоров, что дал мне Артур, истекает завтра. После этого мы начнем подготовку к войне, начнется полный сбор армии. Нам нужны такие люди, как ты…
-Я не буду биться против Мелеаганта, — Ланселот серьезно взглянул на нее, взял за руку, — Моргана, я…
-Будешь, — Моргана вырвала ладонь из его руки, — ты присягнул Артуру — это раз, здесь Гвиневра — это два. Будешь, Ланселот!
Лея, тихо переговаривающаяся с Персивалем, взглянула на Моргану, когда та слишком подняла уж голос. Моргана вздохнула:
-Лея, кончилось время дружбы, кончилось время любви, теперь все уже не так. Персиваль, поправляйся и ты.
И она вышла из лазарета — мрачная, усталая. Раньше ее Ланселот отправлял на отдых, когда видел, что она слишком сильно измотана. Сейчас его не было, если бы был Мерлин, он позаботился бы о ней, теперь не было и его, и только Монтессори вчера выгнал ее спать на два часа, когда увидел, что от нее нет уже толку. Она потеряла два часа! Целых два часа на сон, когда могла подготовить новое, пустое, но все-таки, соглашение! Или могла походить по городу, вдруг Леди Озера выдаст себя? Как глупо!
Могла ли Моргана в такую минуту вспомнить о Кее, о том убийстве, что он совершил? О Кармелиде с его шантажом? Не могла. А вот Кармелид помнил. Он не мог не воспользоваться ситуацией.
Когда Моргана вошла в зал Совета, чтобы с Монтессори обсудить новое письмо к Мелеаганту, она увидела Кея, стоящего на коленях у престола, Артура, смотрящего на своего молочного брата с отвращением, Кармелида, что не скрывал своего торжества и членов совета, которые пытались не выдавать своих чувств, но все-таки, на лицах многих было написано откровенное сочувствие. Гавейн и вовсе страдал больше всех — он так часто заботился об этом юродивом, что считал уже его за своего близкого человека, а тут… убийство в замке — это казнь! И если Артур король — он обязан казнить его. Моргана только оглядела Зал и все поняла.
-Артур, не надо! Он даже не понимает, что совершил убийство, — тихо произнесла она, выдавая и свою осведомленность. Кармелид ухмыльнулся — ему хватило чести не выдавать и того, что Моргана знала, и что просила сама убить Октавию, и Лею — это можно было использовать потом. Нет, герцог поступил иначе. Он пригласил Кея и в его присутствии, его реакциями подтвердил Артуру свои «предположения». Артур едва не потерял сознание от ужаса, он знал, что обязан наказать Кея, и знал даже — как, Кармелид милостиво подсказал ему это.
-Артур, он ведь не осознает! — вступился Гавейн, он поддержал Моргану, и, если бы ему кто-то сказал о том, что это вообще возможно раньше, Гавейн немало бы удивился этому.
Артур молчал. В его душе боролись две змеи — одна душила его страхом, жила в больших глазах Кея, который плакал, глядя на Артура и понимая, понимая только сейчас, что он сотворил. Он не мог понять, как это вышло? Он же просто хотел, чтобы Артур его снова похвалил, как похвалил за спасение Марди? Почему же Артур готов расплакаться, как всегда, как тогда, в детстве, когда его не брали играть… или же, напротив, вместо игр оставляли следить за Кеем? Кей знал, что для Артур он всегда был обузой, и что Артур стыдился его, но…как же вышло? Кей не хотел ничего плохого! Кей хотел, чтобы его похвалили. Только и всего!
Другая змея жила в сердце Артура. Это была кровь Пендрагонов, которые всегда брали свое. Это была кровь, которая говорила, что Кею давно не место подле короля, который хочет прославиться, который хочет жить вечно в легендах и славе потомков. Надо пользоваться случаем, надо убить его, надо стереть саму предательскую память о нем, и тогда все будет хорошо! У него скоро будет Грааль, покорность Мелеаганта и слава. И все полюбят его. Кей не захотел уехать к себе и жить тихо, уединенно, не смея рассказывать, что Артур был его молочным братом, он не сообразил этого и пусть теперь пеняет на себя!
Две змеи. Две проклятые змеи. Они рвали Артура на части. Он не знал, как поступить и весь Совет и даже замершая в дверях Моргана (она стала как-то…дурна за эти пару дней, землистый цвет лица не идет ей!), все перестало существовать.
-Тебя казнят после моего военного похода, Кей, я не прощаю убийств, — слова, словно молот. Воздух сгущается. Моргана пытается заступиться, что-то кричит Гавейн, и даже Монтессори, и Монтегю — все пытаются отговорить Артура, но он дает понять, что все кончено и покидает зал Совета. Кея уводят, он плачет, упирается…
Моргана мнет в руках письмо, полученное от Мелеаганта. Ей плевать.
