Целительница еще побродила по комнате, оглядывая ее, подумала о том, как и что, скажет Ланселоту, чтобы вразумить его и заставить отказаться от общения с Морганой.
-Нет, сначала я ему нос сломаю! – пообещала Лилиан и тут же, взглянув на свое отражение в зеркале, висевшей на стене, подумала, - ага, мне же потом и лечить! Что ж за человек-то, даже не ударишь его толком!
Лилиан вздохнула, подошла к зеркалу ближе. Она не уделяла много времени своей внешности, не считая это важным для себя лично, но внезапно что-то новое проснулось в ней.
Она критически принялась оглядывать себя и, что хуже – начинала замечать недостатки.
-Нос мог бы быть и меньше! – Лилиан нашла первый недостаток в себе и приподняла золотистые волосы над шеей, - а шея длиннее…и губы слишком тонкие. И зубы не так ровны…
Чем больше она смотрелась, тем сильнее расстраивалась, наконец, поймав себя на том, что пялится в зеркало уже пятнадцать минут и ругает себя, разъярилась еще больше и отошла от зеркала.
-Господи, что же со мной?! – Лилиан нашла взглядом кубок с остатками вина и залпом опрокинула его. – Господи…
Перед ее внутренним взором снова появился Мелеагант.
-Какого черта…- прошипела Лилиан. – Самовлюбленный, надменный, тщеславный…
Но голос ее выдавал и предавал перед самой собою. Не выдержав, Лилиан опустилась на кровать под балдахином, и выругалась, закрывая горящее лицо руками.
-Дура…я просто дура!
Тем временем Лея уже вошла в залу, где Мелеагант и Уриен склонились над планом перестройки столицы земли де Горр, и была не сразу замечена за смехом и шутками двух названных братьев.
Мелеагант заметил ее и спросил:
-Лея, как ты вовремя! Как наш целитель?
-Мой! – напомнил Уриен, - я нашел ее в своих землях! Ищи себе целителя в своих.
-Присоединю завтра твое графство к де Горр и посмотрим, - не оборачиваясь, пообещал Мелеагант, удерживаясь от смешка, - ну?
-Устроила, ваше высочество! – покорно доложила Лея, усмехаясь, - напоила, накормила, спать уж сама ляжет.
-А что тогда за зловещая усмешка? – поинтересовался Уриен. – Наговорила ей чего?
-Нет, просто получила оценку принцу де Горру, - Лея не скрывала издевательского смешка, - вы, ваше высочество, надменный, тщеславный, властолюбивый мальчишка!
Уриен захохотал первым. Мелеагант, не вовремя отпивший из своего кубка, поперхнулся от смеха и закашлялся.
-Глаз – алмаз! – проговорил Уриен сквозь слезы. – Боже…
Лея широко улыбалась и ничего не говорила, ожидая продолжения реакции. Мелеагант, отсмеявшись, сказал:
-Забавница! Пусть говорит, я ценю своих целителей…
-Моих! – Уриен всерьез начал беспокоиться. – Лилиан – мой целитель.
«Это вряд ли», - мрачно подумала Лея, глядя на Мелеаганта, склоняющегося над картой перестройки города, - «он если позовет, она наверняка останется…»
но Лея была умной и вслух ничего не сказала. Из коридора позвали графа Уриена и он поспешно вышел, а Лея, не удержавшись, проследила его уход взглядом затравленного зверька. Мелеагант заметил это и, когда за Мори дверь закрылась, спросил тихо:
-Всё страдаешь по нему?
Лея вздрогнула, пойманная на месте собственного преступления и, потупившись, кивнула.
-Он попал в сети Морганы, - с жалостью отозвался Мелеагант, - Лея, милая, мне жаль тебя и твоей любви, но если ты посмотришь на рыцарей и…
-К черту, - прошипела Лея, вскидывая голову, - Мелеагант, ты дал мне шанс на жизнь, спасибо. Не говори, однако, что мне лучше делать и как поступить! Ты мой господин, и мои руки – твои, мой голос – твой, мои танцы – твои и жизнь моя – тоже твоя. Но сердце – только мое и только моё!
-Пока он влюблен в Моргану, не вижу для тебя шансов, - честно признал Мелеагант, - ты, Лея, хоть и служанка при моем дворе, танцовщица, но не безразлична мне судьбой. Я спас тебя и несу ответственность за твою жизнь.
-А ты сам…- Лея понизила голос, оглянувшись на дверь, - много ли о любви знаешь? Что с Гвиневрой этой решил? Что ты знаешь о шансах?!
-Лея, милая…- Мелеагант предпринял еще одну попытку, бессчётную, на его памяти, но одинаково болезненную для Леи.
-Простите, ваше высочество, мне должно идти! – Лея, не дожидаясь окончания фразы, вывернулась в двери с ловкостью ящерицы, метнулась вспугнутой тенью по коридорам, пробежала до своей комнатки, которая всегда казалась ей самой какой-то сиротливой и бросилась в постель, не раздеваясь.
Ее хрупкое тело сотрясли рыдания. Граф Уриен был ее болезненной любовью, и она знала, что граф смотрит на нее как на смешную танцовщицу, служанку. Он заботлив к ней, но забота эта идет скорее, как к слабому существу, как к другу, а не объекту любви и от этого было еще больнее. Она получала тепло от человека, которого любила больше, чем кого-либо или что-либо на свете и тепло это было обманным, но не настолько, чтобы иметь возможность создать иллюзию чувства.
Но когда сильное чувство овладевает яростной юностью – приходит безумство и рьяность. Лея давно гнала от себя мысли,… но мысли подлые, их нельзя изгнать насовсем.
Утро пришло в замок де Горр не только лучами света и тепла, но и почти физическим ощущением напряжения. Насторожены были все, начиная от поварят и заканчивая его высочеством принцем Мелеагантом.
Но у всех, конечно, на то были разные причины.
Слуги, в большинстве своем, готовились к празднеству по случаю победы принца де Горра на турнире, ибо никто не сомневался, что победа будет за ним, да гадали об изменениях, которые уже неумолимо настигали каждую каморку замка. Одни приветствовали эти новшества, другие же испуганно перешептывались: не к добру, а третьи держали нейтралитет, полагая, что дальше будет видно и говорить похвалу или же ругать изменения – наживать себе неприятностей.
Что касается двора – то дамы тоже нервничали, переживая кто за мужей и братьев своих, кто за самих себя в большей степени. Очевидно было, что скоро Мелеагант решит жениться и постепенно дамы подбирали и сплетали клубки зловещих сетей и интриг, норовя выцепить себе место поближе к золотому свету счастья в роли принцессы (а может и королевы!) – жены Мелеаганта.
Напряжение царило и среди министров, Мастеров над делами и рыцарями. Было ясно, что Мелеагант значительно и безжалостно сокращал численность своего совета, выкапывал все давние дела и не боялся ни гнева советников, ни слез и мольбы – он уничтожал все, что нужно было уничтожить уже давно.
Что до гостей Мелеаганта – в данном случае графа Уриена и Лилиан – те тоже были в напряжении. Уриен нервничал перед встречей с Морганой на турнире и перед битвой Мелеаганта за меч короля, он не сомневался в том, что тот уцелеет, но ядовитый страх за друга вползал в душу и терзал ее беспощадно.
У Лилиан было схожее метание. Она думала о том, что выскажет Ланселоту, если встретит его и боялась, что так и не может придумать достойной речи, которая сухо и по фактам разложит заблуждения Ланселота и заставит его отвернуться от дружбы с Морганой. Саму Моргану Лилиан тоже не хотела бы встречать, но боялась, что если встретит, то не удержится и…
И тогда что-нибудь да будет.
Но что хуже и сильнее терзало мысли целительницы – это постоянное напоминание Мелеаганта о себе. Если его появление за обедом и молитвой было логичным, ровно, как и голос его в коридорах, то вот возникновение его образа перед мысленным взором Лилиан – это было уже чересчур. Лилиан пыталась изгнать его, бросаясь к книгам и разговорам со странно настроенной Леей, то задумчивой, то возбужденной без видимой причины, но не помогало ничего. Проклятый принц все равно раз за разом появлялся в ее сознании, усмехался, отвлекал…
-Какого черта! – не выдержала Лилиан и захлопнула книгу, когда уже в третий раз появление принца де Горра в ее мыслях выбило у нее смысл читаемой строки. – Дьявольщина! Ненавижу!
Кого конкретно она в этой ситуации ненавидела – сказать было сложно, доставалось всем: и Мелеаганту с его удивительным взглядом, и книге, которая не отвлекала ее, и солнцу, что раздражающе светило прямо в зеркальную поверхность, и Лилиан, что как дура…
-Дура и есть! – Лилиан обхватила голову и сидела так, пытаясь унять дрожь в пальцах и холодок, блуждающий где-то в груди, холодок обжигающий и жуткий, пьянящий.
Казалось, все в замке в один миг разладилось. У Леи все валилось из рук. Она постоянно засматривалась то на облака из окна, то на цветок. У Мелеагант мысли вообще блуждали к турниру – уже завтра в послеобеденный час ему предстояло отправиться в Камелот. Уриен думал о Моргане и о битве, и о том, что, наверное, зря он так напрасно тратит свое жизненное время и не сделал еще ничего особенно важного.
Мучиться пришлось недолго. Мелеагант объявил празднество в замке, и замок вздохнул с облегчением – расслабиться не мешало бы всем.
-Дельная мысль! – одобрил Уриен, у которого руки чесались от бездействия, но стоило взяться за что-нибудь, наваливалась апатия.
Собрали столы и музыкантов быстро. Лея обрадовалась пуще других и стрелой помчалась в свои покои, пару раз, едва не упав на лестнице, чего с ней сроду не было раньше.
-Дожили! – вслед бросил ей Мелеагант, и крикнул, - Лилиан позови тоже.
Лилиан, услышав о приглашении на празднество, нахмурилась и почти отказалась, представив, что там будет снова принц де Горр, но Лея, угадав ее мысли, спросила:
-А не лучше ли отвлечься? Что, одной в башне сидеть?
-Ну, - слова служанки были логичны, и Лилиан согласилась, - от пары кружек эля большой беды не будет.
Пиршественный зал встречал жаром, музыкой, смехом расслабляющихся обитателей и весельем. Все, доведенные до какого-то внутреннего предела, резко расползались в этой зале, теряя свои каркасы стали. Каждому хотелось жить, буйно стучало сердце, и звенела посуда.
Лилиан хотела сесть где-нибудь в уголке, чтобы остаться незамеченной, посидеть немного и пойти к себе, но Мелеагант (вот же черт, как поджидал!), крикнул:
-Госпожа целитель, пожалуйте к нам…
И указал на место подле себя, по левую руку. Уриен сидел по правую и приветственно кивнул ей.
Лилиан, как во сне, приблизилась, пытаясь не замечать любопытствующих взглядов двора и села, держа спину так прямо, как могла. Она не смотрела вокруг, лишь в золоченую тарелку…
-Не тушуйся, - посоветовал чей-то быстрый и легкий шепот, и тонкая рука поставила перед Лилиан бокал с темной жидкостью. Жидкость пахла медом и перемолотой корицей и на вкус оказалась очень легкой…
Обманчиво легкой. Лилиан выпила два бокала, дивясь легкости вкуса, и потянулась к третьему, как поняла, что захмелела сильнее, чем рассчитывала – напиток выбил ее рассудок, уступив место хмелю.
-Упс, - хихикнула Лилиан, когда рукав ее платья случайно залез в ее же тарелку. Она решила пить теперь что-то безалкогольное, но у нее уже не было мысли о том, чтобы уйти – ей здесь нравилось: тепло, хорошо и все вокруг внезапно очень милые.
-А скажите…- заметно окосевшим голосом спросила она громко, - это с алкоголем?
Она ткнула пальцем в один из изогнутых кувшинов.
-Да какое там, - расхохоталась напудренная седовласая женщина, - ягоды одни, да чуть-чуть…
-А налейте! – потребовала Лилиан и тотчас разъедающий голос, от которого душа ушла куда-то в пятки, отозвался тоже изрядно хмельно:
-А как скажешь, госпожа целитель!
Его изумрудно-темные глаза встретились с ее глазами, и она улыбнулась ему, слегка смущаясь, что в нетрезвом виде ее выглядело весьма забавно. Но Мелеагант и сам уже был нетрезв, а потому тоже улыбался и не замечал странности.
«И вовсе он не надменный…очень даже милый и хороший»,- подумала Лилиан и выпила то, что налил ей Мелеагант.
-Ох…- выдохнула целительница, когда на медовую легкость первого напитка наслоилась сладость фруктового вина, и немножечко поплыло перед глазами.
-Вы что пили, душечка? – та же седовласая женщина доверительно склонилась к ней. – Этого?
-Эт…о, - Лилиан, не привыкшая к резким перепадам алкоголя и не умеющая пить много, еле ворочала языком.
-Крепость понижать нельзя! – авторитетно заявила седовласая женщина и сунула отточенным жестом стакан под нос целительнице. – Выпей, душечка, полегчает.
Душечке полегчало. Минут на десять ее сознание прояснилось, а потом душечке кто-то предложил еще что-то опробовать, а потом она нашла эль… ее развезло от смеси напитков и обильной закуски, тепла и жара, исходившего от близости к Мелеаганту.
Но не ее одну. Мелеагант все еще был в нормальном состоянии, не заливаясь по самое горло вином, но прикладываясь к кубку, а вот Уриен…
Уриену подливала Лея. Подливала усердно, часто и много. Она мешала ему напитки, потому что так требовалось для того, что она задумывала. Благо, подавляющая часть гостей уже была не в том состоянии, чтобы отвлечь или заподозрить неладное, кое-кто и вовсе уже свалился с лавок.
Мелеагант видел их краем глаза, но его мозг, затуманенный вином, тоже не отмечал ничего необычного. Он не мог даже подумать, что Лея подпаивает графа не из дружеского побуждения.
Лея же, убедившись, что граф еще может идти, но уже не в состоянии думать, залпом выпила сама первый попавшийся кубок, чтобы унять дрожь и потащила его из пиршественной залы, дрожа от страха и от мыслей, подлых и змеиных… подлых по отношению к себе же самой.
Мелеагант взмахом руки велел оставшимся музыкантам, мужественно пытавшимся играть, правда, играть разное, расходиться, и поднялся, покачиваясь, из-за стола.
Он встал и задел стол, отчего грохот по левую сторону раздался незамедлительно. Мелеагант перевел взгляд налево и увидел задремавшую за столом Лилиан, уронившую голову с руки при сдвиге стола, на столешницу.
-Целитель, - пьяно фыркнул Мелеагант и сбросил со своего плеча мантию, прикрыл ею девушку, по собственному опыту зная, что в зале ночами холодно и не спасает даже камин. Девушка сонно заворочалась, залезая рукой в чью-то тарелку, но не проснулась.
Мелеагант перешагнул через угадывающиеся тела советников и дам, некоторые из которых поднимались и расползались-расходились по своим местам и покинул залу.
Тем временем Лея уже притащила Уриена в его покои. Хотела сначала вести в свои, так как вероятность, что кто-то бросится, если что, искать графа к ней, была меньше, но по дороге Уриене окосел совершенно и пришлось спешно менять план.
Лея ввел его в комнату, и толкнула в сторону постели, тот повалился на нее мешком, а девушка выглянула в коридор, воровато огляделась и закрыла дверь за собою, не поворачиваясь, задышала, прислонившись лбом к двери, глубоко и тяжко.
Еще была возможность все изменить, исправить, не пытаться вмешаться в собственную судьбу, не испытывать и не дразнить жизнь, но Лея слишком сильно любила графа Уриена и понимала, что если не подтолкнуть того, если не изменить его отношение к себе самым радикальным и грубым способом, если избежать обмана…
Моргана явно овладела его сердцем, но Лея была готова бороться и принести в жертву все что угодно ради этого.
-Любовь, как и власть, терпит любой метод, - прошептала Лея и собралась с духом, обернулась к кровати, прислушалась – граф Уриен крепко спал. – Черт.
По ее плану граф не должен был быть пьян настолько, чтобы уснуть мертвецким сном, но раз уже сложилось так, ладно!
Лея скользнула к нему, стаскивая и расстегивая одежду, разбрасывая ее так, чтобы было видно, что раздевались в спешке.
-Нет, сначала я ему нос сломаю! – пообещала Лилиан и тут же, взглянув на свое отражение в зеркале, висевшей на стене, подумала, - ага, мне же потом и лечить! Что ж за человек-то, даже не ударишь его толком!
Лилиан вздохнула, подошла к зеркалу ближе. Она не уделяла много времени своей внешности, не считая это важным для себя лично, но внезапно что-то новое проснулось в ней.
Она критически принялась оглядывать себя и, что хуже – начинала замечать недостатки.
-Нос мог бы быть и меньше! – Лилиан нашла первый недостаток в себе и приподняла золотистые волосы над шеей, - а шея длиннее…и губы слишком тонкие. И зубы не так ровны…
Чем больше она смотрелась, тем сильнее расстраивалась, наконец, поймав себя на том, что пялится в зеркало уже пятнадцать минут и ругает себя, разъярилась еще больше и отошла от зеркала.
-Господи, что же со мной?! – Лилиан нашла взглядом кубок с остатками вина и залпом опрокинула его. – Господи…
Перед ее внутренним взором снова появился Мелеагант.
-Какого черта…- прошипела Лилиан. – Самовлюбленный, надменный, тщеславный…
Но голос ее выдавал и предавал перед самой собою. Не выдержав, Лилиан опустилась на кровать под балдахином, и выругалась, закрывая горящее лицо руками.
-Дура…я просто дура!
Тем временем Лея уже вошла в залу, где Мелеагант и Уриен склонились над планом перестройки столицы земли де Горр, и была не сразу замечена за смехом и шутками двух названных братьев.
Мелеагант заметил ее и спросил:
-Лея, как ты вовремя! Как наш целитель?
-Мой! – напомнил Уриен, - я нашел ее в своих землях! Ищи себе целителя в своих.
-Присоединю завтра твое графство к де Горр и посмотрим, - не оборачиваясь, пообещал Мелеагант, удерживаясь от смешка, - ну?
-Устроила, ваше высочество! – покорно доложила Лея, усмехаясь, - напоила, накормила, спать уж сама ляжет.
-А что тогда за зловещая усмешка? – поинтересовался Уриен. – Наговорила ей чего?
-Нет, просто получила оценку принцу де Горру, - Лея не скрывала издевательского смешка, - вы, ваше высочество, надменный, тщеславный, властолюбивый мальчишка!
Уриен захохотал первым. Мелеагант, не вовремя отпивший из своего кубка, поперхнулся от смеха и закашлялся.
-Глаз – алмаз! – проговорил Уриен сквозь слезы. – Боже…
Лея широко улыбалась и ничего не говорила, ожидая продолжения реакции. Мелеагант, отсмеявшись, сказал:
-Забавница! Пусть говорит, я ценю своих целителей…
-Моих! – Уриен всерьез начал беспокоиться. – Лилиан – мой целитель.
«Это вряд ли», - мрачно подумала Лея, глядя на Мелеаганта, склоняющегося над картой перестройки города, - «он если позовет, она наверняка останется…»
но Лея была умной и вслух ничего не сказала. Из коридора позвали графа Уриена и он поспешно вышел, а Лея, не удержавшись, проследила его уход взглядом затравленного зверька. Мелеагант заметил это и, когда за Мори дверь закрылась, спросил тихо:
-Всё страдаешь по нему?
Лея вздрогнула, пойманная на месте собственного преступления и, потупившись, кивнула.
-Он попал в сети Морганы, - с жалостью отозвался Мелеагант, - Лея, милая, мне жаль тебя и твоей любви, но если ты посмотришь на рыцарей и…
-К черту, - прошипела Лея, вскидывая голову, - Мелеагант, ты дал мне шанс на жизнь, спасибо. Не говори, однако, что мне лучше делать и как поступить! Ты мой господин, и мои руки – твои, мой голос – твой, мои танцы – твои и жизнь моя – тоже твоя. Но сердце – только мое и только моё!
-Пока он влюблен в Моргану, не вижу для тебя шансов, - честно признал Мелеагант, - ты, Лея, хоть и служанка при моем дворе, танцовщица, но не безразлична мне судьбой. Я спас тебя и несу ответственность за твою жизнь.
-А ты сам…- Лея понизила голос, оглянувшись на дверь, - много ли о любви знаешь? Что с Гвиневрой этой решил? Что ты знаешь о шансах?!
-Лея, милая…- Мелеагант предпринял еще одну попытку, бессчётную, на его памяти, но одинаково болезненную для Леи.
-Простите, ваше высочество, мне должно идти! – Лея, не дожидаясь окончания фразы, вывернулась в двери с ловкостью ящерицы, метнулась вспугнутой тенью по коридорам, пробежала до своей комнатки, которая всегда казалась ей самой какой-то сиротливой и бросилась в постель, не раздеваясь.
Ее хрупкое тело сотрясли рыдания. Граф Уриен был ее болезненной любовью, и она знала, что граф смотрит на нее как на смешную танцовщицу, служанку. Он заботлив к ней, но забота эта идет скорее, как к слабому существу, как к другу, а не объекту любви и от этого было еще больнее. Она получала тепло от человека, которого любила больше, чем кого-либо или что-либо на свете и тепло это было обманным, но не настолько, чтобы иметь возможность создать иллюзию чувства.
Но когда сильное чувство овладевает яростной юностью – приходит безумство и рьяность. Лея давно гнала от себя мысли,… но мысли подлые, их нельзя изгнать насовсем.
Глава 7
Утро пришло в замок де Горр не только лучами света и тепла, но и почти физическим ощущением напряжения. Насторожены были все, начиная от поварят и заканчивая его высочеством принцем Мелеагантом.
Но у всех, конечно, на то были разные причины.
Слуги, в большинстве своем, готовились к празднеству по случаю победы принца де Горра на турнире, ибо никто не сомневался, что победа будет за ним, да гадали об изменениях, которые уже неумолимо настигали каждую каморку замка. Одни приветствовали эти новшества, другие же испуганно перешептывались: не к добру, а третьи держали нейтралитет, полагая, что дальше будет видно и говорить похвалу или же ругать изменения – наживать себе неприятностей.
Что касается двора – то дамы тоже нервничали, переживая кто за мужей и братьев своих, кто за самих себя в большей степени. Очевидно было, что скоро Мелеагант решит жениться и постепенно дамы подбирали и сплетали клубки зловещих сетей и интриг, норовя выцепить себе место поближе к золотому свету счастья в роли принцессы (а может и королевы!) – жены Мелеаганта.
Напряжение царило и среди министров, Мастеров над делами и рыцарями. Было ясно, что Мелеагант значительно и безжалостно сокращал численность своего совета, выкапывал все давние дела и не боялся ни гнева советников, ни слез и мольбы – он уничтожал все, что нужно было уничтожить уже давно.
Что до гостей Мелеаганта – в данном случае графа Уриена и Лилиан – те тоже были в напряжении. Уриен нервничал перед встречей с Морганой на турнире и перед битвой Мелеаганта за меч короля, он не сомневался в том, что тот уцелеет, но ядовитый страх за друга вползал в душу и терзал ее беспощадно.
У Лилиан было схожее метание. Она думала о том, что выскажет Ланселоту, если встретит его и боялась, что так и не может придумать достойной речи, которая сухо и по фактам разложит заблуждения Ланселота и заставит его отвернуться от дружбы с Морганой. Саму Моргану Лилиан тоже не хотела бы встречать, но боялась, что если встретит, то не удержится и…
И тогда что-нибудь да будет.
Но что хуже и сильнее терзало мысли целительницы – это постоянное напоминание Мелеаганта о себе. Если его появление за обедом и молитвой было логичным, ровно, как и голос его в коридорах, то вот возникновение его образа перед мысленным взором Лилиан – это было уже чересчур. Лилиан пыталась изгнать его, бросаясь к книгам и разговорам со странно настроенной Леей, то задумчивой, то возбужденной без видимой причины, но не помогало ничего. Проклятый принц все равно раз за разом появлялся в ее сознании, усмехался, отвлекал…
-Какого черта! – не выдержала Лилиан и захлопнула книгу, когда уже в третий раз появление принца де Горра в ее мыслях выбило у нее смысл читаемой строки. – Дьявольщина! Ненавижу!
Кого конкретно она в этой ситуации ненавидела – сказать было сложно, доставалось всем: и Мелеаганту с его удивительным взглядом, и книге, которая не отвлекала ее, и солнцу, что раздражающе светило прямо в зеркальную поверхность, и Лилиан, что как дура…
-Дура и есть! – Лилиан обхватила голову и сидела так, пытаясь унять дрожь в пальцах и холодок, блуждающий где-то в груди, холодок обжигающий и жуткий, пьянящий.
Казалось, все в замке в один миг разладилось. У Леи все валилось из рук. Она постоянно засматривалась то на облака из окна, то на цветок. У Мелеагант мысли вообще блуждали к турниру – уже завтра в послеобеденный час ему предстояло отправиться в Камелот. Уриен думал о Моргане и о битве, и о том, что, наверное, зря он так напрасно тратит свое жизненное время и не сделал еще ничего особенно важного.
Мучиться пришлось недолго. Мелеагант объявил празднество в замке, и замок вздохнул с облегчением – расслабиться не мешало бы всем.
-Дельная мысль! – одобрил Уриен, у которого руки чесались от бездействия, но стоило взяться за что-нибудь, наваливалась апатия.
Собрали столы и музыкантов быстро. Лея обрадовалась пуще других и стрелой помчалась в свои покои, пару раз, едва не упав на лестнице, чего с ней сроду не было раньше.
-Дожили! – вслед бросил ей Мелеагант, и крикнул, - Лилиан позови тоже.
Лилиан, услышав о приглашении на празднество, нахмурилась и почти отказалась, представив, что там будет снова принц де Горр, но Лея, угадав ее мысли, спросила:
-А не лучше ли отвлечься? Что, одной в башне сидеть?
-Ну, - слова служанки были логичны, и Лилиан согласилась, - от пары кружек эля большой беды не будет.
Пиршественный зал встречал жаром, музыкой, смехом расслабляющихся обитателей и весельем. Все, доведенные до какого-то внутреннего предела, резко расползались в этой зале, теряя свои каркасы стали. Каждому хотелось жить, буйно стучало сердце, и звенела посуда.
Лилиан хотела сесть где-нибудь в уголке, чтобы остаться незамеченной, посидеть немного и пойти к себе, но Мелеагант (вот же черт, как поджидал!), крикнул:
-Госпожа целитель, пожалуйте к нам…
И указал на место подле себя, по левую руку. Уриен сидел по правую и приветственно кивнул ей.
Лилиан, как во сне, приблизилась, пытаясь не замечать любопытствующих взглядов двора и села, держа спину так прямо, как могла. Она не смотрела вокруг, лишь в золоченую тарелку…
-Не тушуйся, - посоветовал чей-то быстрый и легкий шепот, и тонкая рука поставила перед Лилиан бокал с темной жидкостью. Жидкость пахла медом и перемолотой корицей и на вкус оказалась очень легкой…
Обманчиво легкой. Лилиан выпила два бокала, дивясь легкости вкуса, и потянулась к третьему, как поняла, что захмелела сильнее, чем рассчитывала – напиток выбил ее рассудок, уступив место хмелю.
-Упс, - хихикнула Лилиан, когда рукав ее платья случайно залез в ее же тарелку. Она решила пить теперь что-то безалкогольное, но у нее уже не было мысли о том, чтобы уйти – ей здесь нравилось: тепло, хорошо и все вокруг внезапно очень милые.
-А скажите…- заметно окосевшим голосом спросила она громко, - это с алкоголем?
Она ткнула пальцем в один из изогнутых кувшинов.
-Да какое там, - расхохоталась напудренная седовласая женщина, - ягоды одни, да чуть-чуть…
-А налейте! – потребовала Лилиан и тотчас разъедающий голос, от которого душа ушла куда-то в пятки, отозвался тоже изрядно хмельно:
-А как скажешь, госпожа целитель!
Его изумрудно-темные глаза встретились с ее глазами, и она улыбнулась ему, слегка смущаясь, что в нетрезвом виде ее выглядело весьма забавно. Но Мелеагант и сам уже был нетрезв, а потому тоже улыбался и не замечал странности.
«И вовсе он не надменный…очень даже милый и хороший»,- подумала Лилиан и выпила то, что налил ей Мелеагант.
-Ох…- выдохнула целительница, когда на медовую легкость первого напитка наслоилась сладость фруктового вина, и немножечко поплыло перед глазами.
-Вы что пили, душечка? – та же седовласая женщина доверительно склонилась к ней. – Этого?
-Эт…о, - Лилиан, не привыкшая к резким перепадам алкоголя и не умеющая пить много, еле ворочала языком.
-Крепость понижать нельзя! – авторитетно заявила седовласая женщина и сунула отточенным жестом стакан под нос целительнице. – Выпей, душечка, полегчает.
Душечке полегчало. Минут на десять ее сознание прояснилось, а потом душечке кто-то предложил еще что-то опробовать, а потом она нашла эль… ее развезло от смеси напитков и обильной закуски, тепла и жара, исходившего от близости к Мелеаганту.
Но не ее одну. Мелеагант все еще был в нормальном состоянии, не заливаясь по самое горло вином, но прикладываясь к кубку, а вот Уриен…
Уриену подливала Лея. Подливала усердно, часто и много. Она мешала ему напитки, потому что так требовалось для того, что она задумывала. Благо, подавляющая часть гостей уже была не в том состоянии, чтобы отвлечь или заподозрить неладное, кое-кто и вовсе уже свалился с лавок.
Мелеагант видел их краем глаза, но его мозг, затуманенный вином, тоже не отмечал ничего необычного. Он не мог даже подумать, что Лея подпаивает графа не из дружеского побуждения.
Лея же, убедившись, что граф еще может идти, но уже не в состоянии думать, залпом выпила сама первый попавшийся кубок, чтобы унять дрожь и потащила его из пиршественной залы, дрожа от страха и от мыслей, подлых и змеиных… подлых по отношению к себе же самой.
Мелеагант взмахом руки велел оставшимся музыкантам, мужественно пытавшимся играть, правда, играть разное, расходиться, и поднялся, покачиваясь, из-за стола.
Он встал и задел стол, отчего грохот по левую сторону раздался незамедлительно. Мелеагант перевел взгляд налево и увидел задремавшую за столом Лилиан, уронившую голову с руки при сдвиге стола, на столешницу.
-Целитель, - пьяно фыркнул Мелеагант и сбросил со своего плеча мантию, прикрыл ею девушку, по собственному опыту зная, что в зале ночами холодно и не спасает даже камин. Девушка сонно заворочалась, залезая рукой в чью-то тарелку, но не проснулась.
Мелеагант перешагнул через угадывающиеся тела советников и дам, некоторые из которых поднимались и расползались-расходились по своим местам и покинул залу.
Тем временем Лея уже притащила Уриена в его покои. Хотела сначала вести в свои, так как вероятность, что кто-то бросится, если что, искать графа к ней, была меньше, но по дороге Уриене окосел совершенно и пришлось спешно менять план.
Лея ввел его в комнату, и толкнула в сторону постели, тот повалился на нее мешком, а девушка выглянула в коридор, воровато огляделась и закрыла дверь за собою, не поворачиваясь, задышала, прислонившись лбом к двери, глубоко и тяжко.
Еще была возможность все изменить, исправить, не пытаться вмешаться в собственную судьбу, не испытывать и не дразнить жизнь, но Лея слишком сильно любила графа Уриена и понимала, что если не подтолкнуть того, если не изменить его отношение к себе самым радикальным и грубым способом, если избежать обмана…
Моргана явно овладела его сердцем, но Лея была готова бороться и принести в жертву все что угодно ради этого.
-Любовь, как и власть, терпит любой метод, - прошептала Лея и собралась с духом, обернулась к кровати, прислушалась – граф Уриен крепко спал. – Черт.
По ее плану граф не должен был быть пьян настолько, чтобы уснуть мертвецким сном, но раз уже сложилось так, ладно!
Лея скользнула к нему, стаскивая и расстегивая одежду, разбрасывая ее так, чтобы было видно, что раздевались в спешке.
