Артур взглянул на него из-за плеча, но так и не повернулся. Так и произнес, не глядя ему в глаза:
-Ты – хитрый лис, плут, погрязший в своих нитях интриг! Ты паук, запутавшийся в своей паутине, мешавший мне прозреть! Ты ведешь меня в ловушку, и мой народ желаешь толкнуть в рабство к де Горру, но я вижу тебя, Мерлин, насквозь!
Не давая шанса опомниться, Артур вскочил на своего коня и повернул к своему лагерю, бросив приказ:
-Лучники! Проводите нашего гонца градом стрел!
И уже тише добавил:
-Только не смейте попадать!
И град стрел обрушился на возвращающегося друида. Он знал, что ему не угрожает смерть от стрелы, даже если попадет, но ощущение было…неприятным. Даже небо стало черно.
В лагере Мелеаганта Мерлина встретили криками. Так могут кричать воины, которые готовы броситься в бой. Их оскорбило поведение короля Пендрагона, они готовы были вступиться за посла принца. Мерлин распихивал всех, кто попадался ему на пути, пытаясь пробиться к шатру Мелеаганта. Сам принц не появился навстречу своему послу.
***
-Что, уже? – Принц Мелеагант де Горр находился в своем шатре. Два герцога докладывали ему по очереди, когда Мерлин появился на пороге, но Мелеагант и до этого будто бы не очень был внимателен к словам своих соратников, предпочитая шахматы с Уриеном. Вернее, Уриен делал ход, а Мелеагант объяснял ему, кого и что он потеряет, если сходит так, а не иначе, и советовал другой хороший ход против себя самого. Принц де Горр, другими словами, играл сам с собою, только соперником выбрал себе Уриена.
-Переговоры провалились, - буркнул Мерлин. – Этот…
-Ублюдок проводил тебя градом стрел, - закончил за него Мелеагант, - Мерлин, я знаю. Мне необязательно выходить отсюда, чтобы видеть всё.
-Ты знал, что так будет? – Уриен попытался вывести на поле битвы слона, но Мелеагант нахмурился:
-Здесь ты потеряешь очень сильный рубеж защиты, друг мой. Конечно, я знал. Мои войска взбешены?
-Очень, - Мерлину было неприятно то, что Мелеагант с такой насмешкой реагирует на провал друида.
-Хорошо, - Мелеагант сделал ход и только тогда поднял взгляд на Мерлина, - ты чем озадачен?
-А я тебе скажу чем! – Мерлин отодвинул Уриена и сел напротив принца, - я озадачен тем, что у нас вот-вот начнется битва, а ты…сидишь, шахматы, даже к людям не вышел. У тебя явно что-то на уме!
-Артур хочет войны, а я ее уже не хочу, я знаю способ, который закончит нашу вражду, - спокойно ответил принц, даже не удивившись упреку друида, - как раз перед твоим появлением мы с Уриеном обсуждали этот вопрос.
-А вот и нет! – неожиданно возразил Уриен, - я сказал, что не понимаю, что ты творишь, а ты сказал, что всё идет так, как ты рассчитал. Я тебе много раз говорил, что я далеко не так умен, как ты и не понимаю всех этих змеиных ходов! Если ты не хочешь войны, то…
-Я хочу, чтобы Артур страдал, - просто ответил принц, - война…это хороший метод, но я нашел способ лучше. Он будет страдать, он будет унижен, ничего не сможет сделать и всё же, все же… вражда будет кончена!
-А нас ты посвятить не хочешь? – обозлился Мерлин. Мелеагант же только рассмеялся:
-Мерлин, все планы, в которые ты посвящен, катятся в пропасть! Нет уж, старый лис!
Мерлин с трудом сдержал дрожь ярости – Артур тоже назвал его лисом. Они что, сговорились?
Уриен же решил зайти с другой стороны:
-Мы могли бы помочь… доверься не ему, но мне! Я всегда на твоей стороне, даже если мне кажется, что ты не прав!
Мелеагант, кажется, устыдился, но длилось это волшебное мгновение совсем недолго. Он кивнул, немного подумав:
-Я знаю, мой друг, мой брат, но есть вещи, о которых я пока не хочу говорить. С появлением…некоторых людей в моей жизни, я стал другим и сказать это тебе – возможно, потерять в твоем лице опору для себя самого.
-Ваше высочество, - напомнил о себе один из присутствовавших герцогов, доклад которых оборвался с появлением Мерлина, - как нам поступить?
-Очень просто, - Мелеагант обернулся к ним, - отряд сэра Лерона?
-Прибыл к рассвету, ваше высочество. – поклонился другой герцог. – Отряд барона Плире задерживается на Тракте, там какие-то волнения опять, но к обеду появится, в худшем случае, к вечеру.
-Еще отряд? – ужаснулся Мерлин. – Сколько же…
-Не надо, - оборвал Мелеагант, - не надо тебе этого знать. Ресмер, передай приказ к наступлению, который мы обговаривали ночью, возьми отряд Плиера, пусть страхует с восточного фланга. Наступление должно быть кратким, как вчера решили… не зверствовать, повторяю еще раз! Небольшой налет и отступление под прикрытием Плиера, король, чтоб его черти подрали, Пендрагон, должен увидеть, что его ждет.
Герцоги, откланявшись, вышли прочь, тотчас Мерлин услышал быстрые приказы, произнесенные на нескольких языках. Мерлин знал, конечно, что Мелеагант в союзе с саксонскими племенами, но союз с италийскими воителями, греками и испанцами его слегка…удивил. Он даже не мог понять, когда Мелеагант умудрился заключить с ними соглашение и мир?
-Знаешь, - Уриен принялся собирать потерявшие всякую привлекательность для Мелеаганта, шахматные фигуры, - когда все это кончится, я уйду в кораблестроители, надоели мне твои загадки и тайны, все твои интриги… оставь их себе. У меня будет море.
В эту минуту Мерлин даже позавидовал Уриену.
***
Война состоит не только из крови, кратких налетов и боев, не только из риска и трусости, храбрости подвига и необдуманности, решительного удара, воли и отважной ярости. Это время диалогов, кратких, рваных, обрывающихся под градом стрел и ударом мечей, тонущих в криках.
-Ланселот, слева! – Гавейн забывает про свою ненависть к Ланселоту, когда видит грозящий ему удар саксонца, ловким вывертом Ланселот уходит от удара и обращает силу соперника против него самого. Саксонцы обычно более ловкие, но этот не успел среагировать. Сталь прорезает горло, кровь хлещет на благодарную землю.
-Я пойду сражаться, - решает Уриен, наблюдая с небольшого холма, где стоит Мелеагант со своими ближайшими соратниками за ходом сражения, - дозволь!
-Нет, - строго, но ровно запрещает Мелеагант, - мои люди скоро отступят, это только…как сказать, облегченная версия войны, и до Артура это должно дойти.
-Да что у тебя на уме, черт побери?! – Уриен в гневе. Он не привык стоять в стороне от побоища. Он привык быть рядом, в битве, и Мелеагант сейчас удерживает его от природной сути. Несправедливо!
-Ты нужен мне здесь. – тихо поясняет принц, угадывая гнев своего друга. – Это только первая атака, легкая, понимаешь, если дело дойдет до настоящей войны, тогда, пожалуйста! Сейчас – стой здесь, я не хочу, чтобы шальная стрела тебе попала в сердце.
-В кораблестроители уйду, - бурчит Уриен, но остается на месте, жадно наблюдая за игрою огней и стали под ногами. Он тихонько притоптывает ногою от нетерпения…
-Ваш величество, – задыхающийся Кармелид хватает Артура за локоть, оттаскивая его от смертельного удара клинком в грудь, - они готовят отступление!
-Что?– Артур не слышит ничего за шумом стали и криков, все становится однообразным, все мешается перед его взором в странную кашу.
-Они скоро уйдут! – кричит Кармелид.
-Почему? – Артур находится на дальнем участке битвы, чтобы не попасть случайно под удар, под охраной ближней своей свиты, но все же, достаточно близко к воинам и крови.
-Они подтягивают отряд с востока, это отступление! – Ланселот появляется словно из ниоткуда, прямо перед Артуром и снова отводит от него смерть, которую не заметил Артур.
Стягивается отряд людей в черных доспехах с восточного фланга, готовый ворваться в ряды, чтобы крушить всех, кто попадет под тяжелые копыта лошадей. Это отряд карателей, так их называют в землях де Горр, они не щадят на поле брани никого, не считают своих и чужих. Всякий знает, что этот отряд пускают для отступления, кто успевает – уходит.
-Отступаем! – ориентируется Артур, и голос небывалой силы прорезается в нем. – Все назад, к лагерю, прочь! Прочь отсюда! Лучники, где лучники? Пусть нас прикрывают лучники!
Суматоха. Кто-то доносит приказ короля до другого конца битвы, Мелеагант смеется, Уриен мрачно перечисляет в каких морях поплавает, Мерлин, замерев, с тревогой вглядывается в единственную, интересующую его сейчас маленькую точку на поле. Как там Артур?
Артур собирается под своим крылом верных ему солдат, которые понемногу, начинают действительно отступать за королем.
-Почему он отступает? – спрашивает Артур у всех и ни у кого. Ему отвечает Кармелид, немного лучше знакомый с Мелеагантом и до этого знавший его отца:
-Артур, это только демонстрация настоящей битвы, это была только разминка. Он показывает, на что способен, если ты не покоришься!
Артур мрачнеет, быстрее пускает своего коня вперед, к лагерю.
-Передайте Плиеру, что он может наступать, - хладнокровно приказывает Мелеагант и тотчас, не успевает он добавить еще что-то, как карательный, сминающий отряд Плиера вламывается в последние ряды сражающихся. Все становится кашей, одной человеческой кашей, месивом из разных цветов знамен, доспехов, стали, криков…
Люди, сражающиеся за разные стороны, одинаковы внутри. Одинаково хрустят их кости, попадая под копыта лошадей. Одинаково звучат головы, раскалывающиеся от удара топоров по головам сверху… смерть одинакова.
Битва расходится волнами людского моря по разным берегам, оставляя после себя кровавый след.
-Доложить о потерях, - приказывает Мелеагант и ничего не меняется в его лице. Он уходит в свой шатер, спокойный, не замечая прославляющих его и воинов криков, от тех, кому сегодня еще не пришлось вкусить крови.
Уриен следует за ним. Мерлин, спохватившись, на всякий случай, и тоже, не оставляя надежды на раскрытие тайны принца. Он что-то придумал, и Мерлин чувствует, что блуждает рядом, но никак не может найти нужный конец запутанного змеиного клубка интриг.
Уриен не заговаривает с Мелеагантом, пока тот не заходит в свой шатер, на пути раздавая приказы:
-Усилить охрану, доложить о раненых и убитых. Возьмите отряд, пусть проверят поле боя, если там есть кто-то, кто еще дышит…
-Добить? – предполагает кто-то.
-В лазарет, – возражает Мелеагант, - и еще…выяснять убеждения раненого будете после. Пусть сначала встанет на ноги, даже если он за этого ублюдка, он должен быть живым, если это возможно.
-Это вряд ли! – воины заливаются смехом, - Плиер поработал хорошо.
Плиер – заслуженный палач. Его род славился своими карательными отрядами. Отец Мелеаганта – Багдамаг де Горр однажды разбирал запутанное дело, касающееся рода Плиер и высокой смертности среди крестьян. Запутавшись в показаниях слуг, крестьян. Священников, которые говорили о некоем демоне, что убивает все живое, Багдамаг обратился к Утеру. Утер не стал долго думать – он понял. К тому моменту он уже сам был безумен и догадался, что смерть людей идет от господских рук, среди которых буйным цветом текла жестокость. Они говорили, что изучают боль и смерть. Утеру это не понравилось, и он казнил почти всех мужских членов семьи Плиер, за исключением юного наследника, который сейчас кроваво поработал…
Мелеагант зашел в свой шатер и принялся расставлять шахматные фигуры.
-Да хватит уже! – не выдержал Уриен, входя следом, - дай моим армиям, людям повоевать на славу, что ты творишь?
-Политику, - спокойно ответил Мелеагант, - сыграем?
-С тобой играть бесполезно, - отказался граф Мори и тут в шатер зашел Мерлин. Увидев его Мелеагант, казалось, даже обрадовался:
-Мерлин, а я уже хотел за тобой посылать, переживал, что ты не пришел сам, как обычно. Впрочем, твое появление здесь весьма кстати. Возьми из моей шкатулки чернила, перо и пергамент. Побудешь моим писарем.
-У меня есть свои чернила, - попробовал было отказаться Мерлин, но решил, что лучше не настаивать особенно. – Хорошо, к кому письмо?
-К Артуру, - Мелеагант жестом предложил Уриену сесть за шахматы, граф покорно сел и принялся сверлить взглядом доску, будто бы надеясь, что фигуры сами ему подскажут, куда идти, - записывай, дескать… в силу того, что вы, неуважаемый…бастард не догадались принять моего предложения перед битвой, я взял на себя смелость продемонстрировать…Уриен, нет, предыдущий вариант был лучше, так ты сразу можешь вывести ладью, так, о чем это я?
-Кораблестроители… - еле слышно пробормотал Уриен.
Глава 76
Артур рассудил правильно, оставляя Моргану вместо себя на престоле. Во-первых, учитывая, что большая часть дел и до отправления Артура лежала, главным образом, на ней, или же проходила через её руки, ей не пришлось особенно непривычно. Во-вторых, Моргана могла и управлять, и, если надо, защищать земли. У Артура же был тайный расчет на ещё один факт – он знал, что у Морганы наверняка есть несколько идей, которые он не очень-то и хотел принимать, но которые были необходимы, уходя же, и передавая власть ей, Артур практически давал ей хороший шанс на воплощение любого плана.
Моргана воспользовалась своей позицией так, как смогла рассудить сама. Первым делом она собрала остаток войск Артура, последние резервы Камелота и стягивала их к столице, чтобы, в случае опасности, быстро переориентировать армию.
-Но если у Артура кончатся силы, ты же отправишь им эти отряды? – с надеждой спрашивала Гвиневра, ломая тонкие белые руки. Теперь она пыталась ходить за Морганой и даже иногда приходила в Совет вместе с леей, где сидела в уголке, все равно ничего почти не понимая, Гвиневре было страшно за всех и за себя тоже, а присутствие Морганы ее успокаивало.
-Да-да, конечно, - солгала Моргана, про себя подумав, что она скорее направит эту армию против отрядов Артура, если удастся договориться с Мелеагантом, чтобы он не трогал жителей Камелота. Выдача короля в таком случае спасла бы население! Она, конечно, тяжело это примет, но примет, если придется.
-Спасибо, – шептала Гвиневра, не желая даже допустить мысли о том, что Моргана ей лжёт. Так было легче жить. Так было легче молиться и бессильно падать перед ликами святых.
Лея не знала Моргану так хорошо, как Ланселот, но все-таки чувствовала в ее голосе фальшь. Да и не нужно было бы мастером интриг, чтобы понять – Моргана не допустит, чтобы население осталось без последнего рубежа защиты! Лее вообще было чуть легче, чем Гвиневре – она переживала только за Персиваля, за его горячность в бою. Служанка прекрасно понимала, что никогда и ни за что Мелеагант не будет убивать мирное население Камелота даже в случае победы над Артуром и полного разгрома. К тому же – он никогда не тронет найденыша, и Моргану, и Гвиневру…и славную милую Агату, которая находила упоение своей невыплаканной любви в беременной, изрядно отяжелевшей Марди.
К слову, как бы тяжело не было признавать это, но Лея даже начинала жалеть о том, что Кармелида в замке нет. Марди совсем…
-Да говорю тебе, Гвиневра! – горячо восклицала Лея, - она ошалела! Устраивает приемы у себя! Ты представляешь? Да как она смеет…словно фаворитка, а не девка с…
-Лея, она носит ребенка герцога Кармелида, - устало возражала Гвиневра, которая не могла собрать свою ярость в душе, все уходило на молитвы.
-Ты тоже дочь Кармелида! – Лея пыталась пробудить ее к жизни. – Гвиневра, моя королева…то, что она в нужный час легла под твоего отца не дает ей право вести себя как герцогиня, Моргана, прости. Не в обиду сказано!
