Моргана, присутствовавшая при этой беседе, казалось, ничего не слышала, вместе с Монтессори она высчитывала, до какого уровня можно поднять налог в провинции, чтобы покрыть расходы на перебрасывание армий. Услышав, как ее позвали по имени. Она с
удивлением взглянула на Лею, будто бы удивляясь, что она еще здесь, а затем, сообразив, очевидно, суть ее фразы, сказала:
-Да-да, Лея, я буду обедать, подойду через минуту…
И она снова углубилась в расчеты, расчеркивая три или четыре листа уже, и все никак не могла найти гармонию Лея закатила глаза – ей, конечно, было понятно, что у Морганы забот хватает, но такая беспечность казалась ей неоправданно безрассудной. Но было ясно, что у Морганы и без всех женских разборок и прений хватает дел. Что удивительно, в отсутствие Артура она и Монтессори составили удивительный дуэт сил! Им не требовалось спорить с каким-нибудь королем или его приближенным, не было Кармелида, а потому даже дела шли быстрее, они улавливали мысли друг друга, и иногда даже не требовалось заканчивать фраз. Гвиневра, следующая неотступной тенью по замку за Морганой, ища у нее защиты для своего терзающегося духа, вообще терялась, слыша:
-На юг мы не…
-Да, на юг не надо. Я думаю - три сотни хватит.
-Он думает, гляньте-ка! Хватит, конечно же, хватит!
-А если…
-Не стоит.
-Но всё же…
-Да, ладно, перестраховка не повредит.
И оба склонялись над картами. Бумагами, документами. Моргана ввела строгое правило по аудиенции с правителем, по жалобам и обращениям. Для этого она распорядилась поставить по деревянному ящику на городском рынке, площади и на въезде в замок, куда каждый мог положить письмо, излагая свою жалобу. Ящики были закрыты хитрым магическим приемом, который не позволял вытаскивать письма или открывать ящик кому-то, кроме Морганы. Она замкнула на себе всю жизнь Камелота, и каждый день пробегала глазами на удачу несколько писем из каждого ящика, не взирая на свою усталость, то же делала она и утром, совершая обязательный обход по замку, иногда останавливаясь для краткого выборочного диалога с первым, на кого вдруг мог попасть ее взгляд. Это мог быть поваренок, служанка, кухарка, лекарь, солдат или придворная дама – Моргана кого-то пропускала мимо себя, лишь отвечая кивком на приветствие, а кого-то вдруг останавливала и задавала пару вопросов. Тон ее был спокойный. Она ласково спрашивала, например, не беспокоит ли ее собеседника что-нибудь, нет ли печали у него на сердце?
-На кой черт? – не понимал Монтессори. – Это трата времени, тебя ни все равно или не любят, или боятся.
-Я должна знать. – отрезала Моргана и более не прибавила и слова.
Ей пришлось сократить свой сон, чтобы хоть как-то успевать. Как назло – по северным провинциям прошел пожар, который лишил восемь семей домов. Моргана ругалась на двух языках, безбожно мешая их, начиная фразу на одном и заканчивая на другом, но Монтессори не
мешал ей. Закончилось тем, что Моргана распорядилась пустить погорельцев в соседские дома и хотела направить добровольцев для помощи в постройке, но управляющий, узнав об этом, опередил ее решение и гневно спросил:
-Чтобы мы, в час войны и невзгод, требовали себе людей? Нет, леди Моргана! Мы сами построим дома для наших погорельцев, дайте нам только разрешение рубить дерево в лесу Буэден, он близок к нашим границам, но там дерево уже…оно почти готовое, понимаете? Мы отстроим, только вот…
Управляющий смутился. Он слышал на севере, что Моргана, оставшаяся вместо своего сводного брата на престоле, чудовище. О ней вообще любили пускать слухи, говорили, что она ведьма, что она пьет кровь и смотрит, как не смотрит даже волк…
А управляющий увидел на престоле красивую, очень молодую, и усталую, замотанную делами женщину, у которой под глазами были тени от недостатка сна и бледность мертвеца на заострившихся чертах, снова выделилась в ней и худоба… и управляющему стало стыдно! Он подумал впервые о короле Артуре, как о дурном человеке, хоть прежде любил его так, как любил его отец Утера Пендрагона! Управляющий подумал, что его беда – это ничто по сравнению с тем грузом, который упал на плечи этой женщины и потому, задавая себе немой вопрос: «что я вообще здесь делаю?», он спешно отступал, заверяя леди Моргану, что они справятся сами и вообще – все хорошо, вмешательство не требуется!
Моргана не стала заниматься тонкостью чувств и души просителя и подписала ему специальным указом разрешение на вырубку леса для строительства.
-К черту, - прошипела она, устало откидываясь на спинку престола, словно это был обыкновенный стул, когда управляющий с севера ушел.
-Еще пятеро сегодня, - добил Монтессори, хоть и он смотрел с жалостью.
Моргана мгновенно преобразилась, села ровно. Словно никакой усталости в теле ее не было, и кивнула:
-Пригласите следующего!
В перерывах она пробовала писать к Мелеаганту, не рассчитывая уже на успех. Писала и до Артура, но тот, либо был занят, либо не получал даже писем. А вот ланселот написал сам – коротко, по факту, но это был его собственный поступок:
«Моргана, мы на очень странной войне. Мелеагант не зверствует. Мы несем потери, но они малы. Артур в задумчивости. Мы живы. Кармелид пока тоже, но мы не теряем надежды. Пожалуйста, обними ЕЕ за меня»
-Ага, как же! – Моргана тотчас спрятала письмо в корсаж платья. – Мелеагант не зверствует – это ясно, задумчивый Артур – зрелище, которое я, к сожалению, пропускаю…
-Кармелид еще жив? – спросил Монтессори с надеждой.
-Жив, - Моргана кивнула, - но Ланселот не теряет надежды.
Выполнять его просьбу было и нужно, и нежелательно. Моргана не хотела приближаться к Гвиневре лишний раз, особенно обнимать ее – для Морганы объятие вообще всегда было едва ли
не высшей степенью доверия и привязанности, а обниматься с законной женой-изменницей своего сводного брата было выше ее сил.
-Лея, обними Гвиневру от Ланселота, - выход нашелся мгновенно.
Служанка моргнула, но спорить не стала – кивнула и выполнила ее просьбу, шепотом что-то сказав Гвиневре на ухо. Гвиневра просияла, бросила благодарный взгляд на Моргану, ведь если он передает объятие, значит, он жив…
А Моргана очень вовремя умудрилась отвернуться в сторону, изучая очередной пакет с письмом, и не заметила взгляда королевы.
Для королевы это было утешение, настоящее событие, ведь лея была права – Марди теряла контроль. Непонятно, что она себе вообразила, но в отсутствии Кармелида, и при полной поддержке Агаты, которая заботилась теперь об этой женщине, Марди стала часто бывать в кругу придворных дам, где они, делая вид, что удивлены ее беременностью и не знают, кто отец, выспрашивали различные подробности. Марди же не только охотно рассказывала о том, что носит ребенка Кармелида, но и делилась разными историями. Так можно было услышать весьма интересные обрывки фраз:
-Ах, он меня так умолял! Он мне такие слова любви говорил, что мое сердце просто пропало! – такую фразу услышал Монтессори, проходя мимо с пакетом документов для Морганы.
-Ох, счастливица! – выдыхал кто-то.
Моргана же, возвращаясь с тем же Монтессори уже под вечер через зал Приема, услышала:
-Он сказал, что когда вернется, мы поженимся! – вещала Марди, когда ее обступили придворные, и она купалась в лучах их внимания и вздохах. Среди которых, впрочем. Не было ни одного искреннего – над нею откровенно потешались, ею игрались…женщинам нужно было себя чем-то занять всегда, а когда рядом не было мужчин их насмешки и шутки становились изощреннее.
Моргана и Монтессори, не сговариваясь, остановились и посмотрели друг на друга:
-А Кармелид-то знает об этом?- шепотом осведомилась фея.
-Пусть будет неожиданность, - пожал плечами Монтессори и оба советника продолжили путь дальше. Но вскоре даже Моргана перестала отшучиваться от Марди и ее поведения. Марди заявилась как-то к обеду в неподобающе хорошем наряде, который был заказан ею у портного королевы. Более того, заказала она этот наряд, обещая, что расплатиться герцог, и. явившись так, села не на свое привычное место, а к придворным дамам, которые были слегка…сражены такой наглостью. Гвиневра только глотала слезы. Она поблекла даже на фоне служанки. Кусок не лез ей в горло. Еще хуже ей было от того, что некоторые из придворных, желающих задеть королеву больнее, принимались ее жалеть:
-Бедняжка королева! Такая наглость у этой девки! О, бедная королева…смотрите, как она переживает.
Но и сочувствующие королеве Марди не гнали от себя. Лея злилась и шпыняла девушку тайком, но не сильно, ведь та была беременна, но от ворот поворот к своей дружбе она дала.
Марди, очевидно, окончательно потеряла всякую опаску и попробовала стать другом Моргане! Мало того, что служанка посмела заявиться в ее кабинет, куда даже король был вхож только, когда у феи было не особенно паршивое настроение, так и пришла с перемирием, корзинки с едой и сплетнями.
-Пошла к черту, - мрачно предложила Моргана и, когда захлопала глазами от непонимания такой грубости, пока у нее задрожала губа от сдерживаемых рыданий, фея вытолкнула ее за плечи из своих покоев и демонстративно закрыла дверь перед ее носом. Проделав же это, Моргана обнаружила, что корзинка с принесенными угощениями все еще осталась в кабинете и ей пришлось взять корзинку, открыть дверь и вышвырнуть ее к ногам плачущей Марди с напутственным:
-Знай своё место!
-У тебя стало на одного врага больше, - возвестил часом позже Монтессори, осторожно заглянув в кабинет к Моргане и получив разрешение войти, - она про тебя такие гадости плетет… не боишься? Служанки – опасный народ!
-Сунется ко мне еще раз и ее даже дитя не спасет. – пообещала Моргана, - не думала, что скажу это, но я скучаю по Октавии. Она была дрянью, но знала свое место и умела прикидываться, а эта…
И Моргана с досадою махнула рукой.
-У тебя очень плохое настроение? – спросил Монтессори, усаживаясь напротив нее. – Вернее, насколько у тебя плохое настроение?
-Вот еще одна шкала, которая нам нужна, - Моргана прикрыла глаза, откидывая голову назад и разминая шею, - ну, представь, что ты живешь с постоянной головной боль, просыпаешься с нею и с нею засыпаешь, и от нее некуда деться. За окном идет дождь. Сильный. Ты не можешь даже открыть окно, потому что за окном еще и ветер и ты просто задыхаешься от духоты и жара несколько суток подряд, и, в итоге, кто-то приходит и говорит тебе, что ты в таком состоянии должен ехать на войну. Вот настолько я себя чувствую, вот такое у меня настроение.
-Но, разве не привыкаешь к боли, если она постоянная? – удивился Монтессори, - человек привыкает ко всему, значит, если постоянно болит голова, ты перестанешь ее замечать как боль? Разве нет?
Моргана моргнула. Затем задумалась, попробовала разозлиться на то, что ее слушают слишком внимательно 9это ее слова, постоянно она повторяла, что человек привыкает ко всему), потом поняла, что это звучит очень глупо и выдала самую простую формулу ответа:
-Пошел к черту!
-Понял, - заверил Монтессори, - но вообще, у меня к тебе маленькое дело…
-Еще одно? – Моргана ужаснулась, - да за что ж…
-Подожди, - попросил он, достал свиток и протянул его Моргане, - я решил, что Артур несправедливо обходится с тобою, и… то есть, может, тебе это и нормально, но мне кажется, что несправедливо, и я взял на себя смелость сделать то, что он обещает сделать для тебя давно.
Заинтригованная Моргана развернула свиток и прочла. Ее лицо изменилось. Она сначала прочла медленно, затем быстро, затем ее глаза метнулись по всему свитку, пальцы принялись переворачивать его вверх ногами и на другую сторону…
-Ты…серьезно? – наконец, выдавила она из себя.
-Почему нет? – Монтессори пожал плечами. – Твои земли – это твои земли. Там еще есть люди, которые знали твоих родителей. Ты должна получить их обратно, как и титул герцогини Корнуэл. Ты сестра короля! Ты сейчас управляешь Камелотом! Разве не глупо не вернуть тебе титул? Артур почему-то не подумал об этом, а ты слишком занята… я решил, что…
-Встань, - потребовала Моргана. Монтессори облился холодным потом:
-Слушай, я понимаю, что полез не в свое дело. Но мне казалось, что пока ты вместо Артура, ты можешь вернуть себе титул и земли, и…
-Живо встань, - повторила Моргана, - мне нужно тебя обнять!
***
-И какие у нас потери? – мрачно спросил Артур, когда ему доложили, что подсчет раненых и убитых закончен. – Ну?
Он был в самом печальном и траурном расположении духа. После того, как Кармелид сказал ему, что это была только легкая демонстрация настоящих битв, которые может развернуть Мелеагант, Артур резко разуверился в своей победе. Леди Озера не было больше на свете и, выходит. Грааль ему не получить. Против принца у него нет никаких сил и возможностей. Более того, по тревожному докладу и по собственному ощущению, Артур понимал, что даже его солдаты не особенно жаждут воевать с бриттами.
-Братоубийственная война, - доносилось откуда-то справа, пока Артур шел по лагерю.
-Так нельзя, - доносилось слева, - мы все проиграем!
Артур не мог найти выхода из этой ситуации. Он уже проклинал себя за несговорчивость с Мерлином, который явился к нему перед показательным боем и предложил дать возможность к еще одним переговорам.
-Ранено семеро, - доложили Артуру, - еще одиннадцать убито, троих не можем найти. Либо их взяли в плен люди де Горра, либо мертвы и пока не обнаружены в груде тел, либо…бежали.
Бежали! Как легко они могли все бежать! Артура затрясло, он не владел собою. Он понимал, что загоняет себя в ловушку и не видел для себя выхода. Отступить? Куда? В Камелот? Мелеагант останется победителем и скоро, убедившись в своей силе, придет под стены Камелота, чтобы захватить его трон. Впрочем, если так продолжится и дальше, даже захватывать будет нечего.
Моргана рассказывала Артуру про какого-то римского императора, против которого восстала вся империя…Артур тогда подивился – как можно настроить против себя и народ, и судьбу? Сейчас ему казалось, что он также. Как этот император, мечется по своей темнице, не зная, куда податься и как спастись. Интересно, как же его звали? Почему он не догадался записать его имя? Понадеялся на память?! Какой же глупец!
И Морганы нет, чтобы спросить у нее. Артур живо представил, как Моргана перед тем, как ответит, усмехнется, взглянет на него быстро, и отпустит какую-нибудь шутку, например…
-Например…- шепотом повторил Артур, понимая, что не может придумать шутки, которая звучала бы как ее шутка. Как это вообще ей удавалось, так отвечать? Она ведь не знала реплик заранее, не знала, кто и что скажет, так почему она могла быстро находить ответ?
-Что, ваше величество?– живо спросил Кармелид, - что например?
Артуру пришлось вынырнуть из своих мыслей. Он взглянул на Кармелида, помотал головою:
-Ничего. Уже ничего. Неважно.
-Я предлагаю, - инициативу взял герцог, - что нам, ваше величество, необходимо обратиться к испанцам за помощью. Мы предложим усиление их позиций, выгодные торговые пути. Договоры – все, что захотят! Они помогут нам разбить Мелеаганта…
-А дальше? – тупо спросил Артур, слушая герцога вполуха и даже не пытаясь уловить его мысль.
