-Покажем, чего стоит наш король! Покажем, чего стоят наши клинки!
-Идиоты, остановитесь! – Гавейн находился среди простых солдат и видел их возмущение, он стал свидетелем их сборов на опасное дело и вместо того, чтобы донести об этом до полководцев, попробовал воззвать к их рассудку. Но это было такой же ошибкой, что взывать к милосердию дикарей и варваров.
-Убирайся, Гавейн! Тебе не место среди нас! Ты трус! Ты предатель! Убирайся!
Но он попытался остановить их сам, опираясь на то, что у него было еще недавно и то, что он сам утратил.
-Прочь, Гавейн! – убеждали его.
Но кто-то из молодняка, пользуясь численным превосходством и неожиданностью своего порыва, подошел со спины к рыцарю и…
Гавейн даже не понял, что произошло, когда почувствовал ужасную боль в области сердца. Он был старым воином и потому, услышав об отступлении, снял доспехи, и сейчас, когда его разум пытался удержаться на краю сознания, он сумел зацепиться мутнеющим взором за обломок копья, торчавший теперь из его груди.
Копье вошло в спину, пропоров его жизнь и перекрывая возможность для вздоха или вскрика – задевая легкое, тараня и его.
-Что здесь прои…- Персиваль со своими людьми услышал шум, и началось невообразимое. Запылали факелы, тотчас бунтовщиков окружили со всех сторон и те поспешили сдаться.
-Нет! – Персиваль бросился вперед и вовремя – Гавейн, словно жук, наколотый на веточку деревенскими ребятишками, медленно сполз по копью, вгоняя его еще глубже. Он упал на руки своему соратнику, бессильно мотнулась его голова, а взгляд…
Не так страшна смерть, как пелена, которая медленно проявляется во взоре, как то остекленение, которое превращает взгляд человека в страшную бездну, в провал…
-Гавейн. Прошу тебя… - Персиваль бессильно шарил по окровавленной груди Гавейна руками, не зная, как ему помочь, не зная, не понимая… Гавейн – сильный Гавейн вдруг…умер?! Этот человек не мог умереть. Это было невозможно! И все же – он пал. Лишенный титула и славы, заклейменный предательством, пал…
-Все кончено, - тихо произнес Грегори, кладя руку на плечо Персиваля, - встань, друг. Надо быть сильными.
Но Персиваль не мог заставить себя встать. Тогда пришлось бы положить тело Гавейна на землю, а он не мог допустить этого… земля – черная, грязная, холодная…
-Встань, Персиваль. – воззвал Ланселот уже тише.
И Персиваль встал, держа в могучих руках тело рыцаря. Он встал вместе с ним. Этот человек был резок в своих высказываниях к Моргане, к лее, ко всем, но увидеть его смерть было куда тяжелее, чем думал Персиваль. Ноша гнула его к земле, он держал тело Гавейна на руках. Словно дитя, и не мог поверить, что вот так кончается жизнь…
-Еще есть желающие идти и воевать? – спросил Грегори, обращаясь к молодым солдатам, притихшим и напуганным. – По двадцать плетей каждому, и я доложу об этом королю. О каждом из вас доложу! Кто его убил?
Вышел, покачиваясь от страха, юноша с наглыми и прилизанными природой чертами лица. Точеный лик благородства омрачался только страхом. Ланселоту очень захотелось разбить ему лицо в кровь. Огромным усилием воли он сдержал в себе это чувство.
--Сюда иди, Ублюдок! – Кармелид не дождался пока юноша сделает к нему шаг и продрожит до него…
Вместо этого герцог схватил его за руку и швырнул под ноги своим товарищам, и кто-то рывком поставил его за воротник на ноги. Юноша вскрикнул и тотчас. В свете факелов было видно, как по его брюкам расплылось постыдное пятно…
Кармелид сплюнул с отвращением ему под ноги. Ланселот и Грегори, не сговариваясь, взяли его под руки и потащили к шатру короля. Лишь один раз ланселот обернулся и увидел одинокую фигуру Персиваля, который бережно укладывал Гавейна на тяжелое темное покрывало. Рядом с ним неожиданно оказался Кармелид. Слов не было слышно, но герцог явно был пылок в речах. Положив руку на плечо Персивалю, он что-то говорил ему, а рыцарь стоял, понурив голову.
Артур вышел на шум, ему уже доложили. Ланселот и Грегори бросили почти бессознательного, всхлипывающего солдата к ногам короля, тот поспешил схватиться за его ногу и получил сапогом в лицо. Точеность черт обагрилась кровью, Ланселот с удовлетворением выдохнул…
Глава 78
Моргана не стала собирать с собою сопровождение, чтобы доехать до лагеря, куда ее вызвал Артур. Монтессори, впрочем, настаивал на большей осмотрительности:
-Моргана, фея, я умоляю, ну хоть ты прояви благоразумие! Если вдруг что станет с тобою? По дорогам много зла и…
-И что? – спросила Моргана, спокойно отталкивая советника в сторону, - не мешай мне! Чем скорее я уеду, тем быстрее, возможно, закончится всё это безумие.
Монтессори сдался. Он понял, что если Моргана не хочет его слушать – настаивать бессмысленно. Более он не чинил ей препятствий, решив, что лучше пойти иным методом, собрал трех солдат и велел им следовать за нею тихим ходом, не попадаться на глаза и в случае если они обнаружат свое присутствие, пенять на себя. Им полагалась проводить Моргану до лагеря Артура, но в лагерь не заезжать, а тотчас вернуться обратно в замок. Суть дела казалась легка, да и выполнение, на удивление, не подвело, хотя Монтессори не особенно верил в лучшее, но сопровождающие Морганы не выдали своего присутствия.
-Она вас не заметила? – не поверил Монтессори, с удивлением глядя на живых, целых и невредимых воинов.
-Нет, сэр, - хором ответили они.
Этому могло быть только два объяснения. Первое – Моргана очень далеко ушла в своих мыслях и даже не верила в то, что Монтессори может что-то подобное учинить, да и полагалась излишне на свою неуязвимость, второе – воины были хорошие. Второе было, конечно, соблазнительнее, но Монтессори полагал, что устроить Моргане некоторый выговор, когда она вернется, чтобы была впредь осторожнее, все же придется. Подумать только – если бы не его люди следовали за нею, а…враги? Что, не стало бы Морганы, сестры короля, феи, герцогини Корнуэл?
Моргана застала лагерь в упадке. Артур был мрачнее самого себя в минуту отъезда. Кармелид находился подле него и на его присутствие фея, прежде всего, спросила:
-Он что, еще жив?
-И я тебя рад видеть, - кисло отозвался Кармелид, - между прочим, дорогая Моргана, я предложил тебя вызвать.
-Рот закрой, - посоветовала фея, - так, где мой лучший друг?
-Моргана? – лучший друг появился из-за спины феи, он давно заметил ее, он также заметил тени трех всадников, которые отдалились от нее на подъезде к лагерю и развернули лошадей, - Моргана?!
-Ты жив! – фея обняла рыцаря порывисто, на ухо шепнула: - я рада тебе. Она…скучает.
Про то, что случайно оскорбила королеву, выйдя из себя, Моргана уже решила не говорить – не надо рыцарю знать таких подробностей. Потом, может быть, Моргана извинится за свою резкость, но это будет потом… когда-нибудь. Или не извинится – какой смысл извиняться ей за правду? Моргана спешила на переговоры, а Гвиневра – за любовью. Только вот любовь ее могла
ждать, а от решения Морганы могли зависеть жизни. Все-таки, Гвиневра не научилась мыслить по-королевски, нет, никак. Даже Артур в этом плане преуспел больше.
-Гавейн мертв, – приветствовал сестру Артур.
-А? – она даже отшатнулась, потом затравленно взглянула на Кармелида, дескать, что этот человек здесь несет, потом на Ланселота – неужели? Все трое хранили мрачность лика, медленно Моргана обернулась назад и увидела вдалеке небольшое столпотворение и черные покрывала…
-Как это «мертв»? – одно дело, когда Гавейн насмешничал над нею, не признавал, попирал всякое ее достоинство, но он был живым! Он не мог умереть, такие могучие и сильные воины, как Гавейн не умирают «вдруг». Их не берт горячка, они не замерзают в холодных реках и не травятся походной кухней! Их желудок переваривает кору, если нужно, и не пьянеет от самого крепкого вина… так как?
-Как? – повторила Моргана, оглядывая лица трех мужчин. Пытаясь понять.
-Бунт, - коротко ответил Ланселот, увидев, что Артур не намерен отвечать, - из молодых воинов. Им не понравилось, что начались переговоры с Мелеагантом, они попытались устроить какую-то…провокацию, или вылазку – я не знаю. Гавейн их остановил.
-Что с мятежниками? – Моргана взглянула на рыцаря тяжелым взглядом, но эта тяжесть, Ланселот знал, не относилась к нему, она относилась ко всей ситуации…
-Пока ничего, - прошелестел Артур, - я… буду их судить?
Он словно бы спрашивал у мудрых и опытных, как ему поступить с мятежниками. Искал подсказки, ответа в чужих взглядах и будто бы желал прочесть – угадал? Нет?
Моргана медленно покачала головою – она знала по опыту, что суд здесь дурное дело. Будут заступники. Будут те, кто невиновен. Будут плакать, жалобить толпу, и сердце какой-нибудь женщины, матери, жены – дрогнет!
-Мы решим это потом, - пообещала Моргана, осторожно коснулась руки Артура. Кармелида слегка передернуло не то от отвращения, не то от страха… - решим, ладно?
Сколько всего этого «потом» уже накопилось?! Нужно решить с королевой, с ее любовником, с народом, с правлением, с мятежниками… все откладывается на спасительное «потом» до тех пор, пока, очевидно, железный обруч не сожмет горло!
-Мы должны потрудиться, - мягко намекнула Моргана, - вы меня призвали для переговоров, верно?
-Да, - Кармелид взглянул куда-то в сторону черных покрывал, вздохнул, - Персиваль совсем затосковал от горя. Странно, они же не были друзьями. Ругались, как мы с тобой, наверное, Моргана…
-Не надейся, – парировала фея, - когда ты умрешь, я спляшу у тебя на могиле! И никто не посмеет меня упрекнуть в том, что я жестока!
-Злая ты…- вздохнул Кармелид снова. – Со стороны Мелеаганта все готово к переговорам.
***
Уриена залихорадило еще с вечера накануне приезда Морганы. Он не находил себе места, расхаживая между солдатами взад-вперед и дико раздражал всех своим нервным возбуждением. В конце концов, принц решил, что оставлять Уриена среди воинов чревато тем, что его убьют, дабы не мучился, забрал его в свой шатер и теперь граф ходил по шатру взад-вперед, раздражая самого Мелеаганта. За шагами графа внимательно следила одна из теней, вышедшая из тьмы, заклубившейся привычно уже за спиной принца, и иногда пыталась схватить его за ногу, если он проходил слишком близко, от этого граф смешно подпрыгивал и забавно ругался.
-Хватит! – взмолился Мелеагант, понимая, что маятник в лице графа, который мельтешит туда-сюда, отвлекает от чтения, мыслей, всякого творческого или же рабочего процесса, - у меня перед глазами уже десять Уриенов ходят!
Граф покорно сел в кресло, у ножек которого притаилась Тень и Тень, воспользовавшись этим обстоятельством, не могла удержаться от того, чтобы ни схватить графа за ногу, тот дернулся и едва не вылетел из кресла.
-И ты тоже прекрати, - строго велел принц и Тень, мурькнув о чем-то, скользнула в темноту.
-Как думаешь, - Уриен устал терзаться мыслями и решил все же поговорить, - а что нужно предложить Моргане, чтобы она отказалась от Артура и стала моей? Титул за нею, мои земли – ее, мое сердце и моя душа – все ей, но… что еще?
-Ей нужен инстинкт самосохранения, - отозвался Мелеагант, - Артур, не ровен час, обезумеет, предрасположенность у него к этому есть от отца, а вот… слушай, Уриен, не соперничай с ним. Она женщина умная – одумается. Хочешь ее – жди. Просто жди.
-А если убить Артура?- Уриен вроде бы ни у кого особенно не спрашивал и вряд ли размышлял всерьез, но Мелеагант не удержался от замечания:
-Так вот, как я выгляжу, когда ухожу в свои мысли-то…
Между тем в шатер протиснулся паж, с удивлением взглянул на сидящего смирно Уриена и доложил принцу, сбиваясь и нервничая:
-Ваше…ваше высочество, леди Моргана Корнуэл прибыла в лагерь врага, его величества…
-Пошел вон, – посоветовал Мелеагант, давая понять лишний раз, что всякие титулы Артура, чтоб его черти утащили в преисподнюю, Пендрагона, он не признает и признавать, не намерен.
Паж и пошел вон. Он выскользнул даже с каким-то облегчением.
-Черт, - Мелеагант проследил за ним взглядом и крикнул, - эй, паж, вернись!
Уриен видел, как бедный юноша замер, услышав зов принца, видимо, вся жизнь пронеслась у него перед глазами, но потом он медленно вернулся в шатер, гадая, где и когда прокололся и что ему за это будет.
-Мерлина позови, - приказал Мелеагант, - ты чего так побледнел?
-А, Мерлина! – паж едва-едва не задрожал от радости, опрометью бросился вон.
-Все вокруг спятили! – пожаловался принц де Горр, наблюдая за вскочившим с места Уриеном, который принялся мерить шатер принца шагами взад-вперед, туда-сюда…
***
И снова раскинут шатер меж двумя армиями, все присутствующие безоружны, только вот что Мелеагант, что Моргана, что Мерлин обладают оружием куда более смертельным, чем меч – они все маги, в той или иной степени, поэтому снисходительно смотрят на обыск своих соратников и не реагируют на свой собственный.
За стороной Камелота – Артур, Моргана, Ланселот, Кармелид. За стороной принца де Горра – сам принц, Мерлин, граф Уриен Мори. При этом все понимают, кто сейчас будет говорить, и как, посему Ланселот держится в стороне, больше глядя на поле, чем на стол, Артур откинулся чуть назад, на спинку кресла – он устал решать, теперь он сделает так, как хочет Моргана, это неважно… она умная. Кармелид напряженно смотрит то на де Горра, то на Моргану – ему тоже хочется в переговоры, он надеется подстраховать фею, но фея ясно дает понять всем своим собранным видом, что она скорее утопит кого-нибудь, чем покажет то, что ее нужно подстраховать. Уриен тоже не особенно увлечен темой переговоров, он знает Мелеаганта и понимает, что победа уже за ним, Моргана здесь для того, чтобы вывести Камелот из-под удара с наименьшей потерей чести. Уриен не сводит с феи восторженного взгляда… это ее злит и это ей льстит. Она старается не смотреть вовсе в его сторону, но все-таки, какое-то мстительно, дремлющее, когтистое удовлетворение в ней есть – граф всё еще влюблен в нее! Он добивается ее любви, в отличие от…
Артур даже не делает попытки начать переговоры. Мерлин, тяжело вздохнув, берет эту роль на себя:
-Вы все знаете, зачем мы здесь собрались…
-Нет, - тут же влезает Моргана, - не знаем.
-Женщина! – предупреждающе шипит Кармелид, недовольный тем, что Моргана ведет себя самым наглым способом. Однако герцог понимает, что за Моргану готовы заступиться с обеих сторон – Уриен, ланселот и Артур явно недобро смотрят на попытку унизить Моргану.
-Меня не было тогда, когда вы обсуждали все, - напоминает Моргана, - я не хочу довольствоваться объедками информации! То, что понял Артур, то, что услышал Кармелид и то, что они передали мне – это разные вещи, я хочу услышать все из первых уст. Так что, как ты там говорил, Мелеагант? Со сказки начнем? Начинай, я послушаю…
Моргана не Артур, с которым можно вести себя вольно. Моргана фея, и умный советник, ловкий делец. Ей нельзя не угодить на такой стадии переговоров, к тому же, если она согласится сейчас сама… да, определенно, придется еще раз рассказать все, с самого начала для нее. Надо было сразу вызывать на переговоры ее! Не пришлось бы смотреть тогда на глуповатое лицо Артура… не пришлось бы!
