Немного постояла, глядя в ночь, и решаясь, затем, стянула и с себя платье, швырнула его в дальний угол, чтобы не передумать, и бросилась исступленно в постель к графу, натянула одеяло до самого подбородка и попыталась не думать…
Сон, на удивление, сморил ее почти мгновенно, унося в мир искристых грез. Она верила, что утром все будет иначе, все будет по-другому.
Следующее утро встретило обитателей замка де Горра жесткой болезнью. Многие заснули за столами, под лавками и на полу в разных неудобных позах и потому к головной боли, сухости и раздражению на свет прибавились еще и ломота в костях вместе с затекшими конечностями.
Лилиан вообще проснулась одна из первых из-за того, что ее рука дернулась в сторону и впечаталась во что-то мягкое и склизкое. Мозг не смог идентифицировать это и послал тревожный сигнал. Сигнал разорвался тысячью болевых иголочек, и целительница со стоном сползла под стол, где тотчас ударилась головой о деревянную столешницу и выругалась, просыпаясь.
-А…- хрипло простонала Лилиан, выбираясь из-под стола и жмурясь от яркого света, проникавшего в залу.
Рядом с нею медленно шевелились тела, собираемые в подобия почтенных придворных принца Мелеаганта де Горра. Сам же принц тоже был здесь и приветствовал всех добродушным весельем.
-Доброе утро, мадам Лезер! – приветствовал он, склоняясь в почтении перед седовласой женщиной, которая склонилась в поклоне, но тотчас едва не упала на пол, ее придержали и увели.
-Лазарь, Гарсон, Элая, Истер… - Мелеагант приветствовал всех, некоторым давал какие-то шутливые рекомендации, некоторых сочувственно похлопывал по плечу. Он выглядел раздражающе бодрым.
-Госпожа целитель! – Мелеагант насмешливо приветствовал Лилиан, и та приоткрыла один глаз, боясь представить, что видит сейчас принц перед собою.
-Я в аду…- простонала Лилиан, и осознала, что на ней что-то надето поверх платья. Она опознала мантию Мелеаганта и испуганно сдернула ее с плеча, отчего, собственно, едва не потеряла равновесие.
-Тише, - горячая ладонь принца легла ей на талию, удерживая, и желудок Лилиан предательски перекувырнулся от этого жара. Она почувствовала, что краснеет, представив, как опухло ее лицо, как перепачкана она сама в еде и черт знает, чем еще, и растрепана, и вообще…
-Утренние цветы особенно прекрасны, - Мелеагант поставил целительницу в вертикальное положение, - мы выдвигаемся после обеда, пожалуйста, приведи себя в норму. Нет…
Он отступил на шаг, оглядывая ее:
-Мне и так нравится, но Камелот не поймёт.
«Знала бы Леди Озера, какая я свинья…» - подумала Лилиан, ковыляя к выходу из залы, - «господи, какой позор. Больше не пью».
-Лилиан, - позвал Мелеагант, заставляя сердце целительницы вздрогнуть, - сходи на кухню. там есть кухарка – Фира, она даст тебе средство на помощь.
-Спасибо, ваше высочество, - Лилиан качнуло, она поспешно закрыла рот, чувствуя, как содержимое желудка поднимается вверх.
-Иди уже, - отмахнулся Мелеагант, усмехаясь, - так, где Уриен? Живо найдите мне графа!
Граф, между тем, проснулся, почувствовав острую боль и отвратительное состояние всего тела. Но это немного отлегло, когда он увидел, что рядом с ним, спиной к нему, лежит очаровательное, складное женское тело.
Граф попытался припомнить, кто это носит такую копну темных волос и имеет такую шелковую кожу, провел пальцем по плечу ее, пытаясь угадать, но не смог.
-Ну-ка…- граф приподнялся на постели и развернул девушку к себе лицом, рассчитывая увидеть, с кем провел он эту ночь и немой крик застыл у него в горле.
Кто угодно, только не она! Кто угодно, только не эта маленькая, тоненькая и юркая, похожая скоростью и резвостью движений на ящерицу, только не Лея!
Не Лея, которую он, нашел вместе с Мелеагантом в саду, в пеленках, еще маленькой, не младенческой, но очень крохотной от голода и холода.
Не Лея, которую граф вместе с наследником принца уговаривал спрятать на кухне. Не Лея, что почти росла на его глазах, не так, как рос бы Мелеагант, что был немного младше Уриена, но...
Но все же! Лея была не просто красивой девушкой, не просто служанкой или босоногой девчонкой, что бегала когда-то по траве земель де Горр. Это была ЛЕЯ!
Лея, от которой Уриен отгонял особенно назойливых кавалеров, Лея, которой он привозил из своих земель платья, достойные и принцесс, но бегала в них служанка.
Это была Лея, которую никак нельзя было тронуть, к которой нельзя было испытывать даже намека на романтический интерес – Уриен запретил себе это давным-давно и не собирался нарушать этот запрет, но это была Лея!
Лея лежала на шелковой простыне – белоснежной, и лицо ее казалось еще белее от этого шелка и полотна черных блестящих волос.
-Я подлец…- прошептал Уриен, в ужасе отодвигаясь от нее.
Он представил в своем пульсирующем головной болью сознании, как в пьяном угаре тащит тоненькую и слабую Лею за собою по темному коридору, а она…
Сопротивлялась ли она ему? Или доверчиво, как за другом, пошла за ним, не подозревая, какой Уриен подлец?
Графу было мучительно думать об этом, мучительно было находиться рядом с Леей, он боялся даже взглянуть на нее.
Уриен заставил себя взглянуть на простыню, но тотчас стыдливо отвел взгляд. Ему – любимцу женщин невыносима была даже мысль о том, что он мог поступить так с Леей. Он не знал, как быть и что делать, панический ужас и отвращение к самому себе взяли верх, граф торопливо, не дожидаясь пробуждения девушки, быстро собрал те вещи, что попались ему на глаза и вышел в коридор, нос, к носу столкнувшись с Мелеагантом и уже почти отошедшей от ночи Лилиан.
-Дожили…- изрек Мелеагант, глядя на фигуру своего названного брата, заметавшегося по коридору. Лилиан же отвернулась в сторону и чужим голосом промолвила:
-Доброе утро, граф.
-Ага, - бешено стучало сердце Уриена, пока он одевался, как попало перед удивленным взором Мелеаганта.
Приведя себя в человеческий вид, Мори медленно поднял взгляд на Мелеаганта, тот же толкнул локтем Лилиан, призывая ее повернуться назад.
-Я всё-таки спрошу, и, полагаю, за нас двоих? – Мелеагант вопросительно взглянул на Лилиан, та не поняла, но на всякий случай кивнула. – Какого черта, Уриен?
-Я подлец…- прошептал Уриен, роняя голову на грудь.
-Может, вам тоже рассола, граф? – Лилиан вытащила из кармана фляжку и предложила ее Уриену, но тот даже не взглянул в ее сторону.
-Погоди, - Мелеагант мягко отодвинул руку Лилиан в сторону, и целительнице показалось, что его рука на ее пробыла гораздо дольше, чем нужно. А может быть, ей просто хотелось этого. – Уриен, взываю! Какого черта происходит?
-Я подлец…- повторил Уриен тоном, каким мог бы объяснять что-то идиоту.
-Это мы поняли, - кивнул принц, - мы тебя искали не для этого. Что произошло?
-Я предатель! – граф не мог прийти в себя, Мелеагант переглянулся с Лилиан, что-то в духе: «видела, с кем приходится работать?»
Объяснений от графа не следовало, и Мелеагант взялся за ручку двери, ведущую в покои Уриена, но тот резко схватил его за руку:
-Не надо! Не заходи! Там…Лея.
-Лея? – переспросила Лилиан, глядя на дверь, - мы все видели Лею, разве нет?
Мелеагант, сообразивший быстрее, взглянул на Лилиан и та медленно осознала, краснея под взглядом принца.
-Ой…
Мелеагант грубо схватил друга и названного брата за локоть и оттащил его в сторону, в какой-то закуток между галереями. Лилиан осталась стоять у дверей, не зная, следует ли ей идти, или вернуться в свои покои, но Мелеагант шепот позвал ее:
-Госпожа целитель?!
Лилиан приблизилась с опаской, и на кивок Мелеаганта, встала рядом, оглядываясь по сторонам.
-Как ты посмел? – Мелеагант обратился к Уриену. – Ты…
-Я не помню! – Уриен не оправдывался, он почти плакал. – Я не помню ничего.
-Не помнишь? – внезапно гнев Мелеаганта сменился удивлением, он хлопнул Уриена по плечу, - ты, что ей сказал утром, приятель?
-Ничего, она еще спит, - Уриен сглотнул комок, панически взглянул на Лилиан, ища поддержки, но та хранила нейтралитет.
-Но ты же объяснишься с нею, верно? – в голосе Мелеаганта прорезались стальные нотки. – Верно?
-Объяснюсь…- прошептал граф,- только, что я ей скажу? О боже!
Уриен в испуге закрыл рот руками – до него дошло еще одно жуткое, сбившее его с толку, обстоятельство.
-Что еще? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил Мелеагант.
-Я же изменил Моргане! – с ужасом воскликнул граф. – Боже…
Лилиан не удержалась от тихого ругательства, но Мелеагант внезапно поддержал ее:
-Согласен, госпожа целитель. Уриен, вы, оказывается, еще и изменник? Тьфу ты…
Мелеагант больше не злился, он понял, что бесполезно, что Уриен сам себя не простит и накажет гораздо сильнее. Да и кое-что смущало принца – Уриен раньше, как бы ни напивался, а все равно мог сказать утром кое-что о произошедшей ночи, если он не помнил о Лее ничего…
Мелеагант знал женское коварство и Лею гораздо лучше, чем Уриен. А еще, знал он и то, что Лея любит Уриена. К тому же, Мелеагант решил, что она достаточно самостоятельна, чтобы решать сама такой вопрос – если ей нужна будет помощь, она может обратиться к нему.
-Дурак ты, Уриен,- неожиданно продолжил Мелеагант. – Лея хороша, тонка, красива. А ты все на Моргану смотришь. Сдалась она…впрочем, дело твое. Объяснись с Леей и забудь – не казнись, она…
-Она пострадала из-за меня…- не унимался граф. – А если я ее…силой?
-Это вряд ли, - скептически хмыкнула Лилиан, - на вас, граф, как мы заметили из вашего утреннего выброса из спальни, нет ни царапин, ни следов сопротивления – ничего. Не думаю я, что Лея та, кто сдается без боя.
-К тому же, пир вы вчера покидали вместе, - вспомнил Мелеагант, и вспомнил то, что Лея усиленно подливала графу. – Более того, она тебе подливала постоянно вина. Объяснись и не казнись.
-Легко сказать…- слова Мелеаганта возымели некое действие, но Уриену все еще было тошно от самого себя. – Что я ей скажу? Извини, Лея, я люблю другую, а с тобою я так…обознался?
Несмотря на трагизм тонна, Мелеагант усмехнулся, и Лилиан внезапно заметила, как он кривит губы, как мгновенно его мимика переходит от одной эмоции к другой и почему-то улыбнулась.
-А что, - произнес Мелеагант, - она Лея, другая тоже..Моргана. Волосы у обеих темные – легко спутать.
-Тогда вы бы тоже остерегались, ваше высочество…- Лея не думала, что скажет это вслух, но сказала, и в их уголочке грохнул смех, пугая пробуждающихся жителей.
-Вернемся из Камелота, я с ней поговорю, - пообещал несчастный Уриен. – Всё равно она спит еще.
-Так мы еще не сейчас едем, - напомнил Мелеагант, - лишь после обеда. Проснется!
-Нет, ни к чему нервы травить перед такой дорогой, - Уриену очень не хотелось говорить с Леей, ему было тошно от себя, от своего поступка, от того, что он посмел ее коснуться, хоть и не должен был, ведь она была ему едва ли не сестренкой, он заботился о ней, а тут…
Упоминание о дороге вернуло всех в мрачную действительность. Лилиан с тревогой взглянула на Мелеаганта, странный страх сжал ее горло.
-Ваше высочество, - прошептала она, забыв сразу же и про Лею, и про Уриена, - вы правда будете биться? Вы…
-Меч короля на кону, - Мелеагант отозвался мягко и в его глазах полыхнул странный огонек, внезапно Лилиан подумалось с опаской, что такой огонек мог быть и колдовским. – Я обязан биться за него. Я обязан сделать все для спасения Камелота и де Горр.
Он не сказал больше и слова, оставил закуток и вышел в коридор, не дожидаясь слова Лилиан или Уриена. Мелеаганту не было страшно – он был уверен в своей победе на турнире, вот в том, что Моргана обставила все так, чтобы меч достался ему – сомневался, но не в победе, нет. Он был рожден для битв и битвы торопливо появлялись в его жизни.
-Какая глупая…- Мелеагант вспомнил тревожный взгляд Лилиан, - какая глупая! Я обязан биться! Это мой трон и мой меч. Какая…наивность в ее взгляде.
В чистом взгляде. В сильном взгляде. Так смотрят те, кто может еще во что-то верить.
-Нужно ехать… готовить лошадей, готовить путь…
Нет, ну с чего бы ей так тревожиться? Ей, недавно восставший от похмельного пробуждения, беспокоиться не о встрече с Ланселотом, а о нем!
-Нужно ехать!
Какая светлая эта Лилиан! Какая трогательная в своем румянце и смущении. Какая наивная, какая…
-Какого черта, Мелеагант?!
Лея проснулась с ощущением счастья, и некоторое время полежала с закрытыми глазами, впитывая в свою душу это чувство и боясь его растворения. Она лежала, прислушиваясь, надеясь услышать дыхание Уриена или же угадать его присутствие рядом, но не могла уловить и движения.
«Должно быть, он проснулся и не знает, как быть, ждет моего пробуждения», - Лею осенило, и она сладко потянулась, делая вид, что проснулась лишь сейчас, открыла глаза, заботясь о том, чтобы вышло как можно красивее и непринужденнее и села в постели, чувствуя, как внутреннее счастье внутри нее гаснет.
Комната была пуста. Кроме Леи, привычных предметов мебели и одежды, валяющейся на полу в беспорядке, не было никого.
Лея обернулась, словно надеялась, что Уриен притаился за кроватью, но, разумеется, не увидела никого. Она поднялась, поправляя волосы, и мрачно принялась одеваться.
Лея не была глупа и сразу же отметила, что половина постели рядом с нею неразобрана и смята так, как если бы собирались в спешке. Также на полу остались некоторые предметы одежды графа, что говорило о том, что он едва ли не убегал из комнаты.
-Проклятие…- Лея бессильно рухнула в кресло, подпирая щеку. Она чувствовала себя ужасно от того, что не сработало задуманное ею и что Уриен либо понял ее план, либо не понял, принял все за чистую монету и тогда еще хуже, решил бежать.
В замке всюду глаза и уши, поэтому Лея, конечно, не удивилась тому, что когда она выходила из покоев Уриена, то встретила множество «мимо проходящих» служанок и некоторых дам из свиты де Горра. Кто-то откровенно косился, кто-то смущенно отводил глаза.
Лея, облаченная во вчерашнее платье, с пунцовыми щеками, чувствуя себя обнаженной до самой души, уверенная, что каждый видит ее обман с графом Уриеном, с трудом нашла в себе силы сделать первый шаг и тут же встретила сочувственно-ехидный взгляд одной из служанок – Рози.
Рози была смазлива и глупа. Уже два этих качества обеспечили ей своеобразный рост авторитета в замке. Она начинала как помощница на кухне, а потом была кем-то замечена и приставлена к рыцарю личной горничной, а затем была уже замечена у него… суть сводилась к тому, что Рози умела восторженно смотреть на мир, хлопая большими голубыми глазами и обожать своего нынешнего господина или госпожу, напрочь забывая прошлого своего благодетеля и не ценя некоторых тайн, что становились известны всякой прислуге.
Любая горничная, служанка или наперсница, вышивальщица, подруга хоть сколько-нибудь титулованной особы обязана иметь свой кодекс чести и сохранять некоторые интимные подробности жизни своей госпожи только в своей памяти, не пытаясь обличать тайн перед двором и новой хозяйкой. Любая умная девушка так и поступала, по необходимости кое-что, выдавая, но всегда, если и выдавала, то старалась обставить все дело так, чтобы ее слова можно было толковать двойным смыслом или загадкой.
Сон, на удивление, сморил ее почти мгновенно, унося в мир искристых грез. Она верила, что утром все будет иначе, все будет по-другому.
***
Следующее утро встретило обитателей замка де Горра жесткой болезнью. Многие заснули за столами, под лавками и на полу в разных неудобных позах и потому к головной боли, сухости и раздражению на свет прибавились еще и ломота в костях вместе с затекшими конечностями.
Лилиан вообще проснулась одна из первых из-за того, что ее рука дернулась в сторону и впечаталась во что-то мягкое и склизкое. Мозг не смог идентифицировать это и послал тревожный сигнал. Сигнал разорвался тысячью болевых иголочек, и целительница со стоном сползла под стол, где тотчас ударилась головой о деревянную столешницу и выругалась, просыпаясь.
-А…- хрипло простонала Лилиан, выбираясь из-под стола и жмурясь от яркого света, проникавшего в залу.
Рядом с нею медленно шевелились тела, собираемые в подобия почтенных придворных принца Мелеаганта де Горра. Сам же принц тоже был здесь и приветствовал всех добродушным весельем.
-Доброе утро, мадам Лезер! – приветствовал он, склоняясь в почтении перед седовласой женщиной, которая склонилась в поклоне, но тотчас едва не упала на пол, ее придержали и увели.
-Лазарь, Гарсон, Элая, Истер… - Мелеагант приветствовал всех, некоторым давал какие-то шутливые рекомендации, некоторых сочувственно похлопывал по плечу. Он выглядел раздражающе бодрым.
-Госпожа целитель! – Мелеагант насмешливо приветствовал Лилиан, и та приоткрыла один глаз, боясь представить, что видит сейчас принц перед собою.
-Я в аду…- простонала Лилиан, и осознала, что на ней что-то надето поверх платья. Она опознала мантию Мелеаганта и испуганно сдернула ее с плеча, отчего, собственно, едва не потеряла равновесие.
-Тише, - горячая ладонь принца легла ей на талию, удерживая, и желудок Лилиан предательски перекувырнулся от этого жара. Она почувствовала, что краснеет, представив, как опухло ее лицо, как перепачкана она сама в еде и черт знает, чем еще, и растрепана, и вообще…
-Утренние цветы особенно прекрасны, - Мелеагант поставил целительницу в вертикальное положение, - мы выдвигаемся после обеда, пожалуйста, приведи себя в норму. Нет…
Он отступил на шаг, оглядывая ее:
-Мне и так нравится, но Камелот не поймёт.
«Знала бы Леди Озера, какая я свинья…» - подумала Лилиан, ковыляя к выходу из залы, - «господи, какой позор. Больше не пью».
-Лилиан, - позвал Мелеагант, заставляя сердце целительницы вздрогнуть, - сходи на кухню. там есть кухарка – Фира, она даст тебе средство на помощь.
-Спасибо, ваше высочество, - Лилиан качнуло, она поспешно закрыла рот, чувствуя, как содержимое желудка поднимается вверх.
-Иди уже, - отмахнулся Мелеагант, усмехаясь, - так, где Уриен? Живо найдите мне графа!
Граф, между тем, проснулся, почувствовав острую боль и отвратительное состояние всего тела. Но это немного отлегло, когда он увидел, что рядом с ним, спиной к нему, лежит очаровательное, складное женское тело.
Граф попытался припомнить, кто это носит такую копну темных волос и имеет такую шелковую кожу, провел пальцем по плечу ее, пытаясь угадать, но не смог.
-Ну-ка…- граф приподнялся на постели и развернул девушку к себе лицом, рассчитывая увидеть, с кем провел он эту ночь и немой крик застыл у него в горле.
Кто угодно, только не она! Кто угодно, только не эта маленькая, тоненькая и юркая, похожая скоростью и резвостью движений на ящерицу, только не Лея!
Не Лея, которую он, нашел вместе с Мелеагантом в саду, в пеленках, еще маленькой, не младенческой, но очень крохотной от голода и холода.
Не Лея, которую граф вместе с наследником принца уговаривал спрятать на кухне. Не Лея, что почти росла на его глазах, не так, как рос бы Мелеагант, что был немного младше Уриена, но...
Но все же! Лея была не просто красивой девушкой, не просто служанкой или босоногой девчонкой, что бегала когда-то по траве земель де Горр. Это была ЛЕЯ!
Лея, от которой Уриен отгонял особенно назойливых кавалеров, Лея, которой он привозил из своих земель платья, достойные и принцесс, но бегала в них служанка.
Это была Лея, которую никак нельзя было тронуть, к которой нельзя было испытывать даже намека на романтический интерес – Уриен запретил себе это давным-давно и не собирался нарушать этот запрет, но это была Лея!
Лея лежала на шелковой простыне – белоснежной, и лицо ее казалось еще белее от этого шелка и полотна черных блестящих волос.
-Я подлец…- прошептал Уриен, в ужасе отодвигаясь от нее.
Он представил в своем пульсирующем головной болью сознании, как в пьяном угаре тащит тоненькую и слабую Лею за собою по темному коридору, а она…
Сопротивлялась ли она ему? Или доверчиво, как за другом, пошла за ним, не подозревая, какой Уриен подлец?
Графу было мучительно думать об этом, мучительно было находиться рядом с Леей, он боялся даже взглянуть на нее.
Уриен заставил себя взглянуть на простыню, но тотчас стыдливо отвел взгляд. Ему – любимцу женщин невыносима была даже мысль о том, что он мог поступить так с Леей. Он не знал, как быть и что делать, панический ужас и отвращение к самому себе взяли верх, граф торопливо, не дожидаясь пробуждения девушки, быстро собрал те вещи, что попались ему на глаза и вышел в коридор, нос, к носу столкнувшись с Мелеагантом и уже почти отошедшей от ночи Лилиан.
-Дожили…- изрек Мелеагант, глядя на фигуру своего названного брата, заметавшегося по коридору. Лилиан же отвернулась в сторону и чужим голосом промолвила:
-Доброе утро, граф.
-Ага, - бешено стучало сердце Уриена, пока он одевался, как попало перед удивленным взором Мелеаганта.
Приведя себя в человеческий вид, Мори медленно поднял взгляд на Мелеаганта, тот же толкнул локтем Лилиан, призывая ее повернуться назад.
-Я всё-таки спрошу, и, полагаю, за нас двоих? – Мелеагант вопросительно взглянул на Лилиан, та не поняла, но на всякий случай кивнула. – Какого черта, Уриен?
-Я подлец…- прошептал Уриен, роняя голову на грудь.
-Может, вам тоже рассола, граф? – Лилиан вытащила из кармана фляжку и предложила ее Уриену, но тот даже не взглянул в ее сторону.
-Погоди, - Мелеагант мягко отодвинул руку Лилиан в сторону, и целительнице показалось, что его рука на ее пробыла гораздо дольше, чем нужно. А может быть, ей просто хотелось этого. – Уриен, взываю! Какого черта происходит?
-Я подлец…- повторил Уриен тоном, каким мог бы объяснять что-то идиоту.
-Это мы поняли, - кивнул принц, - мы тебя искали не для этого. Что произошло?
-Я предатель! – граф не мог прийти в себя, Мелеагант переглянулся с Лилиан, что-то в духе: «видела, с кем приходится работать?»
Объяснений от графа не следовало, и Мелеагант взялся за ручку двери, ведущую в покои Уриена, но тот резко схватил его за руку:
-Не надо! Не заходи! Там…Лея.
-Лея? – переспросила Лилиан, глядя на дверь, - мы все видели Лею, разве нет?
Мелеагант, сообразивший быстрее, взглянул на Лилиан и та медленно осознала, краснея под взглядом принца.
-Ой…
Мелеагант грубо схватил друга и названного брата за локоть и оттащил его в сторону, в какой-то закуток между галереями. Лилиан осталась стоять у дверей, не зная, следует ли ей идти, или вернуться в свои покои, но Мелеагант шепот позвал ее:
-Госпожа целитель?!
Лилиан приблизилась с опаской, и на кивок Мелеаганта, встала рядом, оглядываясь по сторонам.
-Как ты посмел? – Мелеагант обратился к Уриену. – Ты…
-Я не помню! – Уриен не оправдывался, он почти плакал. – Я не помню ничего.
-Не помнишь? – внезапно гнев Мелеаганта сменился удивлением, он хлопнул Уриена по плечу, - ты, что ей сказал утром, приятель?
-Ничего, она еще спит, - Уриен сглотнул комок, панически взглянул на Лилиан, ища поддержки, но та хранила нейтралитет.
-Но ты же объяснишься с нею, верно? – в голосе Мелеаганта прорезались стальные нотки. – Верно?
-Объяснюсь…- прошептал граф,- только, что я ей скажу? О боже!
Уриен в испуге закрыл рот руками – до него дошло еще одно жуткое, сбившее его с толку, обстоятельство.
-Что еще? – тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил Мелеагант.
-Я же изменил Моргане! – с ужасом воскликнул граф. – Боже…
Лилиан не удержалась от тихого ругательства, но Мелеагант внезапно поддержал ее:
-Согласен, госпожа целитель. Уриен, вы, оказывается, еще и изменник? Тьфу ты…
Мелеагант больше не злился, он понял, что бесполезно, что Уриен сам себя не простит и накажет гораздо сильнее. Да и кое-что смущало принца – Уриен раньше, как бы ни напивался, а все равно мог сказать утром кое-что о произошедшей ночи, если он не помнил о Лее ничего…
Мелеагант знал женское коварство и Лею гораздо лучше, чем Уриен. А еще, знал он и то, что Лея любит Уриена. К тому же, Мелеагант решил, что она достаточно самостоятельна, чтобы решать сама такой вопрос – если ей нужна будет помощь, она может обратиться к нему.
-Дурак ты, Уриен,- неожиданно продолжил Мелеагант. – Лея хороша, тонка, красива. А ты все на Моргану смотришь. Сдалась она…впрочем, дело твое. Объяснись с Леей и забудь – не казнись, она…
-Она пострадала из-за меня…- не унимался граф. – А если я ее…силой?
-Это вряд ли, - скептически хмыкнула Лилиан, - на вас, граф, как мы заметили из вашего утреннего выброса из спальни, нет ни царапин, ни следов сопротивления – ничего. Не думаю я, что Лея та, кто сдается без боя.
-К тому же, пир вы вчера покидали вместе, - вспомнил Мелеагант, и вспомнил то, что Лея усиленно подливала графу. – Более того, она тебе подливала постоянно вина. Объяснись и не казнись.
-Легко сказать…- слова Мелеаганта возымели некое действие, но Уриену все еще было тошно от самого себя. – Что я ей скажу? Извини, Лея, я люблю другую, а с тобою я так…обознался?
Несмотря на трагизм тонна, Мелеагант усмехнулся, и Лилиан внезапно заметила, как он кривит губы, как мгновенно его мимика переходит от одной эмоции к другой и почему-то улыбнулась.
-А что, - произнес Мелеагант, - она Лея, другая тоже..Моргана. Волосы у обеих темные – легко спутать.
-Тогда вы бы тоже остерегались, ваше высочество…- Лея не думала, что скажет это вслух, но сказала, и в их уголочке грохнул смех, пугая пробуждающихся жителей.
-Вернемся из Камелота, я с ней поговорю, - пообещал несчастный Уриен. – Всё равно она спит еще.
-Так мы еще не сейчас едем, - напомнил Мелеагант, - лишь после обеда. Проснется!
-Нет, ни к чему нервы травить перед такой дорогой, - Уриену очень не хотелось говорить с Леей, ему было тошно от себя, от своего поступка, от того, что он посмел ее коснуться, хоть и не должен был, ведь она была ему едва ли не сестренкой, он заботился о ней, а тут…
Упоминание о дороге вернуло всех в мрачную действительность. Лилиан с тревогой взглянула на Мелеаганта, странный страх сжал ее горло.
-Ваше высочество, - прошептала она, забыв сразу же и про Лею, и про Уриена, - вы правда будете биться? Вы…
-Меч короля на кону, - Мелеагант отозвался мягко и в его глазах полыхнул странный огонек, внезапно Лилиан подумалось с опаской, что такой огонек мог быть и колдовским. – Я обязан биться за него. Я обязан сделать все для спасения Камелота и де Горр.
Он не сказал больше и слова, оставил закуток и вышел в коридор, не дожидаясь слова Лилиан или Уриена. Мелеаганту не было страшно – он был уверен в своей победе на турнире, вот в том, что Моргана обставила все так, чтобы меч достался ему – сомневался, но не в победе, нет. Он был рожден для битв и битвы торопливо появлялись в его жизни.
-Какая глупая…- Мелеагант вспомнил тревожный взгляд Лилиан, - какая глупая! Я обязан биться! Это мой трон и мой меч. Какая…наивность в ее взгляде.
В чистом взгляде. В сильном взгляде. Так смотрят те, кто может еще во что-то верить.
-Нужно ехать… готовить лошадей, готовить путь…
Нет, ну с чего бы ей так тревожиться? Ей, недавно восставший от похмельного пробуждения, беспокоиться не о встрече с Ланселотом, а о нем!
-Нужно ехать!
Какая светлая эта Лилиан! Какая трогательная в своем румянце и смущении. Какая наивная, какая…
-Какого черта, Мелеагант?!
Глава 8
Лея проснулась с ощущением счастья, и некоторое время полежала с закрытыми глазами, впитывая в свою душу это чувство и боясь его растворения. Она лежала, прислушиваясь, надеясь услышать дыхание Уриена или же угадать его присутствие рядом, но не могла уловить и движения.
«Должно быть, он проснулся и не знает, как быть, ждет моего пробуждения», - Лею осенило, и она сладко потянулась, делая вид, что проснулась лишь сейчас, открыла глаза, заботясь о том, чтобы вышло как можно красивее и непринужденнее и села в постели, чувствуя, как внутреннее счастье внутри нее гаснет.
Комната была пуста. Кроме Леи, привычных предметов мебели и одежды, валяющейся на полу в беспорядке, не было никого.
Лея обернулась, словно надеялась, что Уриен притаился за кроватью, но, разумеется, не увидела никого. Она поднялась, поправляя волосы, и мрачно принялась одеваться.
Лея не была глупа и сразу же отметила, что половина постели рядом с нею неразобрана и смята так, как если бы собирались в спешке. Также на полу остались некоторые предметы одежды графа, что говорило о том, что он едва ли не убегал из комнаты.
-Проклятие…- Лея бессильно рухнула в кресло, подпирая щеку. Она чувствовала себя ужасно от того, что не сработало задуманное ею и что Уриен либо понял ее план, либо не понял, принял все за чистую монету и тогда еще хуже, решил бежать.
В замке всюду глаза и уши, поэтому Лея, конечно, не удивилась тому, что когда она выходила из покоев Уриена, то встретила множество «мимо проходящих» служанок и некоторых дам из свиты де Горра. Кто-то откровенно косился, кто-то смущенно отводил глаза.
Лея, облаченная во вчерашнее платье, с пунцовыми щеками, чувствуя себя обнаженной до самой души, уверенная, что каждый видит ее обман с графом Уриеном, с трудом нашла в себе силы сделать первый шаг и тут же встретила сочувственно-ехидный взгляд одной из служанок – Рози.
Рози была смазлива и глупа. Уже два этих качества обеспечили ей своеобразный рост авторитета в замке. Она начинала как помощница на кухне, а потом была кем-то замечена и приставлена к рыцарю личной горничной, а затем была уже замечена у него… суть сводилась к тому, что Рози умела восторженно смотреть на мир, хлопая большими голубыми глазами и обожать своего нынешнего господина или госпожу, напрочь забывая прошлого своего благодетеля и не ценя некоторых тайн, что становились известны всякой прислуге.
Любая горничная, служанка или наперсница, вышивальщица, подруга хоть сколько-нибудь титулованной особы обязана иметь свой кодекс чести и сохранять некоторые интимные подробности жизни своей госпожи только в своей памяти, не пытаясь обличать тайн перед двором и новой хозяйкой. Любая умная девушка так и поступала, по необходимости кое-что, выдавая, но всегда, если и выдавала, то старалась обставить все дело так, чтобы ее слова можно было толковать двойным смыслом или загадкой.
