-Останусь, чтобы помочь, но продолжу путь сразу, как почувствую это возможным, - Лилиан была тверда. – Я понимаю, что вам нужен целитель в земли, но я кое-кого ищу. Я должна убедиться, что этот человек в порядке.
--А что, он тоже нападал на вас? – не удержался Уриен.
-Нет, - она улыбнулась, - мы выросли вместе, почти как брат и сестра. У нас была одна приемная мать, только он человек…полностью. Наши пути разошлись по…многим причинам, и я желаю его отыскать, чтобы знать, что он жив.
-Сдаюсь, - Уриен развел руками, - кто же он, не откроешь мне? Как его зовут?
-Он хочет стать рыцарем, может, уже стал. Его зовут Ланселот. Ланселот Озерный.
-Ланселот? – Уриену было от чего ужаснуться. Он, еще недавно забывший вообще о существовании светловолосого юноши, натыкался на него последние два дня с пугающей частотой. Сначала о нем заговорил Мелеагант, потом запавшая куда-то в глубину самых чувств Моргана проявила к нему какое-то особенное дружелюбие, а теперь еще и эта ведьма, которая пусть ведьмой и не была, но все же…
-Ланселот? Какой еще Ланселот? Опять Ланселот?! – Уриен обхватил голову руками, с ужасом и упреком глядя на Лилиан.
Та удивилась реакции графа и смутилась, но кивнула:
-Да, вы знаете его?
-Это тот Ланселот, что хочет быть рыцарем…- Уриен отнял руки от головы и печально подтвердил, - знаю. Кажется, знаю.
С Лилиан сделалось что-то удивительное. Она взметнулась, как птица, всколыхнулась всем своим телом, бросилась к графу, схватила его руки и порывисто вскричала:
-Где он? Ка кон? Расскажите, умоляю!
-Тише ты…- теперь смутился уже граф Уриен, не ожидавшей подобной бури чувств от этой сдержанной девушки. – Ну, кажется, я его знаю.
-Умоляю! – она заломила руки, в ее глазах светилась полная безысходность и слабая надежда, - умоляю…
-Хорошо, - Мори всегда испытывал слабость к умоляющим женщинам, чувство неловкости перед их восклицаниями делало его абсолютно покорным, и если бы Лилиан попросила сейчас графа сброситься с вершины собственной башни, он, может быть, и подумал бы…
Правда, по пути на вершину этой самой башни.
-Я друг Мелеаганта…принца де Горра, - Уриен расправил плечи, ожидая, что эта целительница удивится, пусть она и не нравилась ему, не нуждалась в завоевании, но хотелось произвести впечатление.
Но она скептически хмыкнула и спросила только:
-А он об этом знает?
Это обидело и возмутило одновременно. Уриен, не ожидавший такой реакции, растерялся и принялся порывистыми отрывками речи доказывать:
-Да мы с ним! Да я его названный брат…да мы росли…
Но Лилиан не оказалась так проста, она посмотрела на мучения графа и пожала плечами:
-Да мне всё равно, в общем-то, об этом Мелеаганте я слышу уже не в первый раз и все говорят примерно так же, как вы. Женщины, что прошли через его постель, клянутся, что завоевали его любовь, воины, что бились где-то с ним на турнирах, клянутся, что стали его друзьями…мне наплевать! Раздражает это почитание, но жить вам, расскажите о Ланселоте!
Уриен посмотрел на Лилиан очень внимательно, пытаясь угадать, шутит она или нет (теплилась надежда, что суровость её напускная), но лицо ее выражало презрение к Мелеаганту и ясно можно было прочесть по ее глазам, что она к дьяволу посылала всех этих Мелеагантов и его друзей и вообще ее интересует только судьба Ланселота.
«Познакомить их, что ли?» - мелькнула шальная мысль у графа, но он вернулся к повествованию и принялся рассказывать дальше:
-Мелеаганту нужна была помощь…некоторая. И Ланселот свел его с одной женщиной, что могла это сделать. Я Ланселота не помнил, но Мелеагант поддерживал, похоже, с ним общение и помог моему другу, устроив ему встречу с Морганой, это та…
-Морганой? – Лилиан передернуло, она в страхе взглянула на Уриена. – Ланселот устроил встречу Мелеаганту с Морганой? Ланселот с нею?
-Не с нею! – грубо оборвал взревновавший Уриен, - он ей друг.
-Ланселот друг Морганы! – Лилиан готова была лишиться чувств и соскользнула в кресло, обхватила руками голову, застонав как от боли, - о, господи…
-А что не так? – обозлился граф Мори. – Моргана – великолепная женщина! Я…
-Не знаете вы ее, граф! – Лилиан отняла руки от головы и в ярости стукнула рукой по подлокотнику кресла. – Вот дрянь!
-Это еще, почему она дрянь? – Уриен готов был отстаивать честь Морганы в споре с кем угодно, но он чувствовал, что ничего не знает о фее, но так глубоко лег ее образ в его сердце, что приходилось сражаться вслепую. – Она несчастна! Вы знаете, как она живет? Что ест? А что сделал с ее семьей Пендрагон?!
-Знаю! – Лилиан поднялась из кресла – легко и изящно, отошла к окну, обхватила себя руками за плечи, - боже, боже… Граф, вы не поверите. Но я знаю не только это о ней. Она – убийца, она – интриганка, она творила такое, что уже не отмолить и не отмыться от грязных историй!
Лилиан порывисто обернулась к графу, угадывая его бушующие чувства:
-Граф, умоляю, бегите от нее! Она не только не ангел, она – едва ли не сущее зло!
-Да хватит! – Уриен потерял терпение и тоже поднялся. – Прекрати сейчас же, ведьма! Ты не имеешь права говорить о ней…
-Уриен, - голос Лилиан дрогнул, она вся словно бы сделалась мягче, - я хочу помочь вам и уберечь от ошибки имени «Любовь Морганы!». Мерлин искал ее у леди Озера и мы…мы все слышали то, чего слышать не следует. Она убила подобных себе фей, она интриговала, она воровала и лгала столько, что Утеру и не снилось. Да, жизнь жестоко обошлась с нею и мы должны быть снисходительны к ней, и мы готовы на это, но за нею идет кровавый след, связанный с уже ее решениями! Вы думаете, граф, у нее не было шанса начать все с нуля? Начать лечить людей и действовать во благо? Выйти замуж, вернуть поместья законно и требовать справедливости у Утера? Все было, но она ушла, гордо и рвано…ушла в темноту, убежала от наших рук.
-Значит так, - Уриен вдруг почувствовал абсолютное спокойствие и решимость, - милая моя Лилиан, дорогая моя целительница, ты можешь говорить все, что угодно, о прошлом Морганы Корнуэл – ее прошлое – это ее грехи. Но судить тебе ее настоящее и ее будущее я не позволю. К слову, ты, кажется, ищешь Ланселота? Он с нею, так что…
-Он ошибся…- Лилиан отвернулась с отчаянием к окну, - боже, бедный Ланселот! Он всегда был таким…
-Раздражающим? – подсказал Уриен, прикидывая, куда бы следовало отправить помешавшего ему и Моргане юношу.
-Что? – Лилиан обернулась к графу, - нет! Он был всегда таким доброжелательным, романтичным и наивным. И влюбчивым до жути!
Она улыбнулась каким-то воспоминаниям, а к горлу Уриена покатил холодный склизкий комок.
-Как это, влюбчивым? – настороженно спросил он.
-А так! – Лилиан рассмеялась, глядя в окно, в самые небеса, - стоило пройти мимо какой-то юной девице и всё! Ланселот наш сочиняет стихи, пишет оды и ищет незнакомку в лицах чужих. Однажды он и вовсе полез на балкон ночью с букетом фиалок, желал признаться в любви, только ошибся этажом и попал в спальню старшего брата возлюбленной – криков и воплей было!
-Вот как…- тон Уриена не предвещал ничего хорошего, дремавшая ревность выпустила когти прямо во внутренности графа, принялась с упоением их рвать.
-Нет! – спохватилась Лилиан, - у него один типаж! Хрупкость, высокий рост, светлые волосы и глаза… он всегда выбирал таких, капризных и нежных. Называл их «Ледяными Эдельвейсами»
-А почему Эдельвейс? – не понял вконец потерявшийся Уриен.
-На языке цветов это значит «Потрясающая красота» или «Холодная красота», - Лилиан отвечала уже спокойно, ее яростный запал прошел, уступая место размеренности.
-А твое имя идет от Лилии? От цветка? – Уриен неожиданно решился на этот вопрос.
-Да, - Лилиан поморщилась, - но лилии разные. Вообще, лилия – это скромность, чистота. Алая лилия – возвышенность, желтая – легкомысленность, оранжевая – кокетка, тигровая – гордячка, а Священная лилия – связь с миром мертвых и уважение.
-Потрясающе! – Уриен отозвался искренне, разглядывая целительницу с восхищением. – Думаю, ты больше…
-Я не Цветок! – Лилиан упрямо тряхнула головой.
-Извини! – Уриен капитулировал. – А как-то можно выразить цветами, что я влюблен?
-Влюблен? – переспросила Лилиан, склоняя голову набок, изучая лицо графа, - можно, да. Я помогу тебе, как, но ты проведешь меня к Ланселоту.
-Думаю, Мелеагант знает, как с ним связаться! – отмахнулся Уриен, - хорошо. Скажи мне, как…
-Просто! – Лилиан взяла деловитый тон и принялась загибать пальцы, - запоминай, граф: астра – нежная любовь, белая акация – невзаимная, красная хризантема – любовь, тюльпан – признание в любви, красная роза – любовь настоящая, бордовая – страсть…
-Подожди! – Уриен почувствовал, как к его щекам неожиданно подступила краска, но и в мыслях не держал мыслей о страсти к Моргане и осознанию того, что она снизойдет до него, как простая смертная. – Есть какой-то цветок, который будет означать: «я весь твой, пожалуйста, не смотри в сторону других мужчин»?
Теперь уже Лилиан посмотрела на него очень внимательно и, с трудом сдерживая смех, сказала:
-Венерин башмачок ей подари…
-А что это значит? – Уриен оглянулся, бешено обвел взглядом комнату. Словно надеялся, что нужный цветок появится здесь сию минуту.
-Она поймет, - усмехнулась Лилиан и поднялась из кресла, - веди меня, граф к Ланселоту.
-Через Мелеаганта! – Уриен все еще искал взглядом цветок, - а как он выглядит?
-В твоем саду растет, - Лилиан ткнула пальцем в окно, - пойдём…покажу.
-Ваше высочество! – Уриен почти впихнул Лилиан впереди себя в залу, в которой работал Мелеагант.
В замок графа Уриена допустили без проблем, дали понять, что у того особое разрешение от принца – появляться в любое время и быть проведенным прямо к нему (определенно, Мелеагант не терял времени даром), потому Уриен, неловко прижимая к себе букет, собранный с помощью Лилиан, и представляя, как вручит его Моргане, тащил целительницу за собой, по знакомым коридорам.
Целительница знатно обалдевала, оглядывая высокие, как бы воздушные, но вместе с тем, возвышенно-грозные своды, изящное плетение змей и диких зверей-барельефов по стенам, серебряный кант под самыми потолками и огромное количество свечей…
Прежде Лилиан не была в столь роскошном и изящном убранстве замка. Здесь многое изменилось, как знал Уриен (и только удивлялся одному: когда Мелеагант успевал?), но Лилиан не могла этого знать и потому заворожилась замком с первых минут.
В этом замке изящность и грубость сплетали странную атмосферу. Тяжелый дух древнего рода, крови и жестокости, которая взращивалась годами и поколениями в окрестностях смешивалась с легкостью серебра и отточенностью внутреннего содержания. Статуи, доспехи, прекрасные виды оружия, портреты и угнетали, и восхищали изящностью выделки, и точностью. Тяжесть хода по коридору смягчалась таинственность внезапных переходов и Лилиан ощущала себя маленькой девочкой, по ошибке оставленной где-то в сказочной стране. Она шла, с опаской глядя на тяжелые двери и удивлялась тому, как можно запомнить все эти хитрые угловатые и круглые лестницы, все переходы и галереи…
Иногда она пыталась вообразить себе хозяина этого замка – принца Мелеаганта де Горра, которого уже успела возненавидеть из-за многочисленных восторгов среди женщин. Он виделся ей могучим и огромным, страшным, со шрамами на лице, жутким взглядом и смехом…
Поэтому, когда граф Уриен внезапно остановился у одной из дверей и вежливо впихнул Лилиан внутрь, а затем зашел следом и произнес: «Ваше высочество! – Лилиан остолбенела.
Она никак не ждала, что от коридоров и галерей попадет в круглую, свободную, освещенную по всей площади серебряными свечами залу, в центре которой расположился большой стол из черного дерева, покрытый лаком, а вокруг скамьи…
Во главе же стола, возвышаясь над двумя присутствовавшими советниками, стоял трон. А на троне сидел совсем еще юноша, едва ли намного старше Лилиан, отвлекшийся от бумаг на восклицание графа.
Лилиан не сразу поняла мозгом, что это принц де Горр и есть. Когда же это простая мысль дошла до нее – было уже поздно. Она встретила взгляд принца – яркие темно-изумрудные глаза смотрели в самую глубину ее души, и почему-то в горле целительницы резко пересохло, изящные черты лица, в которых угадывалась легко древняя порода, чистая кровь, тонкая линия губ, складывающая легкую полуулыбку-полуусмешку, темные волосы, чуть ниже плеч, которых ей внезапно захотелось коснуться…
Принц был облачен в простые черные бархатные одежды, расшитые легкими серебряными стежками и Лилиан почувствовала странное головокружение, когда, смутившись под взглядом принца, перевела взгляд на узор и осознала почти сразу, что легко угадывается под этими одеждами развитая мускулатура.
-А! Мой друг! – Лилиан не поднимала головы, упрямо теперь глядя себе под ноги, и пытаясь не слышать неожиданно мягкого и вкрадчивого голоса, обратившегося к ее спутнику, - с гостьей? Что же…я рад!
Лилиан сглотнула помимо воли комок, вставший в горле, но глаза так и не подняла, боясь, что к лицу ее прильет краска.
-Свободны! – вкрадчивый голос обратился к советникам, и целительница услышала в нем металл, вздрогнула…
Прошло около двух мучительных минут прежде, чем советники бочком протиснулись с бумагами мимо гостей своего принца, и целительница искоса взглянула на Мелеаганта, уже не испытывая к нему предвзятого раздражения и злясь лишь на себя.
«Дура! Какая же я дура! Просто потеряла голову, как последняя…»
-Это и есть пойманная ведьма! – радостно возвестил Уриен, подталкивая Лилиан вперед. – Она совсем не опасна и вообще – целитель.
-Целитель? – Мелеагант взглянул с интересом на девушку, и бесовской огонек целительница без труда прочла в его глазах, но принц поспешно поцеловал ей руку с изящной простотой, что есть только в крови аристократов. – Как это прекрасно! Как тебя зовут?
Вопрос не было особенно сложным, но Лилиан прежде, чем ответить, облизнула пересохшие губы:
-Мое имя Лилиан.
-И почему тебя назвали ведьмой? – Мелеагант бесстыдно разглядывал гостью, размышляя вслух, - совсем не похожа.
-Мои люди напали на нее, - признался Уриен, мрачно глядя в сторону, - она их…потрепала.
-Казни их! – жестко обрубил Мелеагант.
-Нет! – Лилиан подняла голову, решительно противясь слову принца. – Нет! Нельзя их казнить только лишь за это!
Она поймала усмешку на лице Мелеаганта и мрачное выражение Уриена и понизила голос до шепота, смущаясь:
-Пожалуйста…
-Браво! – Мелеагант расхохотался – добродушно и искренне, затем коснулся лица Лилиан (отчего она вздрогнула, словно по ее телу прошла молния), но принц только отбросил упавшую золотистую прядь с ее лица. – Уриен, она мне нравится!
Вот теперь Лилиан захотела провалиться на месте. пусть даже в пекло ада – там все равно ее так не жгло бы…
-Но зачем она здесь? – Мелеагант обернулся к Уриену. – Мне, конечно, нужен целитель…
-Не дождешься! – фыркнул Уриен, - мне тоже нужен и поймали ее в моей земле. Я уже договорился, а она…
-Откажешь принцу? – развеселился Мелеагант, и так лукаво подмигнул Лилиан, что у нее возникло сразу два желания: отвесить пощечину ему и себе. Ему за его наглые выходки, себе – за то, что поторопилась пообещать графу Мори работать с ним.
--А что, он тоже нападал на вас? – не удержался Уриен.
-Нет, - она улыбнулась, - мы выросли вместе, почти как брат и сестра. У нас была одна приемная мать, только он человек…полностью. Наши пути разошлись по…многим причинам, и я желаю его отыскать, чтобы знать, что он жив.
-Сдаюсь, - Уриен развел руками, - кто же он, не откроешь мне? Как его зовут?
-Он хочет стать рыцарем, может, уже стал. Его зовут Ланселот. Ланселот Озерный.
Глава 5
-Ланселот? – Уриену было от чего ужаснуться. Он, еще недавно забывший вообще о существовании светловолосого юноши, натыкался на него последние два дня с пугающей частотой. Сначала о нем заговорил Мелеагант, потом запавшая куда-то в глубину самых чувств Моргана проявила к нему какое-то особенное дружелюбие, а теперь еще и эта ведьма, которая пусть ведьмой и не была, но все же…
-Ланселот? Какой еще Ланселот? Опять Ланселот?! – Уриен обхватил голову руками, с ужасом и упреком глядя на Лилиан.
Та удивилась реакции графа и смутилась, но кивнула:
-Да, вы знаете его?
-Это тот Ланселот, что хочет быть рыцарем…- Уриен отнял руки от головы и печально подтвердил, - знаю. Кажется, знаю.
С Лилиан сделалось что-то удивительное. Она взметнулась, как птица, всколыхнулась всем своим телом, бросилась к графу, схватила его руки и порывисто вскричала:
-Где он? Ка кон? Расскажите, умоляю!
-Тише ты…- теперь смутился уже граф Уриен, не ожидавшей подобной бури чувств от этой сдержанной девушки. – Ну, кажется, я его знаю.
-Умоляю! – она заломила руки, в ее глазах светилась полная безысходность и слабая надежда, - умоляю…
-Хорошо, - Мори всегда испытывал слабость к умоляющим женщинам, чувство неловкости перед их восклицаниями делало его абсолютно покорным, и если бы Лилиан попросила сейчас графа сброситься с вершины собственной башни, он, может быть, и подумал бы…
Правда, по пути на вершину этой самой башни.
-Я друг Мелеаганта…принца де Горра, - Уриен расправил плечи, ожидая, что эта целительница удивится, пусть она и не нравилась ему, не нуждалась в завоевании, но хотелось произвести впечатление.
Но она скептически хмыкнула и спросила только:
-А он об этом знает?
Это обидело и возмутило одновременно. Уриен, не ожидавший такой реакции, растерялся и принялся порывистыми отрывками речи доказывать:
-Да мы с ним! Да я его названный брат…да мы росли…
Но Лилиан не оказалась так проста, она посмотрела на мучения графа и пожала плечами:
-Да мне всё равно, в общем-то, об этом Мелеаганте я слышу уже не в первый раз и все говорят примерно так же, как вы. Женщины, что прошли через его постель, клянутся, что завоевали его любовь, воины, что бились где-то с ним на турнирах, клянутся, что стали его друзьями…мне наплевать! Раздражает это почитание, но жить вам, расскажите о Ланселоте!
Уриен посмотрел на Лилиан очень внимательно, пытаясь угадать, шутит она или нет (теплилась надежда, что суровость её напускная), но лицо ее выражало презрение к Мелеаганту и ясно можно было прочесть по ее глазам, что она к дьяволу посылала всех этих Мелеагантов и его друзей и вообще ее интересует только судьба Ланселота.
«Познакомить их, что ли?» - мелькнула шальная мысль у графа, но он вернулся к повествованию и принялся рассказывать дальше:
-Мелеаганту нужна была помощь…некоторая. И Ланселот свел его с одной женщиной, что могла это сделать. Я Ланселота не помнил, но Мелеагант поддерживал, похоже, с ним общение и помог моему другу, устроив ему встречу с Морганой, это та…
-Морганой? – Лилиан передернуло, она в страхе взглянула на Уриена. – Ланселот устроил встречу Мелеаганту с Морганой? Ланселот с нею?
-Не с нею! – грубо оборвал взревновавший Уриен, - он ей друг.
-Ланселот друг Морганы! – Лилиан готова была лишиться чувств и соскользнула в кресло, обхватила руками голову, застонав как от боли, - о, господи…
-А что не так? – обозлился граф Мори. – Моргана – великолепная женщина! Я…
-Не знаете вы ее, граф! – Лилиан отняла руки от головы и в ярости стукнула рукой по подлокотнику кресла. – Вот дрянь!
-Это еще, почему она дрянь? – Уриен готов был отстаивать честь Морганы в споре с кем угодно, но он чувствовал, что ничего не знает о фее, но так глубоко лег ее образ в его сердце, что приходилось сражаться вслепую. – Она несчастна! Вы знаете, как она живет? Что ест? А что сделал с ее семьей Пендрагон?!
-Знаю! – Лилиан поднялась из кресла – легко и изящно, отошла к окну, обхватила себя руками за плечи, - боже, боже… Граф, вы не поверите. Но я знаю не только это о ней. Она – убийца, она – интриганка, она творила такое, что уже не отмолить и не отмыться от грязных историй!
Лилиан порывисто обернулась к графу, угадывая его бушующие чувства:
-Граф, умоляю, бегите от нее! Она не только не ангел, она – едва ли не сущее зло!
-Да хватит! – Уриен потерял терпение и тоже поднялся. – Прекрати сейчас же, ведьма! Ты не имеешь права говорить о ней…
-Уриен, - голос Лилиан дрогнул, она вся словно бы сделалась мягче, - я хочу помочь вам и уберечь от ошибки имени «Любовь Морганы!». Мерлин искал ее у леди Озера и мы…мы все слышали то, чего слышать не следует. Она убила подобных себе фей, она интриговала, она воровала и лгала столько, что Утеру и не снилось. Да, жизнь жестоко обошлась с нею и мы должны быть снисходительны к ней, и мы готовы на это, но за нею идет кровавый след, связанный с уже ее решениями! Вы думаете, граф, у нее не было шанса начать все с нуля? Начать лечить людей и действовать во благо? Выйти замуж, вернуть поместья законно и требовать справедливости у Утера? Все было, но она ушла, гордо и рвано…ушла в темноту, убежала от наших рук.
-Значит так, - Уриен вдруг почувствовал абсолютное спокойствие и решимость, - милая моя Лилиан, дорогая моя целительница, ты можешь говорить все, что угодно, о прошлом Морганы Корнуэл – ее прошлое – это ее грехи. Но судить тебе ее настоящее и ее будущее я не позволю. К слову, ты, кажется, ищешь Ланселота? Он с нею, так что…
-Он ошибся…- Лилиан отвернулась с отчаянием к окну, - боже, бедный Ланселот! Он всегда был таким…
-Раздражающим? – подсказал Уриен, прикидывая, куда бы следовало отправить помешавшего ему и Моргане юношу.
-Что? – Лилиан обернулась к графу, - нет! Он был всегда таким доброжелательным, романтичным и наивным. И влюбчивым до жути!
Она улыбнулась каким-то воспоминаниям, а к горлу Уриена покатил холодный склизкий комок.
-Как это, влюбчивым? – настороженно спросил он.
-А так! – Лилиан рассмеялась, глядя в окно, в самые небеса, - стоило пройти мимо какой-то юной девице и всё! Ланселот наш сочиняет стихи, пишет оды и ищет незнакомку в лицах чужих. Однажды он и вовсе полез на балкон ночью с букетом фиалок, желал признаться в любви, только ошибся этажом и попал в спальню старшего брата возлюбленной – криков и воплей было!
-Вот как…- тон Уриена не предвещал ничего хорошего, дремавшая ревность выпустила когти прямо во внутренности графа, принялась с упоением их рвать.
-Нет! – спохватилась Лилиан, - у него один типаж! Хрупкость, высокий рост, светлые волосы и глаза… он всегда выбирал таких, капризных и нежных. Называл их «Ледяными Эдельвейсами»
-А почему Эдельвейс? – не понял вконец потерявшийся Уриен.
-На языке цветов это значит «Потрясающая красота» или «Холодная красота», - Лилиан отвечала уже спокойно, ее яростный запал прошел, уступая место размеренности.
-А твое имя идет от Лилии? От цветка? – Уриен неожиданно решился на этот вопрос.
-Да, - Лилиан поморщилась, - но лилии разные. Вообще, лилия – это скромность, чистота. Алая лилия – возвышенность, желтая – легкомысленность, оранжевая – кокетка, тигровая – гордячка, а Священная лилия – связь с миром мертвых и уважение.
-Потрясающе! – Уриен отозвался искренне, разглядывая целительницу с восхищением. – Думаю, ты больше…
-Я не Цветок! – Лилиан упрямо тряхнула головой.
-Извини! – Уриен капитулировал. – А как-то можно выразить цветами, что я влюблен?
-Влюблен? – переспросила Лилиан, склоняя голову набок, изучая лицо графа, - можно, да. Я помогу тебе, как, но ты проведешь меня к Ланселоту.
-Думаю, Мелеагант знает, как с ним связаться! – отмахнулся Уриен, - хорошо. Скажи мне, как…
-Просто! – Лилиан взяла деловитый тон и принялась загибать пальцы, - запоминай, граф: астра – нежная любовь, белая акация – невзаимная, красная хризантема – любовь, тюльпан – признание в любви, красная роза – любовь настоящая, бордовая – страсть…
-Подожди! – Уриен почувствовал, как к его щекам неожиданно подступила краска, но и в мыслях не держал мыслей о страсти к Моргане и осознанию того, что она снизойдет до него, как простая смертная. – Есть какой-то цветок, который будет означать: «я весь твой, пожалуйста, не смотри в сторону других мужчин»?
Теперь уже Лилиан посмотрела на него очень внимательно и, с трудом сдерживая смех, сказала:
-Венерин башмачок ей подари…
-А что это значит? – Уриен оглянулся, бешено обвел взглядом комнату. Словно надеялся, что нужный цветок появится здесь сию минуту.
-Она поймет, - усмехнулась Лилиан и поднялась из кресла, - веди меня, граф к Ланселоту.
-Через Мелеаганта! – Уриен все еще искал взглядом цветок, - а как он выглядит?
-В твоем саду растет, - Лилиан ткнула пальцем в окно, - пойдём…покажу.
***
-Ваше высочество! – Уриен почти впихнул Лилиан впереди себя в залу, в которой работал Мелеагант.
В замок графа Уриена допустили без проблем, дали понять, что у того особое разрешение от принца – появляться в любое время и быть проведенным прямо к нему (определенно, Мелеагант не терял времени даром), потому Уриен, неловко прижимая к себе букет, собранный с помощью Лилиан, и представляя, как вручит его Моргане, тащил целительницу за собой, по знакомым коридорам.
Целительница знатно обалдевала, оглядывая высокие, как бы воздушные, но вместе с тем, возвышенно-грозные своды, изящное плетение змей и диких зверей-барельефов по стенам, серебряный кант под самыми потолками и огромное количество свечей…
Прежде Лилиан не была в столь роскошном и изящном убранстве замка. Здесь многое изменилось, как знал Уриен (и только удивлялся одному: когда Мелеагант успевал?), но Лилиан не могла этого знать и потому заворожилась замком с первых минут.
В этом замке изящность и грубость сплетали странную атмосферу. Тяжелый дух древнего рода, крови и жестокости, которая взращивалась годами и поколениями в окрестностях смешивалась с легкостью серебра и отточенностью внутреннего содержания. Статуи, доспехи, прекрасные виды оружия, портреты и угнетали, и восхищали изящностью выделки, и точностью. Тяжесть хода по коридору смягчалась таинственность внезапных переходов и Лилиан ощущала себя маленькой девочкой, по ошибке оставленной где-то в сказочной стране. Она шла, с опаской глядя на тяжелые двери и удивлялась тому, как можно запомнить все эти хитрые угловатые и круглые лестницы, все переходы и галереи…
Иногда она пыталась вообразить себе хозяина этого замка – принца Мелеаганта де Горра, которого уже успела возненавидеть из-за многочисленных восторгов среди женщин. Он виделся ей могучим и огромным, страшным, со шрамами на лице, жутким взглядом и смехом…
Поэтому, когда граф Уриен внезапно остановился у одной из дверей и вежливо впихнул Лилиан внутрь, а затем зашел следом и произнес: «Ваше высочество! – Лилиан остолбенела.
Она никак не ждала, что от коридоров и галерей попадет в круглую, свободную, освещенную по всей площади серебряными свечами залу, в центре которой расположился большой стол из черного дерева, покрытый лаком, а вокруг скамьи…
Во главе же стола, возвышаясь над двумя присутствовавшими советниками, стоял трон. А на троне сидел совсем еще юноша, едва ли намного старше Лилиан, отвлекшийся от бумаг на восклицание графа.
Лилиан не сразу поняла мозгом, что это принц де Горр и есть. Когда же это простая мысль дошла до нее – было уже поздно. Она встретила взгляд принца – яркие темно-изумрудные глаза смотрели в самую глубину ее души, и почему-то в горле целительницы резко пересохло, изящные черты лица, в которых угадывалась легко древняя порода, чистая кровь, тонкая линия губ, складывающая легкую полуулыбку-полуусмешку, темные волосы, чуть ниже плеч, которых ей внезапно захотелось коснуться…
Принц был облачен в простые черные бархатные одежды, расшитые легкими серебряными стежками и Лилиан почувствовала странное головокружение, когда, смутившись под взглядом принца, перевела взгляд на узор и осознала почти сразу, что легко угадывается под этими одеждами развитая мускулатура.
-А! Мой друг! – Лилиан не поднимала головы, упрямо теперь глядя себе под ноги, и пытаясь не слышать неожиданно мягкого и вкрадчивого голоса, обратившегося к ее спутнику, - с гостьей? Что же…я рад!
Лилиан сглотнула помимо воли комок, вставший в горле, но глаза так и не подняла, боясь, что к лицу ее прильет краска.
-Свободны! – вкрадчивый голос обратился к советникам, и целительница услышала в нем металл, вздрогнула…
Прошло около двух мучительных минут прежде, чем советники бочком протиснулись с бумагами мимо гостей своего принца, и целительница искоса взглянула на Мелеаганта, уже не испытывая к нему предвзятого раздражения и злясь лишь на себя.
«Дура! Какая же я дура! Просто потеряла голову, как последняя…»
-Это и есть пойманная ведьма! – радостно возвестил Уриен, подталкивая Лилиан вперед. – Она совсем не опасна и вообще – целитель.
-Целитель? – Мелеагант взглянул с интересом на девушку, и бесовской огонек целительница без труда прочла в его глазах, но принц поспешно поцеловал ей руку с изящной простотой, что есть только в крови аристократов. – Как это прекрасно! Как тебя зовут?
Вопрос не было особенно сложным, но Лилиан прежде, чем ответить, облизнула пересохшие губы:
-Мое имя Лилиан.
-И почему тебя назвали ведьмой? – Мелеагант бесстыдно разглядывал гостью, размышляя вслух, - совсем не похожа.
-Мои люди напали на нее, - признался Уриен, мрачно глядя в сторону, - она их…потрепала.
-Казни их! – жестко обрубил Мелеагант.
-Нет! – Лилиан подняла голову, решительно противясь слову принца. – Нет! Нельзя их казнить только лишь за это!
Она поймала усмешку на лице Мелеаганта и мрачное выражение Уриена и понизила голос до шепота, смущаясь:
-Пожалуйста…
-Браво! – Мелеагант расхохотался – добродушно и искренне, затем коснулся лица Лилиан (отчего она вздрогнула, словно по ее телу прошла молния), но принц только отбросил упавшую золотистую прядь с ее лица. – Уриен, она мне нравится!
Вот теперь Лилиан захотела провалиться на месте. пусть даже в пекло ада – там все равно ее так не жгло бы…
-Но зачем она здесь? – Мелеагант обернулся к Уриену. – Мне, конечно, нужен целитель…
-Не дождешься! – фыркнул Уриен, - мне тоже нужен и поймали ее в моей земле. Я уже договорился, а она…
-Откажешь принцу? – развеселился Мелеагант, и так лукаво подмигнул Лилиан, что у нее возникло сразу два желания: отвесить пощечину ему и себе. Ему за его наглые выходки, себе – за то, что поторопилась пообещать графу Мори работать с ним.
