-Я велела не говорить со мною, — напомнила Моргана и Октавия послушно опустила глаза, показывая вину. Моргане даже стало совестно от раскаяния девушки, и она решила что, возможно, ошиблась на ее счет и была к ней строга. Однако извиняться Моргана не стала, предположив, что время покажет, кто прав, а кто нет.
-Ты свободна до вечера, — сказала фея пренебрежительно, — я вернусь поздно, после вечерней молитвы, мне потребуется горячая ванная и кружка теплого молока с медом. Также — перекусить что-нибудь легкое, но не сладкое и никаких пирогов, поняла?
Октавия, будто бы избегая лишнего слова, кивнула. Моргана удовлетворенно проследила за ее кивком в отражении зеркала и вышла в галерею. Октавия для верности просидела еще четверть часа в покоях, не делая никуда и шага лишнего и сохраняя на лице своем покорность, затем, набросив на голову серебристый плащ, опрометью бросилась к нижним галереям. Ей было легко найти герцога Кармелида и он, увидев ее, даже изумился, но…не то, чтобы изумление его было глубоким — он предполагал за этой девушкой некие, схожие с его духом, порывы.
-Мне нужно с вами говорить, — тихо, чтобы слышал герцог, хотя она отвела его в сторону, промолвила Марди.
-Говори, — разрешил Леодоган, любуясь ее легким смущением.
-Я служанка леди Морганы, а вы не любите ее. Вы, полагаю, хотите о ней кое-что знать? Чтобы иметь возможность уничтожить ее при случае?
-Кто же говорит так откровенно? — попенял Кармелид, но не злобно. — Я обожаю Моргану! Я люблю ее!
-Меня вы тоже полюбите, — промолвила Октавия, — я хочу перестать быть служанкой и простой придворной. Я хочу власти и признания. Вы — опытный интриган, вы знаете, как мне этого добиться, а я знаю, как помочь вам уничтожить Моргану — у меня есть доступ к ней и к ее жизни! У вас этого нет. Я докладываю каждый ее шаг, а вы играете на моей стороне. Мы сумеем стать друзьями?
-Чем ты лучше Марди? — Леодоган с усмешкой взглянул на нее. — Марди вернется к Моргане и будет работать на меня, какой мне смысл вкладывать усилия в тебя? Марди, например, более скромна в своих желаниях.
-Я красивее Марди, — заявила Октавия абсолютно спокойно, словно бы знала, что ей придется отвечать на этот вопрос. — Я моложе, при дворе дольше и сговорчивее.
Октавия расчетливо переместилась к герцогу так, чтобы ее бедро коснулось его ноги. Она томно склонила голову и облизнула губы, глядя ему в глаза.
-Какая же ты дрянь! — восхитился Кармелид, пытаясь придумать многоходовку, чтобы использовать по максимуму эту девицу и слить ее в сторону при первой же возможности — ни к чему столь амбициозные дамы под рукою. — Ладно, милочка. Достань мне копии личных писем Морганы или что-то такое, чтобы доказать свою пользу… принеси мне хоть что-то весомое, если сумеешь, конечно…
***
-Ты как? — Моргана увидела Ланселота, сидящего на ступеньках, ведущих в кухню. Туда, чтобы не попадаться на глаза двору и не оскорблять его, доставляли товары каждое утро, все лучшее с рынков и полей свозилось к маленькой дверце и в корзинах разносилось по лавкам…
Ланселот жевал большую сырную лепешку, сидя на ступеньках на этой самой лестнице. Моргана вообще полагала, что найдет его на обеде, но этого не случилось, и она отправилась бродить по замку в его поисках. Доброй души Персиваль подсказал, что видел его, идущего на кухню и фея, забыв даже поблагодарить рыцаря, бросилась туда.
Моргана осторожно обозначила свое присутствие деликатным кашлем и села рядом с ним, когда Ланселот покорно подвинулся, освобождая ей место на ступенях. Моргана села прямо на ступеньки в темно-зеленом прекрасном платье, которым так восхищалась Октавия еще три четверти часа назад. Но Моргане было все равно до какого-то платья. Ланселот отломил половину лепешки и протянул Моргане так естественно, как будто они до сих пор блуждают где-то по враждебному Тракту.
-Ешь спокойно, — Моргана попыталась отказаться, но Ланселот был настойчив. Фея сдалась, откусила маленький кусочек от протянутой лепешки — удивительная сырная мягкость, потрясающее теплое и даже обжигающее еще тесто и щепотка мускатного ореха для легкой остроты заполнили вкусом.
-Знаешь, мы уже давно исправили наше бедственное положение, — Ланселот откусил еще кусочек, — но я не могу есть один. Мне все время кажется, что это как-то неправильно.
Моргана кивнула — она сама испытывала то же. Ей было непривычно есть в одиночку, и даже пиршественный зал казался глупым фарсом. Неужели именно там, на пороге голодной смерти и бедства, нищеты и постоянных скитаний и было что-то настоящее, правильное? Так просто было делить кусок хлеба и мутную воду пополам, по-честному, так почему так сложно съесть лепешку или блюдо в одиночку? Не надо делиться и голодать, а душа не на месте и выходит что тогда, в прошлом, было спокойнее! Они могли умереть каждый день, но, черт возьми, жили! Как так складывается?
-Почему Марди попыталась покончить с собой? — спросил Ланселот. — Это было страшно. Если бы Кей не спас ее.
-Если бы я не обругала Кея, он бы не обиделся на меня и не пошел шататься повсюду, и не спас бы ее, — усмехнулась Моргана и погрустнела, — я не знаю, почему она хотела умереть. Марди не говорит этого. Вообще не отвечает. Я допрошу ее.
-Но у тебя же есть мысли? — Ланселот взглянул на фею, — не может у тебя не быть идей! Это же ты!
-Кратко, — Моргана призадумалась, — либо я ее довела до такого, либо Кармелид. Он к ней приставал, а сегодня ранним утром я застала ее спящей в его объятиях. Артур же говорит, что Кармелид что-то творит, что Артур не может его контролировать.
-Он ничего не может контролировать и Кармелид здесь не при делах, — заметил Ланселот едко.
-Да, но мне не нравится усиление Кармелида в последнее время. После того, как Гвиневра просила тебя научить ее интриговать, Леодоган как-то…потерял здравомыслие. Я опасаюсь того, что Гвиневра нашла себе в его лице учителя. Отец и дочь, королева и герцог…
-Ты говоришь о королеве и о моей возлюбленной, — холодно промолвил Ланселот, — аккуратнее, Моргана! Мое благородство тоже имеет конец.
-Меня ненавидят, Ланселот, — Моргана закрыла лицо рукой, пряча злые слезы, — я — любовница короля, советница, и я чужая. Гавейн вообще сегодня…
-Что? — с тревогой спросил рыцарь, — Моргана, тебя любят. Ты многое делаешь…
-Потому что должна делать, — ответила она как-то резко, — Гавейн сказал, что я посмела оскорбить юродивого, с его слов вышло, что это низко, и я знаю, что это недостойно! Но я это сделала!
-Возможно, в этом твой дар, — пожал плечами Ланселот, позволяя Моргане ткнуться в свое плечо, — оскорбляя людей, ты спасаешь чужими руками. Дьявол, Моргана, я не знаю уже, как быть в этом гнезде. Я либо сойду с ума, либо уже сошел.
-Ко мне сегодня кто-то вломился, — вдруг вспомнила Моргана, — кто-то вошел в мой кабинет. Скорее всего — женщина, судя по шлейфу тонкого парфюма.
-Ты хочешь сказать, что кто-то, вламываясь к тебе, решил облиться ароматами? Наверняка? — Ланселот с удивлением воззрился на подругу, — это как-то…глупо.
-Либо неопытность, либо…- фея осеклась и медленно села прямо, поражаясь тому, что как-то совсем из-за Марди упустила из виду это обстоятельство. Если бы не тот факт, что Марди спала, когда Моргана вернулась, был бы повод думать на нее — неопытность и… впрочем, так ли прочно ее алиби? Что, если Марди испугалась и потому пыталась покончить с собою, боясь, что Моргана угадает ее руку в проникновении в свой кабинет? Что, если Марди стала лишь марионеткой в чьих-то руках? В грязных герцогских руках, например?
-Что ты еще придумала? — Ланселот слишком хорошо знал это положение феи, когда она готова сорваться с места, но ее мысли еще пытаются просчитать дополнительные варианты, чтобы не ошибиться.
-Ничего, — Моргана села как прежде и снова ткнулась Ланселоту в плечо, — мир прекрасен. Я оскорбила Кея, Кей спас Марди. Ты им помог. Вы молодцы. И я молодец, не оскорби я его, будь сдержаннее, лишился бы Камелот одной жизни.
-Выходит, что грубость идет на благо, — подвел итог рыцарь, похлопывая фею по спине, — видишь, все не так плохо.
Моргана не успела ответить. Их грубо окликнули со двора. Они синхронно взглянули в сторону и поднялись с места, н сговариваясь, но действуя отлажено, как умели действовать.
-Ланселот? Моргана? — к ним спешил, задыхаясь от быстрого бега, Персиваль.
-Чего тебе? — холодно спросила фея, чувствуя, что ничего хорошо уже не будет.
-Я не знаю, что делать, — признался Персиваль, — но, Мерлин, кажется, спятил!
Глава 52
А происшествие со стороны выходило очень занятное! Мерлин, после того, как Марди была спасена Кеем, приведена в чувство Ланселотом и погружена друидом в лечебный сон, решил, что и с него хватит бодрствования и ему также следует отдохнуть. Перечить Мерлину никто не стал, ибо друид пребывал в одиночестве (не считая спящей магическим крепким сном Марди), и потому он с чистой почти совестью удобно устроился в глубоком кресле и задремал.
Задремал же он, как выяснилось чуть позже, ровно с тем, чтобы сквозь сон почувствовать, как кто-то аккуратненько обхватывает его ногу на манер кошачьих когтей и сдавливает. Кошек у Мерлина не было никогда — он их недолюбливал, и это было взаимно, а потому Мерлин решил сквозь сон, что это чье-то создание забралось в его кабинет и решило поиграться. Он недовольно дернул ногой во сне, и когти разжались, выпуская добычу.
И схватили снова. Теперь уже за обе ноги. На кошку это не походило, даже если принять с натяжкой тот факт, что в Камелоте все было не так, как должно быть в нормальном месте. Впрочем, Мерлин не верил в нормальные места и всегда ждал подвоха, наученный Камелотом. Мерлин открыл глаза и медленно взглянул себе под ноги, рассчитывая, что все-таки это какая-то кошка решила с ним поиграть. Когда же друид увидел длинные темно-серые, почти черные руки с когтями-пальчиками, держащие его за ноги, уходящие продолжением и, пряча своего владельца под креслом, сон оставил Мерлина. Он осторожно шевельнул ногой и неведома зверушка, очевидно, решила, что он проснулся, или угадала это, или учуяла, и руки мгновенно исчезли под креслом. Мерлин, щелкнув пальцами, призвал в свою руку магический огонек и аккуратно спустился на колени, чтобы заглянуть под кресло.
Из-под кресла на него посмотрели два горящих желтых глаза, гораздо больше человеческих, и что-то мурькнули ему на огонек. После чего, к обалдевающему Мерлину снова выдвинулась из-под того же кресла рука с коготками-пальчиками и бросила к ногам его цветочек. Ромашку. Обыкновенную тонкую нежную ромашку. После чего глаза мигнули и погасли.
Вот тут нервы у Мерлина не выдержали. Он был готов ко многому, но не к тому, что кто-то будет дарить ему подарки из-под кресла. Он, сопровождая свои действия руганью, перевернул рывком кресло, желая обнаружить своего посетителя, и никого не увидел — только какое-то темное пятнышко медленно, на его глазах растворилось, впиталось в пол.
Мерлин не остановился. Заметался. Неведомый прежде страх, паника зажглась в нем. Какая-то тварь явилась, подарила цветочек и исчезла — насколько это возможно? Мерлин для острастки перевернул еще одно кресло и никого под ним не обнаружил.
На шум зашел Персиваль, дежуривший по коридорам. Он увидел Мерлина, стоящего в эффектно задравшейся сзади мантии, переворачивающего кресла и отборно ругается на нескольких неслыханных прежде рыцарем языках. Это не было похоже на Мерлина — всегда сдержанного и рассудительного, Персиваль попытался его было окликнуть, но Мерлин подпрыгнул, услышав его голос и от этого ваза, стоявшая прежде на опасном краю шкафа с книгами, явленная артефактом друида, покачнулась и упала прямо под ноги Мерлину, разбилась, спровоцировав дурной запах, поднявшийся от осколков и новую порцию брани.
Персиваль, пятясь, выскользнул из комнаты с грацией почти отсутствующей и принялся искать кого-то, кто если и не объяснит в чем дело, то. Хотя бы, наведет порядок.
-А, по-моему, всё так, всегда! — к моменту появления Морганы друид уже просто лежал на полу, ничком согнувшись над осколками вазы, и тихо проклинал день, когда пришел на службу к Утеру.
Мерлин, услышав ее голос, поднялся. Невидящим взором он взглянул на нее и взгляд его медленно обрел осмысленность. Он обернулся, взглянул на комнату, слегка пострадавшую от его действий, разрушенную и истерзанную, ставшую мгновенно жалкой комнатой безумца и увидел Марди, лежащую все в том же спасительном сне.
-Что здесь было? — спросил Мерлин, оправляя мантию.
-Ты мне скажи, — Моргана заговорила тихо, пока Персиваль и Ланселот возвращали кресла и столики на место. — Что за буйство чувств?
-Я устал… и я напуган, — ответил Мерлин, — я… видел кого-то.
-Кого-то? — Моргана обернулась, судорожно прикидывая про Мелеаганта, — кого?
-Там, — Мерлин указал на кресло, которое Ланселот вернул на место, — желтые глаза и такие…руки-когти. Оно подарило мне цветочек.
-Мило, — фыркнула Моргана, — а корону оно тебе не подарило? Мерлин, я тебя умоляю, проветривай, и не пей свои же зелья — ты дуреешь! Персиваль, окно открой, смрад жуткий
-Что за цветочек? — неожиданно спросил Ланселот, подходя к ним ближе, — что за цветочек, Мерлин?
-Какая разница? — Моргана закатила глаза. — Ты что, тоже хочешь? Ну…
-Ромашку, — Мерлин махнул рукой и Ланселот заметил, проследив взглядом, то, что не заметил раньше. Ромашка — обыкновенная плевая ромашка, как те, что он приносил Лилиан. Лилиан! Почему так заколотилось сердце? О, сколько он не вспоминал о ней? Но причем здесь она? Она ничего не сделала…или сделала? Причем? Боже…
-Что с тобой? — спросила Моргана, заметив, как изменился Ланселот в лице, все равно он для нее и был, и оставался раскрытой книгой.
-Не знаю, что-то вспомнилась Лилиан, — Ланселот решил не лгать Моргане и отвечать честно.
-Кто? — Мерлин постепенно возвращался в свое нормальное состояние. — Кто это?
-Но это глупо, — Ланселот и был, и оставался человеком, но почему-то что-то не давало ему покоя. Он каждый день соприкасался с миром магического: леди Озера, целительство Лилиан, магия Морганы и теперь Мерлин… мог ли он отрицать то, что есть какая-то сила, которой он может не знать, но которая упорно стучится, дает знак? Лилиан… это не связано с нею, не может быть связано? Или может?
-Но Мерлин видел чудовищ, — попытался сам себя убедить Ланселот, — а Лилиан сейчас…в замке де Горра. Ведь так? Так. Это все…простите, я пойду.
Моргана вспомнила, как ей самой открылась заклубившаяся тьма у ног Мелеаганта, как появлялись вокруг него существа, которых Моргана не видела прежде и у них тоже были желтые глаза. Может быть, весть? Моргана обернулась, наблюдая за Ланселотом, покидающим комнату. Если она скажет ему, что Мелеагант обладает этими слугами, этими Тенями, придется объяснить ему, что она уже виделась с ним, и она откроет тайну, которая, быть может, потом сыграет против нее. Здесь было над чем подумать, но Ланселот не был для Морганы чужим. Она, не действовала,
не просчитав прежде двух-трёх вариантов. Но что, если Лилиан действительно нуждается в чем-то? Что, если это была весть? Что, если…
