Стефания против воли схватилась за рукав Базира. Базир судорожно соображал, в панике оба смотрели на Абрахама. Сейчас их жизни зависели напрямую от него. Если Абрахам согласится, то они спасены…наверное.
Но ждать ведьм?..
–Значит, на одной стороне весов наша дружба, с нашей слепой верой в то, что ты нас не предашь, – Абрахам говорил с холодной яростью. Это было очень дурным знаком, и, как правило, свидетельствовало о том, что Абрахам уже что-то для себя решил.
–Я сказал, что я делец, – напомнил Вильгельм. – Предавать вас мне нет смысла. Если вы со мной, то со мной. Если нет…что ж, я на вас уже заработал.
–А на другой чаше весов смерть или арест и всё равно смерть от клана ведьм? – продолжал Абрахам, словно не слышал Вильгельма.
–Всё так, – подтвердил Вильгельм. – Тебе решать. И решать быстро. Небо сереет. Ведьмы будут уже скоро.
Абрахам обернулся на Стефанию и Базира. Они ждали. Стефания с панической мольбой, а Базир с тщательно замаскированной тревогой.
–Я не могу принять такое решение самостоятельно, – тихо сказал Абрахам. – Моя бы воля – я бы погиб. Следовать за ним – ещё большее бесчестие, чем не следовать и ждать смерти. Мы убили многих, и недавно порешили главу ведьм. Они нас порвут.
–Но мы же можем…– Стефания пыталась подобрать слова, – ну как-то…вывернуться от Вильгельма. После?..
Она хотела сказать, что они могут улизнуть или обмануть Вильгельма. Надо только сбежать отсюда и будет шанс.
–Если мы последуем за ним, мы в его власти и в его игре, – сказал Абрахам. – Базир, что скажешь ты?
–Мы уже в его игре. – Базир держал руку Стефании в своей. Он чувствовал, как дрожат её пальцы. Круг силы окружает их как ловушка, а впереди выбор. – Да и от нашей чести ничего уже не осталось. Нам погибель и так и эдак, а здесь…с ним…
–С ним есть шанс! – Стефания поймала взгляд Абрахама. Она ещё недавно всерьёз хотела умереть, и теперь ей очень захотелось жить. Оказалось, что всё пережитое, пусть и давило горечью и жгло, и отравляло, но было не так плохо!
–У нас всего два варианта…– Базир оглядел окружающее их кольцо. – Или можно сбежать?
–Это круг Власти, – Абрахам уловил мысли Базира. – Проход через это заклинание закончится разрезанием тебя пополам. Не вариант.
–А если…– Стефания оглянулась опасливо на Вильгельма, который услужливо позволял им совещаться, наблюдая с прежним благодушным любопытством, – его?..
Она провела рукой по горлу. Весьма красноречивый вышел жест.
–Не успеем, – Абрахам здраво оценивал перспективы. – Вряд ли у него убавилось ловкости со времён Цитадели.
–Я думаю, нам надо следовать за ним, – подвёл свой итог Базир. – С ним есть шанс. А с ведьмами… ну, вас двое. Я, может, положу пару при случае. А дальше? Если у нас два варианта, то надо выбирать тот, из которого можно ещё вывернуться.
Абрахам не ответил, он поднял голову к небу, вгляделся в стремительно сереющее небо. Никогда прежде Стефания не замечала, что рассвет наступает так быстро. Сейчас же, глядя на то, как отступает ночь, Стефания жалела о том, что ночь не длится дольше.
–Вы решили? – поинтересовался Вильгельм. – Скоро местные начнут свою жизнь, вы это тоже учитывайте. И поторопитесь.
–А явятся ли его ведьмы? – спросил Абрахам себе под нос, но Базир и Стефания услышали. Это тоже был серьёзный фактор, который они не могли оценить. Что если Вильгельм врал им? Что ему мешало придумать ведьм?
–Решили? – повторил Вильгельм, выдавая нетерпение. – У вас два пути, ну, если вы хотите мучительной смерти, то три и идите через круг Власти.
Абрахам неожиданно повернулся к Стефании. Она была бледна, ни кровинки в лице.
–Есть один шанс…– тихо прошелестел Абрахам. – Но ты мне должна помочь, недоучка.
–Чем? – Стефания растерялась.
–Дай руку, – и Абрахам сам взял её руку и повернулся к Вильгельму. – Мы решили!
Стефания не успела даже понять, ч то с нею происходит. Она почувствовала, как что-то, живущее в ней, то самое – магическое, постыдное, оживляется и будто бы разматывается. Какие-то силы кружились в ней, к горлу подкатила тошнота и на всё тело навалилась усталость. Даже стоять ей вдруг стало тяжело – странно заболели ноги, руки повисли бессильными петлями, плечи ссутулились, перед глазами поплыла реальность.
Вильгельм не сразу посмотрел на ней и упустил целую секунду драгоценного времени. За эту секунду Абрахам успел вытащить из Стефании почти весь доступный ей запас магии, запас восстанавливающийся, но в единой точке времени не бесконечный, и этого ему теперь должно было хватить.
Её сила была неприрученной, чужой, но она оставалась силой. Абрахам чувствовал, как внутри него всё кипит от магии, что жаждет прорыва, аж просит, изнемогая, о движении.
–Нет! – Вильгельм рванулся к кругу Власти, стремительно сокращая расстояние между собою и своими пленниками, которых он опрометчиво и тщеславно считал загнанными в ловушку, но было поздно.
Даже то, что в эту самую минуту вокруг стали вырастать тени ведьм уже не могло остановить Абрахама.
Земля вздыбилась и стала разламываться огромными кусками под его ногами, а затем Абрахам, бессильная Стефания, глаза которой закрывались от усталости, а в голове шумело и поражённый, о страха бранящийся на все лады Базир провалились в дыру, которую образовала земля и полетели куда-то сквозь тёмное и давящее облако образов, мыслей, запахов. Их мотало и крутило вверх ногами, мотало и швыряло из стороны в сторону, и оглушительный свит разрывал слух.
Стефании повезло – она просто потеряла сознание и не присутствовала при этом диком отвратительном полёте. Базир даже не мог закричать – его несло, он не мог и рта открыть, к горлу его подкатила тошнота, желудок перекувырнулся столько раз, что он и не мог сосчитать, сердце, казалось, вот-вот разорвёт грудь – так сильно оно билось.
Абрахам же прикрыл глаза. Он знал эти ощущения, они были ему не в новинку. Старое заклинание, последствия которого были тяжелы, пришлось ему применить. Он затратил много сил на него, он ослабил Стефанию, но они вырвались из ловушки и могли передохнуть и привести себя в чувство.
Полёт закончился также неожиданно как и начался. Их швырнуло в очередной раз куда-то и Базир ощутил себя лежащим на чем-то твёрдом. В нос ворвался запах листвы и свежести. Открывать глаза оказалось больно – после удушливой тьме их резануло и заслезило от света.
Но Базир заставил себя проморгаться и, не находя в себе силы, чтобы встать, повернул голову. Перед ним лежала бессознательная Стефания – белая как мел, холодная.
Зато Абрахам был на ногах. Его шатало, и он держался за ствол какого-то дерева, но он уже смог подняться. Базир попытался последовать его примеру и потерпел героическое поражение, рухнув обратно на землю – голову кружило и тело не слушалось его. Вдобавок почему-то защипало в горле.
–Пройдёт, – хрипло кашляя, пообещал Абрахам.
–Надо было сдохнуть…– простонал Базир, у которого всё болело и ныло от полёта и падения. – Что с ней?
Абрахам всегда сомневался в интеллектуальных способностях Ронове, да и, откровенно говоря, не только Ронове. Что делать? Если случайно зарекомендовал себя Абрахаму один раз идиотом, глупцом или просто невеждой – берегись! Сил доказать обратное может и не хватить.
Ронове стал глупцом в глазах Абрахама ещё при первой встрече с ним. Тогда Ронове нервничал и случайно перепутал два Валахских региона: Горж и Долж. Разница, честно говоря, небольшая – в тот год в обеих этих местностях были одинаковая засуха и одинаковая серость. Да и близки эти два региона, и, в общем, перепутать их легко – граница формальная. Но Абрахаму не понравился Ронове, не понравилась потенциальная наглость, а может быть – уже тогда учуял Абрахам в нём конкурента, и он ждал первой же оплошности Ронове, чтобы убедиться: идиот!
Ронове ошибся в малом, но Абрахам сделал окончательный вывод.
В дальнейшем им, конечно, пришлось работать много и Абрахам понял, что среди других «идиотов» Ронове, по меньшей мере, ещё ничего и сообразителен. Но трусости его не предвидел даже Абрахам.
Такой трусости!
Лезть в пасть оборотню, гонять по лесам ведьму, жечь восставший труп – это Ронове мог. Там требовалась отвага, там ждали подвига, это было значимо, но пустынно в сравнении с настоящим испытанием, выпавшим на его долю.
Но Ронове отвлёкся от самобичевания. Он знал, что его поступок, его доброта по отношению к трактирщику, который действительно не знал о том, что два его посетителя объявлены Церковью вне закона, и упустил их, была опрометчива.
Но почему-то не смог переступить через себя и сделать то, чего так ждали Брэм, Винс, Марк и Тойво. И Ронове прекрасно понимал, что пожалеет ещё об этом, и пожалеет скоро.
Но нужно было двинуться в путь и он это сделал. Не оглядываясь на своих спутников, что остановились для краткого сговора (такого желанного сговора!) с Делин, Ронове снова отправился в путь.
Мысли его были необыкновенно чисты. Он знал, что следует за тенью, за фантомом, что вероятность успеха и реальной встречи со Стефанией крайне мала, но почему-то рассказ трактирщика о том, что кто-то с ними беседовал, воодушевил Ронове. Может быть – это друг? Если так, то Абрахам, Стефания и Базир больше не одни.
«А если враг?» – вползла едкая мысль, но Ронове погнал её прочь. Всё-таки он был не очень умён и предусмотрителен и от того не желал даже ненужных мыслей допускать и рассматривать такой вариант событий. Ошибка. Непростительная ошибка!
За Ронове выдвинулись остальные церковники. Они были другими. Они были мрачны, сосредоточены и…готовы. Их лица освещало страшное внутреннее решение, к которому они, может быть, были даже расположены ещё до встречи с Делин и до беседы с нею.
А между тем Делин нашла нужные слова. Именно она разработала такой желанный и подходящий для всех план. Впрочем, нет, не для всех.
Тойво не доверял Ронове, он презирал его, но убийство церковника в тайне, в следующем месте остановки было слишком даже для него. И Тойво разрывался между желанием покориться Рене, Церкви и здравомыслию и намекнуть Ронове на подготовленную участь.
Тойво прикрывал воспалённые глаза, представляя, как Делин сейчас добирается до следующего трактирчика окольной дорогой. Она должна доехать до Рекаша, затем срезать и даже обогнать их. И у Тимишоара, у первого же трактирчика ждать.
Она возьмёт там себе комнату, но не назовёт рода своей службы и принадлежности к Церкви. Закажет себе ранний ужин и потребует чистых простыней – вроде бы для сна. К тому времени они как раз доберутся, проведут краткий допрос трактирщика (а вдруг везение?), отужинают и разойдутся по комнатам.
Но рассвета Ронове не увидит. За десять минут до полуночи Тойво, Марк, Винс и Брэм соберутся у Делин для прочтения молитвы о заблудшем брате-Ронове. За пять минут до рокового срока притаятся в коридоре, и ровно в полночь проникнут в комнату.
Винс будет стоять у самых дверей, контролируя, если что, коридор и предостерегая попытку сонного Ронове сбежать. Тойво и Брэм должны будут окружить постель с разных сторон, когда Делин нанесёт первый удар. Марк будет на подхвате…
Всего предполагалось покарать изменника пятью ударами священных кинжалов – по одному удару на каждого. Делин переживала, что не выйдет прочесть приговора – даже в сонном и окружённом состоянии Ронове был охотником, очень опытным и опасным охотником и это не позволяло провести процедуру казни подобающим образом.
«Если Рене послал Делин как наблюдателя и карателя, значит, Рене сомневается в Ронове. Но зачем, во имя креста, он тогда не убил его сразу?» – напряжённо рассуждал Тойво, глядя на широкую спину Ронове, который был всё ещё впереди своего небольшого отряда. Ронове был обычен. Определённо, он не подозревал ни о чём. О, глупец! Бедняга…
«Все заслуживают шанса на искупление… Рене добродетелен. Он надеялся, что его друг избавился от симпатий к врагу. И теперь, когда это оказалось не так, наш долг, священный долг. Покарать мерзавца» – Тойво спорил сам с собою, логическое обоснование готовящейся кары его устраивало, но моральное не радовало.
По душе Тойво были больше кары публичные, не тайные, не ночные, не робкие. А такие, чтобы все видели и слышали преступления осуждаемого. Но, опять же – кто знает, как поведёт себя Ронове в дальнейшем? День-два и, может быть, они действительно наткнутся на зловещую тройку, и что? примут они Ронове?
Да, Тойво подозревал, что Ронове был жесток к его сводной сестре Иас, что сам Ронове далеко не воплощение добродетели и всепрощения, но всё же – как больно и нелегко было решиться оборвать его жизнь. Да ещё и таким образом.
Мучаясь, Тойво едва не пропустил время привала и едва успел спешиться, чтобы не вломиться куда-нибудь в мелкий кустарник. Ели в молчании костровую кашу, при этом Тойво поглядывал лишь на Ронове, поглядывал с опаской (а ну как поймёт?), с мукой (ну нельзя без публичного приговора!), с яростью (мерзавец и предатель!) и с сочувствием (люди…все мы люди).
Но Ронове ничего не замечал. Он набивал желудок, а у Тойво не было аппетита. Как не было его у Винса, у Марка и Брэма. Сложно есть в компании того, кого ты должен будешь убить и убить совершенно справедливо, но того, кто ещё не знает о своей участи.
–До Тимишоара отдыха не будет, – объявил Ронове, нарушая гнетущую тишину. – Мы не так далеки от следа тройки, как думали.
Голос Ронове был печален. Напрасно пытался он скрыть – печаль прорезалась сквозь тон. Да куда деться от этой печали? Будь Ронове храбрее, не был бы сейчас всюду чужим. Был бы умнее, не рванул бы за неизведанной участью!
Хотя, с чего это она неизведанная?
Эти церковники, должно быть. Ещё ни разу не карали своих собратьев. От этого нервность так легко и быстро выдала их. Марк, Винс и Брэм перемигивались. Поглядывали друг на друга, куражились, явно боясь грядущего, но не желали продемонстрировать страха. Тойво был мрачнее прежнего, он не перемигивался, но явно знал.
А что можно знать в таком случае? Только дату смерти. И явно – чужую дату смерти, зная свою, так веселиться не будешь.
Но Ронове не выдал ничего. Глупо было бы разоблачать и травить им нервы – ещё не выдержат, решат, что перейти к действию нужно незамедлительно, а Ронове был решительно против этого – ему хотелось ещё пожить, и, откровенно говоря, да будет луна свидетелем его тайны – он предпочитал умереть от руки Абрахама или Стефании – так будет хотя бы справедливо. Они заслужили право убить его, а Марк, Брэм, Винс и Тойво нет.
Тойво явно не по душе затея товарищей, но он не пойдёт против них, потому что церковник из него хороший, а еще, потому что Тойво давно научился не слушать своего сердца и поступать по долгу.
Одно лишь удивляет Ронове – чего это ребята так осмелели? Ну трактирщика он пожалел опрометчиво, но всё же! Повод это к казни? Или с самого начала его сподвижники по неволе имели такой приказ от Рене, мол, при случае, при первом же случае…
Но над всякой странностью и удивлением рассуждать жизни не хватит, а привал кончается, и дорога снова простирается перед Ронове и спутниками его. Нужно в путь, нужно!
Дороги видят и слышат всё. Они встречают триумфы и падения, тоску, смерти, возрождения – но не могут поведать об этом.
Но ждать ведьм?..
–Значит, на одной стороне весов наша дружба, с нашей слепой верой в то, что ты нас не предашь, – Абрахам говорил с холодной яростью. Это было очень дурным знаком, и, как правило, свидетельствовало о том, что Абрахам уже что-то для себя решил.
–Я сказал, что я делец, – напомнил Вильгельм. – Предавать вас мне нет смысла. Если вы со мной, то со мной. Если нет…что ж, я на вас уже заработал.
–А на другой чаше весов смерть или арест и всё равно смерть от клана ведьм? – продолжал Абрахам, словно не слышал Вильгельма.
–Всё так, – подтвердил Вильгельм. – Тебе решать. И решать быстро. Небо сереет. Ведьмы будут уже скоро.
Абрахам обернулся на Стефанию и Базира. Они ждали. Стефания с панической мольбой, а Базир с тщательно замаскированной тревогой.
–Я не могу принять такое решение самостоятельно, – тихо сказал Абрахам. – Моя бы воля – я бы погиб. Следовать за ним – ещё большее бесчестие, чем не следовать и ждать смерти. Мы убили многих, и недавно порешили главу ведьм. Они нас порвут.
–Но мы же можем…– Стефания пыталась подобрать слова, – ну как-то…вывернуться от Вильгельма. После?..
Она хотела сказать, что они могут улизнуть или обмануть Вильгельма. Надо только сбежать отсюда и будет шанс.
–Если мы последуем за ним, мы в его власти и в его игре, – сказал Абрахам. – Базир, что скажешь ты?
–Мы уже в его игре. – Базир держал руку Стефании в своей. Он чувствовал, как дрожат её пальцы. Круг силы окружает их как ловушка, а впереди выбор. – Да и от нашей чести ничего уже не осталось. Нам погибель и так и эдак, а здесь…с ним…
–С ним есть шанс! – Стефания поймала взгляд Абрахама. Она ещё недавно всерьёз хотела умереть, и теперь ей очень захотелось жить. Оказалось, что всё пережитое, пусть и давило горечью и жгло, и отравляло, но было не так плохо!
–У нас всего два варианта…– Базир оглядел окружающее их кольцо. – Или можно сбежать?
–Это круг Власти, – Абрахам уловил мысли Базира. – Проход через это заклинание закончится разрезанием тебя пополам. Не вариант.
–А если…– Стефания оглянулась опасливо на Вильгельма, который услужливо позволял им совещаться, наблюдая с прежним благодушным любопытством, – его?..
Она провела рукой по горлу. Весьма красноречивый вышел жест.
–Не успеем, – Абрахам здраво оценивал перспективы. – Вряд ли у него убавилось ловкости со времён Цитадели.
–Я думаю, нам надо следовать за ним, – подвёл свой итог Базир. – С ним есть шанс. А с ведьмами… ну, вас двое. Я, может, положу пару при случае. А дальше? Если у нас два варианта, то надо выбирать тот, из которого можно ещё вывернуться.
Абрахам не ответил, он поднял голову к небу, вгляделся в стремительно сереющее небо. Никогда прежде Стефания не замечала, что рассвет наступает так быстро. Сейчас же, глядя на то, как отступает ночь, Стефания жалела о том, что ночь не длится дольше.
–Вы решили? – поинтересовался Вильгельм. – Скоро местные начнут свою жизнь, вы это тоже учитывайте. И поторопитесь.
–А явятся ли его ведьмы? – спросил Абрахам себе под нос, но Базир и Стефания услышали. Это тоже был серьёзный фактор, который они не могли оценить. Что если Вильгельм врал им? Что ему мешало придумать ведьм?
–Решили? – повторил Вильгельм, выдавая нетерпение. – У вас два пути, ну, если вы хотите мучительной смерти, то три и идите через круг Власти.
Абрахам неожиданно повернулся к Стефании. Она была бледна, ни кровинки в лице.
–Есть один шанс…– тихо прошелестел Абрахам. – Но ты мне должна помочь, недоучка.
–Чем? – Стефания растерялась.
–Дай руку, – и Абрахам сам взял её руку и повернулся к Вильгельму. – Мы решили!
Стефания не успела даже понять, ч то с нею происходит. Она почувствовала, как что-то, живущее в ней, то самое – магическое, постыдное, оживляется и будто бы разматывается. Какие-то силы кружились в ней, к горлу подкатила тошнота и на всё тело навалилась усталость. Даже стоять ей вдруг стало тяжело – странно заболели ноги, руки повисли бессильными петлями, плечи ссутулились, перед глазами поплыла реальность.
Вильгельм не сразу посмотрел на ней и упустил целую секунду драгоценного времени. За эту секунду Абрахам успел вытащить из Стефании почти весь доступный ей запас магии, запас восстанавливающийся, но в единой точке времени не бесконечный, и этого ему теперь должно было хватить.
Её сила была неприрученной, чужой, но она оставалась силой. Абрахам чувствовал, как внутри него всё кипит от магии, что жаждет прорыва, аж просит, изнемогая, о движении.
–Нет! – Вильгельм рванулся к кругу Власти, стремительно сокращая расстояние между собою и своими пленниками, которых он опрометчиво и тщеславно считал загнанными в ловушку, но было поздно.
Даже то, что в эту самую минуту вокруг стали вырастать тени ведьм уже не могло остановить Абрахама.
Земля вздыбилась и стала разламываться огромными кусками под его ногами, а затем Абрахам, бессильная Стефания, глаза которой закрывались от усталости, а в голове шумело и поражённый, о страха бранящийся на все лады Базир провалились в дыру, которую образовала земля и полетели куда-то сквозь тёмное и давящее облако образов, мыслей, запахов. Их мотало и крутило вверх ногами, мотало и швыряло из стороны в сторону, и оглушительный свит разрывал слух.
Стефании повезло – она просто потеряла сознание и не присутствовала при этом диком отвратительном полёте. Базир даже не мог закричать – его несло, он не мог и рта открыть, к горлу его подкатила тошнота, желудок перекувырнулся столько раз, что он и не мог сосчитать, сердце, казалось, вот-вот разорвёт грудь – так сильно оно билось.
Абрахам же прикрыл глаза. Он знал эти ощущения, они были ему не в новинку. Старое заклинание, последствия которого были тяжелы, пришлось ему применить. Он затратил много сил на него, он ослабил Стефанию, но они вырвались из ловушки и могли передохнуть и привести себя в чувство.
Полёт закончился также неожиданно как и начался. Их швырнуло в очередной раз куда-то и Базир ощутил себя лежащим на чем-то твёрдом. В нос ворвался запах листвы и свежести. Открывать глаза оказалось больно – после удушливой тьме их резануло и заслезило от света.
Но Базир заставил себя проморгаться и, не находя в себе силы, чтобы встать, повернул голову. Перед ним лежала бессознательная Стефания – белая как мел, холодная.
Зато Абрахам был на ногах. Его шатало, и он держался за ствол какого-то дерева, но он уже смог подняться. Базир попытался последовать его примеру и потерпел героическое поражение, рухнув обратно на землю – голову кружило и тело не слушалось его. Вдобавок почему-то защипало в горле.
–Пройдёт, – хрипло кашляя, пообещал Абрахам.
–Надо было сдохнуть…– простонал Базир, у которого всё болело и ныло от полёта и падения. – Что с ней?
Глава 7.
Абрахам всегда сомневался в интеллектуальных способностях Ронове, да и, откровенно говоря, не только Ронове. Что делать? Если случайно зарекомендовал себя Абрахаму один раз идиотом, глупцом или просто невеждой – берегись! Сил доказать обратное может и не хватить.
Ронове стал глупцом в глазах Абрахама ещё при первой встрече с ним. Тогда Ронове нервничал и случайно перепутал два Валахских региона: Горж и Долж. Разница, честно говоря, небольшая – в тот год в обеих этих местностях были одинаковая засуха и одинаковая серость. Да и близки эти два региона, и, в общем, перепутать их легко – граница формальная. Но Абрахаму не понравился Ронове, не понравилась потенциальная наглость, а может быть – уже тогда учуял Абрахам в нём конкурента, и он ждал первой же оплошности Ронове, чтобы убедиться: идиот!
Ронове ошибся в малом, но Абрахам сделал окончательный вывод.
В дальнейшем им, конечно, пришлось работать много и Абрахам понял, что среди других «идиотов» Ронове, по меньшей мере, ещё ничего и сообразителен. Но трусости его не предвидел даже Абрахам.
Такой трусости!
Лезть в пасть оборотню, гонять по лесам ведьму, жечь восставший труп – это Ронове мог. Там требовалась отвага, там ждали подвига, это было значимо, но пустынно в сравнении с настоящим испытанием, выпавшим на его долю.
Но Ронове отвлёкся от самобичевания. Он знал, что его поступок, его доброта по отношению к трактирщику, который действительно не знал о том, что два его посетителя объявлены Церковью вне закона, и упустил их, была опрометчива.
Но почему-то не смог переступить через себя и сделать то, чего так ждали Брэм, Винс, Марк и Тойво. И Ронове прекрасно понимал, что пожалеет ещё об этом, и пожалеет скоро.
Но нужно было двинуться в путь и он это сделал. Не оглядываясь на своих спутников, что остановились для краткого сговора (такого желанного сговора!) с Делин, Ронове снова отправился в путь.
Мысли его были необыкновенно чисты. Он знал, что следует за тенью, за фантомом, что вероятность успеха и реальной встречи со Стефанией крайне мала, но почему-то рассказ трактирщика о том, что кто-то с ними беседовал, воодушевил Ронове. Может быть – это друг? Если так, то Абрахам, Стефания и Базир больше не одни.
«А если враг?» – вползла едкая мысль, но Ронове погнал её прочь. Всё-таки он был не очень умён и предусмотрителен и от того не желал даже ненужных мыслей допускать и рассматривать такой вариант событий. Ошибка. Непростительная ошибка!
За Ронове выдвинулись остальные церковники. Они были другими. Они были мрачны, сосредоточены и…готовы. Их лица освещало страшное внутреннее решение, к которому они, может быть, были даже расположены ещё до встречи с Делин и до беседы с нею.
А между тем Делин нашла нужные слова. Именно она разработала такой желанный и подходящий для всех план. Впрочем, нет, не для всех.
Тойво не доверял Ронове, он презирал его, но убийство церковника в тайне, в следующем месте остановки было слишком даже для него. И Тойво разрывался между желанием покориться Рене, Церкви и здравомыслию и намекнуть Ронове на подготовленную участь.
Тойво прикрывал воспалённые глаза, представляя, как Делин сейчас добирается до следующего трактирчика окольной дорогой. Она должна доехать до Рекаша, затем срезать и даже обогнать их. И у Тимишоара, у первого же трактирчика ждать.
Она возьмёт там себе комнату, но не назовёт рода своей службы и принадлежности к Церкви. Закажет себе ранний ужин и потребует чистых простыней – вроде бы для сна. К тому времени они как раз доберутся, проведут краткий допрос трактирщика (а вдруг везение?), отужинают и разойдутся по комнатам.
Но рассвета Ронове не увидит. За десять минут до полуночи Тойво, Марк, Винс и Брэм соберутся у Делин для прочтения молитвы о заблудшем брате-Ронове. За пять минут до рокового срока притаятся в коридоре, и ровно в полночь проникнут в комнату.
Винс будет стоять у самых дверей, контролируя, если что, коридор и предостерегая попытку сонного Ронове сбежать. Тойво и Брэм должны будут окружить постель с разных сторон, когда Делин нанесёт первый удар. Марк будет на подхвате…
Всего предполагалось покарать изменника пятью ударами священных кинжалов – по одному удару на каждого. Делин переживала, что не выйдет прочесть приговора – даже в сонном и окружённом состоянии Ронове был охотником, очень опытным и опасным охотником и это не позволяло провести процедуру казни подобающим образом.
«Если Рене послал Делин как наблюдателя и карателя, значит, Рене сомневается в Ронове. Но зачем, во имя креста, он тогда не убил его сразу?» – напряжённо рассуждал Тойво, глядя на широкую спину Ронове, который был всё ещё впереди своего небольшого отряда. Ронове был обычен. Определённо, он не подозревал ни о чём. О, глупец! Бедняга…
«Все заслуживают шанса на искупление… Рене добродетелен. Он надеялся, что его друг избавился от симпатий к врагу. И теперь, когда это оказалось не так, наш долг, священный долг. Покарать мерзавца» – Тойво спорил сам с собою, логическое обоснование готовящейся кары его устраивало, но моральное не радовало.
По душе Тойво были больше кары публичные, не тайные, не ночные, не робкие. А такие, чтобы все видели и слышали преступления осуждаемого. Но, опять же – кто знает, как поведёт себя Ронове в дальнейшем? День-два и, может быть, они действительно наткнутся на зловещую тройку, и что? примут они Ронове?
Да, Тойво подозревал, что Ронове был жесток к его сводной сестре Иас, что сам Ронове далеко не воплощение добродетели и всепрощения, но всё же – как больно и нелегко было решиться оборвать его жизнь. Да ещё и таким образом.
Мучаясь, Тойво едва не пропустил время привала и едва успел спешиться, чтобы не вломиться куда-нибудь в мелкий кустарник. Ели в молчании костровую кашу, при этом Тойво поглядывал лишь на Ронове, поглядывал с опаской (а ну как поймёт?), с мукой (ну нельзя без публичного приговора!), с яростью (мерзавец и предатель!) и с сочувствием (люди…все мы люди).
Но Ронове ничего не замечал. Он набивал желудок, а у Тойво не было аппетита. Как не было его у Винса, у Марка и Брэма. Сложно есть в компании того, кого ты должен будешь убить и убить совершенно справедливо, но того, кто ещё не знает о своей участи.
–До Тимишоара отдыха не будет, – объявил Ронове, нарушая гнетущую тишину. – Мы не так далеки от следа тройки, как думали.
Голос Ронове был печален. Напрасно пытался он скрыть – печаль прорезалась сквозь тон. Да куда деться от этой печали? Будь Ронове храбрее, не был бы сейчас всюду чужим. Был бы умнее, не рванул бы за неизведанной участью!
Хотя, с чего это она неизведанная?
Эти церковники, должно быть. Ещё ни разу не карали своих собратьев. От этого нервность так легко и быстро выдала их. Марк, Винс и Брэм перемигивались. Поглядывали друг на друга, куражились, явно боясь грядущего, но не желали продемонстрировать страха. Тойво был мрачнее прежнего, он не перемигивался, но явно знал.
А что можно знать в таком случае? Только дату смерти. И явно – чужую дату смерти, зная свою, так веселиться не будешь.
Но Ронове не выдал ничего. Глупо было бы разоблачать и травить им нервы – ещё не выдержат, решат, что перейти к действию нужно незамедлительно, а Ронове был решительно против этого – ему хотелось ещё пожить, и, откровенно говоря, да будет луна свидетелем его тайны – он предпочитал умереть от руки Абрахама или Стефании – так будет хотя бы справедливо. Они заслужили право убить его, а Марк, Брэм, Винс и Тойво нет.
Тойво явно не по душе затея товарищей, но он не пойдёт против них, потому что церковник из него хороший, а еще, потому что Тойво давно научился не слушать своего сердца и поступать по долгу.
Одно лишь удивляет Ронове – чего это ребята так осмелели? Ну трактирщика он пожалел опрометчиво, но всё же! Повод это к казни? Или с самого начала его сподвижники по неволе имели такой приказ от Рене, мол, при случае, при первом же случае…
Но над всякой странностью и удивлением рассуждать жизни не хватит, а привал кончается, и дорога снова простирается перед Ронове и спутниками его. Нужно в путь, нужно!
Дороги видят и слышат всё. Они встречают триумфы и падения, тоску, смерти, возрождения – но не могут поведать об этом.
