–Галактионовская это где? – спросила Ружинская, ёжась от ветра. Гайя взглянула на неё, ответила:
–Где Пионерская, знаешь? Там начинается. Минут сорок отсюда, если на автобусе.
–Ужас, – вздохнула Ружинская и снова поёжилась.
Гайя взглянула на неё со смешком:
–Одеваться теплее надо! Сегодня ветер такой, а у тебя шарф тонкий. Лучше бы надела как в прошлый раз – он вязаный, тепло держит лучше. А это что? за красотой гонишься?
Софья покраснела, не ответила и заторопилась к остановке.
Голова ужасно болела, и, насколько я могла судить по характеру этой самой боли, избавиться от неё мне предстояло нескоро. Неудивительно, впрочем! Сама виновата: полезла на ночь глядя на поиски приключений. Нет бы поспать, как нормальному человеку, но нет! на подвиги потянуло, на разгадки. А по итогу что? едва-едва успела доползти до дома, подремать пару часов, вскочить в испуге от будильника, пропустить завтрак (его ж готовить надо!), кое-как собраться и проглотить таблетку аспирина.
И это ещё если не брать во внимание то, что я потеряла на квартире мёртвой женщины свой шарф, и непонятно чем это может ещё обернуться. Ах да, ещё я видела какую-то непонятную сущность, встретилась с призраком Карины и меня игнорирует Агнешка – она не вышла меня встречать ночью, и не появилась утром.
Достаточно для бед?
Одно радует, хоть немного, конечно, для радости, но хоть что-то: Владимир Николаевич, кажись, решил меня помиловать и не распинать за встречу с Филиппом. Конечно, с премией можно всё равно попрощаться, да и мне врать пришлось, но у меня болит голова и я жутко устала, а надо ещё как-то отработать…
Но нет, продолжаются беды. И чего меня отправили с Гайей? Почему не с кем угодно?! Понятно, что у нас Гайя – это местное наказание, но я уже сама себя достаточно наказала.
–Одеваться теплее надо! Сегодня ветер такой, а у тебя шарф тонкий. Лучше бы надела как в прошлый раз – он вязаный, тепло держит лучше. А это что? за красотой гонишься? – проворчала Гайя, когда я неосторожно поёжилась под зимним ветром. Я промолчала и поторопилась к остановке. А толку спорить? И потом – я бы с радостью надела тот, вязаный, но есть одна маленькая проблема: он на квартире мёртвой женщины! И непонятно – найдёт ли полиция его, и если найдёт, то, что со мной будет? Как я буду объясняться?
Филипп сказал не думать об этом. А как я могу не думать? Конечно, хотелось бы мне переложить всё на него, мол, его вина и точка, но только это неправда. Я сама дура. Кто меня тянул? Кто меня тащил?
Благо, транспорт сегодня не заставил себя ждать. В автобусе было едва ли теплее, во всяком случае, я не заметила особенного тепла, но тут не было ветра. И было одно свободное место.
–Садись, – предложила я Гайе.
Она удивлённо воззрилась на меня, забирая у кондуктора свой билет:
–Уверена? Выглядишь плохо, Ружинская. Может лучше тебе сесть?
Приплыли. И без того не по себе, а оказывается, я ещё и плохо выгляжу. Нет, так не пойдёт!
Я силой заставила себя улыбнуться:
–Садись, я в порядке!
Но вскоре рядом с Гайей освободилось место и она подвинулась. Теперь я должна была сесть рядом с ней. ноги, конечно, ломило от усталости, и сесть я была бы очень рада, но с Гайей?! Не по себе мне от неё всегда. Ещё и ехать.
–Садись, – настояла она и я упала на сидение, стараясь, чтобы даже мой пуховик не коснулся её дублёнки. Ничего, это только работа. Это только моя коллега. Да, коллега. Пусть у неё мрачный взгляд, пусть она смотрит на меня так, что мне не по себе и ме6няне покидает чувство, что она видит меня насквозь – это всего лишь рабочая поездка, а Гайя – моя коллега. Не самая любимая коллега, далеко не самая любимая, но мне с ней работать.
–Уверена что в порядке? – спросила Гайя. Я предпочла бы, чтобы мы провели всю дорогу в неловком молчании, но, видимо, не дано мне было выбирать.
Я ответила нарочито бодро:
–Да, только спала плохо. Вот и всё.
–Переживала? – Гайя спросила вроде бы сочувственно, но в то же время что-то мне не понравилось в её тоне. Без какой-либо причины не понравилось.
Я насторожилась. Я спятила видеть везде подвох? Но Гайя поглядывает на меня – я вижу боковым зрением, и надо отвечать. Отвечать максимально безопасно.
–Да…ну, сама понимаешь!
Гайя нахмурилась, повернула ко мне голову, видимо, желая что-то спросить или уточнить, и я поспешила добавить:
–Я так всех запутала. Даже неловко. И ещё этот…Филипп. Но Владимир Николаевич дал мне шанс объясниться, и я надеюсь, что не подведу, и…
–Похвально, – мрачно прервала меня Гайя. Похоже, ей мои слова не понравились. Ну уж извини, Гайя, откровенничать с тобой я не собираюсь! Я сама не понимаю, что происходит, не знаю даже, что будет, а ты мне здесь ещё под кожу лезешь. Ну вот надо оно тебе?..
Но вслух я ничего не произносила, прикрыла глаза, надеясь, что Гайя оставит меня в покое, и попыталась успокоить нервы. В конце концов, что именно произошло?
Я встретила женщину, которая была уже мертва. Я солгала начальнику. Я встретилась с Филиппом и была на квартире этой самой мертвячки, где…
Это самое неприятное. Можно встретить призрак, который не знает о том, что он призрак. Да, бывает. Редко, но бывает. Можно солгать начальству – я всего лишь выкручивалась из обстоятельств, в которые меня загнал Филипп…и я сама.
Но вот то, что я видела на квартире Карины – это, простите, ни в какие ворота! Ладно ещё призрак самой Карины, появившийся в зеркале – зеркало, по глубокому убеждению наших исследователей, есть портал между мирами. А мёртвые часто возвращаются именно в свой дом, когда не знают что они мёртвые.
Но что это была за тень? Что за дрянь терроризировала Карину, явила стенную дрожь, вызвала предполагаемую аномалию времени и назвала себя «Уходящий»? вот это вопросы, на которые я хотела бы знать ответ, и на которые мне, похоже, не увидеть ответа.
И если даже забыть всё остальное, всё неприятное – и ложь, и плохое самочувствие, и шарф-улику на квартире с призраком и «Уходящим», то как быть с этой тенью? Да, именно эта тень и есть основной вопрос, главная загадка!
Как вот только её решать?
Мне пришло вдруг в голову – очень ярко и стремительно, так, что я даже глаза открыла против воли, что Филипп напрасно творит секретность. Что плохого, если мы расскажем на Кафедре про произошедшее? Да, есть вопрос тщеславия и личной обиды, и Филиппу, конечно, очень хочется разгадать эту тайну, а Владимиру Николаевичу ответно хочется понаблюдать за падением уверенности Филиппа, за его унижением, но если бы мы объединились, вероятно, мы бы победили быстрее! Мы бы открыли тайну, нашли бы через Владимира Николаевича поддержку в министерстве, и…
–Ты чего? – Гайя прервала поток моих светлых мыслей. Надо же, а я уже забыла, что нахожусь под её бдительным взором, не знающим пощады.
–Я…ничего, тряхнуло, – я чувствовала, что лгу неубедительно, но это было совершенно неважно по сравнению с угасающим светом моих мыслей.
Ага, расскажи какой-нибудь Гайе про то, что мы проникли в опечатанную квартиру! Да мы преступниками в её глазах станем навечно. И ничем это не перебьёшь. Даже загадкой «Уходящего».
–Понятно, – отозвалась Гайя с какой-то обманчивой лёгкостью, за которой мой уставший разум угадывал напряжённость. – Как думаешь, там что-нибудь есть?
Вопрос был задан без перехода, и я немного растерялась.
–Где?
–А куда мы едем? – Гайя усмехнулась. – Эх, молодость-молодость! Софа, вернись в рабочее русло.
Знала бы ты, Гайя, насколько глубоко я увязла в рабочем русле!
–Может быть, – я постаралась не обижаться и не возмущаться на заявление о молодости.
–Я спросила о твоих мыслях, – напомнила Гайя. – Эх, завидую я тебе. Явно ведь о чём-то хорошем думаешь. Не о работе.
О работе. И о плохом. Но тебе, Гайя, я не расскажу.
–Скоро узнаем, – ответила я. – Нам выходить на следующей?
–Через одну, и по дворам. Я тебя проведу, я здесь когда-то жила, – Гайя неожиданно примолкла, будто сболтнула лишнего. Я решила отомстить ей за свои неловкие ответы и спросила сама:
–Давно?
–Давно.
–С родителями или мужем?
Мне показалось, что Гайя не ответит, но она всё-таки вздохнула и сказала:
–С мамой. Я не была замужем.
–О…– она победила неловкость, в которую я попыталась её вогнать и обратила её против меня. Теперь я испытывала дискомфорт от того, что так влезла в её жизнь. – Извини.
–Ничего, я не стыжусь. Я просто не верю людям, – ответила Гайя с усмешкой. – Пойдём?
Чёрт, надо же – чуть остановку не прозевала! Я выскочила в проход, причём как всегда зацепилась пуховиком о ближайшее кресло.
–Ну, Софа! – со смешком ответствовала Гайя моему коровьему изяществу и помогла высвободиться. Мгновение, другое и вот мы с ней на ледяном ветру и я снова ёжусь под порывами зимы, и снова ругаю себя за неосмотрительную забывчивость.
На ветру не хочется разговаривать. Я закуталась плотнее в свой слабенький шарф, не предназначенный для такого ветра, всё хоть спасение.
Подворотня, ещё одна и ещё – шаг Гайи очень уверенный, она ведёт меня, точно разбирая знакомые ей проулки и дома.
–Мы на месте, – с казала Гайя, оглянулась на меня, вздохнула и сама позвонила в домофон. Насколько не люблю Гайю, но сейчас я почти её обожаю – у меня зубы от холода застучали, я плохо переношу зиму.
–Да? – домофонную трель разорвал женский голос.
–Э…добрый день, мы сегодня вам звонили. Мы с кафедры изучения актив…
–Поднимайтесь! – прервала женщина.
Поднялись мы в молчании. А что ещё тут можно было говорить? с кем? О чём?
–Разувайтесь! – велела женщина, уже распахнувшая дверь своей квартиры в подъездную сырость.
Мы с Гайей прошли в молчании, вежливо разулись, сняли верхнюю одежду, и теперь получили полную возможность видеть хозяйку квартиры. Она была высокой, очень худой, с землистым цветом лица, но удивительнее всего были её уставшие глаза, в которых плескало тоскливой безысходностью.
–Добрый день, – Гайя улыбнулась с полным дружелюбием, – меня зовут Гайя, а это Софья. Мы представители кафедры по…
–Я Нина, – прервала женщина, махнула рукой вглубь коридора, – я одна. Проходите, называйте меня психичкой.
–Мы не считаем вас психичкой! – я не выдержала этой безысходной тоски в глазах Нины. – Вы и поверить не можете, сколько людей сталкивается с необъяснимыми явлениями, но из страха показаться ненормальными не сообщает об этом. Потому мы так ценим ваше свидетельство. Мы исследователи.
–Правда? – Нина обрадовалась.
Кривда, Нина. На самом деле всё наоборот. На каждом шагу нас подстерегают сумасшедшие, уверяющие, что видели полтергейста, что за ними гнался оборотень и прочие прелести жизни. Про НЛО вообще молчу. Но мы обязаны поддерживать эти россказни, потому что среди них встречаются настоящие зёрнышки правды, и неважно, сколько мусора надо обработать…
–А моя семья мне не верит, – пожаловалась Нина. – Мой брат сказал что это от успокоительных.
Мы с Гайей обменялись взглядами. Успокоительные – это плохо. Это уже есть вероятность трюка.
–Мы всё проверим, – пообещала Гайя.
–Понимаете, Нина, – продолжила я, стараясь не выдавать лишних чувств, – некоторые люди очень опасаются столкновений с неизвестным и предпочитают игнорировать всякие свидетельства. Так вы позволите?
–Да…– она заметно приободрилась, и даже выдавила из себя слабую улыбку. – Что вам нужно?
–Вы одна? –спросила Гайя, доставая блокнот для записей.
–Да. Сын у мамы. Я решила что не надо ему…ну тут, – Нина смутилась.
Обидно… мы бы с Гайей предпочли, чтобы он был здесь, но ничего.
–Нам надо осмотреть квартиру, задать пару вопросов и, если позволите, проверить видеоняню, – сообщила Гайя. – С чего хотите начать?
Нина посторонилась, пропуская нас дальше по комнатам. Разумеется, она последовала за нами. Это было логично и правильно: если впускаешь кого-то в дом, то не выпускай его из поля зрения. И, хотя, нас интересовала в большей степени детская комната, где произошёл инцидент, мы заглянули в каждую.
В кухне было чисто. Никакого беспорядка, грязных чашек – это характеристика человеческого состояния. Но нас с Гайей интересовал показатель «здоровья» жилья. Кран не капал – Гайя провернула воду, та легко открылась и закрылась, не раздражая противным звуком неповиновения капель. Возле раковины тоже было сухо. Гайя открыла дверцу в раковину, всё сухо и там. Чистящие средства расставлены ровно, по размеру.
Глянули потолок – без трещин, пятен. Гайя пометила это. перешли в туалет. Как ни странно, но именно в туалете и ванной призраки любят больше всего активничать. У греческой кафедры когда-то была теория, которая, впрочем, пока ничем не подтвердилась, том, что потусторонняя активность имеет большую привязку к местам «прохождения» – кухня, туалет, ванная – мол, там трубы и там больше людей, чем в комнатах и на балконах. Там запахи, там шумы…
Не знаю, может и правы греки.
Но в туалете потолок был чист, на стенах не было толстого налёта и пятен, бачок унитаза не протекал, ржавчина по трубам не ползла. И никаких посторонних звуков. И та же картина в ванной – чистота, нет странных пятен, лишних запахов…
Гайя помечала в блокноте, пока я проверяла краны. Не капают. Хорошая квартира.
–Вы не отмечали где-нибудь в квартире неожиданного холода? – спросила Гайя, пока я обшаривала на предмет странных протечек стену.
Нина, наблюдавшая за нами со смесью изумления и благоговения, ответила незамедлительно:
–Нет. Всё нормально.
–У вас часто бывают гости? – продолжала Гайя, пока мы перемещались в коридор.
–Пока муж был здоров бывали, – ответила Нина, – но когда он болел и после…
Она смутилась, ослабела.
–мы вам сочувствуем, – заверила Гайя, – но нам нужна правда.
–Только мама моя, брат и его сестра заходили. Ну ещё врачиха из поликлиники, – ответила Нина и почему-то решила уточнить:– Любовь Михайловна она.
Мы с Гайей переглянулись, не сговариваясь проглотив «врачиху». И она, и я видели, что в этой квартире нет ничего подозрительного: ни запаха, ни протечек, ни холода, ни шума, то есть, по показателям здоровья жилья – общая картина была более чем удовлетворительной.
–Это ваша спальня? – спросила я, входя в следующую дверь.
–Наша с мужем, – ответила Нина и покраснела: – то есть…моя, да.
Она прикрыла лицо руками. Человеческое горе – самая сильная вещь для призраков.
–Вас мучают сны? – Гайя взяла тихий тон. Сочувствующий, вдумчивый, понимающий.
Нина вздрогнула.
–Откуда вы знаете?
–Вам снится ваш муж?
Она помолчала, собираясь с мыслями, затем медленно, неохотно кивнула:
–Да. Всё снится его хрип. Он же здесь лежал. Всё не хотел меня беспокоить, до последнего дня, пока мог…
Нина осеклась. Мы с Гайей молчали. Наши вопросы бередили душу этой женщины, но мы должны были их задать. Должны, потому что мы исследовали общую картину мира, а она жила в своём горе.
–Потому и начала пить таблетки, – Нина указала пальцем на прикроватную тумбочку. Я шагнула по указанному направлению, взяла коробочку, затем показала Гайе название.
Гайя помрачнела. А как тут не помрачнеешь? Если свидетель инцидента с паранормальным явлением находится в состоянии алкогольного, наркотического опьянения, или вышел из-под наркоза, или находится под действием антидепрессантов или снотворного, то его слова можно делить на четыре. И даже то, что у нас есть видео, уже не такое доказательство.
–Где Пионерская, знаешь? Там начинается. Минут сорок отсюда, если на автобусе.
–Ужас, – вздохнула Ружинская и снова поёжилась.
Гайя взглянула на неё со смешком:
–Одеваться теплее надо! Сегодня ветер такой, а у тебя шарф тонкий. Лучше бы надела как в прошлый раз – он вязаный, тепло держит лучше. А это что? за красотой гонишься?
Софья покраснела, не ответила и заторопилась к остановке.
Глава 7.
Голова ужасно болела, и, насколько я могла судить по характеру этой самой боли, избавиться от неё мне предстояло нескоро. Неудивительно, впрочем! Сама виновата: полезла на ночь глядя на поиски приключений. Нет бы поспать, как нормальному человеку, но нет! на подвиги потянуло, на разгадки. А по итогу что? едва-едва успела доползти до дома, подремать пару часов, вскочить в испуге от будильника, пропустить завтрак (его ж готовить надо!), кое-как собраться и проглотить таблетку аспирина.
И это ещё если не брать во внимание то, что я потеряла на квартире мёртвой женщины свой шарф, и непонятно чем это может ещё обернуться. Ах да, ещё я видела какую-то непонятную сущность, встретилась с призраком Карины и меня игнорирует Агнешка – она не вышла меня встречать ночью, и не появилась утром.
Достаточно для бед?
Одно радует, хоть немного, конечно, для радости, но хоть что-то: Владимир Николаевич, кажись, решил меня помиловать и не распинать за встречу с Филиппом. Конечно, с премией можно всё равно попрощаться, да и мне врать пришлось, но у меня болит голова и я жутко устала, а надо ещё как-то отработать…
Но нет, продолжаются беды. И чего меня отправили с Гайей? Почему не с кем угодно?! Понятно, что у нас Гайя – это местное наказание, но я уже сама себя достаточно наказала.
–Одеваться теплее надо! Сегодня ветер такой, а у тебя шарф тонкий. Лучше бы надела как в прошлый раз – он вязаный, тепло держит лучше. А это что? за красотой гонишься? – проворчала Гайя, когда я неосторожно поёжилась под зимним ветром. Я промолчала и поторопилась к остановке. А толку спорить? И потом – я бы с радостью надела тот, вязаный, но есть одна маленькая проблема: он на квартире мёртвой женщины! И непонятно – найдёт ли полиция его, и если найдёт, то, что со мной будет? Как я буду объясняться?
Филипп сказал не думать об этом. А как я могу не думать? Конечно, хотелось бы мне переложить всё на него, мол, его вина и точка, но только это неправда. Я сама дура. Кто меня тянул? Кто меня тащил?
Благо, транспорт сегодня не заставил себя ждать. В автобусе было едва ли теплее, во всяком случае, я не заметила особенного тепла, но тут не было ветра. И было одно свободное место.
–Садись, – предложила я Гайе.
Она удивлённо воззрилась на меня, забирая у кондуктора свой билет:
–Уверена? Выглядишь плохо, Ружинская. Может лучше тебе сесть?
Приплыли. И без того не по себе, а оказывается, я ещё и плохо выгляжу. Нет, так не пойдёт!
Я силой заставила себя улыбнуться:
–Садись, я в порядке!
Но вскоре рядом с Гайей освободилось место и она подвинулась. Теперь я должна была сесть рядом с ней. ноги, конечно, ломило от усталости, и сесть я была бы очень рада, но с Гайей?! Не по себе мне от неё всегда. Ещё и ехать.
–Садись, – настояла она и я упала на сидение, стараясь, чтобы даже мой пуховик не коснулся её дублёнки. Ничего, это только работа. Это только моя коллега. Да, коллега. Пусть у неё мрачный взгляд, пусть она смотрит на меня так, что мне не по себе и ме6няне покидает чувство, что она видит меня насквозь – это всего лишь рабочая поездка, а Гайя – моя коллега. Не самая любимая коллега, далеко не самая любимая, но мне с ней работать.
–Уверена что в порядке? – спросила Гайя. Я предпочла бы, чтобы мы провели всю дорогу в неловком молчании, но, видимо, не дано мне было выбирать.
Я ответила нарочито бодро:
–Да, только спала плохо. Вот и всё.
–Переживала? – Гайя спросила вроде бы сочувственно, но в то же время что-то мне не понравилось в её тоне. Без какой-либо причины не понравилось.
Я насторожилась. Я спятила видеть везде подвох? Но Гайя поглядывает на меня – я вижу боковым зрением, и надо отвечать. Отвечать максимально безопасно.
–Да…ну, сама понимаешь!
Гайя нахмурилась, повернула ко мне голову, видимо, желая что-то спросить или уточнить, и я поспешила добавить:
–Я так всех запутала. Даже неловко. И ещё этот…Филипп. Но Владимир Николаевич дал мне шанс объясниться, и я надеюсь, что не подведу, и…
–Похвально, – мрачно прервала меня Гайя. Похоже, ей мои слова не понравились. Ну уж извини, Гайя, откровенничать с тобой я не собираюсь! Я сама не понимаю, что происходит, не знаю даже, что будет, а ты мне здесь ещё под кожу лезешь. Ну вот надо оно тебе?..
Но вслух я ничего не произносила, прикрыла глаза, надеясь, что Гайя оставит меня в покое, и попыталась успокоить нервы. В конце концов, что именно произошло?
Я встретила женщину, которая была уже мертва. Я солгала начальнику. Я встретилась с Филиппом и была на квартире этой самой мертвячки, где…
Это самое неприятное. Можно встретить призрак, который не знает о том, что он призрак. Да, бывает. Редко, но бывает. Можно солгать начальству – я всего лишь выкручивалась из обстоятельств, в которые меня загнал Филипп…и я сама.
Но вот то, что я видела на квартире Карины – это, простите, ни в какие ворота! Ладно ещё призрак самой Карины, появившийся в зеркале – зеркало, по глубокому убеждению наших исследователей, есть портал между мирами. А мёртвые часто возвращаются именно в свой дом, когда не знают что они мёртвые.
Но что это была за тень? Что за дрянь терроризировала Карину, явила стенную дрожь, вызвала предполагаемую аномалию времени и назвала себя «Уходящий»? вот это вопросы, на которые я хотела бы знать ответ, и на которые мне, похоже, не увидеть ответа.
И если даже забыть всё остальное, всё неприятное – и ложь, и плохое самочувствие, и шарф-улику на квартире с призраком и «Уходящим», то как быть с этой тенью? Да, именно эта тень и есть основной вопрос, главная загадка!
Как вот только её решать?
Мне пришло вдруг в голову – очень ярко и стремительно, так, что я даже глаза открыла против воли, что Филипп напрасно творит секретность. Что плохого, если мы расскажем на Кафедре про произошедшее? Да, есть вопрос тщеславия и личной обиды, и Филиппу, конечно, очень хочется разгадать эту тайну, а Владимиру Николаевичу ответно хочется понаблюдать за падением уверенности Филиппа, за его унижением, но если бы мы объединились, вероятно, мы бы победили быстрее! Мы бы открыли тайну, нашли бы через Владимира Николаевича поддержку в министерстве, и…
–Ты чего? – Гайя прервала поток моих светлых мыслей. Надо же, а я уже забыла, что нахожусь под её бдительным взором, не знающим пощады.
–Я…ничего, тряхнуло, – я чувствовала, что лгу неубедительно, но это было совершенно неважно по сравнению с угасающим светом моих мыслей.
Ага, расскажи какой-нибудь Гайе про то, что мы проникли в опечатанную квартиру! Да мы преступниками в её глазах станем навечно. И ничем это не перебьёшь. Даже загадкой «Уходящего».
–Понятно, – отозвалась Гайя с какой-то обманчивой лёгкостью, за которой мой уставший разум угадывал напряжённость. – Как думаешь, там что-нибудь есть?
Вопрос был задан без перехода, и я немного растерялась.
–Где?
–А куда мы едем? – Гайя усмехнулась. – Эх, молодость-молодость! Софа, вернись в рабочее русло.
Знала бы ты, Гайя, насколько глубоко я увязла в рабочем русле!
–Может быть, – я постаралась не обижаться и не возмущаться на заявление о молодости.
–Я спросила о твоих мыслях, – напомнила Гайя. – Эх, завидую я тебе. Явно ведь о чём-то хорошем думаешь. Не о работе.
О работе. И о плохом. Но тебе, Гайя, я не расскажу.
–Скоро узнаем, – ответила я. – Нам выходить на следующей?
–Через одну, и по дворам. Я тебя проведу, я здесь когда-то жила, – Гайя неожиданно примолкла, будто сболтнула лишнего. Я решила отомстить ей за свои неловкие ответы и спросила сама:
–Давно?
–Давно.
–С родителями или мужем?
Мне показалось, что Гайя не ответит, но она всё-таки вздохнула и сказала:
–С мамой. Я не была замужем.
–О…– она победила неловкость, в которую я попыталась её вогнать и обратила её против меня. Теперь я испытывала дискомфорт от того, что так влезла в её жизнь. – Извини.
–Ничего, я не стыжусь. Я просто не верю людям, – ответила Гайя с усмешкой. – Пойдём?
Чёрт, надо же – чуть остановку не прозевала! Я выскочила в проход, причём как всегда зацепилась пуховиком о ближайшее кресло.
–Ну, Софа! – со смешком ответствовала Гайя моему коровьему изяществу и помогла высвободиться. Мгновение, другое и вот мы с ней на ледяном ветру и я снова ёжусь под порывами зимы, и снова ругаю себя за неосмотрительную забывчивость.
На ветру не хочется разговаривать. Я закуталась плотнее в свой слабенький шарф, не предназначенный для такого ветра, всё хоть спасение.
Подворотня, ещё одна и ещё – шаг Гайи очень уверенный, она ведёт меня, точно разбирая знакомые ей проулки и дома.
–Мы на месте, – с казала Гайя, оглянулась на меня, вздохнула и сама позвонила в домофон. Насколько не люблю Гайю, но сейчас я почти её обожаю – у меня зубы от холода застучали, я плохо переношу зиму.
–Да? – домофонную трель разорвал женский голос.
–Э…добрый день, мы сегодня вам звонили. Мы с кафедры изучения актив…
–Поднимайтесь! – прервала женщина.
Поднялись мы в молчании. А что ещё тут можно было говорить? с кем? О чём?
–Разувайтесь! – велела женщина, уже распахнувшая дверь своей квартиры в подъездную сырость.
Мы с Гайей прошли в молчании, вежливо разулись, сняли верхнюю одежду, и теперь получили полную возможность видеть хозяйку квартиры. Она была высокой, очень худой, с землистым цветом лица, но удивительнее всего были её уставшие глаза, в которых плескало тоскливой безысходностью.
–Добрый день, – Гайя улыбнулась с полным дружелюбием, – меня зовут Гайя, а это Софья. Мы представители кафедры по…
–Я Нина, – прервала женщина, махнула рукой вглубь коридора, – я одна. Проходите, называйте меня психичкой.
–Мы не считаем вас психичкой! – я не выдержала этой безысходной тоски в глазах Нины. – Вы и поверить не можете, сколько людей сталкивается с необъяснимыми явлениями, но из страха показаться ненормальными не сообщает об этом. Потому мы так ценим ваше свидетельство. Мы исследователи.
–Правда? – Нина обрадовалась.
Кривда, Нина. На самом деле всё наоборот. На каждом шагу нас подстерегают сумасшедшие, уверяющие, что видели полтергейста, что за ними гнался оборотень и прочие прелести жизни. Про НЛО вообще молчу. Но мы обязаны поддерживать эти россказни, потому что среди них встречаются настоящие зёрнышки правды, и неважно, сколько мусора надо обработать…
–А моя семья мне не верит, – пожаловалась Нина. – Мой брат сказал что это от успокоительных.
Мы с Гайей обменялись взглядами. Успокоительные – это плохо. Это уже есть вероятность трюка.
–Мы всё проверим, – пообещала Гайя.
–Понимаете, Нина, – продолжила я, стараясь не выдавать лишних чувств, – некоторые люди очень опасаются столкновений с неизвестным и предпочитают игнорировать всякие свидетельства. Так вы позволите?
–Да…– она заметно приободрилась, и даже выдавила из себя слабую улыбку. – Что вам нужно?
–Вы одна? –спросила Гайя, доставая блокнот для записей.
–Да. Сын у мамы. Я решила что не надо ему…ну тут, – Нина смутилась.
Обидно… мы бы с Гайей предпочли, чтобы он был здесь, но ничего.
–Нам надо осмотреть квартиру, задать пару вопросов и, если позволите, проверить видеоняню, – сообщила Гайя. – С чего хотите начать?
Нина посторонилась, пропуская нас дальше по комнатам. Разумеется, она последовала за нами. Это было логично и правильно: если впускаешь кого-то в дом, то не выпускай его из поля зрения. И, хотя, нас интересовала в большей степени детская комната, где произошёл инцидент, мы заглянули в каждую.
В кухне было чисто. Никакого беспорядка, грязных чашек – это характеристика человеческого состояния. Но нас с Гайей интересовал показатель «здоровья» жилья. Кран не капал – Гайя провернула воду, та легко открылась и закрылась, не раздражая противным звуком неповиновения капель. Возле раковины тоже было сухо. Гайя открыла дверцу в раковину, всё сухо и там. Чистящие средства расставлены ровно, по размеру.
Глянули потолок – без трещин, пятен. Гайя пометила это. перешли в туалет. Как ни странно, но именно в туалете и ванной призраки любят больше всего активничать. У греческой кафедры когда-то была теория, которая, впрочем, пока ничем не подтвердилась, том, что потусторонняя активность имеет большую привязку к местам «прохождения» – кухня, туалет, ванная – мол, там трубы и там больше людей, чем в комнатах и на балконах. Там запахи, там шумы…
Не знаю, может и правы греки.
Но в туалете потолок был чист, на стенах не было толстого налёта и пятен, бачок унитаза не протекал, ржавчина по трубам не ползла. И никаких посторонних звуков. И та же картина в ванной – чистота, нет странных пятен, лишних запахов…
Гайя помечала в блокноте, пока я проверяла краны. Не капают. Хорошая квартира.
–Вы не отмечали где-нибудь в квартире неожиданного холода? – спросила Гайя, пока я обшаривала на предмет странных протечек стену.
Нина, наблюдавшая за нами со смесью изумления и благоговения, ответила незамедлительно:
–Нет. Всё нормально.
–У вас часто бывают гости? – продолжала Гайя, пока мы перемещались в коридор.
–Пока муж был здоров бывали, – ответила Нина, – но когда он болел и после…
Она смутилась, ослабела.
–мы вам сочувствуем, – заверила Гайя, – но нам нужна правда.
–Только мама моя, брат и его сестра заходили. Ну ещё врачиха из поликлиники, – ответила Нина и почему-то решила уточнить:– Любовь Михайловна она.
Мы с Гайей переглянулись, не сговариваясь проглотив «врачиху». И она, и я видели, что в этой квартире нет ничего подозрительного: ни запаха, ни протечек, ни холода, ни шума, то есть, по показателям здоровья жилья – общая картина была более чем удовлетворительной.
–Это ваша спальня? – спросила я, входя в следующую дверь.
–Наша с мужем, – ответила Нина и покраснела: – то есть…моя, да.
Она прикрыла лицо руками. Человеческое горе – самая сильная вещь для призраков.
–Вас мучают сны? – Гайя взяла тихий тон. Сочувствующий, вдумчивый, понимающий.
Нина вздрогнула.
–Откуда вы знаете?
–Вам снится ваш муж?
Она помолчала, собираясь с мыслями, затем медленно, неохотно кивнула:
–Да. Всё снится его хрип. Он же здесь лежал. Всё не хотел меня беспокоить, до последнего дня, пока мог…
Нина осеклась. Мы с Гайей молчали. Наши вопросы бередили душу этой женщины, но мы должны были их задать. Должны, потому что мы исследовали общую картину мира, а она жила в своём горе.
–Потому и начала пить таблетки, – Нина указала пальцем на прикроватную тумбочку. Я шагнула по указанному направлению, взяла коробочку, затем показала Гайе название.
Гайя помрачнела. А как тут не помрачнеешь? Если свидетель инцидента с паранормальным явлением находится в состоянии алкогольного, наркотического опьянения, или вышел из-под наркоза, или находится под действием антидепрессантов или снотворного, то его слова можно делить на четыре. И даже то, что у нас есть видео, уже не такое доказательство.
