Я с силой кинула их в море. Снова и снова, вымещая злобу. В воздухе зазвучали слабые переливы, так пели ракушки. Волны. Одна за другой касалась ног, холодила. Начался дождь. Я села прямо, где стояла. Ноги погрузились в воду, набежавшая волна дотрагивалась до рук. Я взяла очередную ракушку и приложила к уху. Ни-че-го.
Я опустила руку в воду с ракушкой. Сил не осталось, чтобы выбросить ее далеко-далеко. Также далеко, как и свои мысли.
Замерзнув от ветра, от налетевшего сильного дождя, от которого я не успела спрятаться, я поднялась и пошла по берегу к лесу. Назад.
Когда дождь закончился, стало легче. Показалось, что он смыл влияние сказанных слов, от которых я снова чувствовала себя виноватой. Снова никчемной, ни к чему не способной.
Я пошла быстрым шагом в сторону дома. Проходя вдоль прозрачной чистой реки, я повстречала девчушку. Молоденькую, младше меня весен на десять, не меньше.
После разговора с Ариуонесом, меньше всего я хотела говорить с кем-то из своих соплеменников. Но девчушка сидела, скорчившись над рекой, прозрачные слезы лились ручьем.
Я выругалась вслух довольно примитивно. Отчего напугала девчушку, которая никогда не слышала таких слов. Она ойкнула, зажала рот рукой.
— Вы странница, да? — только и спросила она. Я покачала головой, присела рядом с ней. Мы вместе посмотрели на лоужских- скорей. Маленьких живых существ в удивительных нарядах - раковинах.
— Разве в самом счастливом королевстве мира плачут?
В ее возрасте я тоже не знала, что в Лолейхоле существует все тоже самое, что и в большом мире: отчаяние, горечь, печаль. Но такие юные дети ни о чем таком не слышали. Поэтому, когда им было плохо, они убегали подальше от дома и оставались одни, чтобы осмыслить свои горести и постараться не пустить их в свою жизнь.
— Нет, не плачут, — всхлипнула она. — Поэтому я ушла от всех. Чтобы никого не расстраивать свои видом.
— Глупости. Тебе совсем не обязательно прятать свои чувства от других.
— Как это? Наша учительница говорит, что достойная лолейхолка не может плакать на людях. Она должна быть всегда в хорошем настроении, она никак не может показывать своих чувств на людях. Разве ты делаешь не также?
Я разглядывала ее куда пристальнее, чем следовало. Как же так получалось, что мне везло встречать незнакомцев, которые умели задавать такие вопросы, на которые я старалась не отвечать честно самой себе.
— Расскажи, что случилось?
— Тебе ведь совсем не хочется знать. Ты спросила, потому что в Лолейхоле никто не проходит мимо беды.
— Вот тут ты права. Но, больше желающих тебе помочь не наблюдается. Так что я жду…
Девушка сощурила свои красивые глаза. Один глаз нежно-голубой, второй — нежно-бирюзовый. Цвета ракушек в море. Девочка по-ребячьи вытерла нос рукавом красивого платья и принялась рассказывать.
— Мы были здесь с подружками. Они соревновались, кто найдет пару лоужского скорея быстрее. А я не могла. Ведь, я, я…
Она опять зарыдала, горько, уткнувшись лицом в платье. Я взяла в руки несколько существ, о которых шла речь.
— А у тебя нет Дара понимать природу, сущность мира, — завершила я.
— Я не чувствую этот мир.
В доказательство она провела по реке.
— Ни-че-го. Я не чувствую силу потока. Я не слышу, как в горах Тролли снова спорят, кому петь песню заката, и не знаю, все ли лоужские скореи нашли свои пары.
Плач начался с новой силой, что удивительно ее слезы были прозрачнее реки. Такие же чистые, как утренние лучи. Я устало провела по своим волосам и строго сказала:
— Ищи то, чем ты отличаешься от других. Свою уникальную черту. Она есть у каждого.
— А как мне ее найти?
— Для начала необходимо перестать сравнивать себя с другими и пытаться соответствовать здешним нормам.
— Это сложно, — сморщив нос, заметила разумно девчушка.
— Кто же спорит. Собой быть всегда сложно.
Я улыбнулась самой себе. Учу ребенку тому, к чему сама так и не смогла прийти. Я взяла девочку за руки и повернула к себе, внимательно рассматривая ее глаза. В уголках светлых ресниц затаились слезы. Слабое, что-то слабое промелькнуло у меня и испарилось. Я нахмурилась, не понимая, откуда явился образ и тут же улыбнулась, стараясь не испугать девочку.
— Ты куда уникальнее, чем думаешь. Просто твой дар появится позже. Ты еще услышишь то, чем так богат мир Лолейхола.
Малышка всхлипнула.
— Откуда ты знаешь?
— Мне не повезло. Мой Дар — знать то, чего я знать не хочу, — малышка непонимающе взглянула. Но не стала переспрашивать. Мы вместе посмотрели на лоужских- скорей. Маленьких живых существ в удивительных нарядах - раковинах.
— Солнце забралось высоко, — протянула девочка. — Мне нужно спешить. Скоро откроются проходы в горах. Начнется торжество. Я так его ждала!
— В таком случае тебе и правда стоит поспешить, — усмехнулась я.
— А ты не пойдешь? Или ты не знаешь об обряде? — она скорчила рожицу, на которой все было написано простым языком. Даже не диалектом Лолейхола. Мы поменялись местами, и теперь она смотрела на меня с жалостью.
— Пойдем в поселение.
— Да ты что, правда не знала? Ну нисколечко не слышала, что величайший обряд Лолейхола уже сегодня вечером?
— Слышала, конечно.
Мои односложные ответы не особо смущали Коккуль. Всю дорогу малышка рассказывала о нашем торжестве.
— Все происходит на главной площади возле часовни. Открываются проходы между горами, откуда появляются женихи со всех-всех поселений королевства. А, невесты, они должны быть такие красивые, как цветы Оршинных долин. Моя сестра будет самая красивая. Она сама так говорит. И бабуля тоже. У нее платье шили три мастерицы из Орейла. А туфли из самой столицы. Украшения создали лучшие мастера. Жду не дождусь, когда увижу, как перед ней и ее женихом протянется золотая нить. Вот будет зрелище! А потом можно будет на ярмарке купить леденцы несъедайки. Моя тетя ездила на прошлый обряд в Чарони, привезла мне леденец. Пети, моя подружка, дразнила меня. Я же уронила его в лужу. А как думаешь, приготовят самый большой пирог из цветов поля в честь обряда? Я бы попробовала кусочек или два. А потом буду танцевать, танцевать до утра. Я так люблю танцевать. А ты? Вот раньше я была маленькая, не особо помню, как все было. А теперь я все понимаю….
— С чего вдруг ты решила, что ты все понимаешь? — устав слушать бесконечные разговоры о предстоящем обряде, я прервала ее тираду. Она удивленно взглянула своими глазищами, моргнула. Для нее обряд — настоящее яркое событие в жизни.
— Моя бабуля говорит, что я разумная девочка.
Мы вышли из изумрудного леса, пересекли площадь и подошли к ратуше, отсюда разбегались дороги к аккуратным почти пряничным домикам. Мой взгляд зацепился за больших птиц, которые кружили возле Орисии. Не там, где собирались открыться проходы. А в месте, где появлялся мост между Литой и Лолейхолом.
Снова пошел сильный дождь. Мы промокли за несколько виер, пока не дошли до центра, откуда разбегались улочки в разные стороны. Я перевела взгляд на девочку, которая буквально приплясывала на месте.
— Пообещай мне, Коокуль кое-что. Когда тебе снова станет плохо, грустно, не уходи и не прячься в лесу.
— Хорошо, я не буду.
— Обещаешь?
— Даю слово жительницы Лолейхола.
Коокуль убежала, растворилась в толпе ярких - желтых, оранжевых, зеленоватых и сиреневых цветах. Зонтики, висевших над площадью сдерживали дождь, не давали пролиться на кадки с цветами.
Площадь же была залита дождем.
Весна, вечная весна в Лолейхоле, была дождлива в этом году. Орлы скрылись. Временно, конечно. Они давали передышку жителям. Пусть отдохнут, пусть перестанут мучиться вопросами, что их ждет. Пусть насладятся торжеством, что длилось веками, не прерываясь. Традиции, шерни их побери.
Ненавистные традиции, по которым все жили столетиями.
Вот что. Не пойду домой. Не сейчас. Мне нужно еще немного времени. Я найду выход.
Я свернула в проулок одинаковых аккуратных домиков с небесно-красочными крышами.
Какой ты на самом деле Лолейхол? С детства я была научена, что ты самое счастливое королевство. Место, в котором нет скорби. Или же в тебе, Лолейхол, есть место обыденным вещам, которых так много во внешнем мире?
Воспоминания о моей родине согревали меня в Реликте и Риталии.
И вот я здесь. Дома. В Лолейхоле.
Здешняя весна не возродилась в моей душе. Как было всегда. Кануло беззаботное время, в котором я жила здесь. Я повзрослела в чужих краях среди ледяных ветров Реликты, серых улочек Лепко и уставших полей Риталии. Я повзрослела там, и назад дороги нет. Вот с этим придется смириться. Как и с тем, что Лолейхол — сказочное королевство для детей, для взрослых — это просто самое закрытое королевство в мире, которое не пускает чужаков и которое также, как и другие королевства, пытается завладеть всеми тайнами мира.
К тому времени, как я дошла до гор, дождь прекратился. Тени появились из-за вершин, заслонив небо. Огромные птицы кружили над королевством. Беспечность этих мест затерялась в горных перевалах, реки смыли ее, оставили после себя правдивую жизнь. Такую, в которой мы живем ежедневно. И в ней было куда больше горечи, чем могло казаться.
Глубоко в горах таились свои тайны. Здесь творились многие чудеса. Но самое большое из них — создавалось великолепное оружие лучников. Кузни стояли тут и там под сводами пещер. Внутри гор добывался священный огонь — из него ковалось оружие. Этот же огонь защищал королевство.
Внутри гор жил тролль по имени Ленкеоисиль, он как обычно наигрывал на лютне старую-старую балладу. Но сейчас его не было видно. Вместо него я встретила незнакомого мне тролля - большого, каменного. Он приветливо улыбнулся мне, пропуская вперед. Сам же он заносил золотую соль в тележке.
Тролль прошел к жаровне и аккуратно перенес туда соль. Священный огонь притих, ждал своего Мастера.
Я прошла вслед за помощником отца в мастерскую - кладовую, где можно было потерять счет времени, рассматривая сокровища Лолейхола. Жители других королевств отдали бы многое, чтобы увидеть хоть что-то из оружия, книг, артефактов, кои хранились в недрах этой пещеры.
Сюда не долетали напевы лютни. Было тихо.
Отец чертил на старой бумаге в маленькой кладовой без света, заставленной книгами. Так выглядела комната Великого Мастера. Он сам был одет в обычную холщовую рубашку и штаны такого же кроя, очки на носу делали его по-детски смешным. Седые волосы были спрятаны за его рабочей шапкой, которая по его собственным словам, помогала думать.
— Доброе утро, Энита.
Отец оторвался от каких-то летописей. На его лице расплылась улыбка, вокруг болотно-карих глаз рассыпались морщинки. Серые пряди украшали его темные волосы. Как же ужасно осознавать, что близкие меняются, пока ты находишься далеко. Больно от того, что время бежит так быстро и его не остановить.
— Давно ты здесь?
— Только пришла. Встречалась с главой рода.
Отец улыбнулся и пригласил к столу. Он покопался в шкафу, вытащил странное одеяние. На свету это оказался длинный -длинный комбинезон. Я в нем утонула, поэтому пришлось закатать рукава и штанины. Когда вернулась, волшебным жестом на столе появился завтрак, собранный матерью. Маленькие сладкие булочки, множество сладких варений и душистые блины.
— Как прошла встреча? Сердился?
— Не представляешь насколько.
— Я говорил с ним с утра, — отец улыбнулся мне, потер глаза. — Не придавай слишком много значения его словам. Не впускай их в себя.
— Было бы хорошо так уметь. Все же, как думаешь, ниори я была нужна из-за тебя?
— Твоему дедушке было бы приятнее думать, что из-за него.
— Но он всего лишь глава рода. Не Мастер.
— Но все тайны Лолейхола в его руках, дочь, — возразил мне отец. Я положила голову на подлокотник старого кресла. — Нынче он потерял покой. Боится, что Норилия вторгнется в Лолейхол.
— Да еще эти орлы. Что им в голову пришло, летать над нашим поселением?
Отец быстро взглянул на меня зорким взглядом.
— Они всего лишь вестники, не более.
— А что ты думаешь по этому поводу вторжения Норилии?
— Твой брат не отрицает такой возможности, но все же до этого момента еще далеко. Едва ли правители Норилии окажутся умнее Нои, замыслом которого было не пускать чужаков в Лолейхол.
Я кашлянула, потеребила красивую скатерть с вышитыми на них цветами. Наверняка, мама провела не один час, создавая такую красоту.
— Где Кейлан сейчас?
— Как обычно в какой-то из ваших пустынь, пытается найти истины и собрать их воедино.
— Вашей. Ты сказал вашей. Как будто мы больше не принадлежим Лолейхолу.
— Возможно, я не так выразился. Но быть родителем двух детей, которых наградили Даром, то еще испытание.
— Я об этом думала, насколько вам было тяжело отпустить нас.
— Но, если подумать, вы же все равно не жили бы с нами вечно. Мы не смогли бы вас привязать к себе, забрать свободу. У вас есть своя жизнь. Когда-нибудь вы бы покинули родной дом. Это произошло несколько раньше, чем у остальных семей. Нам просто пришлось смириться с этим.
— Не знаю, как насчет Кейлана, но мне было плохо. Если обычные дети уезжали из родного дома, они могли вернуться туда. На каникулы, в любой момент. Мы же, словно изгнанные из дома во благо каких-то лучших целей. В нашем случае, на учебу. В какой-то момент, живя во внешнем мире, я потеряла смысл жизни. И это я жительница Лолейхола!
— Домашним девочкам всегда сложно вдали от близких. Кому-то расстояния идут на пользу, они становятся взрослыми и самостоятельными, а кому-то нет,— согласился отец, потирая очки. — Но не думай, что тебе одной было сложно. Кейлан так и не появился в поселении с тех пор, как отказался от предложенного сценария жизни твоего деда. Ему также шестнадцатилетнему юноше нелегко было.
— Почему он ни разу не встретился со мной?
— Я не Кейлан, чтобы отвечать за него, милая. Тебе надо узнать у него самого.
— Как? Если он даже не отвечал на мои письма.
— Будь уверена, это не по его воле.
Я посмотрела на отца. Нужные слова так и не были произнесены. Все осталось в недомолвках, которые я ненавидела.
— У него была причина с тобой не встречаться. Будь уверена, у такого человека как твой брат, она более чем серьезная.
Я молчала, серьезно глядя на отца. Тогда он кивнул своим мыслям и произнес вслух:
— Ты имеешь право на него обижаться. Он, единственный родной человек, который был практически рядом и не смог поддержать тебя.
— После твоих слов лучше не стало, — довольно язвительно ответила я.
Я прожевала булочку и сделала глоток чая из трав, собранных бабушкой на поле. Вот оно, что значит быть дома. Простой чай, простые разговоры.
Часы, переливали золотую пыль из гор, показывали час прозрения. Я протянула руку по направлению к чаше с золотой пылью, которую отец использовал для создания оружия лучников. Мы все выросли на легенде. Сначала Создатель сотворил здесь золотое море. Потом ветра высушили его, а соль разнесли орлы на верхушки гор, а остатки сохранили в глубинах пещер. Таково было повеление. Золотая священная соль стала защищать Лолейхол от темных сущностей, от посторонних глаз, стало пристанищем самых уникальных существ в мире. В нем все осталось неизменным со дня сотворения. В отличие от королевств во внешнем мире. Золотая соль не убывала в пещерах, но использовалась с толком. Никто из жителей не мог продавать изделия из золотой соли, лишь два Мастера передавали луки и стрелы Школе Нои раз в год.
Я опустила руку в воду с ракушкой. Сил не осталось, чтобы выбросить ее далеко-далеко. Также далеко, как и свои мысли.
Замерзнув от ветра, от налетевшего сильного дождя, от которого я не успела спрятаться, я поднялась и пошла по берегу к лесу. Назад.
Когда дождь закончился, стало легче. Показалось, что он смыл влияние сказанных слов, от которых я снова чувствовала себя виноватой. Снова никчемной, ни к чему не способной.
Я пошла быстрым шагом в сторону дома. Проходя вдоль прозрачной чистой реки, я повстречала девчушку. Молоденькую, младше меня весен на десять, не меньше.
После разговора с Ариуонесом, меньше всего я хотела говорить с кем-то из своих соплеменников. Но девчушка сидела, скорчившись над рекой, прозрачные слезы лились ручьем.
Я выругалась вслух довольно примитивно. Отчего напугала девчушку, которая никогда не слышала таких слов. Она ойкнула, зажала рот рукой.
— Вы странница, да? — только и спросила она. Я покачала головой, присела рядом с ней. Мы вместе посмотрели на лоужских- скорей. Маленьких живых существ в удивительных нарядах - раковинах.
— Разве в самом счастливом королевстве мира плачут?
В ее возрасте я тоже не знала, что в Лолейхоле существует все тоже самое, что и в большом мире: отчаяние, горечь, печаль. Но такие юные дети ни о чем таком не слышали. Поэтому, когда им было плохо, они убегали подальше от дома и оставались одни, чтобы осмыслить свои горести и постараться не пустить их в свою жизнь.
— Нет, не плачут, — всхлипнула она. — Поэтому я ушла от всех. Чтобы никого не расстраивать свои видом.
— Глупости. Тебе совсем не обязательно прятать свои чувства от других.
— Как это? Наша учительница говорит, что достойная лолейхолка не может плакать на людях. Она должна быть всегда в хорошем настроении, она никак не может показывать своих чувств на людях. Разве ты делаешь не также?
Я разглядывала ее куда пристальнее, чем следовало. Как же так получалось, что мне везло встречать незнакомцев, которые умели задавать такие вопросы, на которые я старалась не отвечать честно самой себе.
— Расскажи, что случилось?
— Тебе ведь совсем не хочется знать. Ты спросила, потому что в Лолейхоле никто не проходит мимо беды.
— Вот тут ты права. Но, больше желающих тебе помочь не наблюдается. Так что я жду…
Девушка сощурила свои красивые глаза. Один глаз нежно-голубой, второй — нежно-бирюзовый. Цвета ракушек в море. Девочка по-ребячьи вытерла нос рукавом красивого платья и принялась рассказывать.
— Мы были здесь с подружками. Они соревновались, кто найдет пару лоужского скорея быстрее. А я не могла. Ведь, я, я…
Она опять зарыдала, горько, уткнувшись лицом в платье. Я взяла в руки несколько существ, о которых шла речь.
— А у тебя нет Дара понимать природу, сущность мира, — завершила я.
— Я не чувствую этот мир.
В доказательство она провела по реке.
— Ни-че-го. Я не чувствую силу потока. Я не слышу, как в горах Тролли снова спорят, кому петь песню заката, и не знаю, все ли лоужские скореи нашли свои пары.
Плач начался с новой силой, что удивительно ее слезы были прозрачнее реки. Такие же чистые, как утренние лучи. Я устало провела по своим волосам и строго сказала:
— Ищи то, чем ты отличаешься от других. Свою уникальную черту. Она есть у каждого.
— А как мне ее найти?
— Для начала необходимо перестать сравнивать себя с другими и пытаться соответствовать здешним нормам.
— Это сложно, — сморщив нос, заметила разумно девчушка.
— Кто же спорит. Собой быть всегда сложно.
Я улыбнулась самой себе. Учу ребенку тому, к чему сама так и не смогла прийти. Я взяла девочку за руки и повернула к себе, внимательно рассматривая ее глаза. В уголках светлых ресниц затаились слезы. Слабое, что-то слабое промелькнуло у меня и испарилось. Я нахмурилась, не понимая, откуда явился образ и тут же улыбнулась, стараясь не испугать девочку.
— Ты куда уникальнее, чем думаешь. Просто твой дар появится позже. Ты еще услышишь то, чем так богат мир Лолейхола.
Малышка всхлипнула.
— Откуда ты знаешь?
— Мне не повезло. Мой Дар — знать то, чего я знать не хочу, — малышка непонимающе взглянула. Но не стала переспрашивать. Мы вместе посмотрели на лоужских- скорей. Маленьких живых существ в удивительных нарядах - раковинах.
— Солнце забралось высоко, — протянула девочка. — Мне нужно спешить. Скоро откроются проходы в горах. Начнется торжество. Я так его ждала!
— В таком случае тебе и правда стоит поспешить, — усмехнулась я.
— А ты не пойдешь? Или ты не знаешь об обряде? — она скорчила рожицу, на которой все было написано простым языком. Даже не диалектом Лолейхола. Мы поменялись местами, и теперь она смотрела на меня с жалостью.
— Пойдем в поселение.
— Да ты что, правда не знала? Ну нисколечко не слышала, что величайший обряд Лолейхола уже сегодня вечером?
— Слышала, конечно.
Мои односложные ответы не особо смущали Коккуль. Всю дорогу малышка рассказывала о нашем торжестве.
— Все происходит на главной площади возле часовни. Открываются проходы между горами, откуда появляются женихи со всех-всех поселений королевства. А, невесты, они должны быть такие красивые, как цветы Оршинных долин. Моя сестра будет самая красивая. Она сама так говорит. И бабуля тоже. У нее платье шили три мастерицы из Орейла. А туфли из самой столицы. Украшения создали лучшие мастера. Жду не дождусь, когда увижу, как перед ней и ее женихом протянется золотая нить. Вот будет зрелище! А потом можно будет на ярмарке купить леденцы несъедайки. Моя тетя ездила на прошлый обряд в Чарони, привезла мне леденец. Пети, моя подружка, дразнила меня. Я же уронила его в лужу. А как думаешь, приготовят самый большой пирог из цветов поля в честь обряда? Я бы попробовала кусочек или два. А потом буду танцевать, танцевать до утра. Я так люблю танцевать. А ты? Вот раньше я была маленькая, не особо помню, как все было. А теперь я все понимаю….
— С чего вдруг ты решила, что ты все понимаешь? — устав слушать бесконечные разговоры о предстоящем обряде, я прервала ее тираду. Она удивленно взглянула своими глазищами, моргнула. Для нее обряд — настоящее яркое событие в жизни.
— Моя бабуля говорит, что я разумная девочка.
Мы вышли из изумрудного леса, пересекли площадь и подошли к ратуше, отсюда разбегались дороги к аккуратным почти пряничным домикам. Мой взгляд зацепился за больших птиц, которые кружили возле Орисии. Не там, где собирались открыться проходы. А в месте, где появлялся мост между Литой и Лолейхолом.
Снова пошел сильный дождь. Мы промокли за несколько виер, пока не дошли до центра, откуда разбегались улочки в разные стороны. Я перевела взгляд на девочку, которая буквально приплясывала на месте.
— Пообещай мне, Коокуль кое-что. Когда тебе снова станет плохо, грустно, не уходи и не прячься в лесу.
— Хорошо, я не буду.
— Обещаешь?
— Даю слово жительницы Лолейхола.
Коокуль убежала, растворилась в толпе ярких - желтых, оранжевых, зеленоватых и сиреневых цветах. Зонтики, висевших над площадью сдерживали дождь, не давали пролиться на кадки с цветами.
Площадь же была залита дождем.
Весна, вечная весна в Лолейхоле, была дождлива в этом году. Орлы скрылись. Временно, конечно. Они давали передышку жителям. Пусть отдохнут, пусть перестанут мучиться вопросами, что их ждет. Пусть насладятся торжеством, что длилось веками, не прерываясь. Традиции, шерни их побери.
Ненавистные традиции, по которым все жили столетиями.
Вот что. Не пойду домой. Не сейчас. Мне нужно еще немного времени. Я найду выход.
Я свернула в проулок одинаковых аккуратных домиков с небесно-красочными крышами.
Какой ты на самом деле Лолейхол? С детства я была научена, что ты самое счастливое королевство. Место, в котором нет скорби. Или же в тебе, Лолейхол, есть место обыденным вещам, которых так много во внешнем мире?
Воспоминания о моей родине согревали меня в Реликте и Риталии.
И вот я здесь. Дома. В Лолейхоле.
Здешняя весна не возродилась в моей душе. Как было всегда. Кануло беззаботное время, в котором я жила здесь. Я повзрослела в чужих краях среди ледяных ветров Реликты, серых улочек Лепко и уставших полей Риталии. Я повзрослела там, и назад дороги нет. Вот с этим придется смириться. Как и с тем, что Лолейхол — сказочное королевство для детей, для взрослых — это просто самое закрытое королевство в мире, которое не пускает чужаков и которое также, как и другие королевства, пытается завладеть всеми тайнами мира.
К тому времени, как я дошла до гор, дождь прекратился. Тени появились из-за вершин, заслонив небо. Огромные птицы кружили над королевством. Беспечность этих мест затерялась в горных перевалах, реки смыли ее, оставили после себя правдивую жизнь. Такую, в которой мы живем ежедневно. И в ней было куда больше горечи, чем могло казаться.
Глава 2 Апельсиновые веточки
Глубоко в горах таились свои тайны. Здесь творились многие чудеса. Но самое большое из них — создавалось великолепное оружие лучников. Кузни стояли тут и там под сводами пещер. Внутри гор добывался священный огонь — из него ковалось оружие. Этот же огонь защищал королевство.
Внутри гор жил тролль по имени Ленкеоисиль, он как обычно наигрывал на лютне старую-старую балладу. Но сейчас его не было видно. Вместо него я встретила незнакомого мне тролля - большого, каменного. Он приветливо улыбнулся мне, пропуская вперед. Сам же он заносил золотую соль в тележке.
Тролль прошел к жаровне и аккуратно перенес туда соль. Священный огонь притих, ждал своего Мастера.
Я прошла вслед за помощником отца в мастерскую - кладовую, где можно было потерять счет времени, рассматривая сокровища Лолейхола. Жители других королевств отдали бы многое, чтобы увидеть хоть что-то из оружия, книг, артефактов, кои хранились в недрах этой пещеры.
Сюда не долетали напевы лютни. Было тихо.
Отец чертил на старой бумаге в маленькой кладовой без света, заставленной книгами. Так выглядела комната Великого Мастера. Он сам был одет в обычную холщовую рубашку и штаны такого же кроя, очки на носу делали его по-детски смешным. Седые волосы были спрятаны за его рабочей шапкой, которая по его собственным словам, помогала думать.
— Доброе утро, Энита.
Отец оторвался от каких-то летописей. На его лице расплылась улыбка, вокруг болотно-карих глаз рассыпались морщинки. Серые пряди украшали его темные волосы. Как же ужасно осознавать, что близкие меняются, пока ты находишься далеко. Больно от того, что время бежит так быстро и его не остановить.
— Давно ты здесь?
— Только пришла. Встречалась с главой рода.
Отец улыбнулся и пригласил к столу. Он покопался в шкафу, вытащил странное одеяние. На свету это оказался длинный -длинный комбинезон. Я в нем утонула, поэтому пришлось закатать рукава и штанины. Когда вернулась, волшебным жестом на столе появился завтрак, собранный матерью. Маленькие сладкие булочки, множество сладких варений и душистые блины.
— Как прошла встреча? Сердился?
— Не представляешь насколько.
— Я говорил с ним с утра, — отец улыбнулся мне, потер глаза. — Не придавай слишком много значения его словам. Не впускай их в себя.
— Было бы хорошо так уметь. Все же, как думаешь, ниори я была нужна из-за тебя?
— Твоему дедушке было бы приятнее думать, что из-за него.
— Но он всего лишь глава рода. Не Мастер.
— Но все тайны Лолейхола в его руках, дочь, — возразил мне отец. Я положила голову на подлокотник старого кресла. — Нынче он потерял покой. Боится, что Норилия вторгнется в Лолейхол.
— Да еще эти орлы. Что им в голову пришло, летать над нашим поселением?
Отец быстро взглянул на меня зорким взглядом.
— Они всего лишь вестники, не более.
— А что ты думаешь по этому поводу вторжения Норилии?
— Твой брат не отрицает такой возможности, но все же до этого момента еще далеко. Едва ли правители Норилии окажутся умнее Нои, замыслом которого было не пускать чужаков в Лолейхол.
Я кашлянула, потеребила красивую скатерть с вышитыми на них цветами. Наверняка, мама провела не один час, создавая такую красоту.
— Где Кейлан сейчас?
— Как обычно в какой-то из ваших пустынь, пытается найти истины и собрать их воедино.
— Вашей. Ты сказал вашей. Как будто мы больше не принадлежим Лолейхолу.
— Возможно, я не так выразился. Но быть родителем двух детей, которых наградили Даром, то еще испытание.
— Я об этом думала, насколько вам было тяжело отпустить нас.
— Но, если подумать, вы же все равно не жили бы с нами вечно. Мы не смогли бы вас привязать к себе, забрать свободу. У вас есть своя жизнь. Когда-нибудь вы бы покинули родной дом. Это произошло несколько раньше, чем у остальных семей. Нам просто пришлось смириться с этим.
— Не знаю, как насчет Кейлана, но мне было плохо. Если обычные дети уезжали из родного дома, они могли вернуться туда. На каникулы, в любой момент. Мы же, словно изгнанные из дома во благо каких-то лучших целей. В нашем случае, на учебу. В какой-то момент, живя во внешнем мире, я потеряла смысл жизни. И это я жительница Лолейхола!
— Домашним девочкам всегда сложно вдали от близких. Кому-то расстояния идут на пользу, они становятся взрослыми и самостоятельными, а кому-то нет,— согласился отец, потирая очки. — Но не думай, что тебе одной было сложно. Кейлан так и не появился в поселении с тех пор, как отказался от предложенного сценария жизни твоего деда. Ему также шестнадцатилетнему юноше нелегко было.
— Почему он ни разу не встретился со мной?
— Я не Кейлан, чтобы отвечать за него, милая. Тебе надо узнать у него самого.
— Как? Если он даже не отвечал на мои письма.
— Будь уверена, это не по его воле.
Я посмотрела на отца. Нужные слова так и не были произнесены. Все осталось в недомолвках, которые я ненавидела.
— У него была причина с тобой не встречаться. Будь уверена, у такого человека как твой брат, она более чем серьезная.
Я молчала, серьезно глядя на отца. Тогда он кивнул своим мыслям и произнес вслух:
— Ты имеешь право на него обижаться. Он, единственный родной человек, который был практически рядом и не смог поддержать тебя.
— После твоих слов лучше не стало, — довольно язвительно ответила я.
Я прожевала булочку и сделала глоток чая из трав, собранных бабушкой на поле. Вот оно, что значит быть дома. Простой чай, простые разговоры.
Часы, переливали золотую пыль из гор, показывали час прозрения. Я протянула руку по направлению к чаше с золотой пылью, которую отец использовал для создания оружия лучников. Мы все выросли на легенде. Сначала Создатель сотворил здесь золотое море. Потом ветра высушили его, а соль разнесли орлы на верхушки гор, а остатки сохранили в глубинах пещер. Таково было повеление. Золотая священная соль стала защищать Лолейхол от темных сущностей, от посторонних глаз, стало пристанищем самых уникальных существ в мире. В нем все осталось неизменным со дня сотворения. В отличие от королевств во внешнем мире. Золотая соль не убывала в пещерах, но использовалась с толком. Никто из жителей не мог продавать изделия из золотой соли, лишь два Мастера передавали луки и стрелы Школе Нои раз в год.
