Я закрыла глаза, попыталась представить мост между королевствами. Но ничего не выходило. Раз за разом. Королевство не отпускало того, кому предстояло встретить свою лейну. По крайней мере, я хотя бы попробовала. Впервые я ненавидела горы с золотистой солью, которые запирали своих жителей. Я ненавидела сегодняшний день. Ненавидела этот обряд.
Потому что…попросту не верила, что он может сработать в правильном исполнении. Я закрыла глаза, крепко зажмурившись.
Все изменилось, и теперь никуда не деться от этой ужасной пустоты, что засела внутри. Словно я оказалась посреди берега, и вокруг ни души, а главное - нет моря. И все было хорошо, жили без этого моря прекрасно. Иногда скучали, но однажды соприкоснувшись, уже невозможно стало искать что-то другое. Стоит признать, я ужасно прозаичная лолейхолка.
На этой ноте ничего не оставалось, кроме как заняться апельсиновыми плантациями.
Маленькой лопаткой я откапывала ямку, аккуратно, как учила бабушка, подставляла веточку, закапывала. Так раз за разом. В моем представлении через десять лет здесь получится апельсиновая роща, внутри которой будет дорожка от моста. Я так увлеклась процессом, что не заметила, как сильно испачкалась и как сильно устала. Меня прервала тень, которая заслонила собой солнце. Я недовольно подняла голову. Передо мной стоял молодой человек. Это был не он.
И совершенно точно он.
Его волосы сменились серебристыми прядями, которые красиво переливались на солнце. Золото — это луки, серебро — клинки. Все верно.
Он был на своей Родине, где его тонкие черты лица не подходили ни одному королевству мира. Его глаза оказались не серыми, нет. Один серебристый как море поутру, второй — небывало сереневый, как закат в лучшие дни в Лолейхоле. Итак, этот человек держал золотистый лук и стрелы.
Мне показалось, что дыра внутри словно перестала существовать. Закрылась. Стало даже легче дышать.
— Мелха, — от неожиданности проговорила я на диалекте Реликты, увидев, как между нами протянулась едва-видимая золотистая нить. Она была почти неосязаема, но такова, какова и задумывалась Нои.
В следующий момент меня сбил с ног мой собственный пес. Лок повалил меня на землю, и я засмеялась, погружая руки в его шерсть. Он был жив и кажется, поправился. Я поцеловала его в нос, потом в уши, потом снова в нос. Лок положил свои лапы на плечи и безостановочно делился своими чувствами. Спустя долгие виеры мой пес отошел, а я снова взглянула на лучника.
Ему поразительно точно подходило быть лучником, рожденным в Лолейхоле! Если только происхождение может так сильно красить человека. А Кристофера оно безо всяких сомнений красило. Да еще как. Лучник все это время ходил вокруг, задумчиво рассматривал мой труд. Наконец присел рядом со мной на корточки и насмешливо произнес:
— Мы нашли тебя по камешку.
— Ну наконец-то он пригодился, — ехидно ответила я, а он улыбнулся, опустив голову, покачав головой. Я тут же вскочила, отряхивая платье от грязи пыли. Золотая ткань легко убрала недостатки. Кроме одного. Большой дыры в районе колен, которая показывала все, что можно и не нужно. Начиная от ссадин заканчивая ранами. За весь день мне так и не удалось пробраться к целительной мази и решить эту проблему.
Кристофер сделал вид, что не заметил мои колени с многочисленными синяки. Хотя я честно попыталась закрыть дыру корзиной с апельсинами, что его позабавило.
— Ну как? — излишне резко спросила я, показывая рукой вокруг.
— Если ты хочешь, чтобы через десять лет здесь была непролазная чаща, то ты на верном направлении, — серьезно ответил Кристофер.
— С чего это? Видишь, как я их посадила, чуть ли не вдоль того места, где открываются Врата.
— Некоторые еще иногда отступают целых три шага, чтобы деревья друг другу не мешали, — ехидно добавил Кристофер. Я ахнула, схватившись руками за щеки. Работы было проделано много, но благодаря мне ее прибавилось.
— Есть идеи, куда посадить оставшиеся апельсины?
— Я могу показать тебе не менее живописное место, — пожал плечами невозмутимо Кристофер.
— Веди.
— Ты сегодня не в духе, — признал Кристофер, отчего получил от меня не самый добрый взгляд. — И находишься не на площади, встречая гостей.
— Почему ты пошел в горы за мной, а не спустился к площади?
— Захотелось посмотреть на тебя издалека. Думал, увижу тебя в платье в парике и с веером, хотя бы будет повод посмеяться.
— Если тебе нужны платья, иди туда, там их собралось много, — обиделась я.
— Меня они не интересуют, Энита.
— Ну конечно.
Кристофер захохотал, как умел делать только он, и самодовольно приподнял брови. Лучник не сбавлял шага, уводил нас в чащу леса туда, где казалось не было дорог. Но их оказалось множество, разбегались в разные стороны. Лок все обнюхивал, но время от времени он подбегал ко мне и облизывал руки, потом подбегал к своему любимому лучнику, преданно заглядывая в глаза.
— Кстати, это новая мода такая?— невинно спросил Кристофер, указывая на дыру в коленях. В его глазах появились золотые искорки и теперь спрятать их было сложнее.
— Тебя что-то смущает? — с вызовом спросила я. Кристофер резко остановился, я влетела в него. В нос ударили знакомые запахи горных рек и перевалов, свободных лесов и привычных ветров. Кристофер склонился ниже и произнес мне на ухо едва слышно:
— Меня ничто и никогда не смущало в тебе, Энита.
Щеки опалил румянец, я посмотрела ему куда-то в подбородок, не поднимая глаза. Лучник отойдя, ехидно и в полный голос заметил:
— Но советую не показываться перед семьёй и старейшинами.
— Иди ты, — дернула я плечами. — Кто же ходит на первое знакомство в брюках. И не просто знакомство. А на церемонию лейн. Это же событие века, которое не имело чести быть уже много лет в нашем-то поселении.
Кристофер поставил корзину на землю. Понизив голос, он тихо проговорил:
— Энита, но ты надела платье и не пошла к Вратам, а забралась так высоко, чтобы тебя не нашли.
— Что ты хочешь от меня услышать? Сбегала из дома в чем была,— пробурчала я. Лучник сощурил глаза, в которых появлялись золотые всполохи.
— Правда? — со смешком переспросил. — Тогда ты могла сразу надеть ту одежду, в которой тебе удобно ходить. Рубашки и брюки идут тебе больше . Нет скованности в движениях и выглядишь свободнее. Я ведь привык именно к такой Эните.
— Ну я же не знала, что именно ты человек, выбранный Нои.
— Это что-то меняет?— невинно спросил лучник, сложив руки в брюки и принимая небрежную позу.
— Меняет многое для меня.
Лок отвлек нас. К счастью. Почуял море и понесся. Я развернулась, и воспользовавшись таким прекрасным поводом, чтобы завершить разговор, побежала за своим псом.
Как же долго я ждала этого момента, чтобы я и моя собака оказались здесь. Чтобы мы вместе, как сейчас, бежали по белоснежному мягкому песку, еще не нагретому под солнцем, к нашему тихому спокойному морю.
Лок остановился, дожидаясь меня.
— Это наше море, Лок. Теперь оно может стать твоим другом. А еще есть океан, — прошептала я, садясь рядом с ним и утыкаясь в его шею. Лок зажмурился, вдыхал соленный морской воздух. И наконец все стало отступать. Все то, что так долго копилось внутри, уходило, оставляло. Да и не могло быть по-другому в Лолейхоле. Лок ткнулся носом мне в руку, ложась, чтобы я гладила его по ушам и голове. — Океан начинается далеко отсюда. В месте под названием Горейзо. Золотой песок - так переводится название места. Но, знаешь, что самое удивительное?
Вместо песка там золотая соль и пыль, из которой выходят золотые нити.
— Кто-то из твоих близких там был? — спросил лучник. Он подошел бесшумно, сел рядом со мной.
— Нет. То есть я не знаю, — пожала я плечами, для Лока я пояснила. — Мне рассказала бабушка. Обычным людям хода туда нет.
Тихо-тихо переливались ракушки, склоняя этот день на солнечные весы. Скоро будут собираться чайки и готовиться ко сну. Танцевать свои танцы и укладываться на утесах.
— Пойдем к нам, познакомлю с семьей.
— А апельсины? — спросил лучник с очень серьезным видом.
— Апельсины не мои, моей бабушки. Нужно вернуть, — отрезала я.
Лучник не отказался от предложения. Да и как он мог.
Площадь, украшенная ленточками, цветами и яркими красками искрилась от капель дождя, что застряли на зонтиках. Птицы - кенити сидели на крышах домов, пели свои журчащие песни о любви и нежности. Всю дорогу до нашего дома я посмеивалась, не я одна.
Мы оставили корзину с апельсинами возле сарая, а сами пошли к главному входу. Я не решилась сразу войти. Некоторое время мы постояли и смотрели на цветочную дверь.
— Ты что боишься? — спросил лучник, сощурившись.
— Вот еще, — упрямо ответила я и быстро распахнула дверь. Стоило ей открыться, как бабуля закричала с порога.
— Если это она, то я первая, кто будет пороть эту девчонку.
— Это я, — громко поприветствовала я дом. Повернувшись к лучнику, мирно заметила: — меня никогда не били. Видно, сегодня особый день.
— А как ты думаешь, милочка, после того, что ты учудила.
Из дальних комнат показалась бабуля. Она переоделась в свое роскошное нежно-чайное платье в пол, длинные серебристые волосы спадают вихрем. Глаза сверкают. Не женщина, мечта!
Отречение от сего рода близко, подумала я с грустью и познакомила их с лучником.
Выражение лица бабуля усмирила, моментально расплылась в улыбке и елейным голосом пригласила к столу Кристофера. Проводив его взглядом, схватила меня за локоть. Зажала в углу между окном и своим любимым архидезием, цветком-радости. Тот в своей любимой манере при виде хозяйки, выпустил пары розового дыма, обдав нас ароматами абрикосов и апельсинов.
— Почему у тебя руки по локоть в земле?
— Упала, — скромно ответила я, бабуля закатила глаза и продолжила допрос:
— Почему платье в таком состоянии?
— Споткнулась об корень, упала, порвала, — обстоятельно пояснила я, пытаясь вырвать руку из бабушкиной хватки. Держать родственников стальными объятиями — это семейное, пришла я к выводу.
— Вот вечно с тобой так, — прошипела бабуля, отмахиваясь от клубов дыма, которые продолжал пускать ее цветок. Я мило улыбалась ей.
— Не хорошо заставлять гостя ждать..
Бабушка тряхнула своей гривой и задала последний вопрос:
— Почему тебя не было на площади с другими невестами? Где ты нашла этого юношу и пса?
— Встретила его возле ворот, соединяющих Литу и Лолейхол, бабуля. А пес - мой, я завела его.
Бабушка отпустила руку, наконец. Поправила несуществующие складки на платье и обрадовала:
— Разговор не окончен.
— Даже не сомневаюсь.
С нашей -то семейной хваткой, куда уж мне деться от разговора. Мы прошли в большой зал, где был накрыт по-настоящему хороший стол. Блюда разных поселений в знак почета и уважения уже подались. Все и сразу. Никакой вам последовательности. Только все и сразу. Семейная традиция.
Отец общался с лучником, Лок сразу определил потенциального кормильца, а потому общался с мамой, деда не было. К счастью. Я прошла к столу, села напротив лучника. Рядом с отцом.
— До меня тут дошли слухи, — вдруг начал отец. — Что нынче невестам нужны апельсины, чтобы встречать женихов. Цитирую. Чем больше апельсинов, тем счастливее семейная жизнь.
Кристофер на этих словах выразительно на меня посмотрел. Я невозмутимо пожала плечами.
— Может кому и нужны. Почем мне знать, — как ни в чем не бывало ответила я, пробуя чудесный пудинг. Запивая его бабушкиной настойкой. Мама улыбнулась.
— Энита, — грозно начала опять бабуля — Ты сбила всех с пути. Окрестные девицы понеслись к саду Корги срывать апельсины и обнесли сад. Когда стали разбираться, кто шутник выдуманной глупости, выяснилось, что вернувшаяся пророчица поделилась новой мудростью, как сохранить семейное счастье.
— Ничего не знаю такого, — отрезала я, подумав добавила. — Надо иметь свою голову на плечах. И эта традиция работает не со всеми.
Я хихикнула. Отец покачал головой. Я покосилась на Кристофера, он внимательно слушал, приложив указательный палец ко лбу. На лице у него блуждала знакомая усмешка, а в глазах золотистые искорки.
— Я почему-то так и думала, что только у тебя хватит смелости нарушить вековой обряд, — сурово сказала бабуля.
— Так как знакомство невест с женихами удалось? — не испытывая ни капли стыда, уточнила я.
— Я лично присутствовала на церемонии. Поначалу я удивилась, зачем это наши девы взяла веточки с апельсинами. МОИМИ апельсинами, — сделала бабуля акцент. Ох, чувствую, что в списках врагов я у бабушки после сегодняшнего на первом месте. — А когда твой дед произнес речь и дал добро на церемонию, тут-то у невест началось настоящее помешательство! Женихи стали выходить из шатра, а к их ногам их же невесты стали бросать апельсины. Что тут началось!
— Надеюсь, юноши прониклись и поспешили удалиться? — спросила я с надеждой. Я начала жалеть, что пропустила такое представление.
— Даже не надейся, — улыбнулась мама.
— И что спасло женихов?
— Только напоминание твоего деда, что Нои выбирает для каждого пару. Настоящую.
Затем появились соединяющие золотистые нити и все позабыли об апельсинах. Началась лучшая часть церемонии. Знакомство. Ох, дочка нашего соседа встретила такого душку…
— Вот видишь, бабуля, все прошло отлично.
— Когда правда открылась, все требовали привести тебя, жажда правосудия. Знаешь, сколько твоей семье пришлось выслушать?
— Я не говорила кидаться апельсинами в бедных юношей. Это уже свободная фантазия невест.
— Тем не менее, благодаря твоим чутким советам чуть не сорвался многовековой обряд, — тихо с усмешкой проговорил отец. Но по-доброму сказал.
— Скажем, благодаря мне он капельку оживился, — вставила я тихо.
— Довольно об этом, — закончила бабушка. Повернулась к лучнику. — Она не всегда такая.
Я со злостью посмотрела на бабушку, не понимая, к чему эти ее высказывания.
— Я не понимаю, о чем вы, — мягко ответил ей лучник.
Бабуля пожевала лист салат, отложила. Неожиданно она сделала большие глаза, явно замышляя свою очередную каверзу.
— Не смей, — я попыталась стукнуть ногой по ее ноге, но она ловко увернулась. Я посмотрела на маму умоляюще. Она засмеялась.
— Послушайте, Кристофер. Вы удивительно похожи на моего старого знакомого. Его род был из Фенистадов.
— Я тоже отношусь к роду Фенистада, — тепло улыбнулся лучник. Я смотрела на его полную тарелку. Это же надо было столько набрать. Теперь быстро улизнуть не получится.
Бабуля причмокнула своими тонкими губами, закрыла глаза, мечтательно о чем-то вспоминая. Я не успела предотвратить ее дальнейшие слова.
— Знавала я одного Фенистада…
— Бабушка, прекрати, — я стала красной, — Еще собственный апельсиновый пирог. Вон тот, к которому никто не притрагивается.
— Это у них вкуса нет, потому что, — нисколько не обиделась бабуля, подумав, ехидно добавила: — а кулинарный -то талант по женской линии передается.
— Я пошла в отца, — парировала я.
— Даже не надейся. Да, не уводи разговор. Я не закончила,— отрезала бабуля, поправляя колье на шее. — Так вот, в мое время было всего два приличных жениха, на которых можно взглянуть. Это твой дед и мейстер Фенистид. — Я положила глаз на твоего дедулю, и не ошиблась. А подружка на Фенистада. Ох и знатен он был.
А красавец какой. Так и разбежались по разным уголкам королевства.
Потому что…попросту не верила, что он может сработать в правильном исполнении. Я закрыла глаза, крепко зажмурившись.
Все изменилось, и теперь никуда не деться от этой ужасной пустоты, что засела внутри. Словно я оказалась посреди берега, и вокруг ни души, а главное - нет моря. И все было хорошо, жили без этого моря прекрасно. Иногда скучали, но однажды соприкоснувшись, уже невозможно стало искать что-то другое. Стоит признать, я ужасно прозаичная лолейхолка.
На этой ноте ничего не оставалось, кроме как заняться апельсиновыми плантациями.
Маленькой лопаткой я откапывала ямку, аккуратно, как учила бабушка, подставляла веточку, закапывала. Так раз за разом. В моем представлении через десять лет здесь получится апельсиновая роща, внутри которой будет дорожка от моста. Я так увлеклась процессом, что не заметила, как сильно испачкалась и как сильно устала. Меня прервала тень, которая заслонила собой солнце. Я недовольно подняла голову. Передо мной стоял молодой человек. Это был не он.
И совершенно точно он.
Его волосы сменились серебристыми прядями, которые красиво переливались на солнце. Золото — это луки, серебро — клинки. Все верно.
Он был на своей Родине, где его тонкие черты лица не подходили ни одному королевству мира. Его глаза оказались не серыми, нет. Один серебристый как море поутру, второй — небывало сереневый, как закат в лучшие дни в Лолейхоле. Итак, этот человек держал золотистый лук и стрелы.
Мне показалось, что дыра внутри словно перестала существовать. Закрылась. Стало даже легче дышать.
— Мелха, — от неожиданности проговорила я на диалекте Реликты, увидев, как между нами протянулась едва-видимая золотистая нить. Она была почти неосязаема, но такова, какова и задумывалась Нои.
В следующий момент меня сбил с ног мой собственный пес. Лок повалил меня на землю, и я засмеялась, погружая руки в его шерсть. Он был жив и кажется, поправился. Я поцеловала его в нос, потом в уши, потом снова в нос. Лок положил свои лапы на плечи и безостановочно делился своими чувствами. Спустя долгие виеры мой пес отошел, а я снова взглянула на лучника.
Ему поразительно точно подходило быть лучником, рожденным в Лолейхоле! Если только происхождение может так сильно красить человека. А Кристофера оно безо всяких сомнений красило. Да еще как. Лучник все это время ходил вокруг, задумчиво рассматривал мой труд. Наконец присел рядом со мной на корточки и насмешливо произнес:
— Мы нашли тебя по камешку.
— Ну наконец-то он пригодился, — ехидно ответила я, а он улыбнулся, опустив голову, покачав головой. Я тут же вскочила, отряхивая платье от грязи пыли. Золотая ткань легко убрала недостатки. Кроме одного. Большой дыры в районе колен, которая показывала все, что можно и не нужно. Начиная от ссадин заканчивая ранами. За весь день мне так и не удалось пробраться к целительной мази и решить эту проблему.
Кристофер сделал вид, что не заметил мои колени с многочисленными синяки. Хотя я честно попыталась закрыть дыру корзиной с апельсинами, что его позабавило.
— Ну как? — излишне резко спросила я, показывая рукой вокруг.
— Если ты хочешь, чтобы через десять лет здесь была непролазная чаща, то ты на верном направлении, — серьезно ответил Кристофер.
— С чего это? Видишь, как я их посадила, чуть ли не вдоль того места, где открываются Врата.
— Некоторые еще иногда отступают целых три шага, чтобы деревья друг другу не мешали, — ехидно добавил Кристофер. Я ахнула, схватившись руками за щеки. Работы было проделано много, но благодаря мне ее прибавилось.
— Есть идеи, куда посадить оставшиеся апельсины?
— Я могу показать тебе не менее живописное место, — пожал плечами невозмутимо Кристофер.
— Веди.
— Ты сегодня не в духе, — признал Кристофер, отчего получил от меня не самый добрый взгляд. — И находишься не на площади, встречая гостей.
— Почему ты пошел в горы за мной, а не спустился к площади?
— Захотелось посмотреть на тебя издалека. Думал, увижу тебя в платье в парике и с веером, хотя бы будет повод посмеяться.
— Если тебе нужны платья, иди туда, там их собралось много, — обиделась я.
— Меня они не интересуют, Энита.
— Ну конечно.
Кристофер захохотал, как умел делать только он, и самодовольно приподнял брови. Лучник не сбавлял шага, уводил нас в чащу леса туда, где казалось не было дорог. Но их оказалось множество, разбегались в разные стороны. Лок все обнюхивал, но время от времени он подбегал ко мне и облизывал руки, потом подбегал к своему любимому лучнику, преданно заглядывая в глаза.
— Кстати, это новая мода такая?— невинно спросил Кристофер, указывая на дыру в коленях. В его глазах появились золотые искорки и теперь спрятать их было сложнее.
— Тебя что-то смущает? — с вызовом спросила я. Кристофер резко остановился, я влетела в него. В нос ударили знакомые запахи горных рек и перевалов, свободных лесов и привычных ветров. Кристофер склонился ниже и произнес мне на ухо едва слышно:
— Меня ничто и никогда не смущало в тебе, Энита.
Щеки опалил румянец, я посмотрела ему куда-то в подбородок, не поднимая глаза. Лучник отойдя, ехидно и в полный голос заметил:
— Но советую не показываться перед семьёй и старейшинами.
— Иди ты, — дернула я плечами. — Кто же ходит на первое знакомство в брюках. И не просто знакомство. А на церемонию лейн. Это же событие века, которое не имело чести быть уже много лет в нашем-то поселении.
Кристофер поставил корзину на землю. Понизив голос, он тихо проговорил:
— Энита, но ты надела платье и не пошла к Вратам, а забралась так высоко, чтобы тебя не нашли.
— Что ты хочешь от меня услышать? Сбегала из дома в чем была,— пробурчала я. Лучник сощурил глаза, в которых появлялись золотые всполохи.
— Правда? — со смешком переспросил. — Тогда ты могла сразу надеть ту одежду, в которой тебе удобно ходить. Рубашки и брюки идут тебе больше . Нет скованности в движениях и выглядишь свободнее. Я ведь привык именно к такой Эните.
— Ну я же не знала, что именно ты человек, выбранный Нои.
— Это что-то меняет?— невинно спросил лучник, сложив руки в брюки и принимая небрежную позу.
— Меняет многое для меня.
Лок отвлек нас. К счастью. Почуял море и понесся. Я развернулась, и воспользовавшись таким прекрасным поводом, чтобы завершить разговор, побежала за своим псом.
Как же долго я ждала этого момента, чтобы я и моя собака оказались здесь. Чтобы мы вместе, как сейчас, бежали по белоснежному мягкому песку, еще не нагретому под солнцем, к нашему тихому спокойному морю.
Лок остановился, дожидаясь меня.
— Это наше море, Лок. Теперь оно может стать твоим другом. А еще есть океан, — прошептала я, садясь рядом с ним и утыкаясь в его шею. Лок зажмурился, вдыхал соленный морской воздух. И наконец все стало отступать. Все то, что так долго копилось внутри, уходило, оставляло. Да и не могло быть по-другому в Лолейхоле. Лок ткнулся носом мне в руку, ложась, чтобы я гладила его по ушам и голове. — Океан начинается далеко отсюда. В месте под названием Горейзо. Золотой песок - так переводится название места. Но, знаешь, что самое удивительное?
Вместо песка там золотая соль и пыль, из которой выходят золотые нити.
— Кто-то из твоих близких там был? — спросил лучник. Он подошел бесшумно, сел рядом со мной.
— Нет. То есть я не знаю, — пожала я плечами, для Лока я пояснила. — Мне рассказала бабушка. Обычным людям хода туда нет.
Тихо-тихо переливались ракушки, склоняя этот день на солнечные весы. Скоро будут собираться чайки и готовиться ко сну. Танцевать свои танцы и укладываться на утесах.
— Пойдем к нам, познакомлю с семьей.
— А апельсины? — спросил лучник с очень серьезным видом.
— Апельсины не мои, моей бабушки. Нужно вернуть, — отрезала я.
Лучник не отказался от предложения. Да и как он мог.
Глава 4 Шанс рассвета
Площадь, украшенная ленточками, цветами и яркими красками искрилась от капель дождя, что застряли на зонтиках. Птицы - кенити сидели на крышах домов, пели свои журчащие песни о любви и нежности. Всю дорогу до нашего дома я посмеивалась, не я одна.
Мы оставили корзину с апельсинами возле сарая, а сами пошли к главному входу. Я не решилась сразу войти. Некоторое время мы постояли и смотрели на цветочную дверь.
— Ты что боишься? — спросил лучник, сощурившись.
— Вот еще, — упрямо ответила я и быстро распахнула дверь. Стоило ей открыться, как бабуля закричала с порога.
— Если это она, то я первая, кто будет пороть эту девчонку.
— Это я, — громко поприветствовала я дом. Повернувшись к лучнику, мирно заметила: — меня никогда не били. Видно, сегодня особый день.
— А как ты думаешь, милочка, после того, что ты учудила.
Из дальних комнат показалась бабуля. Она переоделась в свое роскошное нежно-чайное платье в пол, длинные серебристые волосы спадают вихрем. Глаза сверкают. Не женщина, мечта!
Отречение от сего рода близко, подумала я с грустью и познакомила их с лучником.
Выражение лица бабуля усмирила, моментально расплылась в улыбке и елейным голосом пригласила к столу Кристофера. Проводив его взглядом, схватила меня за локоть. Зажала в углу между окном и своим любимым архидезием, цветком-радости. Тот в своей любимой манере при виде хозяйки, выпустил пары розового дыма, обдав нас ароматами абрикосов и апельсинов.
— Почему у тебя руки по локоть в земле?
— Упала, — скромно ответила я, бабуля закатила глаза и продолжила допрос:
— Почему платье в таком состоянии?
— Споткнулась об корень, упала, порвала, — обстоятельно пояснила я, пытаясь вырвать руку из бабушкиной хватки. Держать родственников стальными объятиями — это семейное, пришла я к выводу.
— Вот вечно с тобой так, — прошипела бабуля, отмахиваясь от клубов дыма, которые продолжал пускать ее цветок. Я мило улыбалась ей.
— Не хорошо заставлять гостя ждать..
Бабушка тряхнула своей гривой и задала последний вопрос:
— Почему тебя не было на площади с другими невестами? Где ты нашла этого юношу и пса?
— Встретила его возле ворот, соединяющих Литу и Лолейхол, бабуля. А пес - мой, я завела его.
Бабушка отпустила руку, наконец. Поправила несуществующие складки на платье и обрадовала:
— Разговор не окончен.
— Даже не сомневаюсь.
С нашей -то семейной хваткой, куда уж мне деться от разговора. Мы прошли в большой зал, где был накрыт по-настоящему хороший стол. Блюда разных поселений в знак почета и уважения уже подались. Все и сразу. Никакой вам последовательности. Только все и сразу. Семейная традиция.
Отец общался с лучником, Лок сразу определил потенциального кормильца, а потому общался с мамой, деда не было. К счастью. Я прошла к столу, села напротив лучника. Рядом с отцом.
— До меня тут дошли слухи, — вдруг начал отец. — Что нынче невестам нужны апельсины, чтобы встречать женихов. Цитирую. Чем больше апельсинов, тем счастливее семейная жизнь.
Кристофер на этих словах выразительно на меня посмотрел. Я невозмутимо пожала плечами.
— Может кому и нужны. Почем мне знать, — как ни в чем не бывало ответила я, пробуя чудесный пудинг. Запивая его бабушкиной настойкой. Мама улыбнулась.
— Энита, — грозно начала опять бабуля — Ты сбила всех с пути. Окрестные девицы понеслись к саду Корги срывать апельсины и обнесли сад. Когда стали разбираться, кто шутник выдуманной глупости, выяснилось, что вернувшаяся пророчица поделилась новой мудростью, как сохранить семейное счастье.
— Ничего не знаю такого, — отрезала я, подумав добавила. — Надо иметь свою голову на плечах. И эта традиция работает не со всеми.
Я хихикнула. Отец покачал головой. Я покосилась на Кристофера, он внимательно слушал, приложив указательный палец ко лбу. На лице у него блуждала знакомая усмешка, а в глазах золотистые искорки.
— Я почему-то так и думала, что только у тебя хватит смелости нарушить вековой обряд, — сурово сказала бабуля.
— Так как знакомство невест с женихами удалось? — не испытывая ни капли стыда, уточнила я.
— Я лично присутствовала на церемонии. Поначалу я удивилась, зачем это наши девы взяла веточки с апельсинами. МОИМИ апельсинами, — сделала бабуля акцент. Ох, чувствую, что в списках врагов я у бабушки после сегодняшнего на первом месте. — А когда твой дед произнес речь и дал добро на церемонию, тут-то у невест началось настоящее помешательство! Женихи стали выходить из шатра, а к их ногам их же невесты стали бросать апельсины. Что тут началось!
— Надеюсь, юноши прониклись и поспешили удалиться? — спросила я с надеждой. Я начала жалеть, что пропустила такое представление.
— Даже не надейся, — улыбнулась мама.
— И что спасло женихов?
— Только напоминание твоего деда, что Нои выбирает для каждого пару. Настоящую.
Затем появились соединяющие золотистые нити и все позабыли об апельсинах. Началась лучшая часть церемонии. Знакомство. Ох, дочка нашего соседа встретила такого душку…
— Вот видишь, бабуля, все прошло отлично.
— Когда правда открылась, все требовали привести тебя, жажда правосудия. Знаешь, сколько твоей семье пришлось выслушать?
— Я не говорила кидаться апельсинами в бедных юношей. Это уже свободная фантазия невест.
— Тем не менее, благодаря твоим чутким советам чуть не сорвался многовековой обряд, — тихо с усмешкой проговорил отец. Но по-доброму сказал.
— Скажем, благодаря мне он капельку оживился, — вставила я тихо.
— Довольно об этом, — закончила бабушка. Повернулась к лучнику. — Она не всегда такая.
Я со злостью посмотрела на бабушку, не понимая, к чему эти ее высказывания.
— Я не понимаю, о чем вы, — мягко ответил ей лучник.
Бабуля пожевала лист салат, отложила. Неожиданно она сделала большие глаза, явно замышляя свою очередную каверзу.
— Не смей, — я попыталась стукнуть ногой по ее ноге, но она ловко увернулась. Я посмотрела на маму умоляюще. Она засмеялась.
— Послушайте, Кристофер. Вы удивительно похожи на моего старого знакомого. Его род был из Фенистадов.
— Я тоже отношусь к роду Фенистада, — тепло улыбнулся лучник. Я смотрела на его полную тарелку. Это же надо было столько набрать. Теперь быстро улизнуть не получится.
Бабуля причмокнула своими тонкими губами, закрыла глаза, мечтательно о чем-то вспоминая. Я не успела предотвратить ее дальнейшие слова.
— Знавала я одного Фенистада…
— Бабушка, прекрати, — я стала красной, — Еще собственный апельсиновый пирог. Вон тот, к которому никто не притрагивается.
— Это у них вкуса нет, потому что, — нисколько не обиделась бабуля, подумав, ехидно добавила: — а кулинарный -то талант по женской линии передается.
— Я пошла в отца, — парировала я.
— Даже не надейся. Да, не уводи разговор. Я не закончила,— отрезала бабуля, поправляя колье на шее. — Так вот, в мое время было всего два приличных жениха, на которых можно взглянуть. Это твой дед и мейстер Фенистид. — Я положила глаз на твоего дедулю, и не ошиблась. А подружка на Фенистада. Ох и знатен он был.
А красавец какой. Так и разбежались по разным уголкам королевства.
